Not a hidden moon

      Позади концерт у Петропавловской крепости, на котором Иван выступал вместе с Агатой Вавиловой. Прекрасная девушка. Наверное, Агату в ее 29 можно было бы назвать женщиной, но у Ивана, как и у многих других, просто не поворачивался язык, потому что взрывная и безумно яркая Вавилова не была похожа на женщину ни коим образом. Иван с Агатой познакомились и подружились на проекте «Бал Вампиров». Но, больше дружбы между ними не было никогда. Ему, конечно, нравилась Агата, в том смысле, что она приятный на общение человек, но как леди, с ее самостоятельностью, с ней было бы очень трудно и Иван это понимал, так что никогда не давал ей повода думать иначе. Портить отношения с таким прекрасным другом Иван не собирался.       Самолёт приземлился в аэропорт Симферополя. Дорога предстояла длинная, но она того стоила, ведь ещё немного — и Иван увидит самых близких людей. Часы и дни, проведенные в Крыму, пролетели незаметно. За купанием, загоранием, общением с детьми Иван стал забывать таинственную незнакомку. Часы перетекали в дни, дни — в недели. Близился конец июля и блок мюзикла «Мастер и Маргарита».       Самолёт слегка тряхнуло, и вот Иван снова в прохладном и дождливом Петербурге. Семья осталась отдыхать ещё недели на две, а Иван не мог, у него работа. и может быть не только она. Добравшись до дома он решил забежать в аптеку и купить «Пантенол». Если руки и спина уже более или менее приобретали здоровый вид и шоколадный оттенок, то обгоревший нос требовал лечения, потому что слезающая кожа зудела и щипала. И как он будет ходить с гримом? Предусмотрительно он уехал дня за три до первого спектакля.       Три дня лечения принесли плоды и к первому спектаклю блока до носа можно было хотя бы дотрагиваться спонжем для нанесения грима. «Хоть бы не было раздражения.» — подумал Иван. Сев в своё любимое кресло на колёсах Иван принялся разбирать сумку, в поиске влажных антисептических салфеток, чтобы снять слой не до конца впитавшегося «Пантенола» с носа и отправится на грим.       На самом деле он считал очень неразумным сначала наносить грим и причёску, а потом устраивать саундчек, так как грим за это время мог стереться, смазаться да и смыться потом в конце концов, тем более что в день спектакля на улице стояла жара под тридцать градусов. Но с руководством не поспоришь, да и гримёрам будет труднее рисовать на щеке, к которой прикреплён микрофон.       Спустя несколько мгновений в гримерку к Ивану зашла Вера и сказала, что его зовут на парик и подключение микрофона. Иван встал и поприветствовал свою любимую партнершу объятиями. Вера, конечно, хорошо относилась и к Ивану и к таким приветствиям, но дышать ему в пупок было не самым любимым занятием. Хотя, казалось бы, за пять лет можно было и привыкнуть, ведь ее муж тоже был высоким, более того, даже выше Ивана. Обнявшись, коллеги пошли надевать парики и готовиться к гриму и саундчеку.       За те десять минут, которые они сидели, успелось поговорить обо всем. Иван рассказал про свою поездку в Крым, а Вера про свои дела. После этого коллеги встали и отправились по своим гримёркам.       Пока Иван ждал гримера, решил зайти полистать ленту в Instagram, случайно забрёл на страницу рекомендованные и тут его как будто током ударило, ведь в рекомендованных он наткнулся на ту самую девушку, которую он встретил у МДМ. Ради любопытства, он ткнул на публикацию. С фотографии на него смотрели два счастливых лица Ее и лицо достаточно смуглой девушки, наверное, подруги. Дальше он решил посмотреть подпись, которая гласила:

«Когда экзамены закончились, можно и отдохнуть. Как давно мы ждали этой минуты. Здравствуй, Тунис! P.s. А ещё я бы хотела поздравить свою подругу @jozephine26 (прости дорогая!) она ведь прошла кастинг в мюзикл! И не в какой-нибудь, а в „Привидение“! Да-да, то самое! Ну, а я пока просто порадуюсь за неё;) ГИТИС дал мне все, что требуется для артиста музыкального театра, значит мое время ещё не пришло!»

«Так она артистка? Вот почему она стояла у МДМ! А эта девушка, я так понимаю, будет играть роль Оды Мэй.» Ниже под постом было около пятнадцати комментариев, которые поздравляли новую Оду Мэй. — Иван Геннадич?       Ожогин слегка растерялся и быстро вышел из инстаграм, будто он сидел на сайте для взрослых и озабоченных, а не листал ленту социальной сети. Наверное, просто гримёр зашёл слишком неожиданно, и погружённый в своим мысли артист растерялся. Несмотря на то, что внутри кипела небольшая буря, снаружи лицо Ивана сохраняло невозмутимость. — Оль, ну ты чего. Какой я тебе Иван Геннадьевич? Ты меня ещё «Ваше величество» назови.       Иван прекрасно понимал, что его гримёр потешается над ним. У них это было чем-то вроде игры. Каждый раз, когда Иван долго отсутствовал, Оля при первой встрече называла его «Иван Геннадьевич». Раньше он удивлялся этому и начинал ей в ответ говорить «Ольга Николаевна», но его игривое настроение решило сыграть по другому. С наигранной грустью в голосе он продолжил: — Эх, Оля… Вот работаешь несколько лет с человеком, а он с тобой на «Вы», и по имени и отчеству зовет… как ты вообще…       Не успел он договорить, как Оля, пришедшая в окрылённом настроении сникла и ощутила сильную неловкость. — Вань я… ну я же пошутила… ну не обижайся ты.       Иван, который все это время с трудом сохранял серьёзное выражение лица, улыбнулся, как только что съевший целую банку сметаны кот, и с криком «Купилась!» схватил Олю за бока, попытавшись защекотать. От такой неожиданности она вскрикнула и толкнула его в грудь обеими руками. Грим Ивана занял каких-то пятнадцать минут, после чего ему по телефону сообщили, что пора идти на саундчек.       Выйдя на сцену проверить микрофон, Иван, как обычно, спел «Маятник времён», а так же режиссёр попросил их с Верой исполнить «Глобус». После такого отпуска Ивану нравилось, как он звучит, то ли потому, что давно не пел в стенах мюзик-холла, то ли потому, что его голос звучал после отдыха как-то по-особенному. А может это влияние его состояния на данный момент? Да нет, какая-то глупость. С этими неспокойными мыслями он отыграл спектакль и, наконец, отправился домой.        С успехом отгремели три спектакля «Мастер и Маргарита» и до выходных оставалось совсем чуть-чуть. Один спектакль. Тридцатого июля была чудесная погода, в праздничный день облака наконец решили разойтись, и почти весь день ярко светило солнце. Пройдя все привычные рабочие моменты, Ивану оставалось лишь надеть свой костюм и повторить текст, на всякий случай…       Мужчина посмотрел на часы. «Я могу спокойно одеться и попить чай, времени предостаточно. Но сначала чай.» С этими мыслями Иван заварил себе крепкий чай в любимую кружку с логотипом мюзикла «Призрак оперы», сел в кресло на колесиках и, подъехав к окну, засел в телефон.       Как не искал в рекомендациях, но фотографии незнакомки с Жозефиной (так, понял Иван, звали ее подругу) он не нашел. Фотография исчезла, как по волшебству. «Наверное это знак, что мне пора прекратить думать о молодой симпатичной незнакомке. Знак того, что возможно это принесёт какие-то неприятности.» Обычно Иван не верил во всю эту лабуду, но почему-то сегодня в его голове прочно засела мысль, что искать ее, а тем более знакомиться — не самая лучшая идея.       Он заблокировал экран телефона и, допивая уже остывший чай, уставился в окно. Над Мюзик-холлом проплывали редкие облака, медленно превращавшиеся в тучи. Через несколько секунд заморосил мелкий дождь. К главному входу тихо начинали подходить люди, а дождь тем временем прошёл и снова начало сиять солнце. Иван собирался уже мыть кружку и отправляться к костюму, чтобы быть готовым к выходу, как вдруг он заметил в толпе знакомое лицо. «Неужели она? Да нет, мне уже кажется.» Но вглядевшись получше, Иван понял, что это она, та самая незнакомка, правда без подруги. Те же волосы, очки. И все так же она увлеченно общается в телефоне. Она ему не помешает…он не будет на неё отвлекаться. Быстро надев на себя костюм, больше похожий на доспехи, «Воланд» отправился за кулисы, ведь осталось пять минут до начала. Переливчатый звон колокола обозначил начало спектакля. Зал начал затихать.       

«Дорогу оркестру Воланда. Во время спектакля нельзя вставать со своих мест, мессир этого не любит. Во время спектакля запрещена фото и видеосъёмка, мессир этого не любит. Пожалуйста, не аплодируйте, не нарушайте магический круг…»

Одни и те же слова. Спектакль начинается. Привычные аккорды увертюры, завораживающая хоровая партия, под которую Воланд стоит в своих владениях, первый текст:

 — Я к тебе, дух зла и повелитель теней. ОН прислал меня. — Что же он велел передать тебе, раб? — Я не раб, я его ученик. Он прочитал сочинение мастера и просит, чтобы вы взяли его с собой и наградили покоем. — Ба! Надо же кто в этот вечер явился? Не поздоровался! Не поклонился! Как ржавый гвоздь, нужен мне этот гость…

Одна сцена сменяется другой, и вот уже Иван поёт «ариозо Воланда»:

 — Страх и Любовь разолью по бокалам, Этот коктейль я давно предрекал вам… Но близится час.

Тексты начали путаться, разум не слушался приказов артиста отключить все мысли и позволить играть как ни в чем не бывало.       Случайно сверкнув в первые ряды холодным, разозлённым взглядом, Иван и сам похолодел. В первом ряду, в самом центре сидела она, его незнакомка.