ПОБЕГ В...

— Уффф… — Эмма с трудом поднялась из-за стола — живот уже мешал. — Какая я стала неуклюжая… Регина, которая только поднесла чашку к губам, насмешливо булькнула в неё от неожиданности. — Стала? Ты всегда была и есть страшно неуклюжая. — Эй! Я уже извинилась! — Ну да. Но это моё падение в саду со стремянки я тебе ещё не раз припомню… — Не будь занудой. Эмма подошла, переваливаясь уточкой, к Регине, обняла за плечи и нежно поцеловала в макушку. — Вот. И твоя вавка уже не бо-бо. Миллс только вздохнула. — Какая ты ещё сама в сущности ребёнок, Свон… — Ой! Он толкнулся! Эмма с удивлённой улыбкой стояла, положив руку, на живот. Регина осторожно поднесла свою руку. — Не бойся. Можно подумать я хрустальная… — Точно… Они так и простояли несколько минут — Эмма словно светясь изнутри и Регина, бережно положив руку на живот Свон, с восторженной улыбкой на лице. Как будто вернулась та прежняя Регина — ещё совсем юная принцесса, которая в первый раз в жизни увидела как появляется на свет жеребёнок. Она смотрела тогда на чудо появления на свет новой жизни с точно таким же выражением. — Привет! Я не вовремя? — Руби влетела в кухню и вопросительно улыбнулась Регине. Та только вздохнула. — Развлекайтесь, девочки. Я буду в своём кабинете. Выходя из кухни, Регина услышала как Эмма восторженно шепчет Руби: «Он толкается!» и обернувшись видит как Лукас кладёт свою большую и крепкую ладонь Эмме на живот. Миллс встряхивает головой избавляясь от воспоминаний в которых столько же сладости сколько и боли и входит в кабинет. Ей требуется не так уж много времени чтобы опять превратиться в Регину Миллс, строгого и требовательного мэра Сторибрука, странного сказочного городка на побережье, так обожаемого Стивеном Кингом, штата. Регина никогда не страдала от одиночества и её вполне устраивала жизнь в таком огромном и почти всегда пустом доме. Но с появлением Эммы в особняке словно стало светлее, стало легче дышать, прибавилось солнечного света. Эмма быстро сдружилась с Руби, Мэри Маргарет и даже с суровой бабулей Лукас. С тех пор, как Эмме стало трудно передвигаться, в самом начале Руби, а потом остальные время от времени решались заглянуть в гости. Старались не попадаться суровому мэру на глаза, сидели в комнате Эммы, а теперь… У Регины осталось немного мест в особняке, где она не рисковала застать кого-либо из друзей-приятелей Эммы — в основном собственная спальня и кабинет. Это была её, мэра, заповедная территория. — Мэри Маргарет? И ты…? — Решила навестить свою лучшую ученицу. Как она? — Всё в порядке. Вэйл вполне доволен. Эмма сидела на скамейке рядом с Руби. Они что-то оживлённо обсуждали и сразу замолкли, когда увидели Регину. — Что такое? — Мы тут хотели… Хорошо бы поставить качели… Регина кивнула. — Для ребёнка? Хорошая идея… Лерой склонил голову в лёгком полупоклоне. — Что угодно мадам мэру? Регина слегка замялась. — Ты хорошо умеешь работать с деревом, Лерой? — Да. А что? — Можешь сделать детскую люльку? Сроки уже подходят… Лерой просто засиял. — Для Эммы всё что угодно! Радостное событие решило случится как это обычно бывает с радостными событиями — очень не вовремя. Регина сидела в своём кабинете с очередным посланцем из Огасты, когда на столе ожил телефон. Встревоженный голос Руби. — Началось… — Вы звонили Вэйлу? — Конечно. Он уже едет. — Встретимся в больнице. Чиновник поднял голову от бумаг. — Что-то случилось, мадам мэр? — Племянница. Роды начались. Как не вовремя… Прежде хмурое лицо чиновника озарила широкая улыбка. — Мы можем отложить наше совещание. Я возьму эти бумаги с собой в гостиницу и мы встретимся с вами завтра. Тут, в вашем кабинете. В это же время. Договорились? — Хорошо. Эмма измученная, бледная, но счастливая. Регина входит в палату почти на цыпочках. Кажется в больницу набилась половина города. И это было небольшое преувеличение. Эмма поднимает глаза и улыбается Регине. — У нас мальчик… — Как назовёшь? — Давай ты. Регина даже немного растерялась. — Почему я? — Ты мне очень помогла. Без тебя я бы просто пропала. Регина осторожно гладит воспитанницу по голове. — Генри. Генри Дэниэл Свон. Малыш ворочается на руках у матери, тихо кряхтит, но глаз не открывает. Эмма улыбается. — Генри… Мне нравится. — Так звали моего отца. — А Дэниэл? — Моего любимого. Обоих уже нет на этом свете. Эмма не задаёт вопросов. Она уже знает, что Регина не захочет на некоторые отвечать. Отмолчится. Или опять скажет, что это не её тайна. — Его убили. Дэниэла. У меня на глазах. Моя собственная мать. Эмма поднимает голову и смотрит на Регину круглыми глазами. — В какой семье ты росла?! Регина улыбается. — В королевской. Я пойду. Отдыхай. — Что ему надо? — Кушать. Сменить памперс. А может таким маленьким уже снятся кошмары — кто знает? — В четыре утра?! — Ты то хоть не ной. Ты отоспишься, а у меня сегодня совещание… — Отмени. — Не могу. Бабуля Лукас права. Нам нужна нянька. Регина с ехидной улыбкой смотрит на Эмму, которая приложила Генри к груди и малыш мгновенно замолк — зачмокал. — Бабуля Лукас была моей нянькой. Так что она умеет обращаться с детьми. Эмма не смогла удержаться от подколки. — Вот в кого ты такая вредная! Регина насмешливо фыркает в ответ. И говорит с горечью: — Ты ещё с моей мамой не знакома… По сравнению с ней я ангел. — Я помню, что она натворила. Про твоего любимого. Спи. Регина закрывает глаза и ей снится Дэниэл, день, когда они только познакомились и пыль, что струится у Коры между пальцев… Во время совещания мэр немногословна и в тёмных очках.