na na ni.

Однажды она осталась в особняке на ночь. В тот день они с Габриэлем долго сидели за изучением новых работ других популярных дизайнеров, высмеивая иногда что-то или хваля. Агрест-старший, видимо, так расслабился, что его язык сам начал рассказывать какие-то истории. Габриэль говорил о детстве Адриана, о своей жене, о начале своего пути, и на лице его была тень ностальгии, которую ранее Маринетт никогда не видела. Мужчина не часто делился с ней чем-то, но в тот день что-то поменялось, всего на вечер, и они разговорились, совсем позабыв о времени. Адриан постучал в дверь кабинета примерно в половине девятого. В сумочке Маринетт зазвонил телефон, и она испуганно полезла за ним, смотря на темноту за окном. Пока она разговаривала с взволнованной матерью, Адриан шепотом умолял отца оставить девушку у них. Габриэль, на удивление, согласился. Сабина, к слову, тоже. Маринетт было ужасно неловко. И немного страшно. Днем в особняке было и так не особо дружелюбно, а что творилось в его стенах ночью, Дюпен-Чен и представлять особо не хотела. Хотелось отказаться, поблагодарить и уйти, сославшись на дела, но Адриан был так счастлив и взволнован тем, что у них будет ночёвка, что Маринетт просто права не имела возражать. Ей выделили гостевую комнату, расположенную в том же крыле здания, что и комната Адриана. Она была просто гигантской по сравнению с родной комнатой Маринетт, и пахло в ней знакомыми духами. Господин Агрест сказал, что ранее​ в комнате ночевала только Хлоя. Маринетт скорчила рожу непроизвольно. Она даже не успела поволноваться о пижаме, как ей выдали чистый комплект одежды, состоящий из белоснежных спальных штанов и футболки. Ей не на что было пожаловаться, и возможно поэтому вскоре она успокоилась.

***

Адриан пришел к ней в комнату ближе к одиннадцати. Маринетт лежала на кровати и переписывалась с Альей, когда Агрест постучался и зашел внутрь, после её разрешения. — Я подумал, что тебе непривычно будет на новом месте, поэтому пришел проверить как ты, — он подошел ближе и сел на пол возле кровати, разглядывая комнату. — Хлоя всегда жаловалась на то, что ей тут страшно. Маринетт отложила телефон и тоже села, смотря на него. Былого волнения она не ощущала от его присутствия, всего каких-то пару месяцев хватило ей на то, чтобы принять Адриана как кого-то вроде брата. — Весь ваш дом вызывает страх у обычных людей, но я привыкла, — она похлопала на место возле себя, и Адриан переполз на кровать, смеясь с её слов. — Да уж, как-то я позвал сюда одного мальчика с работы, мы тогда еще совсем маленькими были, а он расплакался ближе к вечеру, потому что «увидел призрака в коридоре». Маринетт фыркнула, вспомнив кое-что. — Когда я пришла к вам в первый раз, я тоже подумала, что увижу что-то такое. Адриан удивленно посмотрел на неё. — Правда? Маринетт кивнула. — Даже не понимаю как выдержала тот вечер не умерев, — Агрест неловко улыбнулся ей, пожав плечами. Девушке было приятно видеть его таким, на самом деле. — Но я рада что все вышло так, как вышло. — Рад слышать. Всё оставшееся время они о много чём ещё говорили, затрагивая тему коллежа и выпуска, своего будущего, и разошлись только когда Натали приказала Адриану отправиться спать. Маринетт легла на кровать, зарывшись под одеяло, с мыслью о том, что не так уж и страшно в этой комнате. Этот особняк вообще больше не казался ей страшным.

***

И всё же в ту ночь она проснулась от тревожного чувства в груди. Маринетт не знала от чего она ощущала его, но оставаться в комнате не хотелось. Экран блокировки показывал малые цифры, было всего два часа ночи, и Адриан точно уже спал, поэтому​ к нему она идти не собиралась. Обув тапочки, такие же белые, как и её пижама, Маринетт отправилась в малую кухню, где она бывала уже не раз. Было два помещения для готовки: огромная комната с кучей столов, приборов и холодильников, и комната средних размеров со стандартным набором мебели для кухни. В первую никого никогда не пускала прислуга, а во вторую чаще всего заходила Натали, когда не успевала купить кофе. И Маринетт, которая часто хотела пить, и на которую не хватало воды из графинов. Габриэль из-за этого специально отвел её один раз в эту комнату, говоря что молодые сами за водой себе сходят. С тех пор Маринетт основательно там обосновалась, делая себе чай, принесенный из дома. В ту ночь почему-то на кухне горел свет, и побыть одной Маринетт не удалось. Габриэль сидел за небольшим столом, в ожидании когда кофеварка издаст нужный писк. Выглядел он уставшим, и стоило Маринетт появиться, как мужчина удивленно посмотрел на неё. — Детям положено спать в такое время. Девушка неловко потопталась на месте и подошла к столу, привычно открывая дверцы одного из верхних шкафчиков. — Приснился кошмар, решила пройтись, — она достала пакетик с заваркой, насыпала сколько надо в маленький фарфоровый чайник. — Не только детям надо спать в такое время. Габриэль на это только хмыкнул, ничего не сказав. Маринетт делала чай под его пристальным взглядом, от которого у неё тряслись руки, и все её мысли были заняты тем, чтобы он уже ушел наконец. Однако когда кофеварка закончила свою работу, он поднялся с места, забрал свой кофе и не ушел, а остался стоять. — Знаете, мадемуазель Дюпен-Чен, — он поставил чашку на стол, всё еще смотря на её руки, и подошел ближе к ней. — Когда Адриан был меньше, он часто просыпался по ночам, но стоило сделать кое-что, как его сон снова становился спокойным. Маринетт повернулась к нему лицом, не понимая к чему он клонит. — И что же это? Габриэль нахмурился, как обычно он делал думая о чем-то важном, сделал шаг вперед и обнял её. — Объятия. Маринетт замерла, пораженная до глубины души. От мужчины пахло кофе, очевидно это была не первая кружка, и сквозь одежду она чувствовала тепло его тела. Он отступил назад ровно тогда, когда это было нужно по правилам приличия. Пожелал Маринетт спокойной ночи и ушел, забрав свой кофе. А она так и осталась там стоять, жутко смущенная и растерянная, с ощущением его рук на своей спине. В ту ночь Маринетт действительно хорошо спала.