Последний рассвет

— Нам срочно надо драть зад отсюда. Голос и взгляд Мэй были весьма убедительными, отчего Хосок сглотнул и на несколько секунд замер. Чонгук, встав с корточек, выдыхает, а после запрокидывает голову назад, зажмурившись и сделав грустное лицо: — Да ну почему с нами это происходит? — Ныть потом будем. Сейчас главное — выехать с этого места. — серьезно проговорила брюнетка, спешно подойдя к своему уже, видимо, креслу, и, положив на него рюкзак, начала в нем копаться. — А в чем проблема-то? В чем срочность? — пылал надеждами уставший от всего Хосок, но в то же время он был бдителен. Тут остепенился Тэхён, желая быть полезным, и подошел к рыжему, дуя перед ним на свои ладошки и, якобы, согревая их. — Что, уже так холодно? Черт. — шипит старший и достает из кармана коробок со спичками. — У меня еще два полных коробка. — Еще? — усмехнулся Чонгук. — Всего (!) два коробка. Хен, нас пять. Эти спички вообще никак не спасут ситуацию. Айщ. Ви, а эта штука ведь поедет? Бензин есть? Шатен впал в раздумья, потирая пальчиком подбородок, а потом резко поднял голову и куда-то вышел. Все удивленно смотрели на входную дверь, что слегка покачивалась, а после слышен грохот. Только хотели парни двинуться на помощь, как в фургончик заходит перепачкавшийся, но безумно счастливый, по-детскому счастливый, Тэхён, волоча огромную и, судя по всему, тяжелую канистру. Над ухом у парня висело перышко, совершенно непонятно откуда взявшееся, на щеке, лбу и носу было несколько черных полосок, а волосы потрепаны. Но улыбка. Улыбка так и сияет на лице этого слишком обаятельного парня, отчего все на секунду даже забывают о проблемах и незаметно для себя чуть приподнимают кончики губ. Протащив канистру, Тэхён ставит ее и гордо показывает рукой на емкость. — А этого хватит? — единственная, кто остался безразличным, Мэй посмотрела на объёмы канистры и фургона, оценив примерную вместимость бака и расход топлива на один километр. — Это лучше, чем ничего. Будешь спорить? — язвительно улыбнулся Хосок, но получилось скорее задорно все же, нежели язвительно, подойдя и наклонясь к бензину. — Молодец, Тэ. Чур я веду! — сразу оживился рыжий, и они втроем — Хосок, Тэхён и задорный смех — пошли вливать жидкость в бак. Крикнув что-то вдогонку, удаляется за ними и Мэй, и в фургончике остаются только Чонгук и странная девушка…

***

— Видел их? — хрипло смеется парень, держа за шкирку сиплого доходягу. — Видел? — резко поменявшись в лице, кричит он. — Нет, честно. Пожалуйста. Честно. — несвязно через слезы бормочит бедняга, потирая ладошками в жесте мольбы. — С чего я должен тебе верить? — снова сменив интонацию, томно проговаривает брюнет, облизывая губы. — …пожалуйста, *всхлип*, пожалуйста… — Может, ты не в себе; может, ты им хлеб носишь; может, это ты украл свет? — бредя, издевался дальше он, громко после смеясь. — Какой хлеб… нет, пожалуйста… — Но знаешь, — резко перестав смеяться, продолжил угрожающе брюнет, — меня просто выбешивают такие, как ты. Вы слабые. Ни на что не годитесь. Над вами можно пошутить, ха-ха, можно поразвратничать, м-м-м… Но на большее вы не способны. Ваша жизнь никчемна, и я, так уж и быть, помогаю вам от нее поскорее избавиться. Как тебе? — снова громко засмеялся ненормальный, а после с таким же громким смехом и с криками парня он потащил жертву за шкирку в непроглядную темноту.

***

Девушка резко поднимает голову, широко раскрыв глаза, а Чонгук внимательно смотрит на нее. Ницца лежит на холодильнике и, медленно вертя хвостом, пристально наблюдает за обоими. — Он… он… Слышал? Ты слышал? — быстро поворачивается та на брюнета, что приподнял одну бровь. — Что? — Крик… был крик… это точно он. Он… — Слушай, ты меня пугаешь. — п-придет… он точно придет. Он снова заберет меня. Нельзя. Повиноваться. Следовать. — Так. Стоп. — подошел Чонгук к ней и положил свои руки на плечи девушки, смотря прямо в глаза, которые она все прятала. — Ты здесь, в безопасности, с нами. Слышишь? — Он… точно. Конечно придет… обязательно. — дрожала та, покусывая ногти и вертя головой из стороны в сторону, что начало надоедать парню. — Так. — выдыхает громко он и резко берет голову блондинки в свои руки, заставляя все же посмотреть в его глаза. Ницца поднимает мордочку, насторожившись. — Здесь тебе ничего не угрожает. «Его» здесь нет, он- — Чон Чонгук. Школа на окраине Сеула. Отличник. Мечта — режиссер. Награда за лучший фильм среди выпускников. — на одном дыхании, не двигаясь и будто пребывая под гипнозом, выпаливает девушка. Услышав информацию, Чонгук, словно ошпарившись, отскакивает назад, испуганно глядя на незнакомку. — Откуда ты это знаешь?! Дверь в фургончик открывается, и в автобус заходят смеющиеся парни, перед которыми важно и как-то обиженно вошла Мэй. — Куда-куда, говоришь, залить надо было? — подначивает девушку Хосок, и они с шатеном вновь заливаются смехом. — Откуда ты это знаешь? — громче, по словам, повторил Чонгук, не обративший совершенно никакого внимания на вошедших друзей, которые тут же затихли и посмотрели на странную сцену. — Чонгук… школа… — снова начала бормотать она, бегая глазами по полу. — Что тут произошло? — озвучил общий вопрос Хосок, нахмурившись и посмотрев на двоих. Только Чонгук хочет что-то сказать, как вновь прерывает все резкий толчок, покачнув, а затем и уронив всех находящихся в фургончике. Кошка спрыгивает с холодильника, сразу мчась к хозяину, который тут же берет ее на руки; Хосок и Мэй упали почти рядом, а новенькая свалилась на Чонгука. — Что же тебя так тянет падать на меня. — тяжело пропыхтел брюнет, пытаясь поднять девушку и самому высвободиться. — Кто там умничал? Иди заводи мотор, гонщик, пора валить. — поднявшись, указывает Хосоку Мэй. — Может, переждем? Сейчас же дыры пойдут по дороге, которую, кстати, и так очень херово будет видно. — так же поднялся рыжий. — Опять это «переждем»… Действовать надо! — взбесилась девушка и уже было пошла за руль, как Хосок с выдохом обходит ее, садясь на водительское сиденье и заводя мотор. Тэхён с Ниццей испуганно на все смотрят, думая, а стоит ли именно сейчас уезжать, под землетрясение, однако если не сделает этого Хосок — сделает Мэй. Но вот только в рыжем они более-менее уверены, а в Мэй — совсем нет. То, что она служила, не означает того, что она прекрасно водит. Двинув коробкой передач, включив фары и выдохнув, Хосок надавливает на газ, и автобус с легким стоном трогается с места, отряхиваясь по пути от мелких камушков. Тоннель, через который они пролазили, оставался позади; фургон набирал скорость. Часто можно было услышать злостное шипение рыжего, который, не переставая, вертел рулем, объезжая ямы и опасаясь падающих сверху камней. В фургоне все тряслось и падало, а пассажиры вовсе ни на секунду не могли устоять в одном положении. Мэй не раз уже падала на кровать, где сидел Тэхён, и на самого Тэхёна, в руках которого все еще была Ницца; Чонгук пытался иногда подойти к Хосоку, но всегда останавливался, ловя себя на мысли, что надо позаботиться о новой девушке, чтобы она еще раз не дай бог не ударилась головой или еще чем. Из-за темноты, землетрясения и в целом гнетущей обстановки у Хосока по виску стекла уже не одна капелька пота, а зубы сжаты до боли. Но даже сейчас он выдавливает улыбку, дабы не накалять и без того горящую атмосферу: — Помните, как мы пели, когда ездили на автобусе в школу? — просмеялся рыжий, не сводя с дороги глаз. — Хён, ты серьезно? — упираясь рукой о стену, а другой придерживая за плечо новенькую, сидя на кровати, посмотрел на водителя Чонгук. — Черт, я всегда любил эти песенки. — продолжал смеяться Хосок, но на руках уже выступали вены от напряжения, а костяшки так и белели. — Певец, смотри на дорогу! — чуть ли не кувыркаясь и изредка бурча, когда та налетала на Тэхёна, проговорила Мэй. Рыжий продолжал улыбаться, представляя, что они в туристической поездке; Чонгук все еще держал под плечом новенькую, которая до сих пор что-то невнятно бормотала, а Мэй и Ницца поочередно оказывались на руках сидящего на кровати Тэхёна, что если одной нравилось, то вторую — жутко смущало и бесило. — Ла-ла-ли-ла-лай… — тихо поет под нос рыжий, нервно бегая глазами по еле освещаемой от фар автобуса темноте. — Ла-ла-ла… — С-с… — Что? — уловив более громкое произношение от новенькой, повернул на нее голову Чонгук, рефлекторно нахмурившись. — С-с… С-со… — Что ты хочешь сказать? «Соль»? — Со… с-со… — Соя? — недоумевал от своих же предположений Чон, но это то, что первое приходило в голову. — Соин. — выговорила блондинка. — Мое имя — Соин. На этих словах девушка поворачивает голову на совсем рядом сидящего брюнета, спокойно заглядывая в глаза слегка напуганным, но в то же время уверенным взглядом. Все еще обнимая ее за плечо одной рукой, в целях безопасности, Чонгук с приоткрытым ртом смотрит ей в необычного цвета голубые глаза, хотя внешность у той явно азиатская. Но волосы… глаза… — А ты- — Ребята! — перебил Чонгука радостный возглас со стороны водительского сиденья, и все резко повернулись на рыжего. — Тряска утихла, если кто не заметил, — раз, и мы выехали на более-менее спокойную дорогу — два. А? Здорово? Вот так вот. Чон Хосок за рулем — это вам не шутки. — горделиво-шутливо усмехнувшись, парень широко улыбается, теперь уже спокойно управляя фургоном. А тем временем салон через несколько секунд наполнился радостными криками и громкими хлопками, адресованными, конечно, Хосоку. Даже Мэй свободно улыбалась, хлопая, на что Тэхён загляделся, а Соин же скромно подняла кончики губ и тихо продолжила сидеть. Но что удивило Чонгука, так это то, что после ее представления, как Соин, она больше не бормотала бессвязно и не вела себя, как психически-нездоровая. Сейчас она была похожа на милую скромную девушку, которая, оказывается, умеет улыбаться, не плакать и вести себя даже в каком-то смысле привлекательно. Случайно вновь повернув на нее голову, Чонгук замечает опущенную голову со скромной улыбкой, а потому внутри где-то спокойно выдыхает, думая, что та, вероятно, наконец избавилась от мучащих и терзающих мыслей.

***

— Тю-тю-тю. Уехали? — наклонив голову вбок, с улыбкой посмотрел брюнет в даль, куда, по идее, уехал фургон. — Ну, ничего, ты все равно от меня никуда не денешься, моя дорогая Соин. Никуда. Не денешься. — громко засмеялся нездоровым смехом Юнги, отчего по лесу прошло эхо, а некоторые птицы, которые еще не умерли, взлетели ввысь. Раскрыв руки, брюнет стоял на месте, где еще недавно стоял уютный фургончик немого парня, и громко смеялся, зная, что он все равно окажется в выигрыше…

***

Автобус тихонько едет по лесной тропинке, рыжий иногда зевает, а в салоне все погрязло во сны: Мэй и Тэхён, сами того не заметив, положили голову на одну подушку, а на груди у парня расположилась белая кошка; Чонгук пытался не смыкать глаз, изредка тряся для этого головой, а Соин спала у него на плече — это произошло так же неосознанно, но Чон решил не трогать ее — пусть уж поспит нормально. И только сон начинает окончательно оковывать борющееся тело Чонгука, как девушка резко распахивает глаза и вскакивает, испуганно открыв рот. — Нет! — истошно закричала та, отчего все вмиг проснулись, а Хосок от неожиданности вдарил по тормозам.