Про жизнь совсем плохую

— Вон! — пьяный голос раздавался эхом по тесной улочке частного сектора. — Ма… — ВОН ИЗ ДОМА, бесполезная ты тварь!       Дверь с грохотом закрылась. Дождь холодными струйками заливался под платьице, и сильно мочил волосы пятилетней Адель, завязанные грязными белыми ленточками в два хвостика.  — За что? — со слезами вопрошала она, глядя своими разными глазами на захлопнувшуюся перед её носом дверь.       Действительно, за что? Почему ребёнка пяти лет выкинули из дома, как ненужного котёнка, не обращая внимания на дождь и пробирающий до костей холод на улице?  — Мама, впусти меня! — до смерти испуганная девочка колотила по двери кулаками и разваливающимися розовыми сандаликами на ногах. Дрожа от безумного холода, она срывала голос: — Мама, пожалуйста!..

***

      Адель обессиленно шла по ночному городу, всхлипывая и смотря в никуда красными от слёз глазами. Её мокрые русые волосы свисали с головы — ленточки потерялись, худые ноги в насквозь мокрых сандаликах и грязных белых носочках дрожали, казалось, сердце покрывается льдом от холода, страха и грусти.  — Девочка, что ты делаешь здесь совсем одна? Уже так поздно! — высокий мужчина в пальто и шляпе взволнованно подбежал к ребёнку.  — М… Меня выгнали из д… дома… — всхлипывая, слабым голосом проговорила девочка.  — Пойдём со мной! — с доброй улыбкой предложил прохожий.  — Куда? — со страхом спросила Адель.  — Туда, где тебе помогут. — с такой же доброй улыбкой сказал спаситель, протянув ей руку.       Девочка доверилась ему от безысходности, и эта странная парочка пошла в сторону центра города. Скоро Адель смогла увидеть надпись на здании: «Детский дом №13». Её тонкая ручка дрогнула, и только сильнее сжала руку мужчины. Подходя к строению, становилось тепло.

Может, сейчас наконец-то всё будет хорошо?

***

      «Так холодно… Сейчас или никогда.» — шестнадцатилетняя Адель полулежала на жёсткой кровати противного цвета, в комнате где было ещё три таких же, и думала о побеге из детдома. Остальные дети в помещении спали. Девушка бросила взгляд на старые настенные часы, они показывали половину четвёртого утра. «Сейчас все спят.» — моментально пронеслось у неё в голове. «Время пришло.» Адель схватила свой старый растянутый рюкзак с едой на первое время, какими-то деньгами, заработанными непосильным трудом и унижениями, парой старых рисунков и плюшевым мишкой, которого она держала в руках тогда. Он стал лучшим другом девушки, это было единственное, что осталось у неё из дома.       Адель слишком долго не виделась с солнцем, и её кожа стала бледной и сероватой, а волосы из светло-русых стали тёмными. От вечного голода она была болезненно худой, из-за постоянного недосыпа под глазами залегли почти чёрные синяки.       Она ненавидела всех тех, кто её окружает, и не зря. Дети, жившие здесь, были жестокими и подлыми. Девушка чудом избегала побоев и издевательств от сверстников, однако от гнева воспитателей и охранников уберечься было невозможно — всё её тело было покрыто гематомами и ссадинами.       Закинув рюкзак на костлявое плечо, она толкнула дверь в коридор и побежала вдоль стен, прекрасно ориентируясь в лабиринте приюта. Вот и выход! Приотворив чуть скрипнувшую дверь, дрожа от страха быть пойманной, Адель осмотрелась, а затем со всех ног побежала прочь.

***

      Беловолосый парень в полосатом свитере прогуливается по улице, засунув руки в карманы. Огромные белые кроссовки, свободные джинсовые шорты, растрёпанная, но стильная причёска, аристократическая бледность — типичный сынок богатых родителей. Издалека завидев девушку в грязном синем платье, что, тяжело дыша, сидит на бордюре, юноша ускоряет шаг и направляется к ней.  — Хей, с тобой всё в порядке?  — А? Какое тебе дело? — угрюмо ответила Адель.  — Просто заметил одну девушку, которая как будто марафон только что пробежала, и решил помочь. — он, усмехнувшись и показав при этом торчащий с одной стороны клычок, протянул девушке руку и помог встать.  — Спасибо… — покраснев, Адель приняла помощь и стала суетливо отряхиваться, оглядывая незнакомца.       Только сейчас они по-настоящему внимательно посмотрели друг на друга. На Адель с доброй ухмылкой большими серыми глазами смотрел бледный юноша семнадцати лет с растрёпанными белоснежными волосами и розовыми, контрастными на фоне кожи, щеками. У него было круглой формы лицо и аккуратный вздёрнутый носик, справа изо рта выглядывал клычок. А на Дэнни смотрела болезненно худая шестнадцатилетняя девушка с бледной, сероватой кожей и тёмно-русыми волосами. Её правый глаз был зелёным, а левый — голубым. Квадратный вырез старого платья показывал острые, почти рвущие кожу, ключицы и костлявую грудную клетку. Адель была немного ниже Дэнни. Парень представился:  — Дэнни, приятно познакомиться.  — Адель… — неохотно ответила разноглазая.  — А где ты живёшь? Я не видел тебе раньше. — продолжил «допрос» Дэнни.  — Нигде… Я сбежала из детского дома. — немного виновато промолвила Адель.  — Ох, извини… Не хочешь постирать вещи и переночевать у меня? — предложил Дэнни.  — С-спасибо, конечно, но… твои родители не будут против?  — Пф, какие родители? Я один живу. — усмехнулся парень.  — Тебе ведь нет восемнадцати! Даже из приюта только в восемнадцать отпускают! — опешила девушка.  — Что ж, к большой радости, мои богатые родители купили мне квартиру на шестнадцать лет. Так что я имею возможность помочь тебе с временным жильём, к тому же, ты очень красивая. — юноша ухмыльнулся, искорка смеха пробежала в его глазах цвета ртути.  — Спасибо…