Я подумаю об этом позже...

POV Сиэль Этот вечер я провёл в полнейшем одиночестве. Себастьян отправился добывать информацию, слуги ушли спать и тишину прерывал только редкий крик ночной птицы за окном. За окном...там целый мир. Но мне так и не удастся его узнать, мой мир — это месть. Чрезвычайно узкий мир, как я теперь понимаю, сравненивая его со Вселенной. Чрезвычайно короток миг моей жизни. Это как моргнуть, только болезненней. Я неспешно раздеваюсь и укладываюсь в постели, которая приятной прохладой обволакивает тело. Но сон не идёт, как я его не упрашиваю. Кого уже только не считал: и числа, и овец, и зайцев, даже демонов! Всё бесполезно. Перевернувшись, как мне казалось, раз в тысячный я всё — таки сажусь, облокачиваюсь на подушку и поуютней закутываюсь в одеяло. С моей жизнью что-то происходит, а я как сторонний наблюдатель. Это неправильно. Сиэль Фантомхайв сам правит своей жизнью! И к слову сказать, не только своей. Хотя иногда мне кажется, что моё правление — это лишь шутка подстроенная Себастьяном. Ведь всё — равно всё происходит как он планирует. Я уверен, что с нами что-то происходит. Наша связь...она крепнет, болезненно разрастается. Что же будет дальше? Но никто не знал, что будет дальше. Даже высшие силы не брались судить, что из этого выйдет. Пути господни неисповедимы. Кто знает, кто знает... POV Себастьян Как я и подозревал, с душами жертв далеко не всё впорядке. Интуиция Себастьяна Михаэлиса никогда не подводит. Но на самом деле это ужасно. Извращение. Уж если я — садист от природы, говорю, что это извращение, значит дело действительно дрянь. Души были искалечены до неузнаваемости. У не сожженных, отсутствовала ровно половина души, но она не была ровно аккуратно ампутирована, она была искусана, разодрана, как — будто её калечил голодный кровожадный пёс, который по какой-то причине не смог доесть сущность до конца. У сожженных тел души были всего – лишь слегка обглоданы по краям, и вся душа была в глубоких неровных царапинах. И те и другие обречены на вечные страдания, кроме того, эти души уже никогда не смогут переродиться в людей. Жуткая смерть, жуткое существование. Когда я вышел из библиотеки, то решил заглянуть в местную лабораторию, куда я предварительно отнёс перо этого чудовища. Но зайти я туда не успел, на встречу вылетел Грель и без излишних предисловий изложил суть дела: "Не птица. Не знаем, что это такое. В чём-то напоминает строение пера ангела, но нет. Не оно. Наш отдел в растерянности, мы раньше никогда не встречались с таким. Наверху тоже в смятении". Я холодно кивнул, поблагодарил и пообещал принести лак, как только будет ближайшая распродажа. От протянутого белого пера я отказался. Меня внутренне выворачивало от этой вещицы. Всю серьёзность красноколосого при упоминании слова «лак» тут же как ветром сдуло. Видимо он исчерпал свой лимит сосредоточенности за последние пятнадцать секунд. И с воплем:"Сееебааастьяяянчииик! Ты такой милашка!" предпринял ещё одну отчаянную попытку побывать в дьявольских объятиях, но снова встретился с суровой реальностью в виде изящного хука справа. Вежливо попрощавшись, я предпочёл ретироваться, дабы избежать излишней нежности любвеобильного маньяка. В поместье Фантомхайвов я прибыл в пятнадцать минут пятого утра. Сиэль не спал, я знал это наверняка. Странный он, обычные пятнадцатилетние мальчишки спокойно спят по ночам. Я ухмыльнулся своим мыслям, обычные пятнадцатилетние мальчишки не расследуют сложнейшие криминально — мистические дела, не управляют огромными корпорациями, не совращают демонов на путь истинный с их кривой дорожки. Угораздило же. Но пока есть время, у меня осталось ещё одно важное дело. Не стоило затягивать с поиском Авидия. Но информации катастрофически не хватало. Придёться спуститься в дом родной и пообщаться с Древнейшими, они то точно знают больше. Как свидетели всех событий с начала сотворения времён. Не люблю с ними переговаривать, уж больно высокомерны. Но видимо выбора нет, во вселенной слишком много пещер, чтобы я мог их осмотреть за такой короткий срок. И всё же, как хорошо в аду. Стоны мучеников приятной мелодией протекают по тому, что у меня вместо сердца. В моей сущности наступают покой и умиротворение. Я подхожу к одному из старейших сподвижников Люцифера и начинаю нелёгкий разговор. Как оказалось, и в книгах бывает недосказанность. Причина, по которой не выжил подопечный Авидия — это согласие Ангелов и отказ Дьяволов. Он не достаточно хорошо изучил договор, и вышла накладочка. Приняв благословление свыше, он не мог закончить ритуал, он больше не был полноправным демоном. Поэтому смог отдать другу только половину демонической сущности, это убило его хозяина. Несколько столетий Гротто скитался в подводных пещерах, ведь ему не нужен был воздух. Из-за своей ошибки он не мог больше вернуться в Ад, но и в Рай его бы никто не пустил, людской же мир стал для Авидия пыткой. Но это уже была второстепенная информация. Авидий не смог остаться демонов после всего произошедшего, а значит был бесполезен. Следовательно, всё моё исследование было напрасным и нужно искать другой способ. Да уж, ночь прошла познавательно. Ну что ж, пока проблема не насущна, будем решать вопросы по ходу их поступления. Я вновь вернулся в поместье. Сиэль видимо решил сегодня не спать, поэтому я поспешил отправиться к нему, нужно обсудить дела насущные. Я постучался и вошёл. Юный граф сидел, закутавшись в одеяло, и задумчиво разглядывал карту Лондона, периодически что-то черкая на ней карандашом. Он полностью проигнорировал моё присутствие, полностью поглощённый своим занятием. Я неспешно, бесшумно приблизился и присел на край кровати, впрочем, с таким же успехом я мог бы пытаться привлечь внимание стены. Заглянув в его листок, я уже не в первый раз удивился живому уму мальчишки, он рисовал линии соединяющие места убийства. В них и правда была связь, первое и второе находились под идеальным углом в тринадцать градусов, затем второе и третье в двадцать шесть и так далее. Сиэль поднял на меня глаза и сообщил: «Следующее убийство завтра ночью, здесь» и ткнул пальцем в карту, показывая очередной непримечательный закоулок, находящийся под положенным углом по отношению к последнему месту преступления. Но время! Как он определил время?! Я просчитал в своей памяти порядок, и понял, за каждым убийством следовало двадцать шесть или тринадцать часов затишья, в зависимости от количества. Но вопрос в другом, как этому молокососу удаётся своим малолетним умом доходить да разгадки того, над чем ломает голову вся полиция города и целый отдел жнецов. А ему это раз плюнуть. Так быстро и легко ответил он на этот вопрос, как – будто ему нужно было написать, сколько будет дважды два! — Выкладывай, что узнал. Не в пустую же ты всю ночь слонялся, — требовательно и ровно потребовал мой господин. Обожаю эту часть наших отношений. -Да, милорд. И я изложил ему все, что выяснил в библиотеке жнецов: про изувеченные души и перо неизвестного происхождения. Сиэль молча слушал, периодически кивая и всё больше хмурясь. — Себастьян, скажи, а как демон поглощает душу? Вопрос оказался несколько неожиданным для меня, но я понимал к чему он ведёт. — Он не рвёт её на куски, если конечно не хочет отравить остаток существования своего хозяина. Как правило, по истечения договора демон просто целиком её заглатывает и всё. Кроме того, они ничего не оставляют. — Значит, завтра мы столкнёмся с чем-то, чего ещё никто не видел, — в его голосе не звучало ни капли страха, только интерес. Всё – таки Сиэль ещё был отчасти ребёнком, а все дети любопытны. После того как всё было решено глаза у Сиэля начали слипаться, бессонная ночь таки дала о себе знать. Я приподнял его со спины, чтобы переложить подушку для лежачего положения. Его рука скользнула по моему лицу, требуя, чтобы я взглянул на него. Он ничего не говорил и не думал, просто смотрел мне в глаза и пытался через нашу связь передать то, что он чувствует. Он не знал названия этому чувству, не знал, как его выразить, но он мог показать. Не думаю, что Сиэль решился бы на это, находясь в своём обыденном состоянии. Всё это влияние бессонной ночи и моего смятённого состояния. Конечно, он чувствовал, что что-то не так, что приближается что-то ужасное, хоть и не мог понять что. Впервые его душа полностью открылась мне. Если до этого мне позволялось видеть только 90%, которые заполняла ненависть, то теперь я видел всё. Его душа действительно бриллиант чистой воды. Приложенные усилия отобрали у него последние силы, рука упала, глаза закрылись, и он мерно и глубоко задышал. Я мягко уложил его в постель и вышел, думая, что ничем хорошим эта история закончится не может. В конце концов, каким бы особенным он не был, мальчишка всё ещё остаётся для меня главным блюдом на этом ужине. Ведь даже если найдётся дурак, влюбившийся в брокколи, он рано или поздно съест объект своего обожания. Низшие инстинкты всегда были сильней высоких — таков один за главнейших законов Вселенной.