Единожды солгав

– Присаживайся, Северус. Выпьешь чего-нибудь? – Кингсли широким жестом указал на удобное кресло для посетителей у стола и призвал из маленького настенного шкафчика пару бокалов и небольшой хрустальный графинчик. – Это теперь такие порядки при новом Министре – пить посередине рабочего дня – или тебе что-то от меня понадобилось? – не удержавшись, съехидничал Снейп. – И то и другое, – добродушно усмехнулся Кингсли. – До меня дошли сведения о твоей неоценимой помощи пострадавшим в стычке с Пожирателями смерти. И в связи с этим... – он собрался с духом и выпалил: – Северус, я хочу попросить тебя вернуться и возглавить лабораторию по экспериментальным зельям. Сам посуди, специалистов твоего уровня в Британии просто нет, а вдруг твой Поттер опять во что-нибудь вляпается? – хитро сощурился он. – Поттер такой же мой, как и твой, Кинг, – буркнул Снейп. – Он – национальное достояние, а значит, принадлежит всем. – Ну не придирайся ты к словам, с тобой совершенно невозможно разговаривать! – притворно рассердился Шеклболт. – Подумай, что я тебе предлагаю: собственная лаборатория с огромным бюджетом, заказами из Мунго, Министерства и Аврората. Несколько ассистентов, – он увидел, как Снейп, предпочитавший всегда работать один, скривился, точно от зубной боли, – которых ты сможешь набрать по своему выбору. – Хорошо, я обещаю подумать, – выдавил из себя Снейп и, так и не приложившись к рюмочке, покинул кабинет Министра. Беспокойство, ощущавшееся ранее едва заметными уколами, теперь разрасталось в груди как снежный ком. Уже на подходе к палате Поттера Северус услышал из-за двери громкие возбужденные голоса, о чем-то ожесточенно спорившие. – Говорю тебе, Драко, между нами никогда и ничего не было! – донесся до него возмущенный возглас Гарри. – То, что ты называешь любовью, является... Прости, я не хочу тебя обижать. Ты и сам знаешь, в каком состоянии я тогда находился... – Да уж, мне ли не знать – я потом неделю сидеть не мог! Если бы ты меня не желал, ограничился бы одним разом... – в голосе Малфоя-младшего звучала неприкрытая обида. – Сколько можно повторять – я был пьян. Сильно. На меня алкоголь всегда нехорошо действовал. Я причинил тебе боль, и поверь, я искренне об этом сожалею, – извиняющимся тоном сказал Поттер. – Да я совсем не об этом! Как ты не можешь понять! НАМ БЫЛО ЗДОРОВО ВМЕСТЕ! Я мечтаю, чтобы ты – когда поправишься, конечно! – дал мне шанс доказать силу моих чувств. И постель тут совершенно ни при чем! – Драко чуть не плакал. – Малфой, давай закончим этот разговор, – с небольшим придыханием произнес Гарри. – Мне кажется, я уже все тебе объяснил... Снейп решил, что с него достаточно. Он рывком распахнул дверь в палату так, что сидевший прямо на койке Поттера Драко подпрыгнул от неожиданности. – По-моему, вам ясно велели уйти, Малфой. Мистер Поттер нуждается сейчас в отдыхе, а вы его, несомненно, нервируете. – А вот это не вашего ума дело! – огрызнулся Драко, смерив своего бывшего декана полным ненависти взглядом. – Мы еще увидимся, Гарри. Он нарочито неторопливо встал, расправил складки мантии и, гордо вздернув подбородок, вышел в коридор. – Павлин драный! Весь в отца! – усмехнулся Снейп и тут же похолодел, посмотрев на Поттера. Лицо того было уже не бледным, а серым, над губой выступили капельки пота, взгляд расплывался – мальчишка явно терял сознание. – Гарри, что?.. – Северус быстро провел над Гарри волшебной палочкой и, не веря своим глазам, вызвал Патронуса и надиктовал ему следующее сообщение: – Cметвик, здесь срочно нужна ваша помощь! – Кровотечение. Внутреннее. Мордред, Северус, я же предупреждал, ему нельзя напрягаться! – прорычал Сметвик, взмахивая палочкой над Гарри и подтверждая диагноз, поставленный Северусом. Он смотрел на Снейпа таким волком, как будто тот лично был виноват в резком ухудшении в состоянии молодого аврора. – Сделайте ему укол Кроветворного и будем надеяться на лучшее. *** Северус не спал уже третью ночь. Разумеется, возле палаты Поттера постоянно дежурил целитель, и сидеть рядом с Гарри, жертвуя ночным отдыхом, в принципе, не было особенного смысла. Снейп мог аппарировать в Коукворт. На худой конец, снять комнату в «Дырявом котле». Но что-то не позволяло ему поступить подобным образом. Словно невидимый магнит притягивал его к метавшемуся в бреду мальчишке. Кроме него, к Поттеру посетителей не пускали, да Гарри и так никого не узнавал! Третий день жар выжигал его изнутри, и никакие самые продвинутые зелья не помогали. Вероятно, пущенное в Гарри и предназначавшееся Рону проклятие отличалось от обычной Бомбарды так же сильно, как профессор Флитвик отличался от Хагрида. И еще Снейп не уходил со своего поста из-за того, что говорил Гарри в горячке. Северус услышал это к вечеру первого дня неожиданного кризиса в состоянии Поттера и с тех пор не мог успокоиться и найти логичного объяснения сказанному. Пусть оно и было произнесено под действием боли и высокой температуры. – Северус, – стонал Гарри, – ты мне нужен... Куда же ты пропал... Неужели ты не видишь... Я люблю тебя... Второй год... Уехал и больше не вернется... Не хочу жить... Между тем самочувствие Поттера стремительно ухудшалось. Сметвик собрал консилиум, но целители разводили руками, а один из них подвел итог: – Организм, конечно, молодой, но, боюсь, тут уже даже чудо не в силах помочь. Северус сидел в кресле и держал руку Гарри в своей. Сметвик предупредил, что Поттер, скорее всего, не переживет эту ночь. К утру все закончится. Снейп решил, что останется до церемонии похорон, а потом навсегда покинет эту чертову страну, где умирают все, кто был ему когда-то дорог. С Поттером, сердце которого вот-вот остановится, его связывали годы прочной личной неприязни, часы хрупкого взаимопонимания, возникшего за то время, что Гарри просиживал в Мунго у постели выздоравливающего Снейпа, и... Долг жизни. Ведь если бы не Поттер, он бы сгорел заживо в Визжащей хижине. Гарри снова едва слышно что-то сказал, и тут Северус сделал нечто, совершенно не поддающееся никакому объяснению. Он встал возле кровати на колени и зашептал Поттеру в самое ухо: – Не уходи, Гарри! Останься со мной! Ты тоже мне нужен. Я... люблю тебя. Снейп лгал, а точнее – это была полуправда. За эти недели он по-своему привязался к мальчишке и очень не хотел его терять. Северус искренне считал, что после всех выпавших на долю Гарри испытаний тот достоин счастливой и спокойной жизни. Разумеется, ни о каких нежных чувствах по отношению к своему бывшему ученику и речи не шло. Кто в здравом уме мог предположить подобное?! Хотя ведь Поттер, кажется, говорил именно про любовь... Но то, без всякого сомнения, являлось бредом умирающего. А Северус всего лишь желал для него иной судьбы. Потому что смерть девятнадцатилетнего Поттера здесь, на этой больничной койке, была бы такой неправильной, такой чертовски несправедливой... Снейп резко выпрямился и тыльной стороной ладони вытер глаза. Он, что, плачет?! «Мордред все побери! Я так с ума тут сойду! Едва Поттера не станет, сразу же уеду. Ноги моей больше тут не будет!» Северус вздрогнул. Гарри открыл глаза и внимательно на него смотрел. Его взгляд казался абсолютно ясным. – Это правда? – тихо, но отчетливо спросил он. – То, что ты сейчас мне сказал... *** С того дня Поттер начал поправляться. Жар пошел на убыль, раны затягивались. С каждым часом он выглядел все лучше, и колдомедики твердили, что произошло то самое чудо, на которое уже никто не надеялся. Снейп понял, что попал в западню. Снова. Он снова был связан долгом, сильнее любой магической клятвы или Темной метки. Теперь, после того как произнесенные им в порыве отчаяния слова спасли Гарри жизнь, он не мог пойти на попятный и просто уехать. Но и признаться в обмане влюбленному в него мальчишке не решался. Он понимал – истина убьет Поттера. Он дал согласие Кингсли и принял пост заведующего экспериментальной лабораторией. Продал родительскую развалюху в Коукворте и купил дом в Косом переулке, принадлежавший раньше убитому Пожирателями смерти во второй магической войне Фортескью. Там он оборудовал отличную лабораторию и несколько ночей в неделю проводил в своем новом убежище. Все остальное время он жил в особняке Блэков на площади Гриммо, 12. С Поттером. Поначалу, когда Гарри выписали из больницы, Северус по настоянию Сметвика еще месяц приходил делать Поттеру уколы Кроветворного. Сперва внутривенно. Потом внутримышечно. Вот тогда-то все и случилось. Гарри лежал на диване с приспущенными джинсами и покорно ждал, когда в ягодицу вопьется кончик иглы. Снейп профессионально ставил инъекции, но Поттер все равно до смешного боялся уколов. Северус с кюветой, в которой находился шприц, подошел к нему и присел на краешек софы. Он привычным жестом ввел лекарство и ободряюще похлопал Гарри по заду. Его рука чуть задержалась на немного более светлой по контрасту с загорелой спиной ягодице. Затем, будто совершая самостоятельные, отдельные от хозяина действия, подлезла под слегка задравшуюся майку и принялась круговыми движениями гладить спину, то поднимаясь к по-мальчишески торчащим лопаткам, то пробегая по позвоночнику, то спускаясь вниз, туда, где пониже поясницы располагались две трогательные ямочки. Снейпу захотелось поцеловать их, и он, наклонившись, прижался к одной из них губами. Поттер всхлипнул, его кожа покрылась мурашками, и он тихо выдохнул: – Не останавливайтесь, Северус. А Снейп, даже не дождавшись приглашения, уже стягивал с Гарри джинсы вместе с трусами. Из короткого разговора, подслушанного им в больнице, он понял, что у Гарри в прошлом был сексуальный опыт с мужчинами, однако не знал о предпочтениях Поттера. В любом случае, если мальчишка собирался заниматься с ним любовью, ему придется довольствоваться исключительно пассивной ролью. Иного варианта Снейп для них не видел, поэтому незаметно наставил на Поттера палочку и применил невербальное Очищающее. Гарри внезапно сел, сбросил с себя майку и, притянув Северуса к себе, начал неистово целовать: в губы, подбородок, нос, одновременно пытаясь расстегнуть многочисленные пуговицы на его мантии. – Подожди, я сам. Снейп довольно быстро справился с одеждой, не прибегая к помощи магии. Повернулся к Гарри и, запустив пальцы ему в волосы, прильнул к полураскрытым губам, точно пробуя их на вкус и ловя ртом тихие стоны. Потом откинулся на спинку дивана, прижимая Гарри к себе и не переставая целовать его. Пальцы, скользившие по груди и животу юноши, нежно пощипывавшие соски, прочертили линию вдоль дорожки волос, уходившей к паху, и прикоснулись к стоявшему почти вертикально и чуть подрагивавшему в ожидании члену. Снейп подцепил капельку предсемени и, задумчиво глядя в затуманенные страстью глаза Гарри, нарочито медленно слизал ее. Его ладонь уверенно легла на член Гарри, и, продолжая глядеть на его лицо, Северус принялся водить ею вверх и вниз. Поттер дрожал, задыхался и толкался ему в кулак. Он смежил веки и уткнулся в шею Северуса, пока тот доводил его до разрядки, время от времени целуя слипшиеся от пота пряди волос. – У тебя найдется смазка? – прошептал Снейп на ухо Гарри, слегка прикусив аккуратную розовую мочку. – Есть... лавандовое масло для ванны, – хриплым голосом, едва переводя дух, сказал Поттер. – Акцио лавандовое масло! – маленькая бутылочка прилетела со второго этажа прямо в руку Северусу. Он выдернул пробку – по гостиной поплыл цветочный аромат – налил немного себе на ладонь и сжал кулак. – Ляг на спину, – тихо попросил он Гарри. Тот безропотно подчинился, закинул руки за голову и посмотрел на Снейпа, нервно кусая губы. Его впалый живот еле заметно подрагивал от напряжения. Северусу не было нужды спрашивать, не менялись ли они с Малфоем местами (жалобы Драко на неуемные любовные аппетиты Поттера он и так слышал): судя по тому, как волновался Гарри, снизу довелось побывать только сыночку Люциуса. – Расслабься. Он погладил Гарри по бедру, согнул его ноги в коленях и развел их в стороны. – Будет немного непривычно, – честно предупредил он, обвел по кругу сжавшееся колечко ануса, щедро смазывая его маслом, а затем протолкнул в узкое горячее отверстие один палец. Поттер зашипел сквозь стиснутые зубы, когда Снейп начал готовить его. Северус не останавливался и вскоре добавил еще один палец, а едва лишь и он смог двигаться внутри тесного входа относительно свободно, и третий. В процессе растягивания он, вероятно, раз или два задел простату, потому что Гарри вдруг перестал кусать губы, и у него вырвался явный стон наслаждения. Когда Снейпу показалось, что Поттер вполне готов перейти к более серьезным действиям, он убрал руку, полил маслом промежность Гарри и свой стоящий колом член, которому во время их предварительных ласк Поттер уделил не слишком много внимания (видимо, просто из-за волнения и в силу элементарной нехватки опыта), и, приставив головку к растянутому анусу, осторожно толкнулся внутрь. Гарри задержал дыхание и крепко зажмурился. – Тебе больно, – констатировал очевидное Снейп. – Немножко. Ничего. Продолжай. Я привыкну, – отрывисто сказал Гарри, впервые переходя с ним на «ты» и, скорее всего, даже не замечая этого. Снейп с усилием двинулся вперед, все еще преодолевая сопротивление непроизвольно сокращавшихся мышц, плотно обхвативших его член и вызывавших прямо-таки фантастические ощущения. Он еле сдерживал себя, чтобы не сорваться на более быстрый темп, но подстраивался под Гарри и не учащал фрикций, пока тот немного не расслабился и не подался навстречу, скрестив ноги за спиной у Снейпа. – Двигайся, Северус. Я в порядке, – попросил Поттер. Только в эту минуту Северус осознал, что у него еще никогда не было секса с девственником, и оно того стоило! Каждый рывок отдавался в мозгу новой вспышкой наслаждения. Это казалось одним большим непрекращающимся оргазмом. Когда наконец его член внутри Гарри запульсировал, толчками изливая сперму, Снейп, весь дрожа от перевозбуждения, просунул руку между их телами, в несколько сильных движений довел Гарри до разрядки и лишь тогда опустился на своего молодого теперь уже любовника сверху и сжал его в объятиях.