Улыбка

Последний день съёмок, предпоследняя вечеринка. Все такие милые и радостные, только у меня радоваться не выходит. Парень, в которого я влюблен уже почти год, стоит там, в самом конце двора сценической Саны, разговаривает с Германом и Джосефиной, они над чем-то смеются и я могу наблюдать улыбку моего милого мальчика. Его кудри сияют даже при этом скудном вечернем освещении, в них золото или солнце, я уверен, мягче их только облака, возможно, а запах приятнее только у самих цветов, которыми они пахнут. Сам он благоухает ненавязчивым гелем для душа и мягким одеколоном, я бы вдыхал этот запах вечность или две. В зелёных глазах, когда находишься от него на растоянии пары метров, видится уверенность, твёрдость и сталь, но стоит подойти ближе и я вижу мягкость и нежность, я словно заблудился в лесу. Здесь хорошо гулять, между деревьев. Сам он весь мягкий, податливый, такой нежный, когда на камерах горят огоньки, обозначающие то, что они работают и записывают материал. На самом деле он не такой, на самом деле он просто весёлый. Переводит всё в шутку и говорит, что рад участию в этом проекте. Я тоже рад, малыш. Сегодня и через неделю. Две вечеринки. Оба раза я напьюсь в лоскуты, иначе я не выдержу. Просто не выдержу и сорвусь. Накричу на кого-нибудь или подерусь. А может просто вернусь домой к Леа и поругаюсь с ней. Леа, маленькая девочка, которая искренне любит меня, но я люблю его. Мне нравится её улыбка, ведь когда она улыбается, её губы вытягиваются в тонкую линию и почти похожи на чьи-то другие тонкие губы. Её глаза отдаленно напоминают зелёный, а её нежность ко мне совсем не наигранная. Вливая в себя тяжёлый алкоголь, принесённый мной под видом лимонада в тёмной бутылке, я чувствую себя лучше, хоть это лишь игра разума под действием спиртного. Мне лучше, правда. Сидя в углу, я чувствую спокойствие и меня даже немного клонит в сон, хотя обычно виски на меня не так действует. Чья-то рука накрывает моё плечо и я узнаю эти длинные пальцы. Тарьей садится совсем рядом и по-странному улыбается, нахмурив брови и прищурив взгляд. — У тебя алкоголь, что-ли? — веселым тоном спрашивает парень, растягиваясь в ещё более широкой улыбке. Я лишь киваю и рассматриваю его, не стесняясь. Тёмно-синяя рубашка, которая ему блядски идёт, слегка уложенные кудри. Ты так прекрасен, ты знал? — Чего ты смотришь? — он всё так же улыбается, будто не понимает. Под дурачка косит. — Просто ты красивый, я хочу смотреть, — я шепчу, сглатываю накопившуюся слюну и пытаюсь выровнять дыхание. Его улыбка спадает и он слышно втягивает воздух носом и выталкивает его ртом. Он мне не верит и думает, что я… — Ты слишком напился, — да, именно так он и думает. Ну и пусть, — хочешь я отведу тебя в туалет и помогу добраться домой. Дададада. Пожалуйста, будь рядом. — Зачем? — спрашиваю я, игнорируя мысли. — Андем тебя убьет, — совсем серьезно произносит мой ангел, — а пока она там болтается с Мари, мы сможем улизнуть, я отдам тебя Леа и приеду обратно, хорошо? — Хорошо, — с толикой разочарования произношу я. Конечно, Леа. Как я мог забыть. Он ведёт меня в уборную, едва придерживая за плечи, в силу своего состояния я разрешаю себе потрогать его талию. Холодная вода на лице немного отрезвляет. — Тарьей? Парень вопросительно мычит в ответ, с намёком, что слушает. — Ты мне нравишься, — голос уверенный и чужой, от этого сажусь на пол, почти у его ног. — В каком смысле? — Как парень, блять, Сандвик, ты издеваешься? — я сам не понимаю, почему грублю, — то есть… Прости, ты мне нравишься, как парень. Он выдыхает и я чувствую, что его взгляд прожигает мне в макушке дыру. — Ты конкретно нализался, Холм, — я не видел, но клянусь, он закатил глаза. Хватаю его за икру и тяну на себя, отчего тот сваливается почти на колени рядом со мной и брызжет матами, но я его целую. Вплетаю пальцы в кудри и целую. Притягиваю ближе, затаскивая на колени и целую. Скользя языком по чужому, обвожу кромку зубов и ласкаю нёбо. Он почти не отвечает, но и не сопротивляется и я отрываюсь от его губ, смотря в глаза. Он не зол и не рад, но что-то непонятное для меня искрит в глазах. Тарьей молча поднимается на ноги и подаёт мне руку, чтобы я встал тоже. Когда я нахожу опору, он засаживает мне звонкую пощечину, я как испуганный котёнок смотрю на него и держусь за лицо. — Ты слишком много себе позволяешь, Холм, — резко выплевывает парень, — я сажу тебя на такси и ты едешь домой, — тянет меня за запястье к заднему выходу. Почему ты так ведёшь себя? Ненавидь меня! Брось, раз я такая свинья. — Почему? — Что «почему?» — на улице так прохладно, вода, не высохшая на моём лице, холодит. — Почему ты такой добрый? Бросил бы меня в толчке и ушел бы к остальным! — я скрываюсь на крик, чувствую слезы. Да у меня истерика! — Думаешь, я не заметил? — я замолкаю и застываю вовсе, — всё это твоё поведение. Эти касания, отчаянные поцелуи?! Ты был слишком явным, Хенрик! И прости, я не могу тебе ответить, я такой козёл, черт возьми! — произносит с сарказмом Сандвик. — Тебе жалко меня, что-ли? — понимаю я. — Ты мне просто не нравишься, вон твоё такси! — жестом показывает Тарьей и широкими шагами оставляет меня одного. В груди так больно и тяжело, он знал и просто… Просто молчал, будто не видел, но он знал! Блять, какой же он придурок! Ненав… Нет. Как его ненавидеть? Я его люблю и не смогу этого сделать. Я вернусь домой к своей милой Леа, возможно, мы поругаемся из-за алкоголя, но завтра помиримся и всё точно будет хорошо. Осталось пережить прощальную вечеринку и забыть Тарьей навсегда. Улыбка Леа меня спасёт. Всегда спасала.