Лавина

      Скрестив ноги, Хэ Тянь сидел на полу перед телевизором и разбирал старые диски: фильмы, записи любимых ТВ-шоу, даже завалялась парочка дисков с некогда популярной музыкой.       – Что это? – Мо Гуань Шань неслышно зашел в дом с полным пакетом продуктов и любопытствующе вздернул нос, чтобы разглядеть, чем в углу комнаты занят Хэ Тянь.       – Да так, порнушкой балуюсь, давай ко мне! – он с призывом махнул рукой.       – Вот еще, мне порнографии в жизни хватает; каждый день вижу твое обнаженное тело.       – Эгегей, не сравнивай мое великолепное тело с грязной порнухой!       – Раз твое тело такое «великолепное», фиг ли ты смотришь «грязную порнуху» со своим членом в руках?       – Он пока в штанах. – лукаво усмехнулся Хэ Тянь и поднялся с места, – Что принес? Я так голоден...       – Сейчас, погоди, соображу чего-нибудь, – нехотя буркнул Мо.       – Не утруждайся, я уже сообразил, – Хэ Тянь сверкнул глазами, – я перекушу тобой!       – Да-вот-щас-прям-соусом-обольюсь-начиню-яблоки-в-зад-еще-с-раком-свистнем-на-горе-и-кушать-подано! – на одном дыхании протараторил Шань.       – Яблоки – не яблоки, но про зад мне понравилось! – Хэ Тянь расплылся в ехидной улыбке, степенно, словно перед атакой, приближаясь к Шаню, – Покажи мне всего себя... я хочу увидеть твою похоть, которую ты тщетно пытаешься завуалировать. Твой запах кричит о твоей истинной природе... плохой, плохой и дикий мальчик...       – Умолкни, бесишь! – Шань негодующе швырнул пакет на кухонный стол.       – Иди сюда-а-а! – раскинув руки, Хэ Тянь ринулся ему навстречу.       – Нахрен! уйди! не хочу-у!..       Мо бросился прочь от Хэ, подкидывая тому под ноги препятствия в виде подушек, разбросанных предметов одежды, книг, журналов, да всего, что попадало под руки. Юноши метались по всему дому, то ли всерьез, то ли в озорном приступе шалости, никто уже не понимал. Раз, Мо почти попался, и чтобы спастись, чуть ли не вылетел из штанов, за которые Хэ Тянь его цепко схватил. Наконец, измотавшись, он поднял чьи-то (скорее всего, Хэ) белые боксеры в знак капитуляции и, тяжело дыша, остановился у раскинувшегося на всю стену окна, снял футболку и швырнул ее на пол.       – Блин, запарился... – прохрипел он, обмахиваясь руками.       – Я победил! – Хэ выглядел менее запыхавшимся, но тоже восстанавливал дыхание.       – И в чем же?       – Гм... ну, скажем, в соревновании на выносливость.       – Ты меня даже не догнал.       – Сейчас дойду.       – Стой, нафиг, где стоишь... – отмахнулся Шань.       – Дохожу-у... А в награду требую разврат в твоем исполнении!       «Какой еще разврат?.. А, да чтоб тебя... я при любом раскладе проиграю», – полуобреченно подумал Мо.       Хэ Тянь медленно подошел к Шаню со спины, осторожно положил ладони ему на плечи и начал неспешно мять напряженные мышцы; он попутно ласкался щекой о его шею, зарывался носом в волосы, скользил приоткрытыми губами за ухом и под подбородком. Шань блаженно откинул на Хэ голову, давая ему возможность спуститься языком по шее до ключиц.       – Я чувствую твой член... – выдохнул Шань, – он такой твердый...       – И большой, – игриво добавил Хэ Тянь.       – ... и, наверно, уже влажный... – продолжал Шань.       По-прежнему стоя спиной к Хэ Тяню, он крепко обхватил его бедра, привлекая еще плотнее к себе, и, пока правая рука осталась лежать на его ягодице, левую он протиснул меж их телами и начал массировать его жаждущую плоть. Хэ Тянь протяжно выдохнул в голос и спустил руки Шаню на грудь; его ладони медленно и уверенно проехали по возбужденным соскам (отчего Шань зажмурился и надрывно вздохнул, выгибаясь вперед и сильнее сжимая член Хэ Тяня), проследили контуры талии и остановились в паре сантиметров под резинкой нижнего белья.       – Хочешь, чтобы я потрогал тебя? – томно, властно спросил Хэ.       – Да... – сам Шань продолжал ублажать его через ткань штанов.       – Правда, хочешь?.. так попроси... – он поцеловал Шаня за ухом.       – М-м?..       – Проси... – поцеловал в скулу.       – Хэ Тянь, я хочу твою руку на своем... члене...       – Неплохо. Как ты ее хочешь?       – М-м-х... запусти ладонь мне в белье и возьми его ствол...       – Вот так?       – Н-да... проведи по нему несколько раз, а затем обхвати головку, сожми ее немного...       – Как скажешь... Приятно?       – Да-а-х... теперь поласкай ее большим пальцем... м-м-х, еще... а потом снова потри на всю длину, постепенно ускоряя темп...       – Скромняга, – улыбнулся сам себе Хэ Тянь и сочно поцеловал его в губы. Мо Гуань Шань охотно разомкнул зубы навстречу его языку, что глубоко скользнул в его рот, и направил свой язык с ответными действиями.       – Хэ Тянь, приляг... – Шань оборвал поцелуи, развернулся лицом к Хэ и толкнул его на диван.       – Ты просишь меня или вынуждаешь? – в некотором замешательстве пробормотал Хэ Тянь, упав на софу.       Вопреки его ожиданиям, Шань зачем-то пошел в другую часть комнаты.       – Мо..? – вопросительно позвал он.       Тот не ответил; нагнувшись, весьма провокационно, надо заметить, он принялся перебирать на полу ворох каких-то вещей, в которых Хэ узнал недавно стянутые с Шаня джинсы.       Повозившись с полминуты, он довольно хмыкнул, разогнулся и бодро зашагал к дивану. Причиной самодовольной ухмылки на его лице явился кожаный ремень, что он вытянул из своих штанов. Немного поиграв ремнем в руках, он взобрался на Хэ и широко улыбнулся. Было что-то коварное в этой слащавой, необычной для угрюмого юноши улыбке. Хэ Тяня передернуло; совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы он мысленно возненавидел себя за инстинктивно сжавшееся на миг нутро.       – И что это ты задумал, а? Трусы пристегнуть? Тебе это не поможет, они определенно с тебя скоро слетят, с ремнем или без.       – Не смеха ради, но пристегивать я буду тебя. – Шань хищнически оскалился.       – Нет нужды, я не сбегу, – саркастически бросил Хэ Тянь.       – Куда уж тебе, из дому-то, – отозвался Шань, уже приступивший к своей затее.       – Эй, – сурово позвал Хэ Тянь, и в его тоне уже не было ни малейшего намека на попытку отшутиться – звучал он серьезно и холодно.       Мо Гуань Шань молча перематывал его поднятые над головой запястья своим ремнем, туго, надежно; он застегнул конец в пряжку и слез с Хэ Тяня.       – Это довольно болезненно, чтоб ты знал. – все тем же тоном продолжил Хэ, – Сейчас я встану, Рыжий, и ты все равно ляжешь, понял меня? Подурачился и будет, освободи мои руки. – он угрожающе сел; глаза искрились яростью.       Мо Гуань Шань ничего не ответил, а только сел на колени у подножья дивана, как раз между ног Хэ Тяня, и положил руку ему на пах.       – Чего вскипел?..       – Я спокоен, пока, – действительно спокойно, но потому и пугающе ответил Хэ.       – Расслабься, ну же, – тихо произнес ничуть не удивленный Шань и мягко провел ладонями по его груди. Он достаточно привык к темпераменту Хэ, что подобен океану, с его величественной силой и пучиной смертельных опасностей; или его инстинкты притупились. Он смело потянулся с коротким, теплым поцелуем и прошептал ему в губы: – Я не хочу, чтобы ты вел. Дай мне сделать все самому в этот раз... у меня есть парочка тайных желаний...       – Ух ты, у малыша Мо яйца есть..! – немного расслабившись, воскликнул Хэ Тянь.       – Как, неужто ты их раньше не нащупал?.. – съязвил Шань.       – Хочешь проявить заботу... м-м, такой милый... Я всегда знал, что ты нежный и ласковый, как май.       – Помолчи уж; я прям чувствую, как от твоих скользких речей у меня падает настроение... буквально, – он кивнул вниз на свое «настроение».       – Хорошо... – невесомым шепотом закончил Хэ Тянь и закинул стянутые ремнем руки за голову, – Я весь твой.       Шань провел указательным пальцем по его губам, в немой просьбе не говорить больше ни слова, приблизился для нового поцелуя, но скользнул в паре миллиметров от его губ, обдав их лишь горячим дыханием. Полный истомы, Хэ Тянь позволил себе только жалобный стон неудовлетворения, пока Мо приступил к страстному лобзанию его шеи, перетекая языком на грудь.       Игра, которую Хэ Тянь затеял, обернулась несколько иначе, нежели он планировал. Раскрепостить Мо Гуань Шаня и услышать из его уст произнесенные эротическим полушепотом вожделенные мольбы типа «я хочу тебя», «войди в меня», и пр., и пр. – это то, чего он добивался; и это максимум, на который он рассчитывал. Но чтобы рыжий цундэрэ взял на себя (полную) инициативу... попросту неслыханно. Хэ Тянь многое хотел сказать: хотел отметить искусные ласки Мо Гуань Шаня; хотел подшутить над ним, притянув какую-нибудь грязную метафору; хотел, в конце концов, послать его к таким-то чертям самыми непотребными ругательствами, а потом заставить освободить руки и взять негодника грубо и без смазки, для поддержания авторитета, так сказать. Но он больше ни мысли не смог себе позволить, когда Шань начал самозабвенно делать ему минет: языком вырисовывая на головке затейливые символы, вбирая возбужденную плоть до основания, и (будь он проклят) одним пальцем массируя его простату.       – Т-ты не сделаешь этого... я-а-х тебе не дам...       – М-м-ф? Ва-ва-о-и?       – А-а?       – Правда, что ли? – Шань освободил рот и поднял глаза.       – Давай обратно, – Хэ Тянь взглядом указал, к чему надо вернуться. Мо Гуань Шань послушно опустил голову, а Хэ продолжил, проглатывая стоны: – я, конечно... покараю тебя... за палец... ой, как... н-н... а-ах... покараю... да-а-ха-а... – он едва сохранял контроль над голосом, чувствуя раскаты блаженного томления по телу, – но после... а сейчас, добавляй второй...       Мо усмехнулся про себя, выпустил член Хэ Тяня изо рта, чтобы обильно смочить пальцы слюной, и вернулся к ласкам, подводя его к оргазму.       – Рыжий, я... черт тебя... а-а-х, ты классный...