Я подумаю об этом позже...

POV Сиэль Дорога предстояла долгая, так что времени у меня было предостаточно. Не в силах сдержать любопытство и жажду разгадки тайны я приступил к непосредственному изучению записей полиции о загадочных убийствах. Как и предполагалось, следствие было в замешательстве и совершенно не знало, что делать. Они как всегда бегали сломя голову по всему городу, как слепые щенки в поиске матери, в надежде наткнуться на разгадку. Эти неудачники не знают, что для того чтобы достигнуть истины, вовсе не обязательно создавать диффузию в виде хаотично движущихся полицейских. А также этим неудачникам было бы неплохо вспомнить, что они умеют видеть и слышать, тогда бы они смогли посылать хоть какие-то данные в мозг. Хотя это всё -равно бы не помогло, ибо мозг должен данные преобразовать в информацию, а для этого ему нужно работать. Включить мозг — это выше их диапазона способностей. Негодование обрушилась на полицию не зря, информации было катастрофически мало. Изучив их отчёты и выявленные факты, я понял, что, даже имея минимум данных, я сделал больше выводов. Собственно, недаром я Сиэль Фантомхайв — Цепной Пёс Королевы. А полиция...хм...в действительно сложных, непонятных делах она гроша ломанного не стоит. Зато псевдо герои ловко ловит "страшных" преступников вроде мальчишки укравшего хлеб для себя и маленькой сестры, поскольку их родители погибли, а родственники только дальние и те едва сводят концы с концами. Но никто не будет слушать оправдания маленького мальчика, ведь он преступник и заслужил наказание. Никого не волнуют обстоятельства. Не волнует, что девочка умерла без заботы старшего брата, ведь ей всего пять. Она бегала и искала своего брата и просила помощи, но люди проходили мимо, сочувственно улыбаясь малютке. Но у каждого из них тысячи "но", "...но я тороплюсь", "...но у меня своих проблем по горло", "...но почему я, пусть кто-нибудь другой". И девочка не протянула и двух месяцев, она умерла, как только начались первые заморозки. Никого не волнует, что паренька за украденную буханку хлеба, посадили в одну каморку с отъявленными ублюдками, что он не дожил до суда, да что там, даже до утра. Утром его изувеченное, явно не раз изнасилованное тело со скрипучим смехом выкинул в канаву охранник, мужчина средних лет. А потом он отправится домой и ел ужин, приготовленный любящей женой и добродушно смеялся с детьми во время трапезы. А в воскресенье они пойдут в церковь и как добропорядочные граждане будут молиться о том, о сём. Охранник даже не вспомнит, что это он должен следить за тем, чтоб в тюрьме был порядок, что смерть мальчика — это результат того, что он не доглядел. Того, что он в этот момент был очень занят — насиловал за углом симпатичную молодую продавщицу из соседнего магазина. Она отбивалась и кричала, но у него есть положение в обществе, а у неё нет. Девушка покончила с собой, не выдержав позора. Дура конечно, но никто ей вовремя не объяснил, что с этим можно жить, хоть первое время и не очень хочется. Её отец, похоронивший свою жену два месяца назад, спился с горя. Пропив дом и вообще всё имевшее хоть какую-то ценность, также как и пятилетняя девочка, умер с первыми морозами. А сей мужчина средних лет, который также тюремный охранник, мило беседует возле церкви после проповеди с другими уважаемыми гражданами. Этот мир насквозь пропитан фальшью и жестокостью. Он похож на кошмарного клоуна: вроде как добрый персонаж, но если приглядеться, то можно увидеть, что вместо улыбки у него оскал и красная кайма вокруг рта, нарисована кровью. Что же в его больших смешных карманах? Думаете сладости для ребятишек? Как же, там оружие массового поражения, яды и отравы. Рука за спиной. Думаете, сейчас он покажет фокус, выведет её на всеобщее обозрение и в ней окажется какая-то забавная вещичка? Боюсь вас разочаровать господа, в руке у него нож. Длинный, остро заточенный, один удар и...новая порция краски для рисования улыбки готова. Однако, если смотреть поверхностно и издалека, то он милый, добрый клоун, любящий детей и веселящий всех и вся. Он дарит добродушные улыбки и громко смеётся. И только внимательно прислушавшись можно обнаружить, в его добродушном смехе явно слышимые фальшивые ноты. Мои родители тоже жили в этом мире. Они были такими же? Равнодушными скотами со всеми, кто не имел к ним отношения? Нет, они не были такими. Наш дом всегда был полон гостей, нередко у нас получали помощь нуждающиеся, не редко отец одалживал денег своим приятелям, ходившим по лезвию, ни раз и не два, моя мать, утешала печальных женщин в гостинной, которые приходили в поиске помощи, поддержки, совета. Мои родители были воплощением света. Это даёт мне надежду. Но, какими бы прекрасными людьми они не были, кому-то всё же очень мешали. Так мешали, что был только один выбор — уничтожить, сжечь, убить. Кто бы это ни был, я никогда его не прощу. Я заставлю его страдать. Страдать столько же, сколько и я. После смерти родителей, моя душа умирает каждый день. И каждый день по-разному, то её сжигает огонь ненависти, то душит безутешное горе, то медленно раздирает на куски ощущение, что никогда уже не будет как прежде. А главное, Я уже никогда не буду прежним. Неожиданно, Себастьян пересаживается ко мне, до этого он сидел напротив. Он ничего не говорит, просто смотрит мне в глаза. Я не могу понять, что он чувствует, это слишком сильные и слишком древние эмоции для моего понимания. Но одно я понимаю точно — он будет со мной до конца, он будет со мной, что бы не произошло и каким бы я ни стал. Он будет с любым мной в любое время в любых обстоятельствах. И хоть я плачу за это высокую цену — свою мёртвую душу, я благодарен ему. Он делает гораздо больше, чем должен, чем я заслуживаю. — Заслуживаешь, — тихий шёпот, едва слышный за шумом дороги и цокотом копыт. Но я слышу это слово, я чувствую его кожей, телом и даже омертвевшая душа ощущает, как по ней тепло прокатывается это слово. Я вскидываю голову и внимательно всматриваюсь в точёный профиль своего дворецкого. Его взгляд по — прежнему направлен вперёд, как будто он видит то, чего не вижу я. Что — то за пределами нашего экипажа, жизни, вселенной. Даже чувствуя его мысли, я могу понимать только очевидное, в нём всегда будет непостижимая человеческому разуму загадка. Жаль, что у меня нет вечности, чтоб разгадать её. А за тот короткий срок, что мне остался, мне не успеть. Да, жаль. Себастьян всё же соизволил обратить на меня внимание и улыбнулся так, как наверно и Люциферу не снилось, столько в этом простом движении мышц лица было порока. Спектр улыбок Себастьяна, только на моей памяти уже зашкаливал за несколько сотен. У греха много обличий, это вам не раболепная святость. Мои размышления возвращаются к мужчине — охраннику средних лет и развивая тему, я понимаю, что за вопрос щекочет моё любопытство. — Себастьян, скажи, ты когда — нибудь предлагал контракт священнику? Демон снова улыбнулся, но уже совсем иначе, теперь язвительно с весомой долей сарказма. Похоже общаясь с ним я скоро по одному выражению лица начну читать мысли людей. — Да. — И много ли их было? — Девять тысяч пятьсот восемьдесят два, хотя возможно, что я кого-то забыл, всё — таки время весьма растяжимое понятие. — И сколько из них согласились? — Все. — Хм, комично. — Мой лорд, но вы согласились по той же причине, что и они. Я физически существую и я здесь, я готов выполнить любое желание, любую прихоть прямо сейчас, за отдельную плату, разумеется. Кроме того, схема "дал-получил" проще для циничного человеческого восприятия.Что-то получить, можно только что-то дав в замен — элементарный закон сохранения энергии. И вообще что такое Бог? Его никто не видел, можно всю жизнь ему молиться, что само по себе выглядит бессмысленным, и ничего не получить в замен. Человек верит лишь тому, что он видит и может физически ощутить. Бог абстрактен, я же материален. Некоторые святоши соглашались на контракт сразу, некоторые колебались, между верой всей их жизни и грехом, ворвавшимся в их жизни внезапно, как полиция, нагрянувшая в дом наркодиллера. Но решение было принято единогласно. — Люди так продажны. Закончив диалог, я снова взялся за документы полиции. Была одна деталь, которая меня заинтересовала. Как я выяснил из рапорта, где описывали всё, вплоть до того, что за сто метров от трупа были собачьи эксрименты, на месте преступления были белые перья. Не одно-два, много, даже очень. В Лондоне нет белоснежных птиц. Зачем преступнику раскидывать вокруг жертв перья? Он псих? Возможно, но маловероятно. Сумасшедший бы чем — нибудь выдал себя, он бы не смог скрыть следы преступления и выбрал бы более примитивный способ убийств. По официальной версии, жертвы погибли от болевого шока, но при этом никаких физических повреждений. Экспертиза на яд, дала отрицательный результат. Что за извращённый гений мог сделать такое? А главное как? Полиция не могла ответить на эти вопросы, это мог сделать только Цепной Пёс Королевы и он с этим обязательно справится. Мысли были исчерпаны, ехать ещё минут тридцать, спать не хочется. Ксо! Я сердито уставился в окно, наблюдая однотипные пейзажи, которые вгоняли в тоску не хуже вечно дождливого неба. Промаявшись так минуты три, я начал нервозно елозить на ставшем невыносимо жёстким сидении. Так, нужно себя чем-то занять, например... Но что именно "например", я так и не смог додумать, сильные руки посадили меня на колени, а губы припали к моим. Мимолётный, но весьма многообещающий поцелуй. — Как Вам такой вариант, мой лорд? Я хмыкнул и ухмыльнулся. — Да, Себастьян. ты всегда находишь правильный момент для правильных дей.. Закончить фразу мне нахальнейшим образом не дали, просунув язык в уже приоткрытый рот. Но в данный момент возмущаться не было ни малейшего желания и вообще, об этом можно подумать позже. Через минуты две я решился занять более стратегически выгодную позицию и, не разрывая поцелуя, перекинул одну ногу по другую сторону Себастьяна, теперь я оказался к нему лицом и весьма не двусмысленно упирался членом в его живот. Это тоже было не совсем тактически верно и поэтому я начал слегка ёрзать, от чего сам же первый и застонал. Себастьян шумно выдохнул и явно был "во всеоружии". Его рука скользнула между нашими телами, и я почувствовал, как она обхватила моё достоинство и плавно начала двигаться вверх-вниз, то сжимая, то ослабляя, и теперь я уже ёрзал вполне целенаправленно, прямо таки, вталкиваясь в его руку. Такого возбуждения как в этот момент, я никогда ранее не испытывал. Возможно, у меня просто не было такого опыта в мастурбации, как у некоторых, но казалось, что мой дворецкий знает о моём теле гораздо больше, чем я сам. Я чувствовал приближение экстаза и уже откровенно кричал, тихие стоны Себастьяна мне в ухо, тоже вносили весомую лепту. А когда он припал к моей шее и, судя по ощущениям, оставил засос, при этом, ускорив темп до немыслимого, я больше не мог сдерживаться. Издав финальный стон, и испытав оглушительный оргазм, я гордо кончил ему в руку. Глаза невольно распахнулись в удивлении, я и не знал, что человек может испытывать ТАААКООЕ. А ведь это даже не полноценный секс. Себастьян тем временем поднёс к лицу испачканную руку и с явным удовольствием, очень пошло, но при этом невероятно изящно облизал её, глядя мне в глаза. Если бы я не кончил секунду назад, то это случилось бы сейчас. Вид у меня в данный момент был самый непосредственный, но раскрасневшееся лицо и тяжёлое дыхание выдавали с потрохами. Всё с тем же невозмутимым видом я засунул своё хозяйство обратно на положенное место и сообщил, что хочу спать. На самом деле, меня волновала неудовлетворённость Себастьяна, хоть он и выглядел, как кот обожиравшийся сметаной и закусивший всё это отличнейшей свининой, оргазм был только у меня. Меня это немного принижало. Что я его удовлетворить не в состоянии что ли?! — Не здесь, — ксо, всё никак не привыкну к тому, что Себастьян теперь может проникать в мою голову. Но он как всегда лаконично выразил всё, что мне требовалось в данный момент. Ехать оставалось минут пятнадцать, но я всё же решил вздремнуть. Поудобней устроившись на руках у моего личного демона, я моментально заснул.