Я обещаю...

      Ритуал       Четыре месяца словно в бредовом сне Люциус провёл между Министерством и борделем. В первом тратили его нервы во втором деньги. Но негде он не получал должного удовольствия. Министр иностранных дел капризничал как девственница, девственницы вели себя как прожженные шлюхи, а шлюхой Люциус почему-то чувствовал себя, как наложница готовясь к единственной ночи с султаном.       Разговор с Элиэной Блек, состоявшийся уже в меноре был тяжёлым и постыдным. Женщина подчас не выбирая слов описывала предстоящий ритуал. Ей было плевать, жизнь научила жесткости и прямоте. Люциус попеременно бледнел, краснел, вскакивал, наворачивая круги по комнате. Но все же сдался. Это был шанс. Пусть маленький, но уже реальный. Род угасал. И сколько капиталов он бы ни накопил, какой бы известности и авторитета не добился, передавать их было некому.       Уговаривать Северину пришлось, когда была озвучена цена. Девушка задохнулась и несколько минут глотала воздух. Пока Элиэна не приказала оставить их наедине. О чем беседовали Принц и Снейп Люциус не узнал. Только через пол часа Северина покинула кабинет дорогого ресторана и бросив, что забирает портрет, походя произнесла ритуальную фразу договора. Пришлось отвечать и надеяться. Больше он девушку не видел. Даже в Хогсмите она появлялась редко и разговора не получалось.       Хонорус Принц прислал официальное приглашение на празднование шестнадцатилетие Наследници Принц и официальное её представление обществу.       Мороз расписал темный щербатый камень кладки прихотливой морозной бахромой развесил по ветками снежные гирлянды и взбил небольшие сугробы меж вычищенных дорожек. Свет лился на белое великолепие из многочисленных разноцветных стекол, разбегаясь по снежному покрывалу яркими зайчиками. Все окна первого этажа были трехстворчатыми, причем середина представляла собой витраж, обрамленный пейзажем или светом, с какой стороны смотреть. Тяжелые шторы были распахнуты, позволяя гостям любоваться задумкой неизвестного автора, оставаясь в тепле и роскоши.       В Скале Ворона Малфой должен был провести три дня, вплоть до девятого, дня рождения Северины. Ритуал начинался с восходом луны и до её зенита. Долее тянуть не рекомендовалось. Но и это время занимало несколько часов. А до того рекомендовалось воздержание и очищение от скверны. По этому к содержимому бокалов Люциус не притронулся хотя исправно переставлял их с подноса на поднос и чекаясь в перерывах с многочисленными знакомыми. Все его время заняли беседы и расшаркивания, в последний раз столько новых лиц и имен он узнал на свое представление. Да и если быть честным имена как раз более более чем знакомы. Сегодня в залах родового замка принцев собрался цвет зельеваров, алхимиков и мастеров старушки Европы. Девочку представляли, как долгожданную и желанную Наследницу с выдающимися талантами.       Люди, наполняющие бальный зал, хвастались нарядами, украшениями и спутниками, радушно улыбались друзьям, презрительно кривились на недругов, кидали язвительные реплики и остроты в адрес более удачливых или наоборот незадачливых соперников. В общем наслаждались музыкой винами и компанией. А главное пытались урвать толику внимания юной наследницы.       Тонкая девушка в пышном платье с открытыми плечами темно-синим с серебряной вышивкой корсетом и пышной белоснежной укороченной спереди до середины икры юбкой, открывающей практически хрустальные с серебром туфельки на всеобщее обозрение. Она улыбалась алыми, что кровь, губами, сверкала синими глазами ярче сапфиров украсивших тонкую шейку, и поправляла локоны черного дерева, то и дело выскальзывающие из сложной прически на белоснежную кожу в очередном туре вальса. Истинная принцесса, веселящаяся на своем первом балу, словно Золушка, затмившая очарованием Белоснежку, а красотой греческое яблоко раздора, свою теску, Елену. Девушка была столь ослепительна в своей юности и счастье, что окружающие уже не замечали ни едва уловимую резкость тонких черт, ни излишнюю остроту худых плеч, в кокетливых поворотах головы терялась чрезмерно длинная шея, а в изысканных хорошо поставленных взмахах рук таилась грациозная нетерпеливость юного хищника.       Люциус следил за этой черной ядовитой лилией, пытающейся притвориться безобидной кувшинкой, за котенком дикой пантеры, что по недомыслию принимают за домашнюю кошку, и крутил в сильных пальцах тонкую ножку очередного бокала. Он лишь раз прошелся с ней в положенном танце по залу, во время которого они вели беседу о составе его парфюма, Елена была вмеру увлечена, вмеру кокетлива, и уютно молчалива большую часть танца, лишь иногда бросая комментарий по-поводу очередной пары. Она демонстрировала наивность юности и незаурядность таланта, трогательно терялась если не знала чего-то, вызывая в собеседнике желание наставлять и покровительствовать. И он бы ей поверил безоговорочна, но... В краткий момент между очередными улыбками на выдохе её маска на доли секунды слетает обнажая холод Снежной Королевы, безразличие и презрение, а светлая улыбка берет свое начало в снисхождении, с которым обычно смотрят на маленьких глупых детей. Такой улыбалась Элиэна, такую он видел у Дианы, когда спрашивал что-то само собой разумеющееся и элементарное по её мнению. Именно такое отношение он ощущал на себе в день когда в ритуальном зале Менора принимал титул Наследника, Несмышленый детеныш, но свой. А вот окружающие были Елене чужды и не заслужили тепла, за единственным исключением. В руках отца девушка не сияла, а светила согревая ласковыми лучами.       Глядя на все это несомненно статусное и нужное собрание Люциус впервые захотел уединения. Поставив бокал он направился в глубь замка надеясь в тиши библиотеки привести к единству душу и разум.       Когда он изрядно проплутав по полутемным коридорам нашел искомое в кресле у камина его ждал сюрприз. Темноволосый, длиннокосый в платье времен короля Артура, с чашкой дымящегося отвара, блюдом закусок и пирожных, а так же старым фолиантом на острых коленках.       - Добрый вечер, Северина, - обратился он к девушке. - Не замечал за тобой приверженности к данному стилю.       Малфой окинул выразительным взглядом зеленое платье, в прорезях юбки и широких рукавов виднелось нижнее фисташковое, кант и глубокий V-образный лиф украшала серебряная лента вышивки.       - Елена разбирала завалы оставшиеся от прежних леди. Одна из них оказалась невозможный модницей. После неё осталось несколько тысяч платьев, половину из которых она одевала лишь в день последней примерки. Сундуки дорогих нарядов на все случаи жизни под чарами сохранности. Там целое состояние. Обставила все так, что я не смогла не принять подарка к дню рождения, и всем остальным праздникам скопом за всю жизнь, - тонкие губы искривила горькая усмешка.       - Не хочешь с ними связываться?       - Не хочу быть обязанной. Мене хватает уже полученных денег на обучение и дома, а так же возможности пользоваться недвижимостью, библиотеками и артефактами Рода. Их финансы и влияние меня не интересуют.       - Но ты интересуешь их, - мужчина позволил себе маленький намек на предстоящий ритуал.       - У каждого свои тараканы, - девушка искренне улыбнулась и отсалютовала чашкой.       Люциус даже не заметил когда появился второй прибор. В камине плясал огонь отбрасывая блики и тени. Лицо Северины казалось еще более резким и изможденным, под глазами залегли тени то ли от длинных ресниц, то ли от постоянного недосыпа. Усталость последних дней оставили свои отпечатки. «И все-таки они невероятно похожи», - пронеслось в блондинистой голове.       Часы на каминной полке пробили полночь.       - Пора начинать последний круг ритуалов, Малфой. Таффи проводит тебя.       Возле кресла почти неслышно появилась лопоухая домовушка.

***

Сумерки начинали окутывать парк прозрачными теними. На широкое крыльцо вышли двое. Мудчина поправил полы тёплой мантии и обернувшись предложил руку спутнице, укутанной в пушистые белоснежные меха с ног до головы.       - Не стоит, Малфой. Тебе пока не стоит до меня дотрагиваться. Составам необходимо ещё какое-то время чтобы распасться. Нам хватит времени дойти.       - Алтарь разве не в доме?       - В доме. Но тот что нежен нам в лесу на холме за парком. Он самый старый. Установленный ещё основателем он служил его дочери, с тех пор и повелось. Мужчины не имеют к нему доступа. По легенде Принц сотворил Ложе Невесты когда дева сопровождающая его в странствиях по свету отказалась покинуть его несмотря на обещенные кары. И слушался девочку на нем зачатую весьма охотно. Усиливая её могущество в разы. А вот её сына камень проигнорировал, так в семье Принц появился второй Алтарный камень. О мы дошли.       Перед парой простерся невысокий холм увенчанный не широким кольцом меголитов и крупных камней когда-то служивших стенами древнего зала.       Пройдя развалины Северина коснулась ладонями двух ближайших столбов, активируя древнюю магию. По периметру в повешенных внутри арок мегалитов чашах загарался огонь. Тонкая плёнка силового поля натянула защитный купол. Девушка выскользнула из меховых башмачков и ступила голой ножкой на трявяной настил. Вокруг тут же поплыл запах свежескошенного сена и жженых дурманящих трав. Воздух вокруг прогрелся.       Люциус уже избавившись от собственной обуви также ступил под колдовской свод. На нем была лишь одна мантия, также как на его спутнице только меха. Эту ночь им предстояло разделить на двоих. Северина обошла алтарь и встала напротив. Серые глаза встретились с полуночными. Дождавшись короткого кивка пара скинула одеяния. Мантия полетела под ноги. Меха на алтарь, заменяя подушки в одной его части. Зазвучали первые слова древних катренов. Малфой коснулся камня, отступил на пол шага и опустился на одно колено сев на чуть отставленную в сторону ногу. Холодная пятка коснулась светлой ягодицы. Огонь расцветил алебастровую кожу приятными тенями подчеркивая рельеф молодого подтянутого тела. От упора на кончики пальцев отведенных назад рук напряглись и играли мышцы их и спины. Длинные платиновые пряди рассыпались по плечам. Свою часть он уже отчитал. Глаза следили за обходящей алтарь девушкой. Тонкий стан. Длинные, ровные ножки с острыми коленками и тазовыми косточками. Плоский животик. Тонкая талия. Чётко прорисованные ребрышки, обтянутые тонкой до прозрачности кожей. Маленькая, но вполне сформировавшаяся грудь. Угловатые хрупкие плечики, переходящие в тонкие длинные руки и узкие ладошки. Четкий росчерк ключиц. Длинная шея с нервно бьющейся голубоватой жилкой. Треугольное личико с крупными ещё по подростково резкими чертами уже потерявшими детскую округлость но не набравшими женской мягкости. И волосы. Длинные чёрные пряди струились до ягодиц. Густыми мягкими волнами окутывая хозяйку.       "Как можно было прятать такое тело?"- пронеслось в мыслях мужчины, когда девушка остановилась и присела на краешек голого камня. Начиналась активная фаза ритуала.        Сильные ладони огладили ступни, невесомости прошлись вверх к бедрам, вновь опустились вниз чуть раздвигая ноги в стороны, давая доступ к внутренней части, на которую пришлось первое касание губ. Облизнувшись Люциус ощутил тонкий привкус каких-то ингредиентов, а сверху донесся первый рваный вздох, сплетающийся с шепотом древних воззваний. Девушка явно нашла способы обойти некоторые ограничения, ну что-ж оставалось надеяться, что она знала что делала. Мужчина продолжил ласки, подспудно устраивая партнершу в наиболее удобной для длительного контакта позе. Влажный язык прошелся по нежной коже бедер. Зубы прихватили кожу над острой косточкой. Чуть склонив голову носом зарыться в тёмные жёсткие завитки, пока ладони охаживают тощую попку.       Люциус на мгновение замер прислушиваясь к себе. Возбуждение медленно но верно начинало подниматься в теле. Поднял глаза и поймал взгляд расширенных зрачков. Тёмные пряди на белом мехе смотрелись великолепно. Захотелось накрыть искусанные губы своими, но вместо этого он принялся выцеловывать впалый животик и играть языком с впадинкой пупка, пока не ощутил дрож в натянутом словно струна теле. После чего позволил себе ещё немного подняться окунув в ласку грудки. Ладони огладили поясницу прошлись по лопаткам и присоединились к губам. Здесь мужчина позволил себе чуть больше силы и грубости вновь подключив к игре зубы. Вздохи стали чаще и глуше. Тело под ним начинало не терпеливо ерзать. Собственное возбуждение давало знать вполне конкретными желаниями - потереться, а ещё лучше войти в жаркое и тестное лоно. Люциус отстранился вновь заглядывая в тёмные глаза. Уверенный кивок. Мужчина перехватил тонкие ножки, поднимая и разводя в стороны, сделал несколько скользящих движений меж истекающих смазкой складочек и с решительностью приговоренного поддел большим пальцем находящееся на среднем и безымянном пальце плотное кольцо и надел на основание члена, фиксируя эрекцию. Способ предложенный прародительницей действительно оказался самым надежным и действенным. После данных манипуляций блондин словно в отместку расцветил ключицы и шею мелкими поцелуями-укусами, особое внимание уделив бешено вибрирующей жилке и наконец накрыл губы девушки поцелуем. И в тот же момент когда почувствовал увлеченный отклик вошёл. Северина выгнулась от острой резкой боли. Несколько глубоких вздохов. Сцелованные с горящих щёк слёзы. И новые катрены.       Вместе со словами Малфой начал движение. Он понимал, в его жизни ещё будут женщины и невинные и не очень, но не с одной не будет ТАК. Руки оглаживали и ласкали, поднимая градус возбуждения. Девушка была безумно чувствительна и довольно отзывчива, неумело на одних инстинктах откликаясь на ласки. Смена темпа, угла, судорожный вздох. Нашёл. Главное не упустить. Тонкие волны зарождающейся дрожи омывают тело и спустя некоторое время накрывают первым оргазмом.       Северина прикрыла глаза от обилия ощущений. Наслаждение замешенное на нотках боли переполняло. Заставляя тяжелеть веки. Когда появилась возможность их открыть девушка поняла, что окружающее её пространство изменилось. Это был тот же алтарь, то же кольцо мегалитов, но вокруг был день, лето, и высокая трава щекотала кончики свесившихся с камня пальцев. За её головой кто-то подошёл к алтарю и девушка попыталась привстать, чтобы рассмотреть гостя.       - Не шевелись. Я подойду ближе, - тонкие пальцы с узловатыми суставами легко но сильно прижали её плечо к камню не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. Мужчина присел рядом и чуть наклонился. - Смелая девочка, давно этот булыжник не питали таким способом. Твоя предшественница не стала.       - Её принудили к ритуалу, она сделала все, чтоб он прошёл максимально неверно.- Северина не могла лгать глядя в синие с серебром и вертикальными зрачками глаза. Тонкие губы собеседника дрогнули обнажая клыки, а длинные уши вздернулись как у дикого зверя заслышавшего добычу. Перед ней был ситх, фейри, смесок летнего и зимнего домов, принц рожденный в следствие договора правящих династий, её прародитель.       - Надеюсь, он поплатился за дерзость?       - Более чем, - "Люциусу об этом не слово ещё обидеться, он там трудится, а я тут..."- пронеслось в голове.       - А ты тут получаешь то, ради чего все это затевалось. Знаешь, прости, за способ, - эльф казался немного смущенным, - мы тет немного учудили с твоей бабкой, вот теперь каждый раз приходиться извиняться. А по другому эта каменюка не работает, - древнейшее создание в этот момент был невозможно похож на нашкодившего мальчишку, ему только осталось взлохматить волосы для полного сходства. Это сравнение вызвало нежную улыбку на губах девушки.       - Прощаю.       - Вот и договорились. А теперь, - ситх стал предельно серьезен, - за каждое погружение, назовём это так, ты будешь получать поцелуй. Он активирует один из родовых даров, полученных от меня. Чем больше, тем лучше. Тебе останется их лишь развить... Ох, тебе пора...       Тонкие губы обожгли лоб первым поцелуем прежде чем мир затопил свет, заставивший вновь перекрыть глаза.       Люциус переживал, баюкая в объятьях потерявшую сознание девушку, не прекращая мучительно-медленные движения. Вдруг тонкие ладошки прошлись по его спине и бокам в ответной леске и тёмные ресницы дрогнув распахнулись. Говорить было нельзя, но мужчина поднял брови и внимательно всмотрелся в глаза партнерши, словно спрашивая, все ли в порядке? Лёгкий кивок и нежное касание губ послужили ему ответом. Острый колготок начал выводить на мокрой от пота коже буквы:       - Не прерывайся, даже если я не в сознании. Тело должно получить своё, разум - своё.       Малфой внимательно посмотрел на девушку и кивнул. У каждого здесь своя роль. Её желание сегодня закон. Тело должно насладиться, значит будем топить в оргазмах. Ему же лучше. Магия наберется быстрее. Люциус прервал поток мыслей переходя к ласкам и даже получая их в ответ. Пока сознание девушки опять не уплыло.       - А он настойчивый, - хмыкнул расположившийся сбоку эльф и опирающийся на согнутые в локтях руки, так что его лицо зависело над её.- В прошлый раз я дал тебе полный доступ к ритуалистике. Это основной дар. Для тебя не будет невозможных не среди человеческой, друидской или нашей магии.- Принц склонился к правому виску, опаляя его своей магией. - Второй мой дар - ментальные способности. Это не только возможность закрыть свой разум или прочитать чужой. Это возможность строить вполне материальные конструкции в любом разуме, вертеть памятью человека, как тебе заблагорассудится, проникать и подчинять себе чужие сны. И многое другое, ограниченное лишь фантазией, твоей, либо чужой. Как пожелаешь.       - Да ещё и шустрый. Тренировался? Заметно, - третье касание пришлось на левый висок. - Магия душ. Призвать из-за грани ушедшего. Удержать умирающего. Вселить. Изгнать. Развоплотить. Либо призвать в мир новую. Маги зря недооценивают эту силу, ограничиваясь только жалкими крохами. Не уподобляйся им.       - Что ему так понадобилось? Печать искупления. А он не мелочиться... Ты кажется здесь надолго. Так на чем я остановился? - касание губ к губам было сухим и жалящим, рассыпавшимся по горлу сотней свербящих колючек. - Дар слова. Он понадобится тебе и в предыдущих дарах. Как иногда сложно подобрать правильную формулировку... С этим даром люди обычно получают мастерство в проклятьях и придумывают новые заклинания. Тут надеюсь сама разберешься?       - Пятое погружение. Вам пора закругляться. Твоё любимое зельеварение будет подкреплено обонянием, с таким чудным носиком не один ингредиент не останется не изученным, - игривый поцелуй в нос и мужчина отстраняется беря девушку за руку. - У тебя есть все возможности, дорогая моя наследница, а значит вместе с дарами придётся принять и обязанности. - Фейри прокусил острым клыком свою губу и плотно сжав губы приложил их к сердцевине ладошки. Северина смотрела как кровь предка складывается в замысловатые узор печати: из сердцевины, образованной неизвестной ей руной, выходили тринадцать побегов, шесть заканчивались листами, шесть - цветами, а один увязывал их по кругу. После чего в центре поверх побегов распускался семилислый цветок на каждом лепестке которого красовалась новая руна.       - Это знак приводящей в жизнь. Настало время возродить данную традицию, благословленную самой магией. Но для равновесия ты будешь Темной Жрицей. Это на закуску, - тонкие губы насмешливо и зло обнажили клыки ещё перепачканные кровью. - Запомни! Над нами только Магия! Моя наследница никогда и никому не служит! Её услуги можно купить, обменять, получить в дар. Но подчиняться ты не будешь никому!        Тёмные глаза сверкнули холодом и сталью, а зубы впились в запястье, словно стараясь перекусить все вены разом. Боль жгучая и невыносимая молнией разошлась по телу, возвращая в реальность.