Ti Amo

      Как бы Джихун ни старался сдерживаться, тихий выдох удовольствия, которое приносят теплые и мягкие поцелуи старшего, все равно срывается с приоткрытых влажных губ. Полу-поцелуями, полу-укусами Кан спускается к шее младшего, прикусывает чувствительную кожу под ушком, медленно, будто щекоча, проводит языком по дрожащему кадыку и бесстыже продолжает свое мокрое путешествие к ключицам, оставляя слабые метки и засосы. У Джихуна в этот момент тело становится одной большой чувствительной точкой, каждое прикосновение к которой грозится миллионами тысяч стай мурашек по венам. — Хен? Могу и я тебе... помочь? — опуская мутные глаза вниз, Хун видит лишь блондинистую макушку старшего, который вскоре тоже смотрит на Пака, а затем улыбается. — Просто расслабься и ни о чем не думай.       Прежде чем младший успевает отвернуть голову и отвести взгляд, он чувствует, как Ниэль накрывает его правый сосок губами, а затем слабо прикусывает, после обводя языком. — Ах! — снова срывается с пухлых губ, которые Хун уже через секунду сжимает руками из-за смущения. Нет, так не пойдет. Ниэль тихо усмехается, а затем убирает руки младшего от его лица, хрипло шепча тому на ушко. — Это не картонные стены общежития, не сдерживай себя.       Даниэль выглядит очень умелым и уверенным, однако для Джихуна это самый первый опыт. Вообще. Он никогда раньше не занимался сексом. Да что там, он даже руками удовлетворял себя всего пару раз. Так что то, что сейчас происходит с ним очень ново и, в какой-то степени, странно, ведь все, что он может делать — стонать и дугой выгибаться под любимым парнем, позволяя его рукам, губам и влажному языку исследовать его, дразнить, вырисовывать узоры на молочной коже и, конечно, заводить сильнее.       Даниэль, полностью стянув ночную рубашку Хуна и быстро избавившись от своей собственной, снова наклоняется к затвердевшим горошинам сосков и начинает по очереди ласкать их, сжимать и иногда с силой прикусывать, чтобы снова услышать эти невероятные стоны, что для ушей старшего лучше любой мелодии.       Руки Кана в это время уже стягивают с дрожащих бедер его подмигивающего мальчика пижамные штаны и отправляют их в свободный полет в дальний угол комнаты. Мокрый. Даниэль с удовольствием отмечает влажное пятно на боксерах Хуна, а затем не сдерживается и медленно проходится носом по уже твердому органу младшего сквозь влажную ткань боксер, после цепляя зубами резинку и слабо оттягивая. Младший же, с силой зажмурив глаза, упирается руками в сильные плечи своего бойфренда и слабо отталкивает, что-то бормоча между шумными вздохами и слабыми стонами. — Нет... я же... слишком близко, хен... — Тише ты, глупый.       С этими словами старший резко срывает с младшего последний элемент гардероба, оставляя его полностью обнаженным и открытым перед собой. В этот момент щеки Пака мгновенно заливаются румянцем, однако когда рука хена оказывается между стройных ног, поглаживая и сжимая плотным кольцом из пальцев его член, смущение куда-то пропадает, зато появляются новые протяжные стоны и нетерпеливое хныканье. Хуну кажется, что это и есть высшая степень удовольствия, однако когда старший обхватывает губами влажную розовую головку и начинает плавно двигать головой, у Пака перед глазами целая палитра всевозможных цветов смешивается со вспышками тысяч молний и бежит по всему телу, концентрируясь в определенной его части. И Даниэль с уверенностью может сказать, что Хуну хорошо. Его постоянные стоны и тяжелое дыхание тому доказательства.       Даниэль хочет изучить всего Джихуна. Хочет увидеть все его стороны, а не только те милые образы, что он показывает на публику. Хочет почувствовать, как он полностью спускает свою страсть с тормозов и отдается этому дикому моменту, которым они оба наслаждаются вместе прямо сейчас. В голову Ниэля неожиданно приходит сумасшедшая идея, и старший точно решает воспользоваться ей. Потому что Джихуна нужно завести сильнее. Настолько, чтобы перед глазами все краски плыли и смешивались. Настолько, чтобы его тело мелко дрожало и отзывалось на каждое новое прикосновение. Настолько, чтобы он сам просил Даниэля сделать это. Настолько, чтобы больно от проникновения не было совсем, ведь у них, к сожалению, нет смазки.       Так что когда старший разводит молочные бедра Хуна чуть шире и закидывает их себе на плечи, последний аж воздухом давится. — Хен! Отпусти меня!!       Впервые Джихун оказывается перед глазами Ниэля — да и вообще перед чьими-либо глазами — полностью открытым и незащищенным и из-за смущения и неловкости старается сменить положение, однако сильные руки на его бедрах с легкостью блокируют все эти попытки. Чем активнее Хун дергается, тем сильнее у Ниэля разгорается интерес.       С приоткрытого рта Хуна снова срывается тихий выдох, когда мягкие губы старшего покрывают внутреннюю сторону его бедра невесомыми поцелуями, спускаясь ими ниже, к промежности.       Даже смотря в противоположную от Даниэля сторону, Пак чувствует на себе его пронзительный взгляд, полный страсти и желания. — Хватит... смотреть на меня так...       Кан только тихо усмехается и переводит взгляд на маленькую дырочку младшего. Влажная. Вот и результат его ласк, которые он так старательно дарил своему ангелу.       Но Ниэлю мало. Он хочет полностью раскрыть Хуна, хочет попробовать его вкус и увидеть как его мальчик сжимает тонкими пальцами края простыни, как выгибается от удовольствия и как кричит его имя во время оргазма. Но до оргазма еще далеко, а пока старший еле ощутимо проводит влажным языком по узкому входу, который тут же сжимается еще сильнее. Возможно Ниэль слишком возбужден, но ему кажется, что Джихун сладкий. Невероятно сладкий и вкусный, так что уже через секунду Кан проталкивает язык глубже, заставляя младшего течь от возбуждения и ерзать на постели от удовольствия еще сильнее.       По жилам Хуна разряды крошечных молний наперегонки бегут со стаями мурашек, дразня, щекоча и дергая нервные окончания, когда он осознает, что Даниэль делает. Когда он понимает, что Даниэль имеет его языком. В этот момент буря смущения, неловкости и непередаваемого наслаждения кружит Джихуна в своих ветрах и заставляет стоны, что вскоре переходят в крики, один за другим вырываться из его вздымающейся груди. Младший даже сам не замечает, как начинает двигать бедрами навстречу языку старшего, что ласкает его мокрый вход, иногда прикусывая нежную кожу на бедрах. Даниэль же не спешит, то очень глубоко вводит язык внутрь, то невесомо касается им младшего, поддразнивая и даря еще большее удовольствие. — Господи, Даниэль... ты сумасшедший!       Когда старший, наконец, отпускает ноги Хуна, последний не может справиться со смущением и закрывает лицо обеими руками. Честно говоря, Джихун не знает, как будет смотреть в глаза хену после того, что он сейчас сделал. — Прости, малыш, но мне пришлось сделать это, чтобы ты мог расслабиться. И даже не пытайся врать, что тебе не понравилось, я слышал твои крики.       Горячо прошептав эти слова на ушко младшего, Кан прикусывает маленькую мочку, а после посасывает ее, отвлекая младшего, чтобы уже через секунду ввести в него первый палец. — Больно?       Сорвавшееся удивленное «ох», тонет в мягком поцелуе, и палец старшего, что сейчас медленно двигается в дырочке уже не кажется чем-то ужасным или необычным. Так что уже через минуту Кан проталкивает второй, теперь разрабатывая Хуна сильнее.       Вскоре Паку самому кажется, что пальцев мало. Что они не способны удовлетворить его полностью. Ему хочется, чтобы те короткие отголоски наслаждения, что дарят длинные фаланги внутри, сменились на что-то более существенное, на что-то, что точно сможет заставить Хуна кричать и в агонии метаться по кровати. Джихун хочет, чтобы Кан Даниэль взял его полностью. Поэтому он, стараясь справиться с тяжелым, прерывающимся дыханием, поднимает мутные глаза на старшего и тихо просит: — Хен... пожалуйста...       В этот момент Даниэль понимает, что он готов. Продолжая быстро вводить в младшего пальцы, он разрывает зубами маленький квадратик презерватива и натягивает его на свой твердый член.       Позволяя младшему сжать пальцами его плечи, Кан начинает медленно входить в тело любимого настолько нежно и аккуратно, насколько это вообще возможно. Потому что хочет, чтобы первый раз Джихуну запомнился навсегда. Он растягивает его своим членом медленно, ловя каждый шорох, каждый взмах длинных ресниц и каждый глубокий вдох. — Больно... — Я знаю, знаю. Скажи, если хочешь, чтобы я прекратил.       Но в ответ Хун отрицательно качает головой, чуть сильнее сжимая Ниэля в себе. — Нет. Сделай это. — Скоро станет лучше, потерпи немного.       Когда Ниэль, наконец-то, полностью входит в младшего, то замирает на некоторое время и начинает мягко ласкать Хуна губами, стараясь хоть так заставить его расслабиться.       И в момент, когда его подмигивающий ангел плавно качает бедрами и тянет Ниэля на себя для глубокого горячего поцелуя, Кану окончательно срывает крышу. Он начинает двигаться плавно, с каждой секундой наращивая темп, не давая Паку и секунды на то, чтобы привыкнуть к своей скорости. Он вбивается в него по полной, по самое основание, заставляя Хуна кричать и царапать плечи любимого короткими ногтями.       Внутри Джихуна невероятно горячо и тесно, и именно это заставляет Ниэля входить в него еще быстрее и глубже, каждый раз проезжаясь головкой по чувствительной точке внутри, из-за прикосновения к которой у Хуна перед глазами все рябит и мешается, а пальцы сами с силой царапают спину старшего красными полосами, что потом будут больно покалывать. Потом. Но не сейчас.       В их комнате сейчас невероятно жарко; звонкие звуки шлепков, сбивчивое горячее дыхание, нежный шепот всяких пошлостей на ушко и невероятные поцелуи вмиг заглушаются протяжным криком удовольствия Джихуна и гортанным рыком Ниэля, что одновременно достигают пика.       Даниэль всегда знал, что Джихун очень красивый, однако сейчас, во время своего оргазма, он выглядит в сто тысяч раз лучше.       Джихун всегда знал, что рядом с Даниэлем ему чертовски хорошо, однако сейчас, лежа под ним и стараясь привести дыхание в норму, он понимает, что так даже лучше.       Когда оба парня приходят в себя после такого яркого финала, старший первый тянется за салфетками и начинает стирать с себя следы их безумства, а затем натягивает штаны, чтобы не смущать Хуна лишний раз.       Когда младший все же выпускает его из своих рук, Кан тянется за полотенцами и нежно начинает стирать пот с тела его мальчика.       И теперь, когда Джихун садится и чувствует какой он мокрый там, мысли о том, что это был сон сразу улетучиваются. Он сделал это. Он занимался любовью с Даниэлем. За последние несколько месяцев случилось слишком много всего, тогда Хун даже и представить не мог, что отдаст свой первый раз Ниэлю. — Джихун-и? Почему ты плачешь? — шокировано спрашивает Кан, когда возвращается из ванной и видит плачущего парня, что так и сидит на кровати. Сам не осознавая этого, Хун вздрагивает и быстро начинает стирать слезы с щек. — Нет-нет, хен... я просто очень тебя люблю... и я счастлив и не могу сдержать эмоций. — Господи, ты напугал меня, глупыш.       Джихун сидит тихо, пока старший аккуратно стирает пот с его спины влажным полотенцем, однако когда его рука скользит ниже, к промежности, Хун дергается и останавливает Ниэля. — Я... все хорошо, я сам...       Зная, что младший снова чувствует смущение, блондин лишь тихо смеется и обнимает нагое тело Хуна, целуя его в макушку. — Джихун-а... я тоже тебя люблю.   ——————-         Следующим утром Wanna One вместе практикуются перед выступлением на очередном музыкальном фестивале. Когда команда стаффа в очередной раз останавливает ребят, чтобы устранить какие-то технические неполадки, Даниэль подходит к Хуну, который сейчас практикуется в одиночестве. — Ты в порядке? Ты двигался как-то зажато...       Когда рука старшего падает на плечо Хуна, последний поворачивается и видит в глазах напротив искорки беспокойства. — Я в полном порядке, хен, не переживай. Просто не хочу истратить всю энергию до настоящего выступления.       Теперь, когда Хун мягко сжимает его руку с улыбкой на лице, Кан чувствует себя лучше. Центр Wanna One облегченно кивает и шагает на свое место, не замечая удовлетворенные взгляды и скрытные улыбки одногруппников. Все они заметили, что Даниэль и Джихун стали вести себя немного по-другому после проведенной ночи вместе. Пусть парни и пытаются делать вид, что ничего не произошло, от внимательных глаз друзей ничто не ускользнет.  

< Год спустя >

      Компания Джихуна позволяет ему взять несколько выходных в самый разгар подготовки ко второму официальному дебюту после расформирования Wanna One, чему Пак очень радуется. И вместо того, чтобы ехать куда-то далеко для одинокого отдыха, Хун возвращается домой к семье. Дом, милый дом, думается парню, когда он ступает на порог. — Я дома! — Боже, Джихун-и! Я не знала, что ты приедешь сегодня!       Миниатюрная женщина, бросив все, что до этого делала, бежит в коридор, чтобы крепко обнять сына, по которому очень скучала. — Удивлю тебя еще сильнее, — с улыбкой говорит юноша, — компания дала мне несколько выходных, так что я пробуду тут около трех дней. — Так Даниэль еще не рассказал тебе?       Пак слабо хмурится и озадачено смотрит на маму. — В смысле? — Мы пригласили его к нам, он и твой брат пошли за продуктами к ужину, скоро уже должны вернуться. — Оу, вот как...       Честно говоря, Джихун так и не признался своим родителям насчет своих отношений с Даниэлем. То ли потому что было полно работы, то ли потому что он не знал с чего начать эту длинную и запутанную историю. Мама Хуна внимательно смотрит на притихшего сына, что просто помогает ей на кухне и думает, что Джихун даже не представляет как неловко сейчас выглядит. — Родители Ыйгона все нам рассказали, если это то, о чем ты думаешь. — «Нам»? Ты имеешь ввиду... — Да, твой брат и отец тоже знают.       Женщина оставляет мытье посуды и вытирает руки, прежде чем подойти к шокированному сыну и положить ладони на его щеки. И теперь по взгляду мамы Пак понимает, что все хорошо. — Сначала я была расстроена и разочарована, что услышала это не от тебя, но мы приняли это нормально. Когда YMC отправили тебя домой из-за стресса, мы очень переживали, потому что видели, что ты переживаешь о чем-то. Так что видеть, что сейчас ты счастлив — самое важное для всех нас.       Чувствуя самое большое в мире облегчение, Джихун кусает нижнюю губу и крепко-крепко обнимает маму. — Извини, но... почему вы пригласили Даниэля на ужин? — Потому что он нравится нам. Мы уже приглашали его к нам пару раз до этого, когда ты был очень занят на тренировках. Я думала ты знаешь, что он навещал нас. — Я—       Речь Хуна прерывается, когда парень слышит тихий скрип двери и вскоре видит своего брата и Даниэля, входящих на кухню с пакетами. Оба, кажется, удивляются не меньше его самого. Взгляд Пака цепляется за фигуру Ниэля, что уверенно шагает по его кухне, будто он в своем собственном доме. — Хен, почему ты мне не сказал? — Не сказал что? — Что навещал моих родителей, пока я был занят. — Наверное... потому что это обычное дело? Они твоя семья. А значит и моя.       Серьезное лицо Кана трогает мягкая улыбка, когда на кухне их оставляют одних. И так как Хун не знает, когда у него еще будет возможность взять выходные, он думает, что наведаться завтра в Пусан — не такая уж и плохая идея.