Дьявольский вишневый пирог

1. Дьявольский вишневый пирог. Патрик Джейн глубоко вдохнул, позволяя сладкому запаху чая проникнуть в создание, наполнить его мысли. Он бережно держал чашку, нежно прижимая ее к себе, как новорожденного младенца. Чай согревал его руки, и он вбирал это тепло, как лучи надежды, наполняющие душу и придающее смысл будущему. Перед ним расстилались новые возможности, тьма обращалась в свет, серые небеса прояснялись с наступлением утренней зари. Приступим… Он поднес к губам бирюзовую чашку с чаем и вздрогнул от жара. Терпение, терпение… Открыв глаза, Джейн взглянул на слабо заваренный чай, желая добавить молока. Даже сейчас это был чай, хотя и не совсем Эрл Грей. Однако молоко было в холодильнике внизу, а если он выйдет из своей комнаты, то может не решится вернуться. Взгляни правде в глаза: осознанный переход к безумию пугает. Просто покончи с этим. Особые листья, которые он добавил, должны придать чаю нужную сладость. И нужные ощущения. Шарлотта. Джейн вздрогнул, вздохнул, поднимая взгляд на грязные окна по другую сторону стола. Лопасти вентиляторов шумели и притягивали взгляд к вращению. Свет голой лампочки, висящей над его головой, вспыхивал на их проржавевших краях, неравномерно мигая. Отлично. Используй это. Подув на горячую жидкость, он сделал глоток и сконцентрировался на повторяющемся, гипнотическом эффекте пульсирующего света. Ом ма́ни па́дме хум … Ом ма́ни па́дме хум… Возвращайся, моя дорогая, возвращайся… 2. Лисбон: мучения. Тереза Лисбон положила ручку на стол и потянулась, пытаясь избавиться от судороги в руке. Чертова бумажная работа. Она никогда от нее не освободится. Жалоба на нарушение порядка: Патрик Джейн. Жалоба на непрофессиональное поведение: Патрик Джейн. Поведение, провоцирующее к нарушению общественного порядка. Жалоба на нанесение ущерба имуществу. Неудачная попытка хищения государственной собственности (а именно, одной полностью оборудованной машины скорой помощи). Бумаги все поступали и поступали. Тереза тяжело вздохнула и подняла ручку. Преступность была проблемой. Было бы прекрасно, если бы она и ее команда оставались на весь день в офисе, пытаясь разгадать последний карточный фокус Джейна. По крайней мере, это уберегло бы его от неприятностей. Вместо этого дела валились потоком, и в расследовании Джейн был в основном на виду широкой публики. Это обязательно порождало новый поток бумаг, неукротимо загромождавших ее стол. У большинства из них была одинаковая тема, начинающаяся с буквы П и заканчивающаяся головной болью. Ее взгляд зацепился за лежащий около левого лотка для входящей почты лист желтой бумаги, который оказался квитанцией из зоомагазина: «Один средний кролик, белого цвета». «Черт, Джейн» - пробормотала она, поднимая квитанцию. Ты говорил, что собираешься вернуть назад этого кролика. Как ты собираешься это сделать без проклятой квитанции? Неуклюже она поднялась из-за стола и вздрогнула от приступа боли. Ее ишиас стал в последнее время сильнее. Черт! Новая форма, которую ей надо заполнить: требование на новое офисное кресло. Ее было совсем истерто. Говоря о занозе в заднице, где же Джейн? Потянувшись, что бы снять боль в спине, Лисбон вышла из офиса в зал, краем глаза взглянув на пустые столы. Было поздно, ее команда разошлась по домам. Кожаный диван в углу выглядел не продавленным. Ну, или хотя бы менее продавленным, чем обычно. Итак, если Джейн не болтается в ее офисе и не дремлет на своем диване, то он должен быть в своем гнезде. Лисбон потопала вверх по лестнице на чердак, раздражаясь с каждой секундой все больше. По крайней мере, ходьба поможет облегчить боль в спине. Как кстати, особенно если учитывать, что он был косвенной причиной возникновения этих болей. Тяжелая раздвижная дверь в его комнату была закрыта, что обычно означало – Джейн сконцентрирован на проблеме и не желает, чтобы его беспокоили. Странно. Последнее дело они закрыли три дня назад, и не в его правилах было проводить время за просмотром старых нераскрытых дел, как делали Ван Пелт и Ригсби, или за повышением уровня в теории криминального права, как Чо. Вне расследований, он, без сомнения, возвращался к размышлениям о Красном Джоне, который никогда не оставлял его мысли. Лисбон взялась за измочаленный канат, служивший дверной ручкой, но замерла, не успев открыть дверь. Шарлотта. У нее скрутило живот от воспоминаний о Патрике Джейне, в тот момент, когда видение его ушедшей дочери постепенно исчезло, когда остатки яда выветрились и его одурманенный разум перестал создавать галлюцинацию Шарлотты. Его полная, подрагивающая нижняя губа, светлые брови, нахмуренные над сине-зелеными глазами, его привлекательное лицо – все выражало боль. Никогда еще она не видела его настолько страдающим. После того как он полностью восстановился от отравления белладонной, он вернул себе спокойный вид, но Лисбон видела глубже этой маски. Даже когда Джейн улыбался, сквозь улыбку проступала печаль от того, что он уже никогда не увидит свою любимую малышку взрослеющей – из-за проявленного им когда-то высокомерия и самонадеянности. Ее удивляло, что он стал настолько открыт для нее. Давным-давно она практически не могла его прочитать, а сейчас его боль была настолько очевидна, что она начинала чувствовать ее как свою собственную. Казалось, никто из команды не заметил изменений, но для нее они светились, как зажженное пламя с отблеском детского личика в нем. Тереза почувствовала себя ненужной. «Ох, Джейн…» - вздохнула она, убирая руки с дверной ручки. Внутри его святилища кресло Джейна заскрипело, двигаясь по поцарапанному деревянному полу. Входи, моя дорогая, входи… 3. Веселье начинается. Джейн смотрел как дверь отъезжает в сторону. Узор, складывающийся из текстуры дерева, вызвал у него улыбку – вообщем-то, глупую улыбку – перед тем как слиться в невыразительные линии, снова заставившие его ухмыльнуться. Откинувшись в кресле, он оторвался от созерцания двери и обратил взгляд на свою кровать. При виде особы, полулежавшей на его койке, он почувствовал, что брюки становятся ему тесны, а между ног вырастает заметный бугор. Женщина лежала на боку, подпирая голову рукой, и пристально разглядывала его. Черное кружево украшало миниатюрный кусок тускло блестящего алого атласа, окутывавшего ее изящно сложенное тело. Ее кожа сияла, белая, как алебастр, который даже солнце не смогло сделать темнее. Уголки ее зеленых глаз были приподняты как будто в изумлении, дьявольская улыбка тронула ее розовые губы. Джейну захотелось узнать, какой же порно звезде она подражала. Она подняла руку, откинула с лица густые темные волосы и улеглась на спину. Ее соски отчетливо проступили под атласным платьем, когда дерзкие груди устремились вверх. Взглянув на него, она послала ему воздушный поцелуй. – Твой … призрачный двойник объявился, моя дорогая», - пробормотал он. «Может быть, мы втроем можем… Ее кровожадная улыбка стала шире, тогда как брови чуть приподнялись в размышлении. –В твоих мечтах, малыш. 4. Лисбон: смятение. Жаркий спертый воздух чердака овеял Лисбон, когда она закрыла за собой дверь. – Боже! Джейн, открой окно, - пробормотала она, толкая тяжелую дверь, чтобы она закрылась полностью. Она заметила белого кролика и проследила, как он со всех ног удирает под кровать. – Здесь начинает пахнуть как в детском зоопарке - она принюхалась с отвращением – в сочетании с ношеными спортивными носками. Он не ответил и просто разглядывал кролика. Нет, не кролика. Выше. Его койку. Она отметила расслабленную позу, довольную улыбку, слегка остекленевший взгляд. В левой руке он бережно держал чайную чашку с блюдцем, иногда проводя пальцем по боку чашки, правая рука отдыхала на брючном ремне. Его рот казался расслабленным и влажным. По концентрации в его взгляде, Лисбон решила, что он ввел себя в легкий транс – состояние, которое ей много раз доводилось видеть, когда он занимался решением какой-либо сложной проблемы. Она опустила взгляд ниже, по его груди, животу к его… Стоп! Было очевидно, на чем он сконцентрировался! Она многое знала о Джейне, но никогда не предполагала, что он настолько… одарен. Глубоко вдохнув, она начала изучать потолок. Конечно, она не знала. Джейн никогда не демонстрировал никаких признаков сексуального возбуждения; возможно, он и не испытывал его. Чувство вины за то, что ты стал причиной бессердечного, жестокого убийства своей жены и дочери может повлиять на тебя именно так. Сложно признаться – даже для самой себе – но она интересовалась им, испытывая свою веру в его воздержание. Да, он переспал с Лорелай, но когда Лорелай затронула эту тему на допросе, попытка оказалась слишком неестественной, слишком ненужной. Она пыталась играть с ними как искусный манипулятор. Не смотря на то, что она распознала уловку, Тереза была задета за живое, у Джейна же это вызвало только самоуверенную улыбку, одну из тех, которые появлялись, когда он развлекался словесной дуэлью с менее искушенным оппонентом. Да, несомненно, они переспали, но или это не был секс-марафон, как заявила Лорелай, или Джейн принял лекарство, стимулирующее приток крови и не сказал Лорелай о маленьком синем бриллианте от фармацевтики. – Нет, это было всего лишь обычное самовозбуждение, – легко произнес Джейн. –Похожие техники используют в основном жиголо и мужчины – порно актеры. Лисбон, пораженная, посмотрела на него, в тот же миг, когда он повернул голову и взглянул на нее. Нет, не на нее – он смотрел сквозь нее стеклянным взглядом. Его зрачки были настолько расширены, что оставалась только тоненькая синяя полоска, отделяющая черное от белого. Не он ли говорил, что расширенные зрачки это знак страстного желания? И чертовы эти его навыки менталиста! Какого дьявола, как он узнал о чем она думала? Черт, черт, черт. – Ну, теперь ты хочешь стать жиголо? - саркастически спросила она. – Я полагаю, что лучше вызвать сюда наряд полиции нравов. – Нет, порно актером. В местном книжном магазине для взрослых есть мой последний фильм на DVD. Тебе стоит взять его на прокат. Джейн посмотрел на койку, как будто прислушиваясь. Его улыбка стала распутной. –Хорошо… если бы у меня была видеокамера, мы могли бы. И, возможно, Святая Тереза могла бы на время сдать нам свою квартиру в качестве студии. Он обвел рукой чердак: – Это ужасное место для съемки порно фильма. Джейн подмигнул Лисбон, его голова ритмично задвигалась, когда он начал покачиваться в своем кресле. –Однако, у меня нет подходящей музыки. Да, детка, “бум- бум, вау-вау”. Лисбон почувствовала как краска, заливает ее лицо и шею. Проклиная это, как и то, что она не может подобрать отвисшую нижнюю челюсть, она обратилась к фразе, которую произносила уже весьма уверенно. –Джейн, что, черт возьми, с тобой происходит? 5. Магия. Падшая Тереза рассмеялась, ее низкий мягкий смех отразился эхом от тесных стен комнаты. Она поднялась с кровати грациозным плавным движением, казалось, черная и красная ткань плывёт в воде, пока она не остановилась рядом со Святой Терезой. – Какое действо! Она усмехнулась и устремила пристальный взгляд на свою невинную копию. –Как она может быть настолько здравомыслящей? Лаковые туфли-лодочки на двенадцатисантиметровом каблуке возвышали ее над Святой Терезой, но переводя взгляд от одной к другой, Джейн заметил, что женщина в строгой, застегнутой на все пуговицы, плотной рубашке, легких брюках и удобных ботинках была… выше. Значительней. Он отметил выражение ее лица, более подходящее для нападения, чем хитрость и коварство, которое плескалось в глазах его леди в красном. – Это игра. Я уверен в этом. –И какова моя игра?. Она промурлыкала вопрос, задевая его бедром. Разрез в ее пеньюаре разошелся, обнажив стройную, невероятно длинную ногу. Джейн представил силу, с которой эти ноги сомкнутся на его талии и останутся там надолго, помогая его толчкам. Он закрыл глаза и втянул воздух через сжатые губы. Его член начал пульсировать, посылая импульсы вниз по ногам и наверх, к животу – сладкую боль, которую он сдерживал годами. Он чувствовал себя школьником, подглядывающим за девчонками в раздевалке спортзала. Так близко. Так осязаемо. Так недостижимо. –Какая игра? – рявкнула Святая Тереза. Эти слова резко оборвали его фантазии, как чертов учитель физкультуры, который, поймав его за подглядыванием, отвесил ему затрещину. Он выпрямился в кресле и вздрогнул от неожиданного сжатия в паху. Он смотрел на двух женщин, они постепенно сливались в одну. – Это каким-либо образом относится к кролику? Именно поэтому ты еще не вернул его в зоомагазин?» Святая Тереза помахала ему каким-то пушистым шелковым цветком, похожим на искусственные цветы, которые начинающие иллюзионисты вытаскивают из рукавов, чтобы удивить малышей. Он протянул руку, взял его и рухнул на стул, хихикая. – Отличный трюк, - пробормотал он сквозь смех. – Ты можешь проделать то же самое с соединенными кольцами? Его сообразительность стала слишком большим испытанием. Джейн откинул голову назад и залился неконтролируемым смехом. 6. Лисбон: страх. Глаза Терезы округлились от страха, квитанция задрожала в ее трясущихся руках так, что ей пришлось сжать ее покрепче. –Джейн… Он ее не слышал, его безумный смех заполнял как ее голову, так и его собственную. И даже если бы он не смеялся, то вряд ли бы он ее услышал. Лисбон сократила расстояние между ними и схватила его за обе руки. –Джейн, прекрати! Что с тобой? Ты ведешь себя очень – Его смех оборвался. Его глаза, странные, с расширенными зрачками, смотрящие сквозь нее напомнили ей об одержимых. Ее католическое воспитание подталкивало ее перекреститься, прямо сейчас, не раздумывая, защитится от его взгляда и его ухмылки. Ухмылка Джейна становилась все шире, хотя на первый взгляд это было уже невозможно. Она не могла отвести взгляд, охваченная его безумием. – Святая Тереза, я бы хотел представить тебе мою подругу. Знакомься – Падшая Тереза. Он глянул позади нее и замер от удивления. Его безумная гримаса пропала, и он яростно вертел головой, осматривая комнату. –Куда она ушла? Он внезапно словно охрип, его руки, безвольно опущенные с свисавшие до самого пола, пришли в хаотичное, рваное движение, по пути перевернув чашку с чаем. Когда он устремился к двери, ей пришлось ухватить его за жилет и силой усадить в кресло. Его плечи расслабились, он сложил руки перед собой и прикрыл глаза на мгновение. –Джейн! Эй! И снова безумная искра зажглась в его взгляде, когда он повернулся к ней и опять взглянул сквозь нее. –Наручники? Ооо, мы должны приберечь это для съемки, моя дорогая. Боже, как же Терезе хотелось пнуть его привлекательную задницу за все это. Как он смеет? Их статус и их отношения были определены много лет назад. Возможно, были редкие моменты, когда ей хотелось большего, когда дружеские объятия не могли успокоить ее боль. Или когда его действий оказывалось достаточно, что бы напомнить, что она женщина, а не суперкоп, которым хотела казаться. Но он никогда не пересекал границ. По крайней мере, не с ней. Он никогда не вторгался в ее мысли, по причинам, которые он понимал, как никто другой. А сейчас он ведет себя как придурок! Черт его возьми! Она одернула его жилет и уставилась в пол. –Джейн, подойди сюда, и объясни, что, черт возьми, тут происходит? И тут она поняла, когда он последний раз выглядел похожим образом. Ее душа ушла в пятки, когда она обратила взгляд на перевернутую чашку, содержимое которой до сих пор капало на стол, который он использовал в качестве рабочего. О, нет… 7. Чай на двоих. Джейн видел, как на лице Святой Терезы гнев сменяется болью, а затем превращается в панику. Он отвел глаза и его взгляд наткнулся на Падшую Терезу, которая теперь была на его койке. Ее голова была опущена, густые темные волосы закрывали лицо и только сверкающие зеленые глаза смотрели прямо на него. Боже, он хотел видеть ее нежные губы. Видеть? Черт возьми, он хотел целовать их! Страстно. Заставить их раскрыться и впустить его язык, а потом съесть их. На вкус как кофе… Нет, как текила. Пряные. Огненные. Заставляющие остро почувствовать каждую секунду перед взрывом в калейдоскопе похоти. Он желал обладать Падшей Терезой – самыми разными способами и так долго, как только возможно. Жар словно расходился от нее лучами, когда она потянулась, демонстрируя длинную ногу от каблука лаковых туфель до укромного местечка, скрытого алым шелком. Если бы он мог подобраться поближе, чтобы прикоснуться к ней… – Слышишь меня? Джейн? Он посмотрел на Святую Терезу, которая волей-неволей чертовски пристально всматривалась в его лицо. Ее глаза покраснели и были полны слез, сверкая, как полированные кусочки нефрита. Она встряхнула его, стиснув зубы так, что было удивительно, как с ее губ сходят слова. –Что ты добавил в чай? Снова белладонна? Он ухмыльнулся, как он надеялся, в обезоруживающей манере. Однажды она на это купилась. Почему бы не попробовать еще раз? – Perche vuoi saperlo, bella donna ? Джейн тихо рассмеялся. – Знаешь ли ты, что когда-то белладонна использовалась для макияжа? Atropa belladonna, разновидность пасленовых. В средние века женщины закапывали в глаза сок ягод и верили, что расширенные зрачки сделают их красивее. Святая Тереза смущенно опустила глаза и он снова рассмеялся. – Да, однажды я рассказывал тебе, что расширенные зрачки – один из признаков желания. Он легко поцеловал ее в нос. –И у тебя, моя дорогая, зрачки сейчас размером с тарелку. 8. Лисбон: паника. Джейн бы поцеловал ее губы, если бы не выдал своего намерения. Выдал? Черт возьми, он просто соорудил рекламный плакат и запустил фейерверки! Это дало ей массу времени, чтобы уклониться, несмотря на шок от его сентиментальности и прямолинейности. Это не тот Джейн, которого я знаю и лю– Она прикрыла глаза и потрясла головой. Теперь его безумие передалось ей! –Ты говорил, что это так же признак страха, - воскликнула она, защищаясь. – Или паники! И снова громкий смех наполнил комнату, когда Джейн навалился на нее всем своим весом, заставив ее отшатнуться, замедляя его падение ровно настолько, чтобы спихнуть его на койку, которая протестующе заскрипела. Ржавый остов койки заскрипел снова, когда он повернулся, дернул ее за руку и подмял по себя. Изумление быстро сменилось проснувшимися навыками, полученными на полицейских тренировках по рукопашному бою. Даже проигрывая в весе, она сумела столкнуть его с себя, резко оттолкнув его в угол. Когда она села и взглянула на него, он разразился очередным приступом неконтролируемого хихиканья. – Черт побери, Джейн! Вставай! Нам нужно отвезти тебя в больницу, чтобы тебе промыли желудок. –Неееееееееет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Он все еще хихикал. – Промывание желудка это тяжелая процедура для пациента. Я это читал. Я читал. Особенно если повторную процедуру проводят так скоро. Он тяжело вздохнул, и промычал что-то себе под нос. –Тереза, я знаю, что я делаю – Тереза? – с белладонной. Я изучаю влияние на физиогномику человека, и что при рекомендованной дозе– –Рекомендованной? Кем? Сайтом Друзья_наркотиков точка ком? Ее сарказм вызвал у него новый приступ хихиканья, и она закатила глаза. Джейн попытался быстро схватил ее за руку, но выпустил ее когда она повернулась, готовая ударить его. В конце концов, он не растерял все свои навыки. – Тереза, Тереза, сладкая Святая Тереза… – Прекрати меня так называть! – Ну, я не могу так легко называть тебя Падшей Терезой. Это имя уже занято. Она уставилась на него, но это не возымело никакого эффекта. Его глаза были закрыты. В раздумьях, что же она еще может сделать, Лисбон отошла к его столу и начала упаковывать чай, чтобы отдать его на анализ. Ей нужно знать, с чем они столкнулись. – Эй,эй… куда это ты собралась с моей заначкой, коп? В это же мгновение Джейн оказался рядом с ней, нащупывая пакет из вощеной бумаги. Она прижала его к животу, пытаясь спрятать. Его руки были повсюду, и он до сих пор казался слегка раскоординированным, возможно, все еще будучи под кайфом. Руки обвились вокруг ее талии, притягивая еще ближе, его твердая грудь упиралась в спину, дыхание щекотало ей волосы на затылке. Лисбон замерла, чувствуя давление его мужского достоинства на свои бедра. –Джейн… Он выдохнул в ямку на ее шее, подарив быстрый поцелуй в чувствительное местечко за ухом. – Тереза, зови меня Патрик. Это звучит так… чувственно из твоих сладких губ. Как хорошая итальянская опера или соло Энни Леннокс . Его объятье стало теснее, и она поняла, что он почувствовал, как у нее подгибаются колени. Шепот касался ее кожи, даря ей восхитительные ощущения. Четко очерченные, теплые, мускулистые руки врезались в ее бока, пальцы поглаживали ее живот, опускаясь все ниже, возбуждая ее все сильнее. Господи, как же ей этого хотелось! Его мягкий голос и уверенная манера обещали наслаждение от каждой ласки. Он редко касался ее, но когда он это делал, это было абсолютно невинным – чисто дружеским. Однако каждый раз ей приходилось подавлять дрожь, пробегающую по позвоночнику. Когда они впервые встретились, много лет назад, ее слегка отталкивал огонек в глазах, который говорил: «Я умнее, чем ты думаешь. Если ты будешь недооценивать меня, то ты пожалеешь». И она видела, что это было не хвастовство, а простая честность. Именно тогда она поняла, что он – угроза. Не только выверенным операциям ее команды и ее подчиненным, но и ей самой. Типичный плохой парень с разбитым сердцем. Как часто раньше такие ситуации оборачивались неприятностями для нее? Она отдавала свое сердце, веря, что это все исправит, но в конце всегда должна была уйти прочь, отрывая от сердца маленькую частичку. Для плохого парня все оставалось прежним. А сейчас… Джейн был другим. Это не было нежеланием измениться, или отсутствием у него совести. То, что сделало его «плохим парнем» и было тем, что разбило его сердце. Обстоятельства прошлого сделали его искренним и настойчивым, но если его раны затянутся, он уже не будет плохим парнем. Верно? Но травить себя чтобы догнать призрак – это не было исцелением. Это был акт отчаяния. Это был акт саморазрушения. –Джейн, - прошептала она. –Отпусти меня. Просто позволь мне – Его зубы нашли мочку ее уха, пальцы нашли ее спусковой крючок. У нее вырвался стон: низкий, животный, неконтролируемый. 9. Пи-Джи: вечеринка. –Что ж, чудо-мальчик, кажется, твои руки заняты. Низкий хрипловатый голос прорвался сквозь частое дыхание женщины в его объятиях. Прорвался, несмотря на то, что существовал только в его голове, требуя быть услышанным. Прорвался, холодный, как самый большой айсберг в Антарктиде. Джейн разжал руки, оставив Святую Терезу искать равновесие, цепляясь за стол, и оглянулся через плечо. Падшая Тереза стояла на его койке, с легкостью балансируя на провисающих пружинах. –Не называй меня так, - потребовал он, сглатывая подкатившую к горлу горечь. –Никогда не называй меня чудо-мальчиком. Он полностью отпустил Святую Терезу и рухнул в кресло. Его взгляд был прикован к Падшей Терезе, пока она сходила с его койки, ни разу не покачнувшись. –Хорошо, тогда я стану звать тебя Пи-Джи. Теперь ожили плохие воспоминания, которые не стоило воскрешать. –Так тоже не надо! - это прозвучало как рык тигра, которому было не миновать клетки. Она рассмеялась и откинулась на койку, в ее смехе прозвучала смесь порочности с неподдельным весельем. Сексуальный пеньюар раскинулся вокруг, дразня его проблесками манящей плоти. – Итак, что я должна сделать, что бы вытащить тебя из твоего костюма? Он должен был признать, это было прекрасное возвращение. Достойное даже Святой Терезы. Неосознанно, он взглянул на ее реакцию. Тереза смотрела на него с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью. – О, она не может видеть меня, Пи-Джи. Или слышать меня. И ты это знаешь. – Правда? Почему? Потому что все эти штуки с призрачным двойником работают по принципу – одна выключает другую? Взгляд Джейна переместился на дьяволицу и вернулся обратно к ангелу. Кровь отлила от лица Святой Терезы. – Потому что я фантом, Пи-Джи. Я то, к чему ты стремишься, но чего никогда не будет. Как верх справедливости или оправданное убийство. Он смотрел на нее с долей цинизма. Последний пункт был больше похож на то, что он хотел сказать<i> о законе, а не на высказывание Лисбон. Блеск в ее глазах усилился, когда она кивнула. – Более того, я ключ. Я то, о чем ты мечтал, то, что помогло тебе продержаться всю ночь, когда ты трахал Лорелай. Женщина и повадками шлюхи и лицом любимой. –Нет! Он стиснул зубы, что бы не взорваться и не наговорить лишнего. Фантом глубоко вздохнул и хлопнул в ладоши. –Хооорошо, Пи-Джи. Она поднялась и мерной поступью пересекла комнату на этих соблазнительных высоких каблуках. <i>Цок, цок, цок. Как метроном, отсчитывающий течение жизни. –Ты, наверное, обманул Святую Терезу этой историей про самовозбуждение, но Лорелай не поверила в это ни на мгновение. Ты трахал ее всю ночь и ни разу не кончил? Да ладно. Она глянула на него злыми зелеными глазами и начала расхаживать по комнате. Это обжигало. Насмешки и презрение, адресованные ему не были чем-то новым и обычно заканчивались самодовольной демонстрацией его правоты. Но сейчас все это было слишком личным – его внутренности скрутило, боль от правды похожа на прямые удары. – Нет, ни одного оргазма. Она старалась, чтобы ты кончил, Пи-Джи, выделывая больше трюков, чем столичные шлюхи. И когда стало очевидно, что этого не произойдет, ты отвлек ее легкомысленными замечаниями о том, как же она повеселится, когда ты кончишь к утру. Меж тем, она уже сбросила это со счетов, да и для тебя все стало безразлично. Она хотела побыстрее вернуться к Красному Джону и рассказать ему маленькую, унизительную новость о твоем эмоциональном состоянии и несостоятельности в постели. А ты? Ты просто хотел, чтобы все закончилось, потому что Красный Джон выбирал слишком тщательно. –Слушай, может закончим на этом? Джейн, вскочив на ноги, сердито уставился на нее. – Да, Лорелай похожа на Терезу, не так ли? Каждый раз, когда ты был близок к тому, что бы достичь оргазма вместе с ней, ты вспоминал, что это не твоя любовь отвечает на твои ласки– Горечь снова наполнила его рот, отказываясь уходить. –Какие проблемы, Пи-Джи? Твое эго было задето. Твоя гордость – ранена. Твое высокомерие заставляет тебя игнорировать тот факт, что ты сейчас и вполовину не так состоятелен как мужчина, в отличие от того, каким ты был раньше. Мягкая рука коснулась его запястья. Джейн обернулся, отдергивая свою руку и принимая защитную позу. Святая Тереза стояла за ним, большие зеленые глаза смотрели на него с болью и смятением. Высокие каблуки звонко простучали по полу и замерли прямиком за ним. –Что еще хуже, Пи-Джи, - фыркнула Падшая Тереза – ты не сможешь разрядиться, по крайней мере не с таким количеством белладонны в организме. Ты это знаешь. Ты читал отчеты токсикологов: “Вызывает сексуальную дисфункцию у большинства пациентов”. Даже сейчас, когда Святая Тереза кажется такой жаждущей…? Признай это, ты, неудачник. 10. Лисбон: утешение. Лисбон тяжело дышала, когда Джейн смотрел на нее. Его румянец пропал, когда он спорил с неведомым фантомом, его сменила бледность, сделавшая лицо полупрозрачным. Когда она открыла рот, желая задать ему вопрос, он повернулся к кровати, очевидно, слушая… Ее призрачный двойник? И Джейн кричал на ме… на нее? Она никогда не видела его настолько разозленным. Вышедшим из себя. Жилы на его шее натянулись, он снова краснел, переходя от розового цвета к настолько интенсивному красному, что его можно было бы выставить на летное поле, в качестве сигнального огня для самолетов. Это определенно был не тот Джейн, которого она знала и любила. Да, любила, за все то хорошее, что он делал. И пора уже признаться в этом себе. Почему он заставляет себя проходить через это? Он уже сделал немало хорошего для общества. Он сделал очень много хорошего для нее. Она не могла больше видеть его мучения. Она сделала шаг вперед, чтобы перехватить его взгляд, но жалкое выражение его лица мгновенно скрутило ее внутренности. Она резко остановилась, чувствуя, как энергия устремляется к кончикам пальцев, желая подойти ближе и утишить его. Ни один вопрос не казался достаточно уместным, чтобы задать его сейчас, однако она как-то нашла силы мягко, утешающе коснуться его руки. Он отдернул руку как запуганный пленник. Какой же он ее видит? Он пробормотал что-то на выдохе и тяжело сглотнул. Ей послышалось, что он сказал «неудачник». – Патрик… пожалуйста. Ты пугаешь меня. Позволь отвезти тебя в больницу. – Нет, нет… это почти закончилось, Лисбон. Скоро все закончится. В первый раз с тех пор как она вошла сюда, он посмотрел на нее и увидел ее. А она увидела его – на его лице все еще застыла маска горя. Не раздумывая, она сжала его в объятиях. Джейн никогда не обнимал ее, если не имел на это каких-то своих причин. Он окаменел, и ей снова захотелось узнать, что бы было, если бы между ними не было границ. Должна ли она остановиться?