Крылья

Носящий крылья должен ухаживать за ними. Крылья должны оставаться в порядке, иначе ты будешь чувствовать зуд под перьями и не сможешь их расправить. Белые крылья должны быть в идеальном состоянии — там даже малейший дефект ощущается в полной мере. Чистота крыльев — показание твоей любви. Большинство ангелов с чёрными крыльями не летают, так как не чистят крылья. Но зависит от владельца. Есть мажоры которым нравится чёрный и они начищают крылья до блеска только из-за показухи. В среднем чистка перьев занимает полчаса. Но у ангелов с большими крыльями на это может уйти и больше.

***

— Кишу. — меня обдало холодом от этих слов. Я повернул голову на звук и столкнулся взглядом с Паем. Кажется, он собирался просверлить в моём мозгу дырку и узнать все ответы на вопросы именно таким варварским способом. — Что это такое? «Они что, сговорились один и тот же вопрос задавать?!» — Крылья. — ответил я, продолжая мягко перебирать опахала и проводить по ним щеткой. Свободным крылом я удачно закрыл свое лицо от старшего ангела. — Кто? Вопрос повис в тягучей тишине как в резине. Я даже перестал шевелится. Потом по рассеяности резко дернул щеткой и поморщился когда та царапнула крыло. Пай выжидательно молчал. Я же показательно чистил перья. Молчание затягивалось. — Клубничная Кошечка, да? «Сам же прекрасно знает, но ведь издевается!» — Тебе-то что? Даже если она, это что-то меняет? — Да, меняет! — рявкнул Пай. Я вздрогнул от его повышенного тона. — Это огромная проблема! Это брешь в нашей защите, это вопиющее невежество и крупная ошибка с твоей стороны! Глубокая Синева… — Да плевал я на него! — ощетинился я. — Сражаться я могу и так! — Ты дурак. Глубокая Синева не простит такой оплошности. Он скажет тебе обрезать крылья. — Нет…

***

Я видел ангелов с обрезаными крыльями. Сломленые, озлобленые без единой частички любви. Никто не знает что заставило их обконать крылья: безответность со стороны возлюбленного, нежелание любить, приказ родственников или ещё что. Такие ангелы никогда больше не смогут полюбить. Текущее одиночество будет их спутником до конца жизни. Они будут безучастно смотреть на пробегающую жизнь и не будут хотеть жить. Часто такие ангелы кончают самоубийством.

***

— Нет. Никогда. — я прикусил губу. — Но это единственный выход, Кишу! — Нет, не единственный! Это… Ты же знаешь что будет со мной! Ты хочешь брата суицидника?! Отвали, Пай. — Ты подставляешь всех нас! — прошипел ангел и резко взял меня за воротник. Я ненавистно на него посмотрел, а он прокричал мне в лицо: — Она не полюбит тебя! И ты знаешь что будет!.. Я оттолкнул его от себя, угрожающе подняв крылья.

***

Ангелы полюбившие безответно. Такие ангелы сходят с ума. Медленно, постепенно превращаясь в психически расстроеных и зависимых от возлюбленного. Единственный выход — отрезать крылья. Но некоторые их оставляют чтобы мучаться сладкой истомой безответности. Жить они вполне способны, ведь сходят с ума далеко не сразу. Проходят годы. Конец все равно один — безумие.

***

— Я, конечно, удивлён. — уже тише сказал Пай, но продолжая сверлить меня глазами. — Большие белые крылья. Я не думал что ты можешь… Так полюбить. Но пойми, рано или поздно придётся сделать выбор. Ангелы или люди. Мы или она. И плохой исход будет в любом случае. Она не… — Она полюбит меня. Я добьюсь её. Я сделаю все возможное и невозможное. Я буду бороться, Пай. Я очень хочу чтобы она увидела меня в другом свете. «Я хочу окружить её моей заботой как крыльями. Встречать из школы, ходить с ней гулять или по магазинам, делать завтрак в постель и класть цветы ей в портфель пока она не видит. Она будет расти в нежности. И когда мне придётся сделать выбор — я выберу её.» Пай посмотрел в мои глаза и прочёл всё это. Я был уверен что он понял. Я сложил крылья. — Убирайся. Я все понял. Если я не уйду — меня убьёт Глубокая Синева. Единственный для меня вариант это убраться из этого измерения. — Мы теперь враги, Кишу. — Пай едва заметно прикрыл глаза давая понять что огорчен. Я тоже был не в лучшем настроении. Пай всегда был моей опорой. Серьёзный, взрослый он не давал совершать глупости и часто выручал нас с Таруто. Он умный ангел и всегда знал что для нас будет лучше. Он направлял меня и я был ему благодарен. Мы могли недопонимать друг друга, ссориться, но оставались друзьями. Теперь же всё было серьёзно. Мы вряд ли когда-нибудь сядем за один стол. И вряд ли станем приятелями. Но это моя плата. Плата крыльев. — Что ты скажешь Таруто? — спросил я. — Правду. — ответил Пай. — Он не должен совершить такой ошибки. Я кивнул. Таруто всё же ребёнок. Я раскрыл портал и шагнул в него. Мне показалось или в воздухе повисли слова: Прощай, брат.

***

Я оказался на крыше одной из многоэтажек Токио. Был закат. Переливающийся алыми и розовыми оттенками с каемкой пушистых облаков. Токио шумел внизу и казался огромным муравейником готовящемся ко сну. Я сел на край небоскреба и свесил ноги разглядывая снующих людей. «И что мне теперь делать?» Спать на улице явно не хотелось. Крылья шелестели под дуновениями ветерка. Я задумчиво провёл пальцами по одному из них. Можно было переночевать на дереве, в заброшенном доме, стащить одеяла и сделать убежище. Но, черт, это так утомительно. А мозги уже начинал застилать дурман сна. К тому же на дереве не сильно выспишься. Ответ ударил молнией. «Ичиго.» Я решительно встал и открыл ещё один портал. И оказался в комнате Ичиго. Я ожидал визга, крика или самообороны, но комната встретила меня тишиной. И где Ичиго? В кафе? Вопросы и неуверенность мучали меня дуетом. На первом этаже доносился звон посуды и женский голос говорящий по телефону. Кажется, это мама Ичиго. И сейчас не лучшее время для встречи с родителями моей возлюбленной. Я огляделся. Милая девчачья комната. Я сделал шаг и упал на кровать. Будь что будет, я хочу спать. Я закрыл глаза и укутал себя крыльями. На ощупь скинул ботинки и начал провалиться в забытье.

***

Я чувствую касание. Божественно. Это сравнимо с касанием лепестков роз и капель грибного дождя. Это девичьи пальчики? Меня явно гладят по крыльями.

***

Я мучительно выбераюсь из сна. Поглаживания продолжаются. Я дергаюсь и касание кончается. Я открываю глаза и смотрю на ядренно-красное личико Ичиго. Её рука стеснительно зависла в воздухе. Секундой позже её лицо искажает гримаса злости. — Что ты здесь забыл?