Вьюрок

      Майкл не любил летать. Он чувствовал себя некомфортно, находясь в небе. Сколько бы ему ни говорили, что самолёт один из самых безопасных видов транспорта, спокойно выдыхал он только тогда, когда его нога касалась твёрдой земли.       Смешно слышать, что певец, колесящий с гастролями по всему миру, чувствует себя в самолёте, как в ловушке, и только собственная самодисциплина и чувство ответственности помогали ему каждый раз делать шаг с трапа в салон. Вот и сейчас, после практически десятичасового перелёта, он мечтал только о том, чтобы оказаться поскорее на ранчо.       — Я закажу такси, — наблюдая за няней, которая осторожно выносила спящего Бенджамина из салона, сказала Лиза.       Майкл непонимающе посмотрел на Пресли.       — Зачем? Я могу подвезти вас.       Ещё в начале полёта Лиза-Мария осторожно намекнула, что не поедет прямиком в Неверленд, а вернётся в свой дом, и это притом, что Майкл сам настаивал, чтобы объявление о помолвке было с соблюдением всех правил. Но, припоминая, как мать относится к любовным увлечениям дочери и к тому, что её первый скоропалительный брак распался, и зная, что её ждёт много ворчания и упреков, Лиза-Мария решила притормозить события.       — Я заеду к матери. Она была не слишком воодушевлена моей поездкой с тобой. Разговор предстоит сложный и долгий, так что давай выберем другое время для встречи с будущей тещей.       — Я могу не выходить из машины, — предложил Майкл, хотя понимал, насколько грубо это будет выглядеть.       — Если я приеду на такси, то это будет намного проще для всех, поверь мне, — покачала головой Лиза.       — Не на такси, я закажу машину, — твёрдо произнёс Майкл, показывая, что спорить с ним бесполезно.       Лиза пожала плечами, не собираясь продолжать этот бессмысленный разговор. Главное, что сегодня её мать не встретится с Майклом, а значит, не сможет испортить и эти её отношения.       Они расстались через полчаса. Усадив няню и детей на заднее сиденье вместительного лимузина, Лиза-Мария стояла, прижавшись к груди Майкла.       — Так не хочется расставаться. Мы скоро увидимся? — спросила она.       — Всё зависит от тебя, — прижавшись к её макушке подбородком, ответил Джексон. — Я готов забрать тебя к себе хоть сегодня вечером. Тебе нужно просто позвонить.       Лиза-Мария улыбнулась и подняла голову, потянувшись за прощальным поцелуем.       — До встречи, — прошептала она, отстраняясь от Майкла и ныряя в тень салона.       Джексон посмотрел вслед уезжающему автомобилю и сел в ожидающую его машину. Ему тоже предстояло разбираться со всеми накопившимися делами за время отсутствия.       Словно в подтверждение этих мыслей, не успел автомобиль вырулить на шоссе в сторону ранчо, как зазвонил установленный в салоне телефон.       — Привет, Майкл, — в трубке зазвучал голос Энтони Пелликано, — с приездом.       У детектива была какая-то поистине сверхъестественная чуйка на то, когда нужный ему человек появлялся в зоне доступа, а может всё объяснялось банальными связями с нужными людьми. Майкл бы нисколько не удивился, если кто-то из работников аэропорта, где приземлился самолёт, работал на Пелликано. От таких мыслей мурашки побежали по коже.       — Привет, Энтони. Я собирался тебе позвонить, только чуть позже, — словно оправдываясь, ответил Майкл.       — Вот видишь, я тебя опередил, — совершенно беззастенчиво заявил Пелликано. — Тебе передали, что мистер Чандлер хочет с тобой встретиться?       — Да, — Майкл снова напрягся всем телом. Его собственная интуиция говорила, что эта встреча не сулит ничего хорошего.       — Ну так вот. Я бы на твоём месте не откладывал эту встречу в долгий ящик. Мужчина явно нетерпелив.       — Хорошо, — послушно согласился Джексон. — Я позвоню ему сегодня же.       — Если что, можете встретиться у меня, — предложил Пелликано.       Майкл лишь пожал плечами, словно собеседник мог его видеть. Ему совершенно не хотелось встречаться с Чандлером и выслушивать очередные его идеи и заверения. Не так важно, что на этот раз придумал Эван, но Пелликано был прав, встретиться было нужно и как можно раньше, но не сегодня, на это просто не было сил. Сегодня он просто хотел домой.       Попрощавшись с Энтони, Майкл откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза; по радио заиграла какая-то незнакомая песня. Джексон про себя отметил, что она довольно неплоха: красивая, ритмичная мелодия, стихи, да и голос певца был вполне хорош. Незнакомый ему голос.       Майкл мог похвастаться, что держал руку на пульсе в отношении своих коллег. Да, были звёзды, крупные гиганты в этом космосе шоу-бизнеса, которых знал каждый, были те, чья слава пройдёт через год, пять, десять лет, но были и звездочки, чьи имена и лица и вовсе не удавалось ни запомнить, ни разглядеть в свете софитов. Они получали свой миг славы и исчезали быстро как кометы.       — Кто поёт? — спросил Майкл у водителя.       Тот нахмурился, припоминая:       — По-моему сказали какой-то Алекс.       — Неплохо, — прокомментировал Майкл.       Водитель лишь пожал плечами, прибавляя скорость. А Майкл откинулся на спинку сиденья, продолжая слушать музыку и постукивая пальцами в такт.       «Надо будет познакомиться с этим Алексом».

***

      — Алекс, ну нет! Нет! Нет! — смеясь и качая головой, причитала Ханна, наблюдая за тем, как парень, пытаясь повторить очередное па, запутался в собственных ногах и буквально осел на пол.       — А я предупреждал, что у меня обе ноги левые, — совершенно не обиделся на такую реакцию он. — Кажется, что легче научить танцевать слона или обезьяну.       — На слона ты габаритами не тянешь, — подала руку Алексу Ханна.       — Значит, буду обезьяной, — шутливо гримасничал он.       — Когда выступление?       — Через неделю.       Тут настала очередь для Ханны осесть на паркет танцевального зала. Нет, определённо это было невозможно! За неделю научить Алекса танцевать даже самые простые движения, отрепетировать номер и выступить так, чтобы это не выглядело жалко и глупо — всё это было практически нереально.       Ханна уже почти ненавидела мистера Флинна, который, увидев готовый клип, был в таком восторге, что решил, что в концертном номере Ханна тоже должна непременно участвовать. Алекса пригласили выступать на церемонии, посвящённой награждению самых лучших телевизионных программ, где-то между объявлением самого лучшего документального фильма и самого лучшего кулинарного шоу.       И всё бы ничего, но поставить танец и выучить его с Алексом тоже возложили на Ханну. И даже это не казалось чем-то непосильным, пока не выяснилось, что Алекс совершенно непластичен. Он напоминал Ханне оловянного солдатика, и казалось, что его предел на танцполе — это топтаться на одном месте.       И вот, до выступления оставалась неделя, а сдвигов в плане пластики и внезапно открывшегося танцевального дара у парня не наблюдалось.       Ханна обхватила голову руками.       — Эй, не хандри, — Алекс подал ей руку. — Если хочешь, я могу сказать Мэтту, что из этой идеи ничего не выйдет.       Ханна посмотрела сначала на Алекса, затем на протянутую к ней ладонь. В голове словно что-то щелкнуло.       — А если выйдет?! — подскочила она. — Смотри, если, к примеру, взять ещё двоих-троих танцовщиц, и чтобы они кружили вокруг тебя, а мы с тобой не могли пробиться друг к другу, а под конец это удаётся.       — Или ещё лучше, — тут же включился в поток фантазии Алекс, — пусть эти девушки играют муз, и в начале мы вместе находимся в этом кругу, а потом там становится всё теснее и теснее, и ты вырываешься из него.       — Ага, ухожу от тебя, как и в клипе.       Алекс кивнул.       — Классно придумано! — он подхватил Ханну с пола и начал кружить на плече.       Она сначала обхватила его руками, а потом развела их в стороны.       — Я — птица! Я — самолёт! — засмеялась она, вспоминая известную фразу из комиксов.       — Ты — супер-девушка! — вторил ей Алекс.       Он кружил её по залу, пока сам чуть не врезался в зеркало, завалившись на бок. Они смеялись, пока мир вокруг продолжал плыть и раскачиваться.       Ханна действительно почувствовала себя хорошо рядом с ним. Алекс шутил, рассказывал забавные истории. Любитель комиксов и фильмов мог обсуждать их часами.       — Ну, раз мы всё решили, — дождавшись, пока голова перестанет кружиться, произнёс Алекс, — пошли на набережную, мне что-то жуть как захотелось пиццы, которую там продают.       За то время, пока они общались, Ханна точно узнала, что Алекс обожает две вещи — гулять у океана и пиццу.       — Я с тобой точно потолстею и тоже не смогу танцевать, — покачала головой Ханна.       — Ты? — Алекс осмотрел Ханну с ног до головы. — Ну, если я привяжу тебя к стулу и буду кормить только одной пиццей, то, возможно, ты и наберёшь пару килограммов, но кто сказал, что они будут лишними?       Ханна вдруг почувствовала, как щёки от этого неожиданного комплимента зажглись румянцем.       — Ладно, пошли, — взяла она свою джинсовую курточку со стула. — Сегодня всё равно уже танцевать не будем.

***

      Встреча с Чандлером состоялась спустя два дня после возвращения Майкла. Певец воспользовался предложением Пелликано и сейчас сидел в кабинете частного детектива и смотрел на Чандлера несколько раздражённо и с недоумением. Тот же лучился дружелюбием и светился так, словно встретил лучшего друга после долгой разлуки.       Как Майкл и предполагал, у мужчины снова возникла гениальная идея фильма, который соберёт большинство статуэток киноакадемии и станет шедевром в веках, только вот нужно найти финансирование и хорошего режиссёра.       — Майкл, ты же знаком со Спилбергом? — после довольно долгого рассказа, спросил Эван.       — Да, и он сейчас на съёмках своего нового фильма, — пожал плечами Майкл, за равнодушным выражением лица пряча нарастающее раздражение.       — Оу, ну ладно, — сел в кресло Эван. — А что насчёт денег? Ты же сможешь спонсировать мой новый проект? — Чандлер даже подался вперёд, чтобы поймать взгляд Джексона.       — Я не считаю, что твоя идея стоит финансирования, — решил быть до конца честным Майкл. — Я пытался помогать, сколько мог, но сейчас у меня свои планы. Тебе же стоит надеяться только на свои силы и связи, а не держаться за мои деньги, как за свинью-копилку.       — Я всего лишь предлагаю тебе выгодное дело, — Чандлер мгновенно ощетинился. — Мы оба останемся в выигрыше, вот увидишь.       — А я всего лишь честно говорю, что оно мне не интересно, — в тон ему ответил Джексон.       Эван Чандлер замолчал. Затем медленно достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Простой белый конверт.       — Джордан передавал тебе привет, Майкл, — медленно произнёс Эван. — Мне тут пришлось сводить его к психологу.       — Он в порядке?       Мужчина покрутил конверт в руках.       — А это ты мне скажи, Майкл.       Тон Чандлера стал неприятным, со скрытой угрозой, но Майкл искренне недоумевал, чем мужчина может ему угрожать?       — Я не видел Джордана месяца два или три, откуда мне знать, — нахмурился Майкл.       Мальчик гостил на ранчо Джексона, как и множество детей до него, или после него, и что бы там ни случилось с ним в Неверленде, Майклу бы непременно сообщили. Переел ли он конфет или получил бы травму, катаясь на одном из множества аттракционов, Джексон бы тут же узнал об этом, но нет, ничего подобного не было.       — Что за конверт? — взгляд Джексона снова и снова возвращался к белому прямоугольнику.       — Это письмо от доктора Абрамса, которое он написал после беседы с Джорджи.       — И? — Майкла нервировали эти медленные ответы.       Эван же словно наслаждался реакцией певца.       — Доктор Абрамс сказал, что, возможно, Джордан пережил некую психологическую травму. Мой сын не слишком охотно обо всем этом рассказывает, и его ответы весьма путаны, но доктор сказал, что такое поведение довольно типично…       — Типично для кого? — прошептал Майкл, ощущая, как неприятные мурашки начинают ползти по коже.       Неужели Эван намекает на то, что к его сыну приставали?!       Майкла чуть было не передернуло от отвращения. Никто и никогда в стенах Неверленда не позволил бы себе такой мерзости, ни по отношению ко взрослому, ни уж тем более по отношению к ребёнку.       Майкл хотел было возразить, но следующие слова Чандлера буквально повергли его в шок.       — Майкл, ты приставал к моему сыну?       Несколько секунд Джексон просто открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. Судя по широко раскрытым глазам Энтони Пелликано, тот тоже не ожидал такого поворота в разговоре.       Эван же, воспользовавшись всеобщей тишиной и вниманием, продолжим:       — Я не исключаю, что мальчишка что-то напутал или придумал, поэтому не понёс письмо сразу в полицию, — покачал головой Эван. — Думаю, двадцати миллионов долларов будет достаточно, чтобы загладить все недопонимания.       Майклу казалось, что он попал в какой-то сюрреалистический сон, точнее, кошмар. Сначала его обвиняют в растлении ребёнка, в самом омерзительном и не укладывающимся в сознании нормального человека преступлении в мире, и тут же всё это оказывается всего лишь наглым вымогательством.       Нервное напряжение вылилось в смех. Громкий, практически истерический смех.       Чандлер смотрел на Джексона с удивлением и непониманием.       — Ты думаешь, что я пошутил?! Джексон, я хочу уладить это небольшое недоразумение по-тихому, — в голосе Чандлера прозвучал гнев. — Майкл, ты же не глупый человек и понимаешь, что будет с твоей карьерой, если пойдут такие слухи. Если заведут уголовное дело, начнут расследование. Всего этого можно избежать…       — Я одного не могу понять, как можно так нагло, бессовестно и бессердечно манипулировать собственным сыном и обвинять меня не пойми в чём, — Майкл говорил тихо, смотря Чандлеру прямо в глаза. — Я не собираюсь платить тебе ни цента.       Эван вскочил с кресла, яростно сжимая кулаки. Энтони Пелликано даже невольно сделал шаг в сторону от рассерженного мужчины, но Чандлер в миг поменялся в лице, надевая маску хладнокровия.       — Подумай, Джексон. Подумай хорошенько, что тебе дороже — деньги или твоё доброе имя.       — Правда, — спокойно ответил Майкл. — Мне дороже правда, Эван.       Разговор на сегодня был окончен, и Чандлер хлопнул дверью.       — Мне кажется, что он настроен очень серьёзно, Майкл, — Пелликано закурил сигару. — Он может подпортить тебе много крови и репутацию. Педофил. Ты и сам понимаешь, насколько это может быть серьёзно! — Энтони набрал дым в рот.       Майкл всё понимал, но также он понимал, что никогда — ни в бреду, ни в страшном сне, ни в сумасшествии — не позволил бы себе тронуть ребёнка вообще, а в таком плане так особенно. Тошнотворный ком в горле и мурашки по коже всё никак не хотели проходить.       — Я знаю только одно — это наглая ложь, неприкрытое вымогательство и шантаж, и это мне нужно обращаться в полицию, — начинал злиться Майкл.       — Не торопись, Джексон, — покачал головой Пелликано. — Это шантаж, определённо, но ты и представить себе не можешь, какую стойку сделают полицейские и журналисты, если только услышат словосочетание «Майкл Джексон и преступление против несовершеннолетних».       Майкл покачал головой и глубоко вздохнул. Он всё же продолжал верить в человеческое благородство, совесть и честность. Эван был честолюбив и жаден, но Майкл всё же надеялся, что чувство отцовской любви пересилит всё это. Надежды на это было мало, но она всё же была.       Чтобы хоть как-то отвлечься, Майкл щелкнул пультом от небольшого телевизора, который стоял в углу кабинета на тумбе, и тот включился на каком-то музыкальном канале. Майкл даже не особо обратил внимание на мелькающие на экране кадры, пока не узнал знакомую мелодию — это была та самая песня, которая играла в машине.       На экране появился симпатичный темноволосый парень. Голос у него был приятный, а само окружение стильным и интересным, напоминающее библиотеку или кабинет, но не это привлекло внимание Майкла. Силуэт девушки, что мелькнула в одном из кадров со спины, заставил его вздрогнуть.       — Не может быть… — прошептал он.       Но через несколько секунд новый кадр уже дал ему полностью удостовериться в том, что он не обознался. В клипе снималась Ханна! Это была Вьюрок!       Сколько он пробыл в Париже? Сколько вообще прошло времени с тех пор, когда он видел её в последний раз? Хрупкую, бледную, с дорожками слез на щеках. Сейчас перед ним на экране мелькали кадры с красивой, статной девушкой, которая нежно обнималась с певцом.       — А этот Алекс неплох, — услышал он голос Энтони словно через вату. — Так что ты думаешь делать с Чандлером? — спросил детектив, но Майкл лишь махнул рукой.       Он совершенно забыл сейчас и об Эвансе, и об его глупом шантаже. На экране этот самый Алекс нежно обнимал под душем обнажённую Ханну!       — Эй, Майкл, ты мне пульт сломаешь! — окрикнул его Пелликано, когда пластмасса в ладони Джексона жалобно заскрипела.       Майкл машинально положил пульт, продолжая не отрываясь смотреть на экран. К счастью на следующем кадре Вьюрок была уже в платье.       — Красивая девочка, — проследил Энтони за взглядом Джексона. — И не скажешь, что совсем недавно она была малышкой, что танцевала с тобой на сцене.       Клип закончился, и Майкл перевёл удивленный взгляд на детектива:       — Ты и об этом знаешь?       — Работа такая, — пожал плечами тот.       — А что ты знаешь об этом парне? — кивнул Джексон в сторону телевизора.       — А что ты хочешь узнать? — ответил вопросом на вопрос Энтони, хитро прищурившись.       — Всё, — твёрдо ответил Майкл.       Он понимал, что с его стороны это глупо, непорядочно и даже незаконно, но картинка, как этот парень обнимает обнажённую Ханну, не покидала его голову. И как только Джон позволил сниматься ей в таком?! Ей же ещё нет восемнадцати!       Майклу очень хотелось позвонить и Клейтону, и самой Ханне и спросить: «Какого черта?!»       Всё внутри рвалось от жгучего чувства ревности, от какой-то иррациональной обиды, словно он оказался обманутым. Кем? Джоном? Ханной? Собственными глазами?       Ханна взрослая, красивая девушка в объятиях другого. Она уже не его маленький Вьюрок и даже, возможно, не его друг. По языку расплылась неприятная горечь, и Майкл просто нажал на кнопку выключения на пульте.       Тут же он услышал смех Пелликано:       — Чандлер крупно просчитался. От тебя нужно беречь не маленьких мальчиков, а юных дев, — прокомментировал он, наблюдая за реакцией Джексона.       — Пошёл к черту, — раздражённо ответил Майкл детективу вместо прощания и вышел за дверь под ещё более громкий смех частного сыщика.

***

      Ханна сидела в своей комнате и смотрела на нарядное платье, висевшее на вешалке.       Сегодня её ждали в концертном зале. Сегодня было выступление с Алексом, но идти никуда не хотелось. Хотелось снова залезть под одеяло и отключить звук, отключить мир вне этой комнаты, а всё потому, что утренние таблоиды буквально кричали о возвращении Майкла Джексона и Лизы-Марии Пресли из Парижа, а также более тихо, словно по секрету, сообщали совершенно эксклюзивную информацию о том, что они, то ли уже обручились, то ли собираются это сделать в ближайшее время.       Ханна не могла сказать, что эта новость была для неё неожиданностью, но читать и видеть, пусть и нечёткую фотографию целующейся парочки возле машины, оказалось неожиданно неприятно и даже больно.       И вот теперь она сидела на кровати, прижав ноги к груди, и гипнотизировала платье, словно это оно было во всём виновато. Она не знала точно, и не хотела спрашивать у того же Клейтона, но понимала, что шанс увидеть Майкла сегодня вечером очень высок. Ей жутко этого не хотелось. Она совершенно отвыкла от Майкла, не знала, как себя с ним вести. Поздравить с помолвкой? Смотреть, как он обнимает мисс Пресли, как ласково касается её волос?       Ханне хотелось завыть и пару раз стукнуться об стену лбом.       В дверь постучали. Стук был негромким, и сначала Ханна подумала, что ей показалось. В её комнату давно никто не стучал и не заходил, но когда стук повторился, девушка уверилась, что это не игра воображения.       — Входи, мама, — больше стучать было некому. Отец этого никогда не делал.       — Дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? Ты не вышла к обеду, — Маргарет встала на пороге, не решаясь его переступить.       — Всё хорошо, — вздохнула Ханна, натягивая улыбку, но маму было сложно обмануть.       Увидев выражение лица дочери, Маргарет все же переступила порог комнаты, словно разрушая какую-то невидимую стену, которая выросла между ними за всё это время.       — Не похоже, — покачала она головой. — Расскажи.       Ханна внимательно посмотрела на мать. Был бы тут Дон, она бы рассказала обо всём, но ей… Нет, это была слишком долгая и слишком запутанная история, в которой, по факту, ничего и не было. Один украденный поцелуй, одна непонятная сцена в студии. Матери не нужно об этом знать. Она начнёт докапываться до правды, а, возможно, винить саму Ханну или же Майкла, но была и иная правда.       — Сегодня выступление.       — С Алексом? — Маргарет уже знала ответ. — Я видела клип, он слегка… — она замолчала, подбирая нужное слово. — Откровеннее, чем мне бы хотелось, но молодой человек симпатичный. Он тебе нравится?       — Он хороший, — кивнула Ханна, встала с постели и подошла к шкафу, снимая платье. — Как тебе? — она повернулась к матери, прикладывая платье к себе.       — Ты будешь прекрасна в нём, — улыбнулась Маргарет. — Так ты нас познакомишь с Алексом?       — Мы просто коллеги, — пожала плечами Ханна. — Я даже не знаю, можем ли мы называться друзьями, — смутилась она.       — В клипе вы не казались просто коллегами, — покачала головой Маргарет.       — Это были всего лишь роли, как в кино, — пожала плечами Ханна. — А как твоя книга? — спросила она, чтобы отвести разговор от себя.       — Через несколько дней должны прислать несколько печатных экземпляров перед отправкой её в магазины.       — Это же здорово! — подпрыгнула Ханна от радости.       Они с Доном так ждали, когда же книга рецептов, наконец, увидит свет, и вот это почти случилось, но… Они обе не смогли сдержать вздоха, но промолчали.       — Мне пора собираться, — разрушила затянувшуюся паузу Ханна.       — Да, конечно, — Маргарет встала с постели и направилась к двери. — Может, перекусишь перед отъездом? Я сделаю твои любимые сэндвичи.       — Спасибо, я спущусь, как только приму душ.       Мама уже почти вышла из комнаты, когда Ханна её окликнула. — Что… — обернулась Маргарет, но не успела продолжить фразу, как Ханна кинулась в её объятия.       Неожиданная забота была такой приятной, даже необходимой. Почувствовать себя снова любимой дочерью, ощутить материнское тепло, что согревало душу. То, что казалось ушло навсегда из их семьи с потерей Дона, медленно оживало между ними.       — Спасибо, мама, — прошептала Ханна.       — Девочка моя, — голос Маргарет стал хриплым от слёз.       Она гладила дочь по голове, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Потеряв одного ребёнка, она так погрузилась в своё горе, что забыла о втором. Но сегодня ей приснился Дон, таким, каким он был в далёком детстве. На улице шёл дождь, обычный лондонский дождь, и сын в дождевике и ярких резиновых сапожках прыгал по лужам. Маргарет хотела подбежать и обнять его, но Дон опередил её. Он сам подошёл к ней, держа за руку маленькую Ханну, которой на вид было не больше двух лет.       — Мама, она промокла, — сообщил он строгим голосом. — У Ханны совершенно ледяные ноги. Она снова набрала полные сапожки воды. Ей нужно согреться, а то она заболеет.       Маргарет по очереди переводила взгляд с малышки Ханны, которая переминалась с ноги на ногу в своих полных воды сапожках, на серьёзное лицо сына, взгляд которого был слишком взрослым для семилетнего мальчугана. Вдруг Маргарет почувствовала стыд и ощущение вины и любви, — любви к этой малышке в промокших сапожках. С этими чувствами она и проснулась сегодня утром.       Выпустив дочь из объятий, Маргарет вытерла слёзы с щёк тыльной стороной ладони. Ханна повторила её движения.       — Иди в душ.       — Да, — глубоко вздохнула Ханна, чтобы успокоиться.       Мама быстрыми шагами вышла из комнаты.       Вытерев последние следы от слёз, Ханна дала себе мысленного пинка и отправилась в душ. Пора справляться со своими страхами и рухнувшими надеждами. Да, она встретит сегодня Майкла, и он будет держать в своих объятиях Лизу-Марию Пресли. Ханна, как и подобает воспитанной леди, поздравит их и пожелает счастья.       И, возможно, она действительно познакомит маму с Алексом.

***

      Большое фойе перед зрительным залом было забито до отказа, в основном богачами и селебрити. Майкл отвык от такого количества людей вокруг. Он особо и не любил такие сборища, но, во-первых, иногда всё равно нужно было появляться среди всей это толпы, а во-вторых, и, пожалуй, это самое важное, сегодня здесь должна быть Ханна. Это он узнал от Клейтона. Майкл конечно же позвонил агенту после того, как увидел тот клип.       — Майкл, Майкл, не кипятись ты так! — выслушав все его возмущения по поводу обнаженной Ханны, произнёс Джон. — Она была обнажена только по пояс, да и там в купальнике. Неужели ты думаешь, что я позволил бы ей сниматься по-настоящему обнажённой, за кого ты меня принимаешь, Майкл? — возмутился Клейтон. — Но ты не можешь не отметить, что девочка выросла?       — А этот Алекс? — проигнорировал Майкл вопрос Клейтона.       — Обычный парнишка. Ничего плохого про него сказать не могу. Немного наивный, немного простоватый, но это быстро испаряется в нашей сфере. Если хочешь, то сам сможешь увидеть Ханну и Алекса, через два дня будет большой концерт…       И вот теперь Майкл стоял под руку с Лизой, но взглядом старался выхватить знакомый силуэт среди толпы.       — Дорогой, кого ты высматриваешь? — не укрылось это от Лизы-Марии.       — Наверное, нас? — к ним подошли Дэвид и Иман. — Добрый вечер.       — Добрый вечер, — пожал протянутую руку Майкл.       Дэвид и Иман смотрелись вместе просто великолепно. Величественные, гармоничные, влюблённые, — они походили на Короля и Королеву сказочной страны. Они просто стояли рядом, но их движения, мимолетные прикосновения, взгляды — всё говорило о тех узах, что тянулись от сердца к сердцу так ясно, что Майклу казалось, он может прикоснуться к этим нитям. От этого замирало сердце. Майкл оглянулся на Лизу, которая развернувшись вполоборота здоровалась ещё с кем-то из многочисленных знакомых.       — Вас можно поздравить? — посмотрел сначала на Джексона, затем на Пресли Дэвид.– Говорят, вы помолвлены?       — Официально мы ещё ничего не объявляли, — кокетливо улыбнулась Лиза-Мария, — но сами понимаете, эти папарацци всегда пронюхают.       Дэвид приподнял бровь, в его взгляде проскользнула ирония, словно он не слишком поверил её словам. Да и Майкл уловил некую нотку кокетства в голосе Лизы, но тут всё его внимание переключилось на яркое рыжее пятно, мелькнувшее у входа.       Ханна вошла в зал, полный людей, и сразу растерялась. Толпа всегда её несколько пугала, заставляла чувствовать себя неуютно, словно в бушующем океане, где тебя вот-вот накроет волной. Она чисто машинально схватила Алекса за руку, позволяя ему быть сегодня её спасительным кругом.       Ханна мило улыбалась. Здоровалась с теми, кто был ей знаком, и с теми, кого она видела впервые, но мысленно ждала и боялась увидеть среди толпы его.       Не заметить Майкла даже среди такой кучи народа было невозможно. Она словно почувствовала его взгляд на себе, как прикосновение, как разряд тока, что иголочками проходит по коже, и тут же не только её внимание, но, казалось, всё её существо устремилось в его сторону.       Казалось, ещё миг, и она побежит к нему, как раньше, совершенно по-детски, совершенно искренне, но женский силуэт рядом заставил её вздрогнуть и отступить назад. Это уже был не Неверленд, она больше не была ребёнком и по левую руку от Майкла стояла Лиза-Мария Пресли, его невеста.       Глубокий вдох, сжатые кулаки; захотелось отвернуться и пойти в противоположную сторону, но она не могла так поступить: пройти мимо, пройти под его взглядом, делая вид, что не чувствует его. Ханна не хотела так поступать. Поэтому просто сделала первый шаг.       Алекс проследил за взглядом Ханны и вздрогнул.       — Мы пойдём к ним? Там Джексон и Боуи.       — Да, просто поздороваемся, но, если хочешь, ты можешь остаться тут.       Алекс посмотрел на Ханну расширенными глазами и покачал головой:       — Нет, я с тобой.       Ханна медленно шла в сторону Майкла и Дэвида. Она была рада, что Боуи оказался тоже там. Сердце билось очень быстро, мурашки табуном шли по коже, а во рту пересохло настолько, что вместо громкого и уверенного приветствия получился невнятный почти шёпот:       — Добрый вечер.       — Вьюрок!       — Ханна!       Заулыбались Дэвид с Майклом. Иман и Лиза-Мария вежливо кивнули на приветствие.       — Прекрасно выглядишь, — сделал комплемент Боуи.         — Да, чудесна… чудесное платье, — Майкл не мог оторвать от Вьюрка взгляда. Было такое ощущение, что он не видел её не несколько месяцев, а несколько лет.       — Спасибо, — щёки Ханны зажглись лёгким румянцем смущения. — Вы — Иман? — улыбнулась она высокой темнокожей женщине. — Приятно с вами познакомиться. Я много слышала о вас.       — Оу?! Правда? — засмеялась Иман. — Я о тебе тоже, это же ты — Сара?       Ханна кивнула.       — Да, именно эта прекрасная девушка прошла лабиринт и одолела самого Короля гоблинов, — засмеялся Боуи.         — Это Алекс, — представила Ханна молодого человека, стоявшего за её спиной. — Мы сегодня выступаем вместе.       — Приятно познакомиться, — по очереди пожал протянутые руки Алекс. — Я большой поклонник творчества вашего… Вас обоих, — было видно, что он страшно волновался и смущался.       — О да, конечно, — улыбнулся Боуи. — Я видел твой клип. Классная песня. Сам сочинил?       — Да, — кивнул Алекс.       — Здорово, —абсолютно искренне похлопал парня по плечу Боуи. — И Ханна стала совершенно очаровательным украшением для клипа.       — Спасибо, — поблагодарила ещё раз она, украдкой взглянув на Майкла: видел ли он?       — Да, клип, — Майкл почувствовал, как горло неприятно сжал спазм, как только перед глазами снова всплыл кадр, где Алекс держит Вьюрка в объятиях. — Очень красивый, — добавил он, откашлявшись. — Ты выглядишь там такой взрослой.       — Да, я и сама не ожидала, — кивнула Ханна, пряча взгляд.       Возникла натянутая пауза, когда все дежурные реплики уже сказаны, а заводить разговор о чём-то более личном не было времени. Ханна посмотрела на мисс Пресли, которая влюблённым взглядом смотрела на Майкла, и поняла, что все её планы быть леди рассыпались на глазах.       — Нам пора, приятного вечера. Была рада увидеться, — вот единственное, на что её хватило, перед тем, как она потянула Алекса в сторону дверей, которые вели ко входу за кулисы.       Ханна облокотилась на стену и закрыла глаза. Встреча с Майклом, вот так, глаза в глаза, оказалась сложнее, чем она предполагала. Это воскрешало и самые печальные воспоминания, ведь последний раз они виделись в тот день. Ощущения тоски по Майклу, по Неверленду, по чему-то, что утекало сквозь пальцы, как время, как детство, не давало нормально дышать.       «Только бы не разрыдаться».       Ханна выдавила из себя шумный выдох, стараясь сдержать слёзы: сейчас для них было совсем не время.       — Ханна, всё в порядке? — спросил Алекс.       — Да, — улыбнулась она, хотя улыбка получилась натянутой. — Пошли, нам пора готовиться к выступлению.       Алекс посмотрел на Ханну, и было видно, что он не слишком ей поверил, но спорить не стал. Просто подал ей руку.