ПОБЕГ В...

Словно в отместку за спокойные, сонные дни, когда Эмма почти бездельничала — работала с бумагами в их общем с Сэмом кабинете, внезапно навалилось много работы, стало больше суматохи и суеты. Поэтому Эмме пришлось провести пару недель в Бостоне безвылазно и общаться с родными по Скайпу. Мэри Маргарет теперь досаждала бывшей мачехе. — Я тебе это припомню, Свон! — Привыкай. Она твоя будущая тёща. Или свекровь — я ещё не определилась. Ну можешь попробовать опять подсунуть ей яблоко… — У неё теперь иммунитет к Сонному Заклятию, а так бы я давно… И у меня тоже. — Потерпи. Разгребусь с делами и приеду. Генри выглядел озабоченным. — Что, сынок? — Я не знаю как мне с ним себя вести… — Я тоже. Он внезапно исчез и также внезапно свалился мне на голову. К тому же оказался давным давно пропавшим сыном нашего Голда. — Он тоже не знает. Эмма кивает. — Конечно. Вдруг, внезапно выяснилось, что он отец, что у него довольно взрослый сын. Он тоже не знает как ему вести себя с тобой. Так что вы в одной лодке. Примерно в одинаковом положении. Наконец, всё более менее успокоилось и Эмма смогла выбраться в Сторибрук, где на неё сразу набросилась Мэри Маргарет — Регина со злорадной улыбкой торопливо скрылась в кабинете. Надо было отдать ей должное — Миллс решила и уладила массу вопросов связанных с организацией свадьбы — Эмме остались сущие мелочи. Но всё равно — в кафе бабули Свон попала изрядно взмыленной и с гудящей головой. Руби только сочувственно головой покачала. — Она всегда была такой, Лукас? Волчица только плечами пожала. — По разному. Я уже запуталась — она то ведёт себя как Мэри Маргарет, то как Белоснежка. Почти все горожане страдают странным раздвоением личности. Кроме Регины и тебя, конечно. Ещё и Малефисент с Лилит остались самими собой. Голд, Генри — а вот у остальных проблемы. Другой мир, другие законы, а ссоры старые. Ладно, я пойду — долг зовёт. Пока. — Пока… Эмма успела сделать только пару глотков любимого какао, когда на её столик упала тень. Нил. — Я присяду? — Садись… — вздохнула Эмма. Руби подошла и молча встала рядом со столиком. — Кофе. Некоторое время оба молчали. Эмма пила какао, Нил кофе. — Я хотел извиниться. — За что? За то, что сунул мне эти грёбанные часы, а сам исчез, а я чуть не попалась с ними? — Меня вынудили тебя бросить… — Кто? — Один старый знакомый, который знал кто я на самом деле. Он заставил оставить тебя. Иначе обо мне узнал бы отец. Эмма пожимает плечами. — В итоге он и так узнал о тебе. И кто этот знакомый? — Пиноккио. Эмма, презрительно скривившись, крутит чашку в пальцах. — Ну конечно… Весь в своего дорогого папочку Джеппетто… Опять неловкая пауза. Её снова первым нарушает Нил. — Так ты теперь с ней? — Да. И дата уже назначена. — Она Злая Королева! — А ты сын Голда. — Я не выбирал себе отца. И не горжусь этим родством. — А она не гордится своим прошлым. И мы в новом мире. Начали с чистого листа. Нил вздыхает. — Ты, дочь Белоснежки, и Злая Королева… — Регина хотя бы не притворяется милой и доброй — она такая какая есть. Моя «добрая» мамуля творила такое, что волосы дыбом. Кругом положительный герой Джеппетто лишил меня шанса остаться с отцом или матерью, обрёк на сиротство. Никто не бывает изначально добрым или злым. Добрыми или злыми бывают дела. Поступки. Ты сам вряд ли гордишься многим из своего прошлого. Мы с тобой тоже не ангелы. Кстати, как у тебя с Генри? Нил опять пожимает плечами. — Трудно. Он меня дичится. — Привыкнет. Потихоньку, полегоньку… Поговори со Сверчком, то есть с доктором Хоппером. — Привет! Ты всё-таки выбралась сюда из Бостона! — Привет, Лилит. — Ты не забыла о наших планах на сегодня? — Нет. Сейчас пойдём. — Дочь Белоснежки возлюбленная Злой Королевы и её лучшая подруга — Лилит, дочь Малефисент, — говорит Нил. — И как вы вместе сошлись? — И бывший любовник — сын Тёмного. Бывают странные сближения, Нил.