Эльф, чудовище и волшебный лес

      Салют, как окрестил его Себастьян, вышел далеко не с первого раза, но добротный. Менее эффектный, чем у некроса, отожравший кучу энергии («Не твоя специализация», — пожал плечами Кай), но отозвавшийся внутри небывалым удовлетворением.       — Я всё ещё хамоватый нестабильный засранец или у меня есть шанс прижиться в вашем столичном серпентарии? — повернулся он к Макнейру, крайне довольный собой.       — Ты всё ещё хамоватый нестабильный засранец, — тот, разумеется, поспешил испортить малину. — Но шанс у тебя есть, несомненно. Стал бы я иначе тратить на тебя своё драгоценное время?       — Стал бы. Согласись, неплохо иметь в знакомцах будущего канцлера?       Что ж, пусть и ненадолго, но удивить заносчивого принца он смог. По крайне мере, неприлично громко рассмеялся он не сразу, а спустя несколько секунд.       — А ты не слишком ли высокого о себе мнения?       — В самый раз, я же Лейернхарт. Но, разумеется, все зависит от жалованья. Сколько там платят первым лицам государства?       — Боги и богини, — послышалось со стороны портала усталое ворчание, — кто о чём, а моё чудовище вечно о золотишке.       Себастьян развернулся тут же, вмиг позабыв и о Макнейре, и о собственных амбициях — вот уже неделю Мэйра он видел разве что по ночам. И сейчас, в вечерних сумерках, обычно смуглое, живое лицо его эльфа выглядит непривычно бледным, а под глазами залегли некрасивые тени.       — Даже знать не хочу, где ты был и чем занимался, — он приблизился к Мэйру, обхватил его за талию и прижал к себе, чтобы тот не свалился ненароком. Возможно, это излишне, и ни в какой обморок Мэйр падать не собирается, но Себастьян привык следовать своим порывам. — Хотя нет, хочу. Какой Бездны, Мэйр? Ты, кажется, обещал, что тебя больше не будут ко мне приносить.       — Меня и не принесли!       — Как будто это что-то меняет!       — Хреновенько ты выглядишь, Макинтайр, — подойдя ближе к ним, протянул Кай. Несмотря на желчный тон, Себастьян уловил идущие от него волны беспокойства и даже лёгкие отголоски гнева. — Что, Грегор вконец затрахал? Чем лечить этого уёбка, лучше поджарь ему мозги, а я помогу спрятать труп.       Руки Себастьян опустил тут же, стоило услышать это имя. Он, хоть и был тогда не совсем собой, прекрасно помнил и чужую ненависть, и огонь, обжигавший кожу. И желание, которым чокнутый архимаг опалял его эльфа.       — Грегор? — едва ли не выплюнул он. Магия взметнулась внутри, заколола кончики пальцев, желая вырваться наружу. Только то, что Себастьян больше не был её рабом, позволило сдержаться. — Ты лечишь этого ублюдка?       — Ума не приложу, почему бы мне этого не делать, — парировал Мэйр, одновременно прожигая Макнейра возмущённым взглядом.       Тот ожидаемо не проникся и поспешил это озвучить:       — Потому что он наглухо отбитый мудак? Потому что опасен для окружающих? Бездна, Мэйр, да хватило бы и того, что в прошлый раз он на тебя набросился и вполне мог…       — Кай, всеми богами заклинаю — заткнись нахуй! Ты уже достаточно наговорил!       Кай выразительно глянул на взбешённого Мэйра, на тяжело дышащего от ярости Себастьяна и неуютно передёрнул плечами.       — Ну-у… полагаю, я всего лишь приблизил неизбежное. И мне пора, да? — не дождавшись ответа, он глубокомысленно кивнул. — Определённо пора. До встречи, котятки. И не разъебите ненароком ваш кукольный домик, он мне нравится.       Всё в том же гнетущем молчании Кай прошествовал к порталу и вскоре исчез с короткой фиолетовой вспышкой.       Наверное, стоило его проводить. Или хотя бы попрощаться. Да только куда там, когда ярость красной пеленой застилает глаза. На Мэйра в том числе, хотя вот уж к кому Себастьян не собирался испытывать что-то помимо любви.       — Я так понимаю, ваши милые свиданьица начались с той ночи? — тихо, едва слыша сам себя, поинтересовался он.       — Милые свиданьица? Серьёзно, Себастьян? — переспросил Мэйр безо всякого выражения, но уже гневно полыхая глазами. — Дела у Грегора… плохи, и я не могу отказать ему в помощи. Да и не должен вообще-то. Это моя работа, которую другие целители либо не могут, либо не хотят сделать. Поэтому, пожалуйста, давай ты не будешь раздувать скандал на ровном месте.       — Другие целители хотят жить, судя по всему, — Мэйр открыл было рот, но Себастьян остановил его, подняв вверх ладонь. Пышущего злобой эльфа хотелось схватить и встряхнуть как следует. — Даже не думай заливать про то, что можешь справиться и сам, Мэйр!       — Да что ты себе!..       — То же, что и ты! Только не вру неделями, в отличие от тебя! Что за «ровное место» такое, раз ты предпочёл скрывать, с кем проводил долгие осенние вечера? Расскажешь или мне влезть в твою голову?       — На что это ты намекаешь?! — так и взвился Мэйр; волна возмущения докатилась до Себастьяна, едва не обжигая кожу. — Собираешься приплести мне измену?       Будь Себастьян в чуть менее… психованном настроении, он бы удивлённо вытаращил глаза. Предположить, будто Мэйр променяет его на какого-то Грегора? Вот уж невообразимая чушь.       — Какая, в Бездну, измена?! — прикрикнул он. — Я тебе доверяю, Мэйр. Беззаветно, безоговорочно и всей душой! Доверял до сегодняшнего дня! А вот уроду в простыне, который только и мечтает, что выдрать тебя на первой попавшейся пригодной поверхности, — как-то не очень!       Мэйр принялся с силой тереть виски, то ли силясь прогнать боль, то ли с трудом сдерживаясь, чтобы не оторвать Себастьяну голову. С ним и раньше такое случалось, когда он выматывался на работе: хвалёная фейская сдержанность истончалась, и наружу проглядывал демон — вспыльчивый, агрессивный и жестокий. Огонь и ярость. Себастьяну стоило бы поберечь и нервы своего эльфа, и собственную же башку; однако он сам сейчас бесился почище всякого демона. Видят боги и богини, свою дурную силу бывало легче сдерживать, чем свой же норов.       — Мне очень жаль, что я… умолчал о Грегоре, — наконец заговорил Мэйр подозрительно тихим голосом. — Это было не так чтобы красиво и правильно. Однако я не скрывал от тебя никакой жизненно важной информации, ни словом тебе не солгал. Я всего-то думал, как будет лучше для тебя — и, мне кажется, не заслужил, чтобы на меня орали, или чтобы перекладывали ответственность за красочные мыслишки Нэльтана.       — Да я не то имел в виду!       — Да мне без разницы, что ты имел в виду, — отрезал Мэйр. — Грегор мне не навредит, я умею за себя постоять. И ты либо принимаешь это как факт, либо твои трескучие тирады о доверии — трёп, который и медяка не стоит. Я всё сказал.       С этими словами он резко развернулся и быстрым шагом направился в сторону дома.       Себастьян дождался, пока Мэйр зайдёт в дом (а заодно и постарался успокоиться хоть немного), после чего последовал за ним. Видят боги, он был в бешенстве — хотелось прямо сейчас прыгнуть в портал, отыскать смертника Грегора и отправить его туда, где ему самое место. Чертоги Хладной привечают всех, как известно. Но эльф важнее. Хотя бы потому, что с ним он собирается прожить всю оставшуюся жизнь.       И это даже не обсуждается.       — А я вот сказал не всё, — едва закрыв за собой дверь, заявил Себастьян. Стараясь не орать, хотя голос едва ли можно было назвать ровным. — Я менталист, Мэйр. То, что я узнал о Грегоре от какого-то некроса, а не влез в твою голову, прекрасно демонстрирует, сколько стоят мои тирады о доверии. И представь себе, я хотел бы, чтобы мне отвечали тем же.! Я не доверяю Грегору. Я не доверяю ему того, кто является единственной радостью моей жизни. И ты можешь быть каким угодно сильным, но я никогда не перестану беспокоиться о тебе, ценить тебя, и никогда не начну доверять твою жизнь хоть кому-то, кроме себя.       — Ах, Себастьян, это было бы очень трогательно, — ещё холоднее, чем прежде, откликнулся Мэйр. В его глазах разгоралось настоящее пожарище, а на смуглой коже стальной изморозью серебрились живые узоры. — Если бы не было очередной попыткой мной помыкать. Бессовестной и эгоистичной попыткой. Да, я сам поступил нечестно и признаю это. Но я хотел как лучше, мне это казалось правильным — и я не могу пообещать, что впредь стану поступать как-то по-другому, лишь бы только ты всегда был доволен.       Вот это было по-настоящему обидно. С другой стороны, всерьёз обижаться тоже глупо: всё же для откровений он выбрал самый неподходящий момент из всех возможных. Да и нельзя отрицать очевидного…       — Я бессовестный и эгоистичный, — согласился Себастьян, криво усмехаясь, — это правда. Зато не прикрываюсь отговорками типа: «ах, я хотел как лучше». Давай я сам за себя буду решать, как лучше? Хоть на это я имею право, Мэйр?! Или так и будешь относиться ко мне, как к психопату, неспособному себя контролировать?       — Я просто забочусь о тебе, болван ты самоуверенный, — его голос дал трещину, зазвенел гневом и сталью — и это был пугающий, но хороший знак. — Если тебя это так оскорбляет — ну что ж! Ты теперь в здравом уме и трезвой памяти, волен идти на все четыре стороны. Я держать не буду, даже вещи собрать помогу!       — Заботу обо мне в ключе твоих променадов с Грегором можешь засунуть в свою очаровательную задницу, это во-первых. И во-вторых, прекращай врать самому себе и честно скажи, чего хочешь — собирать мои вещи или трахаться со мной?       — Да при чём тут… сейчас вообще не важно, чего я хочу!       — Вот Бездна, Мэйр! Ты опять за своё?       Положительно, у них бы было гораздо меньше проблем и бессмысленных споров, если бы Мэйр тоже был бессовестный и эгоистичный. Хотя бы самую малость. Себастьян не без раздражения вздохнул и, резко шагнув вперёд, с силой стиснул пальцы на чужих плечах.       — Я тебе уже миллион раз сказал, чего хочу я — остаться здесь. С ебанутым деревом, плотоядной лошадью и вредным, упёртым, недоверчивым эльфом, который вечно думает обо всех, кроме себя, — заявил он, встряхнув указанного эльфа для пущей доходчивости. — Скажи уже наконец, чего ты хочешь? Потому что мне-то это важно! Чего ты, чтоб тебя, хочешь?!       Себастьян был готов к очередной порции отговорок, увещеваний и обвинений демон знает в чём. Но Мэйр вдруг обхватил его лицо лихорадочно-горячими ладонями, дрожащими то ли от волнения, то ли со злости.       — Тебя, — выдохнул он непривычно низким, почти рычащим голосом. — Тебя, несчастье ты моё. В личную собственность и пожизненное пользование. Ну что, доволен?       И резко подался вперёд.       Шею обожгло короткой вспышкой жгучей боли, которую почти тут же перекрыло столь же жгучим возбуждением. Себастьян вмиг позабыл, что они тут вообще-то ссорятся и всё такое. Ну в самом деле, на кой трепаться, когда можно притиснуть своего эльфа прямо вот к этой двери и вытрахать уже наконец всю дурь?..       Но тот, увы, уже вызверился от души и так некстати решил снова стать прежним — внимательным, заботливым и чересчур трепетным.       — Прости я… я не сдержался, — испуганно выдохнул Мэйр, отстраняясь и в ужасе глядя на дело своих рук… ну, точнее, зубов. — Прости! Боги, что я натворил?..       Себастьян поднёс руку к шее, осторожно ощупал саднящую кожу и глянул на свои пальцы, перемазанные в крови. Для него давно уже не было тайной, что Мэйр любит кусаться; однако так сильно его грызанули впервые.       И это, наверное, ненормально, что подобное членовредительство ему настолько понравилось?       Ой, да какая разница!       — Эм-м, укусил меня? Так не впервой вроде, — наконец проговорил он с усмешкой. И сильнее притиснул Мэйра к злосчастной двери. А то вдруг сбежит ещё, кто ж знает этих взбалмошных эльфов? Тем более что ощущение, будто его только что пометили, пробудило внутри горячую волну. Приятно принадлежать кому-то.       Поправочка — своему эльфу.       — Н-но… у тебя кровь! — выдал тот с несчастным видом, как будто только что заметил.       Ухватив Мэйра за подбородок, Себастьян заставил его поднять голову и посмотрел ему в глаза.       — Нет, Мэйр, — отчеканил он. — Нет. Никакого больше нытья на сегодня. Обсудим твою многогранную сущность потом. Всё понятно?       — А сейчас? — совсем уж тихо отозвались в ответ. Узкая ладонь скользнула к шее, прошлась по затылку, зарылась в и без того взъерошенные волосы.       — Есть у меня пара идей… Интересует?       — Ой, как будто тебя устроит «нет».       — Исключено!       * * *       Снег в Синтаре редкий гость — даже зимой. Однако в день солнцестояния выпадал частенько, и каждый раз Мэйр, родившийся в этот самый день, старался найти время, чтобы побродить по хрусткой белесой перинке. Оно и правильно: не потопчешь снежок сегодня, а завтра он уже растает к такой-то бабушке. Синтар, будь он неладен…       Мэйр щёлкнул по висящей перед самым носом тоненькой жухлой веточке, сбивая с неё липкие белые хлопья. Как ни красива припорошенная снегом полянка, всё же холод он не любит. Лесу тоже не нравится: он чуть слышно гудит, недовольный и сонный, и требует подать ему на блюдечке солнечное лето.       — Шутник какой, — фыркнул Мэйр, посильнее натянув капюшон на мёрзнущие уши. — Где Синтар, а где солнце?       Позднее зимнее солнце неохотно выползло на горизонт — вот уже полтора часа как — и нынче обитало за плотными кучевыми облаками, изредка кокетливо проглядывая в прорехи между ними. Мэйр знай себе глазел в ответ. И мёрз. Но в целом скорее доволен, чем нет. Приятно всё же побыть наедине с самим собой…       Не то чтобы Себастьян ему докучал — у него просто нет возможности, ведь из-за занятости Мэйра они теперь проводят вместе гораздо меньше времени. Как будто этого мало, в последнее время неугомонный поганец завёл привычку умагичиваться до полуобморочного состояния. И уж кому докучал, так это сиятельному коммандеру Макнейру: вопросы по теории заклинаний на того сыпались, как переспелые плоды с фруктовых деревьев. Кай, как ни странно, сожрать настоебавшее до смерти юное дарование пока не попытался. Даже напротив — хоть и скинул занятия боёвкой на своего супруга, сам охотно возился с Себастьяном пару раз в неделю. Глядя, как эти двое увлечённо проклинают чёрные стрелы из притащенного Каем колчана, Мэйр даже начал ревновать своего неслуха к вредной некромантской морде. Себастьян, когда поймал его на этом, едва не лопнул от радости и самодовольства; Кай же как-то необычайно по-доброму улыбнулся и, отогнув ворот рубашки, продемонстрировал руну у себя на шее.       То было молчаливое напоминание, что он заключил брак с одним из расплодившихся до невозможного Дюранов, едва ему исполнилось сорок — лишь с этого возраста магам дозволяется связать себя не простыми, а неразрывными брачными узами. Ренделлу сорока лет не было ни тогда, ни сейчас, однако у него особые обстоятельства — Проклятье демонов. «Истинная пара», как пишут в книжонках не самого высокого пошиба.       Мэйр, имея в отцах чистокровного демона, Проклятье не унаследовал — спасибо вредной, но гениальной Анаис, сейчас наличие этой заразы можно определить с помощью зелий на крови. Однако в последнее время то и дело ловил себя на смутной зависти и к Ренделлу Дюрану, и к героям бульварных книжонок. Он, может, тоже не отказался бы заиметь индульгенцию на неразрывные узы?..       «Долбаная Бездна, что за нездоровую и несмешную хрень я только что подумал? — Мэйр сердито хлопнул себя по лбу. — Нет, всё-таки надо не шляться по холодине, а проспаться как следует!»       — Выглядишь стрёмно, — промурлыкал Лир, помахивающий хвостом с толстой ветки высившегося поблизости клёна. — Ну прямо глаза бы мои не видели.       Мэйр громко фыркнул.       — Тебе семьсот лет, ты не можешь говорить слова вроде «стрёмно»!       — Я могу говорить всё, что пожелаю. Мне семьсот лет, в конце-то концов.       Какое-то время Лир молча расхаживал по ветке туда-сюда, наблюдая, как пикси, сильфы, клуриконы и прочая мелкая нечисть из тех, что устойчивы к холодам, роятся вокруг хранителя Неметона и норовят всучить свои нехитрые дары — от сухих цветочков, орехов и конфет (зачастую сворованных у того же самого хранителя) до тяжёлых монеток, серебряных и золотых, и красивых камешков. Кто-то и вовсе притащил грубо обработанный алмаз размером с вишню, заставив Мэйра изумлённо хмыкнуть. О том, с какого покойника сняли эту блестяшку, он старательно не думал. Покойнику всё равно, а нечисти приятно — вот как щедро одарила хранителя в день его рождения.       — Я ничего тебе не принёс, — проворчал Лир — точно так же, как ворчал все прошлые дни солнцестояния. Тем не менее из года в год зловредный кошак-фейри умудрялся сказать или сделать нечто, неизменно радующее Мэйра так, как мало что могло.       — Ты же знаешь, мне ничего не нужно, — с улыбкой откликнулся он. — Кто бы ещё слушал… Кстати, а где Тен-Тен? Я морально готов к его дарам… наверное…       — Обойдёшься, — ехидно ответствовал Лир. — Ты всё равно при виде очередного дохлого зверька только и можешь, что носом хлюпать. Позорище! И это мой потомок, дитя от жилы Вольфрама! Я посоветовал Тен-Тену оттащить подарочек тому, кто найдёт применение доброй оленьей туше.       То есть Себастьяну. Мэйр оценил такой прагматичный подход — сам он и впрямь не может без слёз ни убить, ни разделать животное. (Вот человека покромсать — пожалуйста, в лечебнице ему за это даже оклад положен.) Но всё равно не удержался и выдал в притворном возмущении:       — Почему это мой подарок дарят Себастьяну? У него день рождения только весной!       — Я в курсе. И ему мы подарок уже приготовили. Тен-Тен не даст соврать.       Потребовалось какое-то время, прежде чем Мэйр понял, о каком подарке речь. А едва понял — только и смог, что в немом восторге прижать ладони ко рту и вытаращиться на Лира.       — Жеребёнок! — выпалил он наконец. — К нему выйдет жеребёнок! Но это… это же значит…       — …что мелкий засранец Себастьян Лейернхарт будет мозолить мне глаза ещё лет двести, если не помрёт раньше по причине своей невыносимой наглости? — закончил за него Лир притворно скучным тоном — и тут же в раздражении зашипел, гребнем вздыбив пушистую шерсть на спине. — Боги и богини, Мэйраэн-фэ! Напряги же ты свою бестолковую металлическую башку! Уже все кроме тебя поняли, что он тут насовсем останется! Даже деревья, даже небо, даже камни! — он спрыгнул с ветки и, крайне изящно приземлившись, принялся нервно месить лапками снег. — Тьфу, сил моих нет с этими сопляками… Иди домой уже, надоел!       Мэйр послушно кивнул, сложил дары лесной нечисти в заранее приготовленную сумку и зашагал в сторону дома, совершенно по-идиотски улыбаясь.       Нет, понимание того, что Себастьян его любит и никуда не уйдёт, понемногу укоренялось в «бестолковой металлической башке». Однако в глубине души Мэйр, наверное, до сих пор не понимает, что в нём особенного — и что в нём можно любить так искренне, горячо и почти одержимо, как любит Себастьян. Нет, не понимает. Может, и никогда не поймёт… Но зачарованный лес, видно, соображает лучше всяких отмороженных дивнюков. И то, что лес решил одарить Себастьяна частью себя; что маленький келпи выбрал его своим другом… Для хранителя Неметона это ярчайшая демонстрация намерений. Пусть даже бедолага Себастьян об этой демонстрации знать не знает и наверняка дрыхнет себе преспокойненько после очередного неумеренного колдунства.       Да как бы не так. Чтобы деятельный Себастьян вдруг валялся в кровати, когда ему притащили целого оленя? По локоть перемазанный в крови, с горящими глазами, он суетливо метался по саду и инструктировал скелетов, что да как нужно подготовить. Не парень, а местечковый генерал, ни больше ни меньше. Мэйр только и успел понять, что в ближайшие дни рядом с дровником появится коптильня, а шкуру надо хорошенько просушить, чтобы потом пустить в дело.       — О, Мэйр! — Себастьян наконец заметил его. — В вашем Синтаре есть кому продать оленьи рога? Или надо тащиться в Иленгард?       — Папе отдам, на рукоятки для кинжалов и всякое такое, — пожал плечами Мэйр. И едва не захохотал в голос, увидев, как горестно вытянулась физиономия потомственного лорда с состоянием в Бездна знает сколько нулей. Хотя его явно интересовала не столько нажива, сколько сама возможность что-то с кого-то поиметь. — Нет, ты погляди: только отойдёшь на пару часов, а тут уже пытаются загнать мои рога с моего же оленя!       — Твоим оленем он станет, когда будет сготовлен и запасён на зиму, а его великолепная шкура станет нашим новым ковром, — деловито сообщил Себастьян. — Ну или одеялом, смотря что ты хочешь. Кстати об этом — так что ты хочешь?       — И почему мне кажется, что дохлый олень в наш интерьер не впишется ни в каком виде? — с подозрением нахмурился Мэйр и тут же возмущённо прибавил: — Вот что ты за наказание такое? Ну снег же на дворе! Ещё бы голый выскочил!       Себастьян выразительно завёл глаза к небу, при этом не переставая похабно ухмыляться.       — Голый? В следующий раз так и сделаю! Оленя в десять стоунов оно, конечно, не переплюнет, но-о…       — Когда-нибудь я оторву эту бестолковую башку, — с чувством пообещал Мэйр.       Однако сейчас он слишком доволен и счастлив, чтобы сердиться или ворчать всерьёз. Поэтому шагнул к Себастьяну и просто обнял его, крепко прижимая к себе. А что оба перемажутся… ну и демоны с ним.       — Холодный как ледышка, — всё же пробурчал он и, уловив носом железистый запах крови, прибавил: — И пахнешь как еда.       — Только не жри меня, всеми богами молю, — со смешком попросил Себастьян, ткнулся губами в макушку. Но быстро отстранился и посмотрел так внимательно, что Мэйр едва не вздрогнул. — Ты какой-то чересчур радостный, как для того, кто ненавидит зиму. Что случилось?       Мэйр улыбнулся не без злорадства и кротко ответил:       — Ничего такого, о чём тебе следует знать.       — Что-то мне не нравится твой ответ.       Ну ещё бы ему понравилось! Вон какую подозрительную физиономию скроил.       — Не-ска-жу! — отчеканил Мэйр с чувством собственного превосходства и гордо приосанился.       — Да ты издеваешься, гадкий эльф!       — Ой, ну и что? Мой день рождения — что хочу, то и делаю!       Себастьян, кажется, уже был готов напридумывать невесть чего. Пришлось смилостивиться и прибавить:       — Это сюрприз, ясно? Вот как до твоего дня рождения доживём, так и узнаешь.       — А если не доживём?       — Я тебе не доживу! — воскликнул Мэйр, для верности ещё и влепив подзатыльник. — Ты вроде как оленя коптить собрался? Вот и копти, что я один с оленьей тушей делать буду?       — Ну, ты умный, разберёшься. Хотя… — Себастьян задумчиво постучал пальцем по губам, — ты прав. Не по-лордски это, оставлять своего эльфа вдовцом до свадьбы.       — Какая такая свадьба, чудовище? Я на это не подписывался! — возмутился Мэйр — без особой, правда, искренности, — и, ухватив Себастьяна за руку, поволок в сторону дома. — Ну-ка, домой пошли, нечего полуголым по снегу разгуливать. Оленя вон пожарим, а то как бы я его сырьём грызть не начал. Вкусно пахнет, зараза.       — Мэйр, ну фу же!       — Ну, кому-то фу, а нам с Тен-Теном очень даже неплохо…       — Это потому что вы с конём форменные извращенцы. И если Тен-Тену я готов это простить… Хотя ладно, тебе тоже могу. Чего только ни сделаешь ради любимого эльфа!       Определённо, одного подзатыльника наследничку Лейернхартов маловато. И хотя Мэйр все ещё пытался напоминать себе, что он, на минуточку, целитель и добрейшей души… полудемон-полуфейри, но прибить окружающих его засранцев охота слишком часто. И что самое характерное, они того вполне заслуживают…       Или нет — стейк из оленины, приправленный розмарином, тимьяном и поданный с овощным салатом, несколько примирил с реальностью. И с тем, что с конкретно этим белобрысым засранцем ему придётся прожить всю свою жизнь.       Если, конечно, тот не сбежит вот прямо сейчас. Повод вообще-то имеется.       — Наверное, мне следовало сказать раньше, — начал Мэйр, нервно крутя вилку в пальцах, — но так как сегодня мой день рождения, вечером нас ожидает ужин у моих родителей. В добровольно-принудительном порядке.       Выражение лица Себастьяна было настолько красноречивым, что впору бежать в лес за новым оленем, чтобы задобрить (а в перспективе — ещё и заткнуть) своё ходячее несчастье.       — Скажи, что ты пошутил.       Мэйр горестно вздохнул и про себя порадовался, что отложил этот разговор до послеобеденной поры. Даже вечно голодному Себастьяну после такого кусок бы в горло не полез!       — Я в любом случае не могу отказаться, меня убьют в собственной постели, — он неуютно передёрнул плечами. — А если явлюсь один, то меня сожрут вместо ужина. Убил бы Френсиса за то, что растрепал им про тебя! Но вообще-то, если тебя это сильно… смущает, я тебя силком не потащу… отмажусь как-нибудь. Ну, или меня таки сожрут.       — Я пойду, — медленно, проговаривая каждую букву, выдавил Себастьян. — Но мы поженимся, даже если я им не понравлюсь.       — Ну конечно же, ты им понравишься! — искренне возмутился Мэйр. — Они нормальные люди, а не Дорихи какие… И вообще-то, чтобы на мне жениться, надо нравиться не моей семье, а мне. На минуточку так. Ох, Бездна, почему я вообще это обсуждаю?..       — В том, что я тебе нравлюсь, я убеждаюсь каждую ночь, — хмыкнул Себастьян, немного расслабившись. Ещё бы — как будто что-то способно выбить его из колеи дольше, чем на десять минут. — И обсуждаешь именно поэтому. Кстати…       Он вдруг торопливо поднялся, явно вспомнив о чём-то важном, и, вытащив из кармана небольшой бархатный мешочек, положил его перед Мэйром.       — Не свадебный браслет, но, надеюсь, тебе понравится. Амулеты у вас — говно редкостное, и я подумал, что будет полезно, если в твою голову не будут лезть всякие… Грегоры и прочие смертники.       В мешочке обнаружилась серебряная цепочка, а на ней подвеска в виде ониксового лебедя на девяти скрещённых мечах — претенциозный герб Лейернхартов во всей его красе. От подвески исходил едва заметный флёр магии, хотя Мэйр даже на первый взгляд мог бы поклясться — заклятий на побрякушке достаточно, чтобы при желании скрыть мысли даже от неприлично сильного Себастьяна.       — Это… не только от меня, но и от Нэйти и Уилла. Нэйти стащила её из семейной сокровищницы, раз у меня пока нет к ней доступа, а Уилл помог наложить нужные заклинания. Я бы мог и сам, но это же для тебя…       Белобрысого поганца тут же захотелось стукнуть чем-нибудь тяжёлым. Потому что нельзя — совершенно ни при каких условиях! — заставлять его сглатывать ком в горле от накатившей слезливой радости. И ведь ничего особенного, просто подарок, но поди ж ты. Мэйр в самом деле ничего и не ждал, однако ничуть не удивился бы, получив от Себастьяна пару фазанов, пресловутого оленя или даже голову Грегора. Первое и второе ему вполне под силу, с третьим пришлось бы потрудиться, но Мэйр верил в упёртость своего чудища.       Но вот подарка, настоящего, ради которого пришлось договариваться с другими, просить Уилла и Нэйти помочь… Подобное шокировало, обрадовало, удивило и заставило любить ещё больше.       Он аккуратно поднял цепочку со стола, поднёс к глазам, чтобы рассмотреть ближе. Красиво. Хоть и пафосно до жути, но красиво. И протянул её Себастьяну.       — Застегни, — попросил тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пожалуйста.       Прохладные пальцы коснулись шеи, заставив вздрогнуть. Не от неожиданности, но от самого прикосновения, нежного и ласкового.       — Готово, — так же тихо донеслось в ответ; тяжёлая ладонь на мгновение коснулась затылка, ероша волосы.       Почувствовав на груди тяжесть амулета, Мэйр только и смог, что повернуться, притянуть Себастьяна ближе к себе и ткнуться лбом в твёрдый живот.       — Спасибо.       Вот и как тут, спрашивается, пойти на работу? А идти всё-таки надо. Хочешь не хочешь, тяжёлым пациентам до твоих хотелок нет никакого дела. Ни Арделии, ни Грегору, будь тот неладен.       — Этот хрен в простыне там выздоравливать собирается вообще? — недовольно поинтересовался Себастьян. Он имел премилую привычку хватать и присваивать всё, что плохо лежит, и в отношении слабо экранированных мыслей этот принцип тоже работает. — Ты с ним проводишь больше времени, чем со мной.       — Неправда, — возразил Мэйр, неохотно поднимаясь с места и пытаясь вспомнить, где бросил пальто. — Веришь или нет, а кто-то в его мозгах что-то сковырнул. Подстава, притом довольно грамотная. Кто как, а я ничуть не удивлён. Грегор к своему восьмому десятку успел задолбать чуть не всю тёмную половину Империи. И часть светлой.       Себастьян, скрестив руки на груди, хмуро наблюдал, как он спешно обматывает шею шарфом. Ярко-красным, между прочим, на радость матушке, вечно причитающей про чёрную как ворона дитятку.       — Не нравится мне всё это.       Мэйр весело фыркнул и покачал головой с напускным неодобрением.       — Не нравится тебе то, что я ухожу от тебя и оленя на свою мерзкую работку.       — Вот и нет.       — Вот и да.       Себастьян по-прежнему глядел недовольно и настороженно. Пришлось обнять его снова и, внимательно посмотрев в мрачные чёрные глаза, уже в который раз напомнить:       — Там хорошая охрана имеется — не столько для моего спокойствия, сколько для вашего с Уиллом. По мне, так оно излишне: Грегор тихий, мирный и вообще временами ведёт себя как овощ. Ну что здесь может пойти не так? Расслабься, всё будет в порядке. И трёх часов не пройдёт, а я уже буду дома.       Как выяснилось позже, Мэйр за всю свою недолгую жизнь ещё никогда так не ошибался.