Я знаю

- Я знаю.- говорит Кен и прикрывает лицо руками. Зико смотрит на него почти с жалостью, хочет потрепать по волосам, но не может. Кен встает, натягивает на себя улыбку и поворачивается к Зико: - Я спать. **** Кен знал, что Зико его хочет. Знал это, когда тот опускал глаза, когда дергался от прикосновений, когда грубо одергивал руку Кена от себя. Поэтому, когда после вечеринки они завалились в общагу и полупьяный Зико, схватив его за запястье, начал что-сдавлено бормотать, Кен с улыбкой сказал: - Я знаю, Чихо. И без вопросов пошел за лидером в ванну, с удовольствием отмечая, что того уже почти трясет от желания. Потом они ныкаются по всем темным углам в общаге, студии, концертных площадок. В их тесном дружеском мирке появляется место для скомканных вздохов, хриплых рычаний, частых прикосновений. Кен все также играет из себя дико самовлюбленного дурака, Зико мастерский строит великого и ужасного лидера. Но в какой- то момент Кен еле слышно шепчет "я люблю тебя". Сам себе не верит, радуется, что Зико не слышал. Но это чувство странное, нежное, пока еще слабое, бережет в себе, растит, неосознанно надеется на взаимность. Ему классно, вдвоем им ахуенно. После Зико всегда целует его в шею, проводит рукой по взмокшим волосам, Кен урчит и чуть выгибается ему на встречу. Кен понимает, что влюбился, когда берет Зико за руку. Просто так, в машине, ничего не говоря. Лыбу тянет, как дурак, убежден в своем счастье. Зико делает вид, что распутывает и без того распутанные провода наушников , убирает руку и не возвращает ее. Кен говорит себе " все хорошо, я знаю"'. Убеждает себя "да я классный, как можно меня не любить". Успокаивается и млеет. А когда спустя пару дней, в темноте комнаты разглядывает руку Юквона, которую Зико опасливо сжимает, снова говорит себе, что показалось. И эти взгляды украдкой ему тоже кажутся, дело в его фантазии и ревности, дело в его воображении. Зико говорит, что Кен его самый лучший друг. Что без него он никто и звать его никак. Кен говорит: - Я знаю. - и не дает Чихо договорить. Целует его, вжимается в пах, цепляется за его футболку. Спустя пару дней Чихо смотрит на него тяжело, бурчит что-то, руки убирает. Кен улыбается ему, говорит чтобы тот больше кушал и меньше пил. Выходит из комнаты прежде, чем тот успеет ответить. В груди жмет. Кен думает, что дышалка уже не та, что слезы от усталости и злости на менеджера. Когда Юквон смеется, Кен хочет разбить его голову молотком. Никакой ревности, никаких подозрений, просто он хочет тишины. Когда он видит, как Зико приобнимает Кима за талию, думая, что никто не видит, он думает, что Зико последний дурак. Опять напился и облокачивается на кого попало. Вечером оказывается, что Чихо кристалльно трезв, и он с Кеном играет в карты, ждет пока все заснут. Кен знает, что Зико хочет поговорить. Поэтому сливает все партии, чувствует себя безумно уставшим и идет в душ. Как Скарлетт О'Хара, обещает себе подумать об этом завтра. Ложится и желает, чтобы завтра не наступило. Через неделю Чихо закрывает его на кухне, отрезает пути к отступлению, не реагирует на улыбки. - Кен, - говорит он, как-будто заранее извинясь. - слушай... Я не знаю, как сказать. - Я знаю. - перебирает Кен . Все признает. Когда он заходит в комнату, почти жалкий, наслоняется над спящим Юквоном. - Я, кажется, ненавижу тебя. Забираясь в кровать, он не сдерживает уже ни слезы, ни мысли. Слышит, как Юквон поглубже забирается под одеяло и, не скрывая улыбки, говорит: - Я знаю.