ПОБЕГ В...

Она бежала так быстро, как никогда не бегала прежде — её длинные белые волосы развевались в воздухе. Она бежала почти ничего не видя и не слыша и одновременно всё замечая — она знала этот район как свои пять пальцев. Не только все улицы и переулки, но и все щели, дыры в заборах и почти незаметные проходы. Это давало ей небольшую фору. Проскользнуть там, передохнуть здесь, вернуться на собственный след. Но её преследователи отличались завидным упорством и хорошей физической подготовкой. Девушка неслась вперёд, когда её лоб встретился с… дверью. Чуть не упала, споткнувшись о порог, а когда резко развернулась, то никакой двери уже не было. Как и хорошо знакомого городского района. Она стояла на обочине шоссе, ещё мокром от недавно прошедшего дождя. Впереди мерцали огоньки какого-то незнакомого города. Девушка засунула руки поглубже в карманы и пошла вперёд. Всё равно идти ей было некуда. Тонкие пальцы нащупали в кармане те самые, трижды проклятые часы, из-за которых она так глупо вляпалась. До города было топать и топать, но ни одной попутки. Что, собственно, девушку и устраивало — её преследователи могли оказаться здесь тем же путём. Через загадочную дверь. Чем чёрт не шутит, когда бог спит? Но ни окрика за спиной: «Стой! Стрелять буду!», ни шуршания шин, а город уже был близко и девушка видела редкие автомобили, башню с часами и маленькие домики. Запах близкого моря. — Где я, чёрт побери? Девушка торопливо отошла в тень — из дверей кафе вывалилась развесёлая компания. Сглотнула. Живот просто крутило от голода — а так бы она не рискнула соваться к этому типу. Он ей сразу, ещё при первом знакомстве, не понравился — показался скользким, гниловатым. Поэтому все переговоры с этим скупщиком вёл её партнёр, который вот так вот внезапно исчез из её жизни. Хотя могла бы уже привыкнуть — он был далеко не первый… Она таки решилась войти. Аппетитные запахи буквально оглушили, рот наполнился вязкой слюной. Официантка — ярко алые губы, красные брючки в обтяжку, когти с алым лаком и имя «Руби» красным на бейджике. Девушка ещё успела улыбнуться такой любви к красному цвету. — Я могу вам помочь? — Руби удивлённо уставилась на незнакомку. Гости редко заглядывали в город, и Руби с любопытством разглядывала новое лицо, когда девушка, утомлённо закрыв глаза, просто рухнула на обескураженную официантку. — Что застыла столбом?! — рявкнула бабуля Лукас на растерянную внучку. — Усади её на стул, а я звоню доктору Вэйлу. — Пей, — пластиковая соломинка ткнулась в губы и девушка, не открывая глаз, принялась жадно втягивать воду. Пить хотелось страшно. Когда соломинка со свистом начала втягивать только воздух, девушка открыла глаза. Спрашивать где она находится было глупо — больничная палата. — Где мои вещи? — На складе. Хотя я была за то, чтобы просто сжечь их, — женщина. Брюнетка. Шрамик над губой. Похожа на злодейку из мексиканской мыльной оперы, которую девушка смотрела чёрт знает когда. О вещах девушки говорит с высокомерно-брезгливым выражением на лице, что хозяйку вещей страшно раздражает. — Это не хлам. Это дорогие мне вещи. И вы, собственно, кто? — Регина Миллс. Мэр города. — Какого? Я не удосужилась взглянуть на указатель. — Этот город называется Сторибрук. Штат Мэн. Девушка смотрит на мэра круглыми глазами. Крепко видно она трёхнулась головой — из Бостона в Мэн! Девушка нервно сглатывает: — Какое сегодня число? Мэр называет дату и время. — Такого не может быть… Просто не может быть… Регина встревоженно хмурится: — Что такое? — Я была в Бостоне. Убегала от… неважно. Дверь посреди тротуара и я в штате Мэн! — Дверь? Вежливое покашливание. Врач. В руках какие-то бумаги. Стоит на пороге палаты и довольно сердито смотрит на Регину. — Нашей больной необходим отдых, госпожа мэр. Особенно в её положении. Сама девушка и Регина вопросительно уставились на врача. — В каком ещё положении? — Вы беременны. Вам надо беречься. Теперь вы ответственны не только за свою жизнь, но и за жизнь ребёнка. Кстати, как вас зовут? Девушка скорее от шока называет своё настоящее имя, а не одно из запасных, которое обычно использовала в подобных случаях. — Эмма. Эмма Свон. Ребёнок… Только мне этого не хватало! Доктор хмурится, глядя на Регину, и та, хоть и очень недовольна, встаёт со стула и направляется к выходу из палаты. — Мы ещё с вами встретимся, мисс Свон. И поговорим. — О чём? — О двери. О том, как вы, мисс Свон, попали в МОЙ город. … Эмма не собиралась сильно залёживаться в больнице, несмотря на мягкую постель и вкусную кормёжку. Но первым делом — вещи. Когда Эмма только взяла в руки джинсы, сразу почувствовала, что они стали заметно легче. Полезла в потайной кармашек и сразу поняла, что не ошиблась — пусто. — Ты не их ли ищешь? Регина стоит и с ехидной улыбкой покачивает на пальце полиэтиленовый пакет с часами. Сейчас она больше всего напоминает сериальную злодейку. — Верни. Это не твоё. — И не твоё, — парировала Регина. — Хорошая вещь Интернет. Массу интересного можно узнать. Ну и имея друзей в правоохранительных органах. У этих часиков очень интересная история. Вряд ли ты сможешь их сбыть. Никто не рискнёт. Будешь как Феджин у Диккенса держать их в тайнике и доставать полюбоваться на досуге? — Как кто? — Неважно. Доктор Вэйл говорит, что вы, мисс Свон, живучи, как кошка, и быстро идёте на поправку, а, значит, скоро покинете эти гостеприимные стены. Я хочу, чтобы вы стали уже моим гостем. Эмма с подозрением смотрит на Регину: — Зачем вам это? — То, как вы попали сюда. Дверь. А там посмотрим, — Регина скинула часы в сумку и громко щёлкнула замком. — В МОЁМ городе редко бывают гости. — Что так? Точнее, что с ним не так? Регина улыбнулась, Эмма оценила это сочетание: злые глаза и сияющая улыбка. Почему-то ей представилось, как с такой улыбкой Регина вырывает какому-то несчастному сердце. И глаза Миллс смотрят холодно и зло прямо в глаза бедняге. Эмму передёрнуло. Регина оценила это по своему: — Пошли. Тут довольно прохладно. Не хватало, чтобы вы, мисс Свон, подхватили насморк. Не хочу ругаться с Вэйлом. Эмма удивлённо приподняла бровь. В стиле Миллс. Рядом с Региной она невольно начинала сама держать спину прямо. И то, как мэр приподнимает бровь… — А насчёт того, что не то со Сторибруком. Вы расскажете мне про дверь, а я вам про город. Вэйл действительно выглядел недовольным и даже позволил себе попенять мэру на то, что она увела больную без предупреждения, и Миллс снесла этот выговор с покорностию маленькой девочки — склонила голову перед Вэйлом и даже щёки слегка порозовели. — У мисс Свон плановое обследование. Потом обед. Она должна больше отдыхать. — Хорошо, — Регина это почти прошептала. … — Мистер Гласс? Я хочу знать ВСЁ про нашу гостью. Понимаете — ВСЁ. О расходах не беспокойтесь. … Так что из больницы Эмму забирала мэр. До выхода их провожал сам Грозный и Ужасный доктор Вэйл. Регина ответила Эмме раньше, чем та успела задать вопрос: — Нашего Вэйла всё время пытаются переманить лучшие клиники страны. Поэтому я и терплю его несносный характер и поведение. Доктор Хаус рядом с нашим Вэйлом ангел. — Кто? — Неважно. … — Это долгая история. — Я не тороплюсь. Эмма сделала ещё один глоток кофе и откусила большой кусок пирога — щёки раздуло, как у хомяка. Регина смотрела на Свон с оттенком снисходительной брезгливости. — Короче, мы с напарником действительно тиснули эти часы. Он отправился договариваться с посредником, а я осталась его ждать. Что-то торкнуло — интуиция? Короче, я отошла в тень и когда нагрянули легавые… — Кто? — Полиция. Я свалила оттуда по-тихому. Мой напарник меня кинул, но у меня остались эти часики. Кстати, где они? Регина и бровью не повела: — В сейфе. Коллекционная модель. Твой напарник не рассказал кому он должен был продать остальные экземпляры? — Нет. — Значит, они для тебя бесполезны. Меченые. Их ещё сто лет будут искать. — Сто лет?! — Да. Будут ждать, что они всплывут: при распродаже наследниками коллекции усопшего родственника, на аукционе… Ты не получишь за них денег. Никто не рискнёт связываться с таким товаром. Твой напарник нашёл какого-то чокнутого коллекционера. Работал по заказу. Конкретно на него. И тебя не посвящал в дело. Вполне возможно, это было требование заказчика. И для твоей безопасности. Эмма на это презрительно фыркает: — Я его искала. Ждала, расспрашивала наших общих приятелей. Никто его не видел. А потом я пошла к одному нашему скупщику, а у него уже какие-то парни крутились… Он на меня им показал, и я рванула оттуда. Эту чёртову дверь буквально лбом открыла — перелетела через порог и сразу из Бостона в Сторибрук, штат Мэн. Ни хрена не поняла… Тогда думала, главное, что оторвалась. Жрать хотелось страсть. Попёрлась в кафе и… — Обезвоживание, нервное и физическое истощение, — флегматично кивнула Регина. — Вдобавок беременность. Ты остаёшься у меня. Спать будешь в гостевой. — Эй, милочка. Между прочим, меня следовало бы вначале спросить! Регина улыбнулась своей фирменной ледяной улыбкой: — И куда ты пойдёшь? Вернёшься в Бостон? Ты уверена, что тебя разыскивала именно полиция, а не дружки ограбленного коллекционера? А они могут не поверить в то, что твой приятель сбежал. И постараются его выманить, используя тебя как приманку. Я иногда читаю криминальную хронику, знаешь ли. Ладно, пошли в твою комнату. Одеяльце было бережно завёрнуто в несколько слоёв газеты и лежало на самом дне рюкзака. Одно из немногих вещей, которое было дорого Эмме. Регина с очень странным выражением смотрела на одеяльце. Эмма нахмурилась: — Что? — Откуда оно у тебя? — В нём меня нашли. Кстати, не очень далеко отсюда. Почти восемнадцать лет назад. Забавно, правда? — Обхохочешься… … Эмма уже лежала в постели, когда Регина, стоя на пороге с рукой у выключателя, сверкнула девушке улыбкой: — Что касается твоей Двери, которая, как я полагаю, спасла тебе и твоему будущему ребёнку жизнь, это был портал. — Чего?! — Эмма даже приподнялась на кровати. — Волшебная дверь. Спи. Завтра заедем к Вэйлу. — Зачем? — Ты не забыла, что носишь дитя? … — Гласс! Носом землю рой, но всё, что добудешь, ко мне на стол. Все расходы беру на себя! Плачу по двойному тарифу! … Досье Эммы поместилось в одной, не самой толстой папке. Гласс вышел за дверь кабинета мэра с чеком, который приятно грел карман. Регина открыла папку и резко втянула воздух: — Пиноккио!!! Это не совпадение. … Если бы колокольчик над дверью в лавку Голда умел не только звенеть, он бы взвыл — Регина влетела, размахивая папкой с бумагами, как флагом: — Она уже здесь! — Кто, дорогуша? — Спаситель! Голд прищурился, внимательно глядя Регине в лицо, вышел из-за прилавка и закрыл дверь: — Это наша гостья? — Да! Она не просто попала сюда, она прошла через портал. — Рановато… — Голд, в отличие от Регины, не выглядел сильно взволнованным. — Расскажи поподробнее, милая. Думаю, что ты уже выспросила у нашей драгоценной Спасительницы, как она умудрилась попасть в город и откуда взялся портал. Некоторое время Голд молчал. Регина терпеливо ждала. Наконец он почесал нос, вздохнул: — Думаю, что всё пошло не по плану и Эмме грозила реальная опасность. И ещё грозит. Так что лучше, если ты за ней и дальше будешь присматривать. За ней и за её ребёнком. — Но она Спаситель! И наша заключительная битва… — Ты не Абсолютное Зло, дорогуша, — злокозненно ухмыльнулся Голд. — И даже не я. Так что сражаться она будет не с тобой. И не со мной. — А с кем? — Это не моя тайна. Будущее туманно. Но Абсолютное Зло это не мы. Тебе обидно? Лично мне да. … — Ты попала сюда через портал — волшебную дверь — потому что твоей жизни грозила реальная опасность. Этот город тоже волшебный, он не для всех и попасть сюда не всегда просто. Ты тоже особенная, Эмма. — Как меня только не называли за всю мою жизнь… Но особенной! — Да. Ты особенная. Я бы объяснила подробней, но не могу. Это не моя тайна. — Только не говори мне, что я сказочная принцесса! Регина рассмеялась: — А если это правда? — Скажешь тоже! Руби уже давно стояла с блокнотом у столика, терпеливо ожидая, когда мэр и её воспитанница перестанут молоть чепуху и, наконец, сделают заказ. — Мне как обычно. Эмма? — Какао. С корицей. Руби отходит, но Эмма всё равно шепчет: — Почему они все на меня пялятся? Регина оглядывается, и Лерой чуть не макает нос в тарелку, делая вид, что не разглядывал только что Эмму. — Ты новый человек в городе. За много лет. Не волнуйся, им скоро надоест. Где-то через год. Эмма страдальчески закатывает глаза, Регина хихикает.