Проблемный подросток

      Чонгук пулей вылетел из университета, попутно проклиная дожди и огромные лужи, особенно ту из них, что чуть не стала причиной новых неприятностей. На одном из поворотов, парень заскользил по искусственной мокрой мраморной плитке и врезался в, слава богам, припаркованную, хоть и в не положенном месте, мицубиси. Та пронзительно завыла, извещая всех об инциденте.       Лишь прибавив себе скорости, Чон домчался до лавки, влетая в нее, совершенно запыхавшийся, с криком: « Я успел, не ставь еще одну ночную!». Ответа не последовало. Гудел лишь старенький телевизор и мимолетно потрескивала лампа. Чон осмотрел прилавок и насторожился. Намджун никогда не оставляет лавку открытой, и уж тем более с включенным теликом. Как можно тише он прокрался к бухгалтерской и замер в проеме. - Ох, а вот и наш исправный плательщик!       Страх охватил все нутро Чонгука. На стареньком диване сидел его друг с побитым лицом и завязанными руками. Один из громил давил ему на плечо, не давая встать, второй же, посмазливее, с зачесанными на новый лад волосами, деловито разместился на столе размахивая, деревянной битой. - Я так рад наконец-то встретится с тобой лично. – Голос, сидевшего на столе, вызывал лишь огромнейшее желание оказаться за сто километров отсюда. - Спешу расстроить, но это не взаимно. Как насчет через недельку? – Чонгук попробовал отступить назад, но тут же был остановлен толчком в спину.       За ним стоял новый амбал, которого за это время младший не разу не видел. Он был массивнее остальных, и казалось, мозгами не выделялся, в отличие от второго у дивана. - Дерзишь сученыш. Не боишься последствий своего невоспитанного поведения? - Мое дело - предложить,… - Чонгук переглянулся с хозяином лавки. – Ваше дело – отказаться.       Намджун с силой пихнул рядом стоящего бугая. – Беги!!! – - Однако тут же был оглушен ударом в голову.       Чонгук воспользовавшись ситуацией, проскочил между амбалом и витринами, и выскочил на улицу. - Догоните суки!! – И что было сил, рванул прочь.       Начинавшаяся морось и без того ухудшала положение парня. Не успев отбежать на приличное расстояние, его дернули за капюшон, и мокрый асфальт сыграл свое дело. Чон рухнул, ощущая как правое предплечье столкнулось с чем-то острым, что прорвала его батник. - И далеко ты собрался? - Говорил все тот же, запыхавшимся и разъяренным голосом. – Мне кажется, тебе давно на практике не напоминали о твоих долгах. – И слегка махнул рукой.       Первый удар пришелся ровно в голову, от чего перед глазами все поплыло и без дождя. Второй более сильный в живот, заставивший скрючится, в позу эмбриона. Затем … а затем Чонгук не считал. Удары шли один за другим, и каждый приносил адскую боль. Беспорядочно, хаотично, они били и посмеивались. В какой-то момент Чон перестал прикрываться от нехватки сил, хватило лишь на одно. - Хен… - Тихое слетевшее с губ слово. - Стойте! – Не увидев сопротивления, главный из них присел. – Бери на заметку, и больше меня не подводи. – Он похлопал лежащего на земле по щеке, приводя в чувства. – Сделаем тебе подарок. У тебя всего одна неделя. – И подымаясь, похлопал новенького, одновременно вытирая об него руку. – Делаешь успехи. Уходим.       Трое ушли, оставляя на земле избитого подростка.       Пролежав так какое-то время, Чон попытался сесть и хоть на что-то облокотиться. Получилось, увы, ненадолго. Постепенно его начало валить на правую сторону, очень захотелось спать, но обхватившие руки не дали этому случится. Открывая глаза, он улыбнулся. Это была самая жуткая улыбка, которую мог увидеть Юнги. - Хен? - Не говори ничего. – Юнги панически оглядывал младшего.       В глазах старшего читалось столько вопросов, столько паники и даже нежности, что чувствовалась в легких прикосновениях к лицу. Он убрал мокрые волосы со лбы, протирая его рукавом своего бомбера, аккуратно провел ладонью по щеке и губам. Чонгук невольно засмеялся « теперь и бомбер стирать нужно».       Преодолевая хрип, он спросил. – Намджун-хен?       Юнги слегка опешил, но быстро собрался с мыслями. – С ним все нормально будет, с ним Джин остался. – Он попытался его приподнять, но обнаружил на руке кровь. – Идиот, лучше бы о себе побеспокоился.       Понимая, что сам он не дойдет, Мин Юнги присел перед ним на корточки. – Залазь. – Не почувствовав совершенно никакой реакции, он сжимая челюсть от злости сам взгромоздил парня себе на спину.       Уже с ношей на спине, старший сделал пару шагов. – Блядь!!! – Боль пронзила колено.       Чон был тяжелее, чем предполагал Шуга, однако выругавшись, собрал все силы, и неспешно пошел в направлении своего дома.       Чонгук чувствовал себя неловко, и попытался слезть, но тут же выслушал нотацию. - Юнги-хен зачем тебе это? Как ты меня нашел? - Ты идиот, телефон забыл. – Юнги на секунду, остановился переводя дыхание. – И за какие грехи ты мне на голову свалился? Будешь должен как земля колхозу. - Земля кол… - Закашлявшись Чон продолжил. – Земля колхозу ничего не должна, все на оборот. - Закройся уже. – Парень глубоко вздохнул. - Знаешь, по назначению это ты меня из задницы должен вытаскивать, а не я тебя.       Уже зайдя в подъезд Юнги чувствовал, как трясутся его колени. Перед его взглядом была слабо освященная лестница. - Да ну нахуй. – Он спустил парня со спины. – Держись за меня.       Потихоньку они проходили один пролет за другим. Заходя внутрь квартиры, Юнги не стал разуваться, сразу направляясь к ванной, однако, не доходя до нее, свернул в спальню. Он осторожно усадил Чона на край кровати. - Снимай мокрое. – Скинув бомбер на пол, посмотрел на поморщенное от боли лицо младшего. – Я помогу. - Я сам. – Чон слегка отскочил, что получилось совсем плохо. – Правда, сам могу. Он поднял взгляд и увидел не хилую злость и раздражение у Юнги. - Конечно, все блядь сам. – Шуга старался не реагировать на припухшие побитые губы, пылающе-розовые щеки и смущенно виноватый взгляд. – Это даже не обсуждается.       Он стянул через голову рваный грязный батник и кинул на пол. Перед ним открылся прекрасный рельеф мышц и пресса. Единственное что ужасало, это ссадины и уже виднеющиеся синяки. Чонгук пытался прикрыться руками и не поднимал головы. - Чего расслабился, поднимайся.       Немного пошатнувшись, парень встал с кровати. « Сильнее меня, крупнее меня, но на столько напуган.» - Тебе нужно принять душ, а потом я обработаю раны. Ты сам? Или мне помочь? – на последнем вопросе, Чон торопливо прихрамывая, двинулся в сторону ванной. - С…сам.       Провожая его взглядом, в глаза Юнги бросился крупный порез на предплечье. Внезапно охватила паника, что было бы если он плюнул на этот телефон. Чон так бы и остался лежать на земле, под дождем, ночью, в холод. Стало не привычно для себя тревожно. Не торопясь младший скрылся.       Пока тишину не заполнил звук льющейся воды, Шуга не сдвинулся с места. Осознав, что тот дошел благополучно, хоть и очень медленно, парень стянул с себя все мокрое, и принялся за поиски сухого. Покопавшись, он выцепил две майки,шорты, сменное белье и два полотенца. Пришлось одеть майку, с мультяшным рисунком в виде зайца с печеньем, что на Чонгуке была бы явна в обтяжку, а ему оставить огромную белую майку с баскетбольным мечом на спине. Протерев мокрые волосы полотенцем, он вышел в коридор, снова прислушиваясь. Криков о помощи нет, можно идти дальше. Покопавшись в прителевизорной тумбе, он достал, в последнее время слишком часто используемую, домашнюю аптечку и зашагал обратно в комнату. Коробка с лекарствами бесшумно приземлилась на кровать. - И где же тебя положить?       Располагать его на диване Юнги не хотелось, а значит остается только на кровать. А самому? Парень закатил глаза. Больше всего на свете он не любил спать на диванах. Практически каждый раз он просыпался на полу с адскими болями в спине и шее. Если уже и ложится спать, то только что бы звездочкой. Чем больше места, тем лучше. В глаза бросилось полотенце. - Отнесу, а там разберемся. – Подойдя, он постучал в дверь. – Чонгук ты как? Я переодеться принес, я войду?       Не услышав ответа, Юнги влетел в ванную, опасаясь, что тому стало плохо. - Твою ж мать! – парень резко отвернулся. – Ты какого хрена не отвечаешь?       Юнги чувствовал, как к лицу хлынула кровь. Перед глазами стояла мельком увиденная картина голого Чонгука со спины. Завтра ТОЧНО в клуб. - Прости. – Не менее смущенный, Чон выключил воду. – Я не слышал. - Я принес переодеться там полотенце и … - В голове было совершенно другое. – В общем оставлю тут.       Положив все на раковину, не вольно снова увидел Чона в зеркале, только вот теперь не со спины. Даже не оглядываясь, Шуга хлопнул дверью и полетел прямиком на кухню, нашептывая. – Воды, воды, холодной водички. Что за хрень?       Парень обдал лицо холодной водой, в надежде смыть неожиданно подступивший румянец. Проделав пару таких манипуляций, до его слуха донесся легкий щелчок двери в ванной. Быстро набрав воды в стакан и протерев лицо полотенцем, он направился в сторону спальни. К нему снова вернулось самообладание. Зайдя внутрь Шуга увидел полуголого, сидящего на крою кровати Чонгука с майкой в руках. - Я не одевал пока… все равно обрабатывать. – Парень осторожно повертел в руках майку. - И правильно сделал. – Юнги поставил стакан на прикроватную тумбочку. – Начнем с того, что сзади. – И как ни в чем не бывало, устроился за младшим на кровати.       Какое-то время процесс проходил молча. Юнги старался полностью сосредоточится только на обработке ран, да не вышло. Тело Чона было красноватым и теплым от горячей воды. Шуга наслаждался реакцией между его пальцами и кожей младшего. При каждом соприкосновении он видел, как бегут мурашки, а кончики ушей превращаются в красные сигнальные маячки. Не выдержав такой пытки, Мин заговорил первым. - Я смотрю у тебя очень приветливые знакомые. Не расскажешь где такими обзавестись? – Чон молчал, и старший решил слегка надавить. – Мы вроде мир заключили, я тут подрабатываю добрым саморитянином. Могу я быть удостоен маломальским объяснением случившегося? - Это все из-за отца. – Голос предательски дрогнул. – После смерти мамы он какое-то время держался, а потом… Азартные игры и вьющиеся молоденькие девицы оказались приоритетнее дома с двумя голодными детьми. Первый раз, когда проигрался на огромную сумму он просто вынес все возможное из дома. А знаешь, как он потом расплачивался? - То есть слухи о ну…сексуальных там - Что? – Чон резко дернулся, оглядываясь за спину. – Нет … Не совсем… - Немного помявшись, он отвернулся, глядя на свои руки. – Он конечно пытался. Я Юрим прятал, где только мог в такие дни. Часто Намджун выручал, забирая ее к себе, а сам … подрабатывал рабочей силой.       Юнги осторожно встал, пододвигая поближе к Чонгуку табурет. – Теперь остался твой фейс, торс и руки. – Он пододвинулся как можно ближе к младшему, и взгромоздил между ними самодельную аптечку. – Ты конечно извини за вопрос … А тебя в качестве оплаты? …ммм… не рабочей силы.       Юнги смотрел ему прямо в глаза, и видел, что тому отвратительна даже мысль об этом всем, но ему нужно было знать. - Предлагал – его голос стал металлически холоден, как и взгляд. – Только у него с этим не вышло. Я им всем по яйцам выписывал, а ему в отместку причиндалы поджог. – Осознав, что сказал много, парень осекся, уходя в замкнутость. - Я бы его сразу кастрировал. – Юнги сказал уверенно с определенной долькой ненависти.       Старший снова взялся за обрабатывающие вещества, обхватив побитый локоть парня. Осторожные прикосновения, вся эта забота и обхаживание и даже глупое дутье на раны грели душу Чонгука как никогда. Юнги для него был таким маленьким, хрупким и вот в данный момент нежным, несмотря на пристрастие к матам, и в тоже время настолько сильным и самостоятельным, что он сравнил его с просветом в его тягучей темной дыре после удочерения Юрим. - Тебе не противно?       Юнги выпрямился и выписал ему легкий, но меж тем ощутимый щелбан. - Ты меня за кого принимаешь? Если бы мне было противно, я бы не говорил с тобой, не пустил в дом и уж тем более не прикасался бы к тебе. Откуда в тебе берутся эти идиотские мысли? М? – Он схватил его за подбородок, притянул поближе, начиная обрабатывать припухшую бровь. Все время, что пальцы Юнги прикасались к лицу младшего, тот не проронил и слова. Он поджал губы и высматривал каждую черту, каждую особенность находящегося напротив лица.       Закончив, Шуга протер тыльной стороной руки свой лоб и указал на побитый живот. – Так все-таки, откуда взялись эти «дружелюбные» знакомые? – Он смочил новую вату, и продолжил волонтерскую работу.       Когда он прикасался к ссадинам, Чон шипел и закусывал и без того припухшие губы. - Когда он опять проигрался, неожиданно пришли ко мне. Как оказалось, он начал записывать свои долги на меня. Эти громилы вышибали окна, двери, угрожали. И в итоге я подговорил знакомую, что бы привлекли органы опеки, что бы нас забрали. – Он начал было смеяться, но зашипел от боли. – Нужно было сделать так раньше, а я дурень, на что-то рассчитывал. В итоге Юрим забрали, а вот меня оставили. Что-то на подобии «ему два месяца до совершеннолетия, продержится». – В его глазах читалась вина.       Юнги выпрямился, забирая аптечку и скидывая ее на пол. Его теплая рука легла младшему на щеку, заставляя того смотреть прямо в глаза. – Что бы сейчас не происходило, ты поступил правильно. Слышишь? Ты очень сильный.       Заметив, как у Чона накатываются слезы на глаза и начинают подрагивать губы, парень осторожно провел пальцем, стирая самую первую, скатывающуюся слезу и тепло улыбнулся. - Всего понемногу. – И слегка хлопнул по щеке. – Пора спать, ложись здесь.       Он собирался было уходить, но Чонгук перехватил его за руку, что только что вытирала ему слезу. - Не уходи. – Его рука дрожала, как и голос. – Я прошу … не уходи.       Чонгук разревелся. Взахлеб, так что порой не хватало дыхание, и щемило в груди. Он давно не плакал, очень давно и не мог себе этого позволить. А теперь? Теперь, казалось, хотелось плакать в двойне, и не только от обиды на отца, злости на окружение, ненависти к своей жизни, но и жалости. Жалости к себе и все ситуации, что с ним произошли.       Он просто хотел отревется, и затем исчезнуть из жизни старшего. Он ждал, когда тот выдернет руку, и уйдет, говоря о том, чтобы завтра его не было. Возможно, он этого хотел… только все пошло совсем не так.       Юнги, до этого приподнявшийся с табурета, изначально опешил. Чон наклонил голову и заревел. Немного помявшись, парень сдался. Он уселся перед Чонгуком на все тот же табурет. Шуга не стал выдергивать руку и стараться поскорее избавится от этой ходячей проблемы. - Пореви, станет полегче.       Видя, как младший заходится от слез, сердце Мина сжалось. Свободной рукой он провел по волосам, перебирая их пальцами и начал нашептывать успокаивающие слова, приободрять, хвалить, говорить, что яйца им всем оторвет и все в этом духе.       Это продолжалось долго. Чон выпускал все, что у него накипело, и казалось, этому не было конца, но действия старшего помогли. Нежные поглаживания по волосам, проскальзывающие между утешениями шуточки расслабляли. Когда силы почти иссякли, Чонгук опустил голову на плечо старшего. Знакомый приятный запах ударил в нос, доводя его до полного умиротворения. - Вот и молодец. – Юнги все еще поглаживал его по волосам. – А теперь баиньки. Ты устал, я заебался, так что нам точно нужен отдых.       Парень осторожно уложил Чона на кровать, забирая, не одетую майку. Младший уже находился в объятиях Морфея, но продолжал держать Мина за руку. Вырвавшись из крепкой хватки, Шуга расположил майку на прикроватной тумбе. Взглянув на лежащее, дрожащее на его кровати чудо, в его сердце что-то екнула. Что-то нехорошее. Он нагнулся, накрывая Чона одеялам и закутывая как маленького ребенка, и замер. Припухшие губы, красные щеки, мокрые ресницы, что подрагивали. Он провел рукой по его щеке, вытирая оставшиеся дорожки стекающих слез. - И за что ты мне на голову свалился?       Юнги не убрал руки, все еще поглаживая лицо, а затем … Затем наклонился и невесома поцеловал краешек его губ. Совсем не ощутимо, чтобы не разбудить. Очень медленно отстранившись, он убрал руку, мигом выключил свет, и устроился на другом конце кровати, накрывая голову подушкой. «Идиот, идиот, идиот! А если он не спал? Что я вообще творю?!»       Еще какое-то время Шуга терзал себя вопросами, но, вслушиваясь в дыхание рядом сопящего Чонгука, сам поддался чарам Морфея и уснул.