Крылья

Полёт. Полёт — это символ свободы, счастья и силы. Ангелы могут летать на своих крыльях. Крылья достаточно хрупкие, но и достаточно сильные для полётов. Их легко повредить, но трудно сломать. Такой вот парадокс. Это настоящее наслаждение — ловить потоки воздуха, парить в небе и смотреть на всё с высоты. Но опять же — не все крылья приспособлены для полётов. Всё зависит от любви. В городах ангелов можно часто наблюдать как по небу носятся счастливые парочки, а в самых темных углах жмутся мрачные чернокрылые. Это практически в прямом смысле олицетворяет фразу: «летать на крыльях любви» и это в общем-то так и есть. Это дар и проклятие всего ангельского рода.

***

Я проснулся от утренних бликов. Надо же, где-то уцелело стекло. Я вяло потянулся, потер глаза и сел. Спросоня забыл про крылья и они потянули меня назад. Я стукнулся больным крылом и поморщился. — Чёрт бы побрал это здание… Я встал, потянулся уже сильней и осторожно расправил крылья. Одно ещё болело. И выглядело отвратительно. Перья торчали из-под бинта как иголки, а оттого что я положил ночью его на грязный пол заброшенного завода оно покрылось отвратными разводами. В общем, мне нужна была чистка. И перебинтовка. Я расправил одежду и подошёл к окну. Странно что я так рано встал — солнце выглянуло лишь на одну четверть. — Проклятое стекло, если бы не оно спал бы до обеда! — мрачно буркнул я и взмахнул здоровым крылом. Я открыл портал и зевнув шагнул туда. Я рассчитывал попасть на ближайший склад и украсть оттуда всё необходимое, но каким-то ветром оказался около кровати спящей Ичиго. Я замер. «Чёрт, чёрт, чёрт! Не туда! Аааааа, какие придурки научились открывать порталы?! Со сна не сообразил и не туда повернул! Вот чёёёёрт… Как бы теперь Ичиго не разбудить.?» Я инстинктивно отступил назад и под моей ногой скрипнула половица. «Какие мрази строили этот чёртов дом?!» — мысленно взвыл я. Ичиго завозилась в своей кроватке и когда я сгорал от страха она приоткрыла глаз. Я застыл садовой статуей. У неё же слух кошачий и зрение ещё то! Она так мило выглядела в кровати. В лёгкой фланелевой пижамке розового цвета, с перепутаными волосами с расслабленым лицом и стекающей на подушку слюной. А в обамлении мятой простыни это казалось картиной. Она протерла кулаком второй глаз. — Мам?.. — она резко села и сна не осталось ни в одном глазу. Она заорала шёпотом, если так вообще возможно. — Кишуууу?! Что… Что ты тут забыл?! Убирайся! — Подожди, пожалуйста, я все объясню! — зашептал я. И тут же меня припечатали к полу подушкой. Я выдал стон. — Тшшшшш! — на лице Ичиго менялись оттенки боли: от того что встала рано до моего ненавистного присутствия. Я кренясь приподнялся и молча показал ей своё больное крыло. Она развела руками: — Родители спят. Я демонстративно сел около кровати Ичиго. — Кишу, убирайся! — она попробовала меня оттолкнуть, но я поймал её руку и прижал к своей щеке. Она застыла и резко покраснела, а на голове у неё выскочили ушки. Она подпрыгнула и скрыла их подушкой. — Мняяяя!.. Что же такое сегодня делается?! Этот вывалился мне в ноги в пять часов утра, уже радости нет предела… Что ещё?! — Это последнее. — пообещал я. — Только перебентуй меня. — Ага, щас, разбежалась! — Ичиго?.. — я услышал шаги на лестнице. — Ты уже встала? «Кажется, мы немного повысили тон и не заметили.» Я закатился под кровать, а Ичиго зашуршала сверху. — Да, мамочка. — А почему ты так громко разговариваешь? — дверь в комнате скрипнула и послышались женские шаги в шаркающих тапочках. — Обычно ты спишь даже после звонка будильника… И большинство сейчас спит. — Прости-прости-прости! — уже шёпотом забормотала Ичиго. — Дурной сон. Я и не сообразила… Шаги раздались совсем рядом и я увидел красные тапочки. — Сейчас всё хорошо? — Да, да. — Ну, вставай. — послышался звук поцелуя в щеку. Удаляющиеся шаги и скрип двери. — Я когда-нибудь тебя зарежу. — пообещала Ичиго когда я вылез. Я хмыкнул. — Это даже сексуально. Ичиго дернула глазом. Но потом вздохнула и встала с кровати. — Родителям сегодня рано на работу. Потерпишь ещё немного? Я пока приведу себя в порядок… — тут она сообразила что стоит в одной пижаме и едва сошедший румянец вновь окрасил её щёки. — Отвернись! Я согласно уткнулся носом в угол. Ичиго начала ходить по комнате делая все утренние вещи: причёсываясь (я слышал шкрябанье расчёски), передеваясь (шорох одежды) и собирая портфель (стуки книг о его дно). — Я вниз. — сообщила она. —Если что-то тронешь — к больному крылу добавится головная боль! Я повернулся, увидел Ичиго в школьной форме и кивнул. Она вышла. Внизу слышались звуки её родителей — шкворчание завтрака на сковородке, голоса, шум воды. Один раз я даже услышал фразу: — Ичиго! — кажется, отец. — Ты ли это? В шесть, да встала! Молодец! «Это я молодец. — вяло подумал я. — Встал и её разбудил. Теперь каждый день её буду будить. Только нужно способ помягче придумать. Поцелуй в щёку сойдёт.» Снова скрипнула дверь и вошла умытая и сытая Ичиго с бинтом в руках. На первом этаже хлопнула дверь — родители ушли. Ичиго критично меня осмотрела. — Тебе нужна ванна. Если так перевязать — вся грязь останется. — Я знаю. — Пошли, умник. — Ичиго скрылась за дверью и я поспешил за ней. Мы спустились на первый этаж. Ичиго подошла к одной двери и дернула её на себя. — Надеюсь, ванной умеешь пользоваться. — Неа. У нас совсем другие. — я заглянул внутрь. — Не поможешь?.. — я умоляюще на неё посмотрел. — Нет. Ну… Ладно, но первый и последний раз! — она отвела взгляд и толкнула меня внутрь. Мои крылья скользнули по стенам и задели какой-то тюбик. — Ты можешь их убрать?! — тут же зашипела Ичиго. — Или я тебе их отрежу! Я покорно сложил их. Ичиго что-то повернула и потекла вода. Я повернулся к ней спиной и рысправил насколько было возможно больное крыло. Девочка осторожно распутала грязный бинт и кинула его в мусорку. Пару дней назад такая сцена была верхом моих мечтаний. И сейчас это казалось нереальным. Ичиго нежно моет мои крылья. Её пальчики пролезают под каждое пёрышко — это просто неземное блаженство… Первостепенные приходится чистить щёткой. Второстепенные промываются легче. Грязь смывается оголяя крылья цвета первого снега, ещё совсем девственного. Ичиго включила воду и вытерла крылья полотенцем, аккуратно касаясь того места где было больно. Перья вспушились и крылья стали казаться вдвое больше. Я благодарно провёл кончиком крыла по спине Ичиго. Она вздрогнула. — Знаешь, вставать рано не так уж и плохо… — пробормотала она. Но тут же пришла в себя. — Если бы мне не приходилось мыть крылья пришельцев! Давай сюда больное. — она резко схватила моё крыло и яростно начала его перевязавать. Потом отступила. — Можешь уходить. Мне пора в школу. — Ичиго вышла из ванны. Я тоже вышел и с удовольствием встряхнул крылья. Маленькие капельки воды полетели во все стороны. Ичиго спустилась со второго этажа с портфелем. — Ты ещё тут? — Я мог бы перенести тебя. — предложил я. — Спасибо, обойдусь. — шикнула Ичиго и прошла в прихожую. — Вали отсюда. Я поморщился, а сердце сжалось. С шумом втянув воздух я тихо сказал: — Пока, Ичиго. — и растворился в портале.

***

Ты пока не готова. Ты не принимаешь меня. Ты не открыла глаза и пока что ты слепой котёнок. Ты видишь мои крылья, но не замечаешь моих чувств. Почему ты так яростно отталкиваешь меня? Но я тебя никогда не отпущу. Я буду держаться за тебя зубами. Я вечно буду рядом. И когда ты будешь плакать, я буду твоей жилеткой. Когда ты будешь боятся, я буду твоим защитником. Когда ты будешь одна, я буду с тобой. Пойми же Ичиго — мы половинки одного целого.

***

Я следил за ней всю дорогу. Она явно была чем-то озабочена. Она чуть не пошла переходить дорогу на красный свет и чуть не свернула не в ту сторону. Но в школу она добралась вовремя — оставалось ещё двадцать минут до звонка. Как только она исчезла в здании я телепортировался к Кошачьему кафе. Нужно узнать что-нибудь о Кошачьей Слезе. Возможно, я смогу получить её и отдать Ичиго. Нужно только знать где искать.