тайна, окутанная страстью

Не говорите близким людям, что они вам дороги, дорогое можно продать

Уютная гостиная обыкновенного английского деревенского дома. Сейчас там кружит особое радостное настроение. Мужчина и женщина играют с дочкой в прятки. Вот из-за кресла раздаётся звонкий детский смех. Девочка, которой пока что только три года, сама себя выдала. Папа и мама тоже смеются, черноволосый мужчина с крючковатым носом и красивая женщина с белоснежными длинными волосами и красивыми небесно-голубыми глазами. Вот папа заглянул за старинное кожаное кресло и, схватив малышку, начал её щекотать. Девочка ещё больше засмеялась. Смех буквально заполнил весь дом. Недаром говорят, что смех — лучшее лекарство. Всё семейство радуется, казалось бы, пустяку, но именно такие пустяки и наполняют жизнь смыслом, не говоря уже об обыкновенном счастье. Вот мама ушла на кухню, чтобы принести дочери ещё печенья с чаем. Уже из кухни она крикнула: — Не волнуйся, Северус, всё будет в порядке. Я просто не могу отказать своей подруге в приезде. Ты же знаешь, с тех пор, как они с Алексом расстались, она ходит сама не своя. Да и это всего на два дня. Я буду каждый день звонить вам, обещаю. — последняя фраза была сказана так нежно, что Северус повеселел ещё больше. Включив дочери мультик про лисёнка, Снейп направился на кухню, к жене. — Я буду очень скучать. — Северус приобнял любимую, — я заберу тебя, если хочешь. — Не стоит. Ты же знаешь, Сана только выздоровела, не нужно так шутить с её здоровьем, тем более на улице не май месяц. Мужчина посмотрел в окно. Всю ночь снег усиленно покрывал улицу. Даже их тропинки вокруг дома прилично засыпало, что уж говорить о садике, калитка которого зимой даже не открывалась. Сейчас же опять ударил сильный мороз, снег, слипшийся за ночь, превратился сейчас в ледяные, но по-прежнему красивые статуи. Действительно, Сана, обожаемая дочь Северуса и Арианы, только недавно перестала просыпаться по ночам от температуры, доходившей иногда до сорока градусов. Даже Снейп, знаменитый зельевар, знающий множество иногда самых невероятных рецептов, не смог ничего сделать с обыкновенной, на первый взгляд простудой. Родители только отошли от ночных дежурств возле кровати малышки и постоянного страха за жизнь дочери. Синяки под глазами и горы маггловских таблеток и сиропов свидетельствовали о том, что это был не просто кошмарный сон, всё было взаправду. Никто, даже сам Альбус Дамблдор не смогли понять причину детской болезни. Именно неведение и пугало тогда Северуса и его супругу. — Да, ты, наверное, права, не стоит рисковать здоровьем ребёнка, — согласился Северус. — Наверное права?. — наигранно возмущенным голосом передразнила его Ариана. Они посмотрели друг на друга взглядом, полным нежности и любви. Страстный поцелуй и такое родное объятие. — Ну что, ты всё ещё считаешь, что я <i>наверное<i> права? — такая милая улыбка, которая всегда, даже в самую печальную и тревожную минуту, дарила Северусу надежду и тепло, не физическое, а внутреннее, душевное. — Ну ладно, ладно, — Северус не отпускал любимую жену из крепких, но нежных объятий, — ты права. Но я всё равно волнуюсь, как ты доберёшься одна. Могу я волноваться за самую прекрасную на свете женщину? Последняя фраза была сказана с таким театральным сарказмом, что оба они засмеялись. На кухню забежала улыбающаяся в тридцать два зуба девочка. Видимо, мультик уже закончился. Северус подхватил дочь на руки. Они так и стояли, обнявшись втроем, на светлой уютной кухне, в тот момент им было так хорошо вместе, что не хотелось делать ничего другого. Хотелось только и стоять так вечно, ведь в тот момент они были так счастливы, как, возможно, не были счастливы другие люди. Первым молчание нарушила, как ни странно, Сана. Своим милым детским лепетом, который заставлял улыбаться даже многих циничных людей, девочка попросила «кусять». Просьба была немедленно исполнена. одним взмахом волшебной палочки и заклинанием манящих чар, из холодильника прямо в микроволновку, а оттуда сразу на стол, переместилось картофельное пюре с сардельками. Девочка захлопала в ладоши от восхищения. Все вместе они принялись обедать из одной большой тарелки, улыбаясь и просто радуясь жизни. Всё было отлично и ничто и никто не могло разрушить эту семейную идиллию.