Hug me anyway

Молния кожаной куртки Дерека царапает шею Стайлза, а нос щекочут его волосы. Они стоят посреди парковки, сцепившись в нелепом объятии. Дерек сопит возле его уха, обхватив сильными ручищами. Лицо Стайлза горит. Ему жарко, неудобно, неловко. Его ладони на плечах Дерека, пальцы впились в кожанку до скрипа. Докатился, — думает. Обнимаюсь с мужиком посреди бела дня. Финиш, приехали. Пиздец его гетеросексуальной жизни. На них не косятся странно. Просто проходят мимо, не повернув головы. Это нормально: два обнимающиеся парня посреди парковки. Не редкость даже. Когда боль во всем теле выламывает кости и вытаскивает сухожилия, ты обнимешься с самим Цербером. Лучше бы с Пэрришем — проносится в голове. — Отпустило? — спрашивает Дерек сквозь зубы. Наверняка рожа у него сейчас ужас, какая недовольная. Будто бы Стайлз на седьмом небе от счастья. — Ага, — кивает, задевая щекой щеку Дерека. Жесткая щетина колет кожу. — А тебя? — Тоже, — отвечает Дерек. Его руки тут же исчезают. Стайлз выдыхает едва ли не с облегчением, отстраняясь. Обтягивает синюю худи, и избегает смотреть на Хейла. И так всегда. После их каждого гребаного вынужденного объятия, Стайлз желает провалиться под землю от стыда и неловкости. Потому что, господи, это же Дерек. — До вечера, — говорит Хейл. И когда Стайлз поднимает взгляд от серого асфальта, почесывая макушку, тот уже шагает к брошенному Камаро. Водительская дверца открыта настежь. Наверное, Дерек не закрыл её, когда побежал к Стайлзу, который вывалился из школы, едва волоча ноги от боли. Камаро рвет с места, рыча мотором и визгнув шинами. Дерек и сваливает эффектно, не только появляется. — Заебало, — ворчит Стайлз, отворачиваясь и ковыляя обратно к школе. Одно хорошо: следующие шесть часов Стайлз может и не вспоминать о Дереке.

***

— Дерек, рад встрече, — отец салютует Хейлу зажатой в руке газетой. На нем все еще форма шерифа. Он только вернулся с работы и застал немую сцену в гостиной. — Останешься на ужин? — Можешь не любезничать, пап, — бормочет Стайлз. Руки переплетены за широкой спиной, а подбородок утыкается в крепкое плечо. — Дерек уже уходит. Хейл выдыхает, обдавая кожу шеи теплым дыханием. У Стайлза от него приподнимаются волоски на затылке. Стилински ненавидит, когда происходит такая херня. Он непроизвольно стискивает Дерека в объятиях сильнее. Мол, и не думай согласиться, хмурая морда. Дерек сжимает его в ответ, словно хочет переломать ребра. Скотина. — Спасибо за предложение, шериф Стилински. Но сегодня никак. Правильно. Умный оборотень. Проваливай. Папа понимающе поджимает губы и кивает. — Ладно. Тогда в другой раз. Рад был повидаться. — В другой раз звучит заманчиво. Стайлз закатывает глаза на этот дурацкий фарс. — И я был рад повидаться, — продолжает Дерек, не обращая внимания на приглушенное фырканье в свое плечо. Просто дергает им, будто норовя выбить Стайлзу зубы. Отец бросает на них взгляд, приподнимая губы в ухмылке, и уходит, качая головой. Первым освобождается от объятий Дерек и хмуро зыркает на Стайлза. — Что? — раздраженно взмахивает руками Стилински. — Еще раз так сделаешь — оторву руки по локти. Стайлз закатывает глаза. Во второй раз за две минуты. — Лучше ноги. Как же мы тискаться будем? Дерек скрипит зубами и двигает челюстью. Наверное, он хочет еще много чего сказать в адрес Стилински, но, решив, что себе дороже спорить с гуру трепа, просто одаривает еще одним хмурым взглядом и разворачивается, чтобы уходить. — Не закрывай окно, как в прошлый раз. Вышибу, — кидает напоследок. И, печатая шаг, направляется к двери. Стилински отвечает жестом в прямую спину. Слава богу, Дерек его не видит. Руки Стайлзу еще нужны.

***

На нем пижамные штаны и помятая футболка. Стайлз зевает, широко открывая рот и прикрывая его ладонью. Дерек выглядит свежим и бодрым, будто сейчас не четыре часа утра. Он появился раньше назначенного времени, Стилински еще и не успело скрутить жгутом от боли. Может, так Дерек извиняется, что опоздал сегодня днем, когда в школе Стайлз чуть ли не выхаркивал свои внутренности, так ему было больно. — Решил побыстрее расправиться с неприятным, грозный волк? Стайлз снова зевает и раскидывает руки для объятий. Дерек супится и не спешит сокращать расстояние. Руки его по-прежнему спрятаны в карманы темных джинсов. Он не надел кожанку, и Стайлз, признаться, рад, потому что задолбался сдирать себе лицо о ненавистную молнию. Вместо кожанки на Хейле красовался обтягивающий свитер, охватывающий литые мышцы. — Чего мнешься, Хейл? Давай, обними Стайлза. У меня завтра тест по химии. Я должен быть выспавшимся и бодрым, сечешь? Первый жужжащий импульс боли стреляет где-то в позвоночнике. Стайлз морщится, потирая спину. Вскидывает нетерпеливо брови. — Ну? Хейл закатывает глаза и быстро пересекает комнату. Останавливается совсем близко. Жар от его тела почти осязаем. В свете настольной лампы, бросающей тени на его лицо, Дерек выглядит устрашающе и охуенно одновременно. Поверьте, Стайлз знает, о чем говорит. — Обнимемся? — раскидывает руки. Чертово горло отчего-то саднит. Ладони Дерека ложатся на бока, и он притягивает Стайлза к себе. Стилински скрещивает руки за спиной Хейла, упираясь по привычке щекой в твердое плечо. От Дерека пахнет кофе и каким-то едва уловимым парфюмом. Жаться щекой к мягкой ткани свитера намного приятней, нежели к кожанке. Нужно будет прокрасться в лофт, стащить её к чертям и сжечь на заднем дворе. Если истории о родственных душах правда, то обниматься им придется до конца их жизни. Вот же счастье привалило. Сонливость накрывает с головой, и Стайлз не может удержать очередной зевок. Хейл теплый, и в его объятиях даже уютно, если это слово вообще применимо к Дереку. Он все так же громко дышит Стайлзу в макушку. Отголоски боли исчезают насовсем. Дерек отступает первым. Стайлз, который успел прикрыть сонные глаза, чуть не наворачивается, теряя тепло и опору. Хейл ловит его за локоть. Вздергивает эти свои хмурые брови. Стайлз выпутывается из хватки, фыркая. — Четыре часа утра, блин, — как бы объясняет. Одергивает футболку на плечах, ощущая привычную неловкость. От него теперь пахнет Дереком. Зашибись. Хейл награждает его странным взглядом, но молчит. Он не говорит «Добрых снов, Стайлз», «Славно пообнимались» или «Как-нибудь повторим». Просто гибко и легко взбирается на подоконник. Эдвард Каллен, блин, отдыхает. — Закроешь за мной окно, — последние его слова. — Монстры нынче залезают в открытые окна? Я думал, их нужно искать под кроватью. — Закрой. Рот или окно Стайлз так и не понял. Дерек уже скрылся в темноте ночи.

***

Обниматься посреди парковки проще простого. Обниматься, когда рядом стоит отец — раз плюнуть. А вот обниматься, когда ты на поле боя, вокруг стоит немыслимый рев и скулеж — это стремно, да. Стайлза ломает, когда он бежит на помощь Скотту, которого сгибает чуть ли не в бараний рог чужак-альфа. Однако добежать так и не получается. Кто-то словно делает подсечку, ударяя по коленкам, и Стайлз кубарем валится на землю. На секунду сбивает дух, а ноги ниже колена немеют от боли. — Сука, — шипит Стайлз, опираясь на локти. Резко поднимает голову, когда слышит больное рычание совсем рядом. Сердце совершает немыслимый кульбит. Дерек. Оседает на колени, морщась. Все бы ничего, но прямо над ним стоит ощерившийся оборотень. Сначала тот не понимает, что происходит, а потом решает воспользоваться моментом. Стайлз пугается так, как не пугался уже очень и очень давно. За себя, наверное, так не боялся. — Эй, псиная задница! — орет он, срывая горло и перекрикивая шум. Оборотень замирает с занесенной над головой Дерека когтистой лапой. — Да, ты, шавка шелудивая, иди сюда! Чужак скалится в сторону Стайлза, бликуя желтыми фарами. Стилински подумывает отползти в безопасный уголок, когда оборотень меняет курс, выбирая следующей жертвой его, но успевает лишь слабо дернуться в сторону. Дерек сбивает оборотня с ног и каким-то чудом умудряется взобраться на него, после чего наносит несколько мощных ударов. Стайлз принимается усиленно ползти. Боль поглощает, накатывает с новой силой. Он почти не чувствует ног, только то, как вывертывает суставы. Стайлз ползет, сдавив челюсти, и оказывается возле Дерека практически вовремя. Хейл обессилено скатывается с чужака на примятую траву, тяжело дыша. Стайлз подбирается под тяжелую руку и обнимает Дерека поперек живота. Оба выдыхают, кажется, с облегчением, когда боль начинает понемногу отступать. — Ну я и пересрал, — хрипло отзывается Стайлз куда-то Дереку в шею. От Дерека пахнет потом, кровью и немного им самим. — Спасибо, — выдыхает он. Брови Стайлза взмывают вверх от удивления. Но к счастью, он вовремя захлопывает рот. Хейл благодарит его впервые. Стайлз молча кивает в ответ, чиркая кончиком носа по дерековой ключице.

***

— Голубки, я уже ухожу. Не обращайте на меня никакого внимания. Представьте, что я человек-невидимка. Питер вальяжно идет по лофту с бокалом для виски и бутылкой янтарной жидкости. Уголки губ подрагивают в ироничной усмешке. Мудак. — Иди в жопу, Питер, — огрызается Стайлз. Они обнимаются прямиком в холле лофта. И именно тогда, когда сюда явился дядя Хейл. Супер просто. Будто Стайлз и так не чувствует себя неловко. — Вынужден тебя разочаровать, детка. Это не моя прерогатива, — подмигивает и дергает подбородком в сторону Дерека. — Захлопнись, или вырву тебе кадык, — рычит Хейл-младший, и Питер лишь коротко, лающе хохочет. — Ухожу-ухожу, а вы не увлекайтесь тут сильно. Я буду в соседней комнате. — Мудачила, — раздраженно резонирует Стайлз, стоит Питеру покинуть их наедине. — Редкостный, — соглашается Дерек. Боли нет минут пять, не меньше. Но никто не отваживается первым прекратить объятие. Молния кожанки привычно царапает шею, а ухо колет щетина. Однако, какой взрыв мозга, Стайлзу это начинает нравиться. И дело не только в том, что рядом с Дереком тепло и уютно, насколько вообще может быть тепло и уютно с хмурым оборотнем. Вчера Стайлз заметил на запястье Хейла странную вещь. Мелкая черная доселе буква «М», неровно выведенная на загорелой коже была больше не черной. У Стайлза, впрочем, тоже. Теперь она была алой, как калифорнийский закат, приглаживающий небо последними лучами солнца.