Вьюрок

      Сингапур. Ханна смотрела в иллюминатор самолета на открывающееся ей маленькое островное государство. Хоть в свое время ей и приходилось летать на съемки в разные страны, но в этой части света она была впервые.       Это было так странно и необычно — рассматривать сверху скопление островов, покрытых зеленью, среди которых выросли дома и небоскребы, разноцветными змеями вились дороги, мосты соединяли один остров с другим, собирая это все воедино, как какой-то замысловатый детский конструктор. Омывало все это великолепие море, играя всеми оттенками сине-зеленой гаммы. — Сингапур удивительный, — улыбался Майкл. — Тут смешалось несколько культур и народов, которые при этом сохранили свои традиции и совершенно не мешают друг другу. Живут в мире и гармонии, — он устало выдохнул, тоже взглянув на открывающийся внизу пейзаж. — Если бы во всем мире было так же, представь, насколько он был бы счастливее.       Ханна почувствовала, как ее щеки загорелись, ей банально стало стыдно. Она знала, что практически всю жизнь, все творчество Майкл посвятил борьбе с несправедливостью, с бедностью, болезнью, войной. То, что он мог сорваться на другой конец мира, чтобы помочь совершенно незнакомому, чужому человеку, то, что отдавал миллионы, или даже миллиарды заработанных денег на благотворительность, давно перестало быть тайной. Она же особо никогда не интересовалась жизнью тех, кому повезло меньше. Сначала будучи ребенком, а потом переживая собственные драмы, Ханна не задумывалась о боли других. — Откуда у тебя силы? — посмотрела она на Майкла. Тот посмотрел на нее удивленно, видимо, даже не понимая, о чем речь. — Устала? — Нет, — покачала головой Ханна, но увидев недоверие во взгляде, поморщилась: — Немножко. Давно не летала. А тут практически сутки в самолете. — Даже кровать не спасает? — Майкл хитро сощурился, и в глазах появились знакомые искорки, от которых по телу Ханны невольно прокатилась волна возбуждения. Кровать была шикарная, да и вся обстановка частного лайнера, скорее, напоминала номер в дорогом отеле, чем борт самолета, но все равно это было явно не то время и не то место, чтобы думать, а тем более заниматься чем-то интимным. На несколько часов она проваливалась в сон, но смена часовых поясов заставляла организм немного сходить с ума, мешая полноценному отдыху. — Я тоже не высыпаюсь в самолетах, — понимающе кивнул Майкл. — Скоро уже пойдем на посадку, и я отвезу тебя в самый красивый отель на этом побережье, — пообещал он. Ханна кивнула, сжимая его ладонь.       Мысль о приземлении тревожном звоночком билась внутри, заставляя вжиматься в спинку кресла. Майкл тоже напрягся, хоть и старался не подавать вида, но всё же боялся летать. Самолет лишал его земли под ногами, как в прямом, так и в переносном смысле.       С тех пор как Джексон вырвался из-под опеки и влияния Джозефа, он старался всегда контролировать себя и ситуацию вокруг. Сложно контролировать что-то, находясь в нескольких тысячах миль над землей. Единственное, что он мог сделать, это потратить достаточно денег и времени, чтобы нанять профессиональный, честный и опытный экипаж и положиться на него. Майкл закрыл глаза, всем телом ощущая, как самолет начал вибрировать, снижаясь, заходя на посадку. Легкие сжались, не выпуская воздух.       Тут он почувствовал, как пальчики Вьюрка прошлись по его руке вверх, легонько щекоча. Он с удивлением посмотрел на то, как они «маршируют» под детскую считалочку: — «Плывет, плывет кораблик, Кораблик золотой, Везет, везет подарки, Подарки нам с тобой. На палубе матросы Свистят, снуют, спешат, На палубе матросы — Четырнадцать мышат».       Майкл улыбнулся, покачав головой оттого, с какой детской непосредственностью девушка решила отвлечь его. Вьюрок же подняла бровь, всем своим видом показывая, что ждет, когда он подхватит стишок: — «Плывет, плывет кораблик На запад, на восток. Канаты — паутинки, А парус — лепесток. Соломенные весла У маленьких гребцов. Везет, везет кораблик Полфунта леденцов. Ведет кораблик утка, Испытанный моряк».       Ханна скорчила гримасу и, спародировав кряканье, похожее на голос Дональда Дака из популярных мультфильмов, закончила стихотворение: — «Земля! — сказала утка. — Причаливайте! Кряк!» — заставив Майкла рассмеяться и окончательно сбросить напряжение.       Когда самолет приземлился, Ханну ошарашило количество встречающих людей. Казалось, фанаты Майкла были везде: в аэропорту, по дороге к отелю и возле самого отеля. Десятки или сотни людей скандировали его имя. Стояли с большими плакатами, с признаниями в любви. Гул этой толпы чем-то напоминал шум моря. — Так происходит всегда? — спросила Ханна, когда они с Майклом сели в лимузин, поданый специально для певца. — В большинстве случаев, — улыбнулся Майкл. — И ты этого не боишься? — Иногда, но когда видишь такое практически с детства, то привыкаешь.       Майкл помнил это внимание, которое ему одновременно и нравилось, и пугало, но если ребенком он хотя бы мог спрятаться за спинами старших братьев, то повзрослев, ему пришлось сталкиваться с фанатами лицом к лицу. Опыт этого общения вылился в «Билли Джин», самую известную его песню, но вместе с тем он до сих пор ярко помнил ту посылку с оружием и «милой» запиской о предложении застрелиться, чтобы вместе с безумной фанаткой возродиться в новой жизни.       Майкл помотал головой, отгоняя неприятные воспоминания. Его ладонь сжала ладонь Ханны. Не стоит ей знать о таком. Майкл и так чувствовал, что перелет и вся суматоха, связанная с ней, выбила Вьюрка из привычной колеи, но не понимал, насколько сильно.       Страх шептал ему противным голоском, что зря он поддался собственным эмоциям и ее уговорам. Но стоило ему почувствовать руку Ханны в своей, увидеть, с каким восторгом смотрит на все вокруг даже через окно автомобиля, заткнул противный голос. Почувствовав взгляд Майкла, Ханна повернулась: — Что-то случилось? — Нет, просто ты прекрасна, — шепотом ответил мужчина.       Ханна, улыбнувшись, порывисто склонилась к нему, прижимаясь лбом ко лбу. Ладонь накрыла щеку, а через секунду губы нежно коснулись губ. Мгновение — и Ханна уже сидела на коленях Майкла, а поцелуй становился все более страстным и глубоким.       Автомобиль начал притормаживать, и Ханна успела слезть с колен мужчины, мысленно благодаря, что стекла машины затонированы. Лимузин остановился окончательно, и дверца с одной стороны распахнулась через несколько минут. — Мистер Джексон, добро пожаловать. — Администратор отеля сам вышел встречать знаменитого гостя.       Там же чуть ли не в шеренгу выстроились телохранители и охранники самого отеля, чтобы сдерживать толпу людей, мечтающих хоть мельком увидеть кумира. Шум толпы заставил снова вспомнить о море и почувствовать, как спина покрывается мурашками. Майкл же, первым покидая салон машины, не казался взволнованным. Поздоровавшись с персоналом отеля, он помахал толпе, перед тем как направиться ко входу, дождался, пока Ханна вылезет из салона. Чуть щурясь от яркого солнца и вспышек фотокамер, она встала рядом. Майкл тут же нашел ее ладонь и взял за руку, словно ребенка, которого боялся потерять в толпе. Ханна почувствовала, как ее щеки предательски заалели, но чувствовала благодарность за этот жест.       Времени подробно рассматривать холл не было. Их с Майклом проводили до лифта. Остановившись на нужном этаже, администратор направился с ними к двери; открыв дверь ключом, пропустил Майкла с Ханной вперед. — Мистер Джексон, это президентский люкс: три комнаты, одна из которых кабинет, две ванные, большая гостиная. — Администратор показывал весь номер, заодно проверяя, все ли в порядке. — Ваш багаж сейчас принесут, — осмотрев весь номер и убедившись, что все идеально: от чистоты комнат до наличия положенного количества полотенец в ванных, — раскланялся управляющий. — Если вам что-то понадобиться, просто поднимите трубку, и вам тут же ответят. — Хорошо, спасибо, — поблагодарил Майкл. — Это не номер, — прошла вглубь комнаты Ханна, осматриваясь вокруг. — Это целая квартира. И он весь твой?       Сама Ханна на гастролях или съемках довольствовалась небольшим номером, в котором ванна с туалетом уже было верхом удобства. — Наш, — поправил ее Джексон. — Скажу тебе даже больше. Весь этот этаж выкуплен мной. — Весь этаж? — Да, во-первых, танцорам и техникам тоже нужно где-то жить, а во-вторых, это защищает от репортеров и папарацци, а также особо любопытных поклонников, — пожал плечами Майкл, словно это само собой разумеющееся. — Пожалуй, ты прав.       Еще раз ощущая мурашки от масштабности всего происходящего, чтобы как-то отвлечься, Ханна заглянула в комнаты. Она разулась и откинула в сторону кроссовки. Места для разбега было достаточно, а до блеска натертый паркет давал скольжение не хуже катка. — Е-ху! — проскользила Ханна дальше в сторону спален. Через несколько секунд проскользила назад, притормозила возле Майкла. — Артур всегда ругался, когда мы с Доном так баловались. Он говорил, что так мы испортим пол, но нас это не останавливало, — с немного грустной улыбкой вспомнила она. — Может, наперегонки?       Майкл тоже разулся. Когда он был мальчишкой, то тоже обожал скользить по гладкому полу, а также кататься с перил. — Раз, два, три, — отсчитал он, и в тот же миг они с Ханной весело и совершенно по-детски заскользили по сверкающему паркету, сталкиваясь друг с другом и с мебелью на пути.        Обогнав Майкла на повороте, Ханна первая въехала на носках в спальню. — Я — победила! — подняла она руки над головой.       Майкл, остановившийся за ее спиной, рассмеялся. Ханна рассматривала комнату. Красиво оформленная, идеально прибранная и просто дышащая свежестью и чистотой, она не давали ощущение уюта, а скорее нервировала, так как любой беспорядок, любая вмятина на идеально расстрельном пледе казалась уродливой раной. — Эй, все в порядке? — спросил он, наблюдая, как озорная улыбка девушки сменилась задумчивостью. — Да, просто немного не по себе. — Ханна снова обвела спальню взглядом. — Если хочешь, можешь занять другую спальню, — предложил Майкл. — Или можешь занять любой номер на этаже. — Предлагать такое Майклу было неприятно, но если самой Ханне так будет спокойнее, он был готов остаться в одиночестве, пусть и тело, и сердце тут же собственнически запротестовали.       Вьюрок посмотрела на него непонимающе: — Нет конечно, просто меня немного смущает такой идеальный порядок. — Значит, порядок. — Обведя взглядом комнату, Майкл озорно улыбнулся, подхватил Ханну на руки и практически прыгнул с ней на большую кровать. Он начал щекотать ее. Она звонко взвизгнула, смеясь, пытаясь ускользнуть от щекотки.       Ей удалось изловчиться и достать одну из подушек. Первый удар был неожиданным, но от следующего Майклу удалось увернуться и самому схватить вторую подушку. Через несколько минут от прежнего порядка не осталось и намека. Плед и одеяла скомканными наполовину сползли на пол, по которому разлетелись пух и перья от подушек. Ханна и Майкл стояли друг напротив друга с подушками на изготовку. С азартом готовясь к очередному раунду, Майкл смог выбить подушку из рук Вьюрка, второй мягкий удар по ногам заставил ее упасть на постель. Он склонился над ней: — А теперь я победил.       Азарт противостояния в миг развеялся, сменяясь желанием, прикосновением, порождающим возбуждение. Поцелуй был самым необходимым, сладким и волнующим. Ханна уже сбилась со счета, да и просто не считала, сколько раз за эти дни они обменивались поцелуями: страстными, нежными, волнительными, игривыми, мимолетными или не заканчивающимися.       Вот и сейчас один поцелуй вовлек ее дальше, когда пальцы уже, кажется, сами собой нащупывали пуговки рубашки, чтобы начать их расстегивать, а его ладони забрались под ткань платья, лаская выступающие ключицы, спускаясь ниже, заставляя выгнуться, чтобы стать ближе.       Стук в дверь заставил Ханну вздрогнуть и замереть, а Майкла чертыхнуться. — Принесли багаж? — хихикнула Ханна.       Майкл фыркнул и чмокнул ее в кончик носа, встал с постели, на ходу застегивая рубашку.       В дверях стоял не только запоздавший портье с чемоданами, но и мистер Атчерсон. — Ну что, босс, готов к поездке?       Посещение площадки, где завтра должно будет состояться шоу, и самолично присутствие при установке всех нужных декораций, настройке оборудования, а также первая репетиция были совершенно обычной практикой, для Майкла. Это совсем не значило, что он не доверял тем специалистам, которых нанял, просто чуть ли не маниакальная привычка делать все на возможном, а порой и невозможном уровне и ответственность перед поклонниками, будущими зрителями въелась в саму суть Майкла, еще с того времени, когда отец поднимал его с братьями среди ночи, заставляя репетировать, пока номер не достигал именно той планки качества, который знал только Джо. Так что Джексон просто не умел иначе. — Да, подожди ме… — Нас, — перебила его Ханна, подходя сзади и выглядывая из-за его спины. — Нас, — поправился Майкл, — подожди нас в холле. Спустимся минут через десять.       Мистер Атчерсон поднял бровь, подавив улыбку, просто кивнул. Когда портье, поставив чемоданы, исчез за дверью, он последовал его примеру. Майкл почувствовал прикосновение Ханны к его волосам. — Ты хотел оставить меня в номере? — спросила девушка, крутя в пальцах маленькое перышко, что вытащила из волос. — Мне казалось, что ты устала. Твои номера уже отрепетированы, и завтрашнего прогона перед концертом, думаю, будет достаточно.       Ханна понимала беспокойство Майкла за нее, но при этом внутри поднималось некое раздражение. Через день после злополучного благотворительного бала Майкл привез Ханну в студию, где они репетировали программу концерта. Большинство танцоров, также работавшие над «Призраками», уже знали Вьюрка, но было и несколько новеньких, пришедших за месяц до начала гастролей.       После обсуждения с хореографами и остальными танцорами Майкл выделил для Ханны две небольшие роли в концерте. В первом номере на песню «Будешь ли ты здесь?» предстояло летать над сценой ангелом, чтобы под конец песни спуститься к Майклу, а второй — это небольшие танцевально-гимнастические движения перед песней «Излечи мир». — Думаешь, с чем-то большим я не справлюсь? — насупившись, спросила Ханна. Майкл покачал головой: — Не говори глупости, Вьюрок. У тебя, считай, сольный номер, это не похоже на то, что я в тебе сомневаюсь. Как и ангел. Для меня это очень важный персонаж, и я буду счастлив, если его будешь играть ты.       Услышав это, Ханна почувствовала, как сердце защемило от нежности, дело ведь было вовсе не в танцах и не в выступлениях. Она хотела быть рядом с ним. Так вот и сейчас Ханна не хотела оставаться в номере отеля. — Поехали? — спросила она, завязывая шнурок на кроссовке. — Да. — Майкл уже был полностью готов.       Ханна подошла к двери, готовая к выходу, и тут же почувствовала, как он обхватил ее со спины, прижимаясь. — Хосе ждет нас внизу, — напомнила ему Ханна, когда почувствовала дыхание на своей шее. — Да. — Губы легонько коснулись кожи. — Я помню, но когда мы вернемся, — шепот обжег ухо, — я обещаю, что продолжим с того момента, на котором нас прервали.       Ханна улыбнулась, чувствуя дрожь от этой мимолетной ласки, но быстро взяла себя в руки, понимая, что день будет нелегким, а с перелетом усталость удваивалась, так что когда они вернутся в этот номер, то, скорее всего, просто упадут спать. Само обещание заставляло сладкую дрожь предвкушения прокатываться по телу, особенно находясь в объятиях Майкла. — Нужно идти. — Повернувшись к нему, Ханна поцеловала в уголок губ и тут же выскользнула из его объятий, открыла дверь из номера.

***

— Эй, Ханна! — Джефф нагнал ее по дороге на сцену, где должна начаться репетиция очередного номера.       Это был молодой парень, который, если верить его рассказам, успел попутешествовать и потанцевать чуть ли не во всех уголках мира. Не верить смысла не было, так как кого попало в труппу танцоров не брали.       Любое выступление Майкла было целым спектаклем, четко отрепетированным, напичканным всевозможными эффектами: от танцев до техники. Каждый танец, каждое движение и местоположение на сцене Майкла и всех остальных, кто находится рядом, было четко отрепетировано в том или ином номере. Так что если Джефф оказался здесь, значит, он достаточно профессионален.       По характеру парень тоже казался веселым и милым, старавшимся сдружиться, казалось, со всеми, но вот почему-то Ханне его излишнее внимание действовало на нервы. Вроде он ничего плохого не делал, но она невольно напрягалась, как только слышала его голос. Вот и сейчас она нехотя обернулась на его «эй». — Привет, — нехотя отозвалась Ханна и чуть притормозила, позволяя парню нагнать себя.       Ей особо не хотелось с ним говорить, но просто так попросить человека не общаться либо нагрубить в ответ Ханна не могла. Притом что ей так или иначе пришлось пересекаться с Джеффом в дальнейшем, по крайней мере, на репетициях, а объяснить свою антипатию ничем, кроме каких-то внутренних ощущений, было нельзя. Поэтому она старалась быть настолько вежливой и дружелюбной, насколько хватало воли. — Как тебе перелет?       Ханна лишь пожала плечами: а что тут скажешь? Перелет как перелет. То, что она больше двух лет не покидала пределов США, а выступала на сцене больше года назад и теперь у нее поджилки тряслись, а от волнения дыхание перехватывало, Ханна даже Майклу не рассказала, если бы он сам не читал ее без лишних слов. — Слушай, а ты сегодня не хочешь сходить куда-нибудь? Например, в ночной клуб. — Ты боишься, что на репетиции недостаточно устанешь? — подняла она бровь. — При том, если завтра на концерте будешь не живее сонной мухи, то босс, — она кивнула в сторону Майкла, что-то обсуждающего с звукооператорами, — тебя жалеть не станет. И да, я не люблю ночные клубы. Прости, пора разогреваться.       Последнее прозвучало, наверное, излишне грубо или иронично, но это, скорее, от неожиданности. Уж чего-чего, а того, что ее позовут в ночной клуб, Ханна никак не могла предвидеть. — И что ты пристал к этой «птичке»? — К Джеффу подошла Мария, смотря вслед уходящей Ханне. — Разве не знаешь, что босс с малолетства присмотрел ее для себя? — посмотрела она на парня. — То есть вся эта хрень про пе… — договорить он не успел, так как получил несильную затрещину. — Не говори глупости, — рыкнула Мария. — Сам-то залип на ее явно недетские прелести. Так что я бы с твоей стороны поосторожнее была. — А что? Ты же сама говорила, что встречалась с Джексоном когда-то и при этом могла спокойно провести веселый вечер и с кем-то другим. Ни тебя, ни его это не смущало. Думаешь, с этой иначе? — Могла, — не стала скрывать Мария, — только вот не очень хотелось, — добавила она тише. — В общем, будь поаккуратнее с этой принцессой, если не хочешь лишиться только что обретенной работы. — Ок, спасибо за совет, — улыбнулся Джефф своей улыбкой на «сто миллионов», от которой таяли практически все девчонки в его окружении, но казалось, и на Марию все это не произвело никакого впечатления. — Свихнулись вы тут все, что ли, со своим Джексоном, — фыркнул он, подозревая, что именно харизма их главного артиста и босса затмевает тут все вокруг.       Джефф не мог не признать, что Джексон профессионал, как бы он ни относился к его музыке и ко всем этим странным историям, что ходят о нем; он чертова мировая знаменитость, а работа у него — это хороший трамплин для собственной карьеры. Так что, Джефф Дэвис, пора заткнуть свою зависть хотя бы на время.

***

— Вьюрок, Вьюрок. — Девушку тихонько поманил кое-кто из танцоров. Та как можно незаметнее прошла к уголку за кулисами. — Ну что, все готово к завтрашнему? — Абсолютно, а у вас?       Все согласно кивнули. Так получилось, что завтра, день первого концерта, совпал с днем рождения самого Майкла. Вся труппа решила устроить боссу сюрприз. Ханна помнила, как сама в детстве устраивала вечеринку-сюрприз Майклу в Неверленде и чем это закончилось. Она до сих пор немного ощущала стыд, но так же это воспоминание было и одним из самых теплых и волшебных, связанных с Майклом. В этот раз Ханна надеялась, что все пройдет именно так, как они задумали. Поэтому изо всех сил делала вид, что ничего необычного не происходит. Да и остальные члены труппы Майкла держали язык за зубами, желая порадовать босса. — Эй, — голос Майкла разнесся по уже практически законченной сцене на стадионе. — Перерыв окончен. Репетируем дальше. Проверьте еще раз звук, и мне кажется, то освещение, что справа, висит криво. — Ок, босс, — тут же отозвались технари.       Ханна подхватила мячик и сделала несколько па. Сам танец, по факту, был набором гимнастических элементов с мячом, который Ханне хотелось разнообразить большим числом танцевальных движений, при том, что в гимнастике она была не так сильна.       Раз, два, поворот, мячик послушно прокатился с одной руки на другую, но тут же начал дрожать на ладони и сорвался, поскакал по сцене. Майкл подхватил его, идя навстречу девушке. — Молодец, — передал он ей миниатюру земли. — Он снова упал, — состроила Ханна гримасу. — Ты же знаешь, что так и задумано и он должен от тебя укатиться? — поднял бровь Майкл. — Слишком рано, — фыркнула Ханна, подхватывая мяч и снова перекатывая его с одной руки в другую. — У тебя все получится. — Или я опозорюсь на глазах у всего стадиона, — натянуто улыбнулась она. — О, об этом буду знать только я, — приобнял ее Майкл. — Ну, и еще тридцать тысяч зрителей, — подтрунивал над ней он. Ханна шутливо стукнула Майкла кулачком в плечо, пытаясь скрыть румянец, уткнувшись ему в грудь. — Перестань волноваться. — Майкл отстранил ее немного от себя, ловя взгляд. — Ты Вьюрок. Ты танцуешь так же, как дышишь, как любишь, как чувствуешь. Всем своим сердцем и телом. Тебе нечего боятся, просто слушай. — Его ладонь обхватила ее и поднесла к груди, где билось сердце. — Этот ритм нельзя загнать в какие-то рамки, укротить, можно только подчиниться и следовать за ним. Ханна почувствовала, как ее невольно бросило в жар. Там, где ее ладонь соприкасалась с тканью рубашки, казалось, пробежал ток; ладонь пошла вверх по руке мурашками, заставив задержать дыхание и нервно облизать губы. — Вьюрок, ты специально, — шепот Майкла обжег ей ухо, усиливая мурашки. Возбуждение угадывалось в потемневшем взгляде и по чуть закушенной губе. — Не больше, чем ты, — прошептала Ханна в ответ.       Майкл рассмеялся, казалось, в мгновение ока сбрасывая все напряжение между ними, легонько поцеловал Ханну в кончик носа, выпустил из своих объятий. Она обернулась в поисках случайных свидетелей этой сцены, но казалось, все вокруг были заняты собственными делами. Она, конечно, понимала, что их с Майклом отношения далеко не тайна, но ощущение внутри требовало некой интимности, личного пространства, что принадлежит только им. И казалось, это нужно не только ей, но и ему.       Чтобы не потерять себя, чтобы отделить Майкла Джексона — мировую знаменитость, певца и мецената, от Майкла — человека. И тут, казалось, Ханне самой придется выставлять какие-то границы. Хотя возможно, это только иллюзия и Майкл уже давно решил для себя, где та грань, за которую дозволено переступать только самым близким. Ханна впервые видела Майкла на гастролях, но интуитивно уже ощутила, что что-то в нем изменилось. Несмотря на привычную нежность, вежливость, улыбку и приветливость, стальной стержень, что позволяет сейчас ему после перелета и практически бессонной ночи контролировать все приготовления к завтрашнему шоу, ощущался почти физически.       Ханна на секунду почувствовала себя лишь маленьким винтиком в огромной машине, но при этом понимала, что даже от ее ошибки может что-то пойти не так и Майкл будет если не зол, то точно расстроен. Он не врал. Он простит ей любую оплошность, но меньше всего она хотела бы подвести его. Особенно завтра. Снова взяв мяч, что представлял собой миниатюру земного шара, начала заново: раз, два, три, поворот…       Возле отеля продолжала стоять толпа фанатов. При этом она не только не уменьшилась, но и увеличилась. Они скандировали имя Майкла так громко, что хотелось заткнуть уши. — Если они продолжат в том же духе, то их разгонит полиция, — смотрела из салона автомобиля на людей вокруг Ханна. — Вряд ли это поможет, — пожал плечами Майкл, ожидая, когда телохранители и люди из охраны отеля создадут живой коридор, иначе им было просто не выйти.       Когда дверца автомобиля открылась, первым вылез Майкл, принимая «удар» на себя. Крики толпы стали еще сильнее и истеричнее. Ханна вздохнула и тоже вылезла из салона. Майкл был всего в нескольких шагах от нее. Казалось, лишь один шаг, лишь одно движение и она схватит его за руку. В то же мгновение какой-то из фанаток удалось уличить момент и проскочить между двумя охранниками, и в мгновение ока оказалась возле Майкла, тут же кинулась обнимать его, заставляя машинально отступить дальше. Это возымело эффект приливной волны, и еще несколько человек успели обойти охрану и ринуться к певцу. Охранники среагировали, останавливая одних и попутно пытаясь оттащить поклонницу от певца. Та сильно заверещала, цепляясь в кумира еще сильнее, чтобы любыми способом остаться возле Майкла.       Все это произошло очень быстро, и Ханна мало что успела рассмотреть. Толпа, взволнованная всем этим, казалось, готова была снести всех. Девушка видела, каких усилий телохранителям стоило сдерживать весь этот натиск. Казалось, еще одно движение толпы и та просто прорвет эту тонкую цепочку охраны. Нужно было быстрее скрыться за надежными стенами отеля, но Ханну сковал страх за Майкла, за себя и просто от всего происходящего. Толчок откуда-то сбоку приблизил ее к толпе. Она буквально спиной почувствовала тянущиеся руки. Крики оглушали. Еще один шаг назад и Ханна сама оказалась бы поглощенной взбудораженной волной фанатов, пытающихся хоть кончиком пальца дотянуться до кумира. Чья-то твердая и сильная рука схватила ее руку и одним резким движением дернула на себя. — Спасибо, — поблагодарила она охранника. — Вьюрок?! — услышала она тревожный окрик Майкла, что уже не обращал внимание на то, что происходит вокруг.       До того как он успел бы пройти хоть шаг обратно к автомобилю, Ханна ринулась к нему навстречу. Он схватил ее руку и, облегченно выдохнув, поспешил к отелю. В этот раз в холл они пробежали, казалось, еще быстрее, чем утром. Тишина и пустота номера действовали успокаивающе.       Майкл смотрел на Вьюрка, которая выглядела бледной и слегка растрепанной. Он сам выглядел так же, ощущая, как его внутренне трясет. Голова болела и оттого, что за волосы успели дернуть, и от пережитого неприятного липкого страха, что всколыхнулся с самого дна души, где были похоронены все детские боязни. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, а ты? — Ханна тоже смотрела на него изучающе. — Просто устал, — выдохнул Майкл. — Нужно пойти в душ. — Да, тут, наверное, в каждой комнате по ванной, — посмотрела вокруг Ханна.       Майкл лишь пожал плечами. Он пошел в ту комнату, где еще утром они так по-детски устроили бои подушками. От учиненного бардака не осталось и следа, а в строке счета, скорей всего, появится дополнительная строчка расходов, но это мало волновало сегодня.       Ванная комната. Теплые, почти горячие струи воды, что смывали дневной зной и усталость с кожи, расслабляли мышцы, но осадок после внезапного «нападения» остался. Сразу калейдоскопом одна за другой вспыхивали сцены из детства, когда он, затаив дыхание и закрыв лицо ладонями как можно быстрее, пробегал мимо толпы поклонников, чтобы они не утащили его за собой и не разорвали. Глупые детские страхи, от которых замирало сердце, а душа уходила в пятки. Впрочем, сегодня он испугался не за себя, а за Вьюрка. Воображение ярко и мгновенно рисовало все те ужасы, какие с ней могут случиться, попади она в эту толпу.       Даже сейчас, несмотря на теплый душ, дрожь прошла по телу. Тут он услышал негромкий стук и звук шагов. Через запотевшую перегородку было плохо видно, но угадывался женский силуэт.       Ханна стояла в одном полотенце на голое тело, в нерешительности замерев посреди комнаты. Она не знала, правильно ли поступает, просто чувствовала, что не хочет оставаться в одиночестве даже на час, даже на пару минут. Возможно, и Майклу не хотелось оставаться одному. Смотря на его высокую за перегородкой душевой кабины фигуру, Ханна чуть затормозила. А может ли она? А хочет ли он?       Створка кабины отъехала, и Майкл изучающе посмотрел на девушку, приглашающе протянул руку. Быть рядом с ним уже стало той необходимостью, без которой Ханне было тяжело представить свой мир. Его прикосновения возбуждали, успокаивали, давали силу и надежду.       Вот и сейчас, откинув полотенце, она шагнула к Майклу. Прижалась к нему. Его руки легли на ее плечи, легко помассировали их и перешли на шею. Ханна же встала на цыпочки, уменьшая их разницу в росте. Она поймала взгляд Майкла. В нем бесконечная нежность смешивалась с такой же бесконечной усталостью. — Я люблю тебя, — эти слова, казалось, практически тонули в шуме воды.       Прижимаясь к нему еще сильнее, Ханна дотянулась до мочалки и мыла. Пушистая пена пахла ванилью и чем-то цветочным. Мочалка коснулась его шеи, прочертила дорожку вниз. Это было странно — мыть кого-то. Ханна помнила, как в детстве после особенно больших выступлений ее мыла мама, потому что сама она не могла толком поднять ни руку, ни ногу от усталости и боли в натруженных мышцах. Ведомая этими воспоминаниями, Ханна продолжала путь мочалки по телу Майкла.       Тут не было кокетства, флирта, возбуждения, а лишь забота, что помогала согреться лучше, чем струи горячего душа. Мыльная пена смывала не просто дневную грязь и пот, она убирала темные пятна страха и усталости с души. Майкл перехватил мочалку из рук Вьюрка и, добавив мыла, начал намыливать уже ее. — Повернись, — прошептал он ей на ухо.       Ханна послушно встала к нему спиной, одной рукой собирая волосы и отводя их в сторону. Мочалка нежно касалось белой спины с россыпью огненных веснушек, схожих со звездной картой неба. Майклу так хотелось провести губами по изгибу плеч, нащупать чувствительную точку на шее, которая заставляла Вьюрка вздрагивать, посылая по телу сладкие мурашки. Хотелось просто прижать ее к себе ближе, сильнее.       Желание уже забурлило в крови, поднимая голову, заставляя пенную мочалку скользить все ниже по ее телу. В какой-то момент он заметил, что Ханна замерла. Майкл не мог угадать, что происходило в ее голове, но тут же унял собственное возбуждение. Перелет, репетиция, эпизод возле отеля. Он сам еле держался на ногах, не говоря уж об отвыкшей от гастрольной жизни Вьюрке.       Собрав на ладонь немного пены, он дунул и послал по воздуху мыльные пузыри; проплыв мимо Ханны, они лопнули, стукнувшись о перегородку. — Знаешь, в детстве я обожал мыльные пузыри. У меня даже был свои секретный рецепт их приготовления. — Как?! И у тебя тоже? — повернувшись к нему лицом, спросила Ханна с таким искренним удивлением, словно сомневалась, что он когда-то мог быть ребенком. — Конечно, — засмеялся Майкл. — И скажу без хвастовства, они были самыми большими и прочными среди всех.       Ханна тоже взяла в руку пену и сдула пузырики. Ей вспомнились те далекие дни, когда они с Доном бегали на набережную Темзы пускать мыльные пузыри и смотрели, как те улетали в небо, сверкая в солнечных лучах всеми цветами радуги. Майкл улыбнулся, одним легким движением смывая мыльную пену. Через несколько минут он сам вышел из душа, закутавшись в махровый халат, следом укутал в такой же халат Вьюрка и тут же схватил ее на руки. — Я могла дойти сама, — сказала Ханна, вытирая волосы полотенцем. — Да, конечно, но дать тебе шлепать по полу босиком я не могу. — Майкл, за окном двадцать с лишнем градусов, — с сомнением посмотрела на него Вьюрок. — Хорошо, признаюсь: мне просто нравиться носить тебя на руках.       Когда волосы более-менее подсохли, а вместо халата Ханна надела любимую большую футболку, девушка посмотрела на Майкла, что уже лежал в постели и просматривал какие-то документы. — Что это? — полюбопытствовала Вьюрок. — Список завтрашних мероприятий и программа концерта.       Ханна посмотрела на несколько исписанных листов формата А4. Завтрашний день обещал быть насыщенным. — Пора спать. — Он отложил бумаги. — Спать? — Казалось, Ханна выглядела озадаченной. — Да, просто спать. Насколько бы ты сейчас ни выглядела нежной и сексуальной, сидящей на нашей постели, мы устали.       Словно живая иллюстрация его слов, Ханна зевнула, потирая глаза. Под глазами залегли тени. Майкл откинул легкое одеяло: — Ложись рядом. Вьюрок улыбнулась и устроилась у него под боком. — Знаешь, несмотря на все происходящее, я бы не хотела быть нигде в другом месте, — шепотом сказала она, ерзая, устраиваясь поудобнее.       Майкл посмотрел на рыжую макушку, только покачал головой. Да, несмотря на перелеты и переезды, усталость, изматывающие репетиции и еще более выматывающие концерты, сотни, а иногда и тысячи поклонников, готовых сутками стоять под окнами отеля и скандировать его имя, как какую-то волшебную мантру, он тоже был счастлив, что она здесь: — Я тоже не хотел, чтобы ты была далеко, а теперь спи, Вьюрок, надо поспать. — Майкл наклонился и легко поцеловал ее в макушку.       Следующий день. День концерта. День его рождения. Все эти мысли выдернули Ханну из сна, заставив резко открыть глаза и чуть было не подпрыгнуть в кровати. Несмотря на ее такое резкое пробуждение, Майкл все еще спал. Она всмотрелась в его лицо. Следы усталости и страха стерлись за ночь.       Быть Майклом Джексоном — пожалуй, только сейчас Ханна начинала полностью осознавать тяжесть этого. Медийность, слава, поклонники и работа на износ, до кровавых мозолей и такой усталости, что когда проваливаешься в сон, разбудить практически невозможно. Ханна помнила, каково так работать, каково так гореть. Это было прекрасно и страшно одновременно.       В Неверленде все было иначе, там Майкл казался почти обычным, почти как все. Теперь он принадлежал сотням, тысячам, миллионам своих поклонников. Мурашки пошли по коже, и Ханне хотелось стряхнуть их вместе с неприятными мыслями. — Эй, привет, — вздрогнула она от голоса Майкла. Задумавшись, Ханна и не заметила, как он проснулся и теперь сонно щурился от света. — Доброе утро, — улыбнулась Вьюрок в ответ. — Подожди, будь здесь, — скороговоркой произнесла она и, тут же соскочив с кровати, убежала в другую комнату, оставляя Майкла в недоумении. Ханна вернулась в спальню меньше чем через минуту и снова залезла на постель. — Протяни руку, правую… нет, левую, — потребовала она, пряча что-то за спиной.       Майкл послушно протянул руку и тут же почувствовал, как что-то шершавое и немного прохладное коснулось кожи. Это был плетеный ярко-красный браслет с несколькими камушками и подвесками, вплетенными в него. — Загадывай желание, — прошептала Ханна с таинственным видом.       Майкл на миг закрыл глаза, показывая всем своим видом, что загадывает. В голове проносились множество образов и мыслей, но главным было желание, чтобы у Ханны, сидящей напротив и с сосредоточено-серьезным видом завязывающей концы браслета узлами, все было хорошо, чтобы у них все было хорошо. — Все готово, — улыбнулся он. — У меня тоже, — отпустила девушка концы браслета, отсчитывая последний узелок. — Прости, я не знала, что дарить, и решила сделать подарок сама.       Плетение незамысловатых браслетов из ниток, жгутов и пряжи с добавлением бусин было одним из занятий, что помогали Ханне успокоиться и сосредоточиться еще будучи в больнице. Где-то она прочитала, что такие украшения мастерили коренные жители Америки, а в шестидесятые годы эту моду подхватили хиппи. Сейчас это было, скорее, развлечением для детей, но не сумев придумать, что купить Майклу, она решила сделать подарок сама. — Тебе не за что извиняться. — Майкл искренне любовался браслетом на своей руке. — Он прекрасен. Впрочем, как и ты. — Он перевел взгляд с украшения на Вьюрка. — Иди сюда.       Ханна подалась вперед, сама первой начала поцелуй. Через секунду она уже оседлала все еще лежащего на постели Майкла, склоняясь над ним. Поцелуи становились все жарче, а его ладони уже гладили спину, переходя под футболку, что служила Вьюрку пижамой. — Нам нужно остановиться, — прошептала Ханна где-то между рваными вздохами. — Сегодня очень много дел. — Очень много, — согласился Майкл, продолжая покрывать поцелуями шею девушки и освобождая ее от страшно мешающей одежды.       В этих прикосновениях уже не было вчерашней обреченности и ощущения, что вокруг разрастается пропасть и они просто пытаются удержаться на краю.       Поцелуи становились все более откровенными. Время потеряло значение, так же, как и все остальное, находящееся за дверью.       Майкл наблюдал за тем, как Ханна расцветала, раскрывалась, становясь все более отзывчивой и страстной. В ней снова проявлялось то природное кокетство и женственность, которые начинали оформляться во времена съемок «Лабиринта».       Сейчас прикасаясь к ее телу, он чувствовал ее дрожь, видел, как темнеют глаза, как она готова не только принимать его ласки, но и давать их сама, нежно и легко касаясь ладонями сначала его плеч, потом груди. Каждое ее прикосновение током проникало под кожу, заставляя все сильнее и сильнее желать. Ощущение власти и одновременно зависимости от любимого человека. Все это наполняло каким-то неистовым вихрем эмоций: нежности, страсти, восхищения, — поднимая простое, физическое желание на другой уровень. Магия переплетенных тел и душ. — Я люблю тебя, — признание не громче шепота, почти и не слышимое в оглушающем набате собственного сердцебиения. — Я люблю тебя, — что читается лишь по губам и по тому, как сверкают глаза.       Они опоздали всюду. На все запланированные встречи и конференции перед концертом, и даже на финальный прогон. Хотя тут что техническая команда, что музыканты и танцоры, уже наизусть изучившие гастрольную программу шоу, не теряли времени зря, подготавливая финальные штрихи и в сотый раз проверяя оборудование для спецэффектов, микрофоны и экраны. Так что Майкл хоть и чувствовал себя слегка сконфуженным из-за этих опозданий, но наблюдая, как Вьюрок ловит его взгляд и тут отводит глаза, мило краснеет, не жалел ни о секунде, проведенной в ее объятьях.       Концерт начался с небольшой задержкой, но это никак не повлияло на настроение восторженной толпы, что, казалось, готова была ждать своего кумира хоть целую вечность. Воздух вокруг был уже наэлектризован, клубился варевом, словно перед бурей, а ведь концерт еще даже не начался. Ханна, как и остальные танцоры, наблюдала пока за всем происходящем из-за кулис. За ними же кипели последние приготовления: появление Майкла уже должно быть частью шоу, уже должно вызывать восторженные вздохи и крики зрителей.       Сам же Джексон шел по специальному проходу под сценой к люку, из которого должен был выпрыгнуть на нее, под грохот и дым, словно волшебник, перенесшейся из своей волшебной страны.       Появившись на сцене, он замер, как живая статуя самого себя. Блестящая рубашка и золотой костюм сверкали и переливались в свете прожекторов. Он не двигался, обводя взглядом ревущую и практически сходящую с ума толпу перед сценой. А ведь он даже ничего не делал, просто стоял, разжигая предвкушение толпы, их ожидания.       Небольшая игра со зрителями. Мысленно отсчитав нужное количество секунд, повернул голову, постепенно сняв солнцезащитные очки. Новая волна рева толпы, которая, казалось, и до этого не затихала. Еще около полминуты и первое танцевальное па с первыми же аккордами песни «Jam» дали начало концерту.       Взрывы фейерверков, музыка, крики толпы — все это сносило с ног, заставляя сердце бешено стучать, глотая воздух ртом. А ведь Ханна видела и знала все это, была частью этого. Неудивительно, что из толпы охрана то и дело передавала кого-то из зрителей, не выдержавших такого накала эмоций и напряжения и потерявших сознание.       Номера сменялись один другим, и Ханна в который раз удивлялась, как грамотно выстроена концертная программа, давая время как артистам, так и зрителям выдохнуть после энергичного танцевального номера, погрустить после медленной баллады, а возможно, и задуматься над чем-то. Каждая песня принималась с искренним восторгом, но когда приходило время очередного хита, зал просто взрывался аплодисментами, криком, каким-то энергетическим цунами, от которого становилось сложно дышать.       Пришло время хита «Smooth Criminal»: огромное полотно белого экрана, подсвеченное изнутри, показало всем уже знакомый силуэт с надвинутой на глаза шляпой. Танцоры в костюмах гангстеров выбежали на сцену. Казалось, весь зал повторял вслед за Майклом: «Энни, ты в порядке? Ты в порядке, Энни?»       Да и сама Ханна невольно пританцовывала в такт, повторяя эту фразу и в очередной раз жалея, что Майкл выделил ей такие небольшие роли. По факту ей, словно ребенку, оказавшемуся первый раз в Неверленде, хотелось поучаствовать во всем и всюду. Номер закончился эпичным «расстрелом» танцоров-гангстеров под огненные вспышки фейерверков.       Начало мелодии следующей песни заставило Ханну нервно передернуть плечами. «I Just Can't Stop Loving You» исполнялась в дуэте с Сид. Талантливая певица и немного актриса, она Майкла знала еще с того времени, как сама Ханна была лишь девчушкой, что впервые вышла на американскую сцену.       Вне сцены они с Майклом были просто добрыми друзьями, но вот на сцене… Эти двое действительно выглядели как влюбленные, поющие друг другу. Между ними ощущалось притяжение, химия, от которой сердце замирало, а потом снова начинало стучать быстрее. На фразе «а если перестану…» свет погас. Сид, пользуясь тем, что сцена погрузилась в темноту, убегала за кулисы, оставляя Майкла одного. — Привет, — поздоровалась она с Ханной, подмигнув. — Привет, — выдохнула Вьюрок, стараясь унять нервную дрожь и вспышку необоснованной ревности. — Волнуешься перед первым выступлением? — шепотом спросила Сид. — Немного, — пожала плечами Ханна. — Больше беспокоюсь за сюрприз, — оглянулась она на остальных членов труппы.       Сид была в курсе сюрприза для Майкла. Даже больше, она была одной из тех, кто это все планировал.       Зазвучала следующая песня. Придуманный Майклом номер к «She's Out of My Life» не слишком нравился Ханне. Еще перед началом концентра охранники высматривали в толпе симпатичную девушку и предлагали той подняться на сцену, разыграв эпизод, словно поклоннице случайно удалось прорваться к кумиру и оказаться в его объятьях.       Да, такой сюжетный ход заставлял зрителей визжать, но при этом сама девушка, находясь рядом с Майклом, казалось, готова была одновременно упасть в обморок и изнасиловать певца прямо на сцене. Хоть ей перед этим и объясняли все правила, но бывали случаи, когда поклонницу приходилось чуть ли не силой оттаскивать и уводить со сцены под руки.       Нет, это была не ревность, возможно, лишь отчасти, больше Ханну волновало в этот момент, чтобы сам Майкл не пострадал от припадка фанатской любви и восторга. Когда поклонница буквально повисала на нем, перед глазами вставала ужасная сцена возле отеля, и липкий ужас, который испытала тогда, заставлял, как в детстве, кусать губы и ногти.       Майкл с уверенностью человека, большую часть жизни проведшего на сцене, контролировал ситуацию, но сердце Ханны каждый раз замирало, когда она наблюдала за всем этим.       Сегодня же этого номера не было, и Ханна от одного этого чувствовала облегчение. За кулисами уже толпились танцовщицы в ярких национальных костюмах и с украшениями в угольно-черных волосах. — Три, два, один, — отсчитывала она, загибая пальцы.       Мелодия оборвалась и за секунду сменилась другой: традиционной мелодией Сингапура, — и в тот же момент танцовщицы плавно, вслед друг за другом, шагнули на сцену. Исполняя па народного танца, они приближались к Майклу, окружили его ярко-алым, с россыпью золотых искр от вышивки и блеска украшений хороводом. В тот же миг на площадку вышли танцоры, бэк-вокалисты и работники сцены и выкатили огромный торт, украшенный бенгальскими огнями. — С Днем рождения тебя! С Днем рождения, Майкл! — к хору голосов команды Майкла добавились и крики зрителей, смотревших на все это из огромных экранов, висящих по бокам от сцены.       Пожалуй, это был один из тех редких моментов, когда Майкл был удивлен и искренне растерян. Он, как ребенок, переводил взгляд с танцовщиц, что уже закончили танец и теперь расступились перед ним, освобождая место торту, на зрителей и подходящих со стороны кулис членов его команды.       Наблюдая все это, Майкл почувствовал, как у него на секунду перехватило дыхание. Это было абсолютно неожиданно и так же великолепно. Майкл чувствовал, как на глаза набежали слезы и захотелось смеяться.       Все эти люди, с которыми он работал, устроили ему настоящий сюрприз, зрители хором скандировали поздравление. — Это просто что-то невероятное! Я так люблю вас! — Майкл откашлялся и вдохнул побольше воздуха, повернулся лицом к зрителям: — Я люблю вас!       В этот момент он понял, что сегодня, в день своего рождения, где бы он ни был, как бы далеко он ни был от своей семьи и своего дома, он все равно будет с людьми, которые любят его, которым он дорог. С теми, которых он и хотел видеть в этот день. Еще раз обвел взглядом собравшихся на сцене людей, что продолжали аплодировать, и нашел взглядом Вьюрка. Она стояла одной из первых, широко улыбаясь, хлопая и чуть ли не подпрыгивая на месте. С тем, кто ему дороже всего в этом мире.       Тут небо озарилось несколькими разноцветными вспышками фейерверков. Огоньки зеленого, красного, синего и золотого цвета стремительно взлетали вверх и скользили вниз, пока окончательно не сгорали. Мимолетная красота, волшебная. Пока все ловили эту красоту в небе, Майкл быстро вытер набежавшие слезы и, обнявшись с несколькими танцорами, еще раз поблагодарив за поздравление и сюрприз, подошел к Вьюрку. — Твоя идея? — Общая, — пожала плечами та. — Злишься? — подняла она бровь, так напоминая себя в детстве. — А похоже? — улыбнулся Майкл. Тут же обнял ее, целуя в лоб: — Спасибо, Вьюрок, — прошептал он. — Спасибо всем вам! — обратился он уже громко.       Еще одна волна аплодисментов и выкриков поздравлений прокатилась по залу. Фейерверк погас, торт увезли за кулисы, и концерт должен был продолжаться. — Пора. — Кто-то из ассистентов сцены потянул Ханну за руку.       Буквально через две песни был ее первый выход, так что следовало подготовиться. Пока в гримерке Ханну одевали в длинное бело-розовое платье и расчесывали волосы, вплетая в них украшение, превращая ее в ангела, будто с рождественской открытки, девушка тряслась, чувствуя, как с каждой секундой волнение и даже страх усиливаются. Она так давно не была на сцене, а уж перед такой толпой народа тем более. От одного этого тело сводило судорогой, а в желудке образовался тяжелый ком, то и дело подкатывающий к горлу. Когда закончили с костюмом и прической, Ханна должна была поспешить на то место, где ей дадут крылья и помогут воспарить, но противные то холодные, то обжигающе горячие волны подступающей паники мешали даже сделать шаг. — Мисс Беккер, все хорошо? — спросила одна из гримеров.       Ханна на секунду закрыла глаза, медленно выдыхая, и кивнула. Шагнула в сторону двери из гримерки.       Тем временем на сцене уже начинался номер песни «Will You Be There». Двое технических специалистов одевали на Ханну пояс, страховку и прицепляли крылья. На репетициях она уже примеряла крылья, взлетая и опускаясь в положенном месте. — Хочешь, я развернусь и подхвату тебя? — спросил Майкл на одной из репетиций. — Человек подхватывает ангела? Не испортит ли это всё впечатление от номера? — спросила Ханна, покачиваясь где-то в полуметре от пола. — Я справлюсь. Вот и сейчас она мысленно повторяла эту фразу, пока ассистенты затягивали и застегивали страховку. — Все надежно? — спросила она. — Мисс Беккер, обижаете, — покачал головой один из ассистентов. — Все более, чем надежно. Мистер Джексон перед концертом и буквально несколько минут назад, перед началом номера, спрашивал нас о том же, — улыбнулся он. — Не бойтесь, как только вас начнут поднимать, мы вас подстрахуем, а дальше тросы подвезут именно туда, куда нужно, за спину, чуть левее от мистера Джексона. — Хорошо, — выдохнула Ханна, выпрямляясь.       Ее начали медленно поднимать в воздух. Она никогда не боялась высоты, но сейчас чувствовала, как нервная дрожь заставляет сжимать подол платья. На сцене уже начали танцевальный номер, подводя концерт к завершению. — В наш самый трудный час, В минуту моего глубокого отчаяния Ты будешь любить меня по-прежнему? — разносился голос Майкла.       От его слов в сердце возникала тихая печаль и покой. Эта песня была практически молитвой, обращением к силе, что сильнее, мудрее, добрее. Ханна закрыла глаза, наслаждаясь звуком любимого голоса, оттенки которого, казалось, уже знала наизусть.       Ощущала их физически, кожей, всем телом. Ей захотелось стать для Майкла той силой, тем ангелом-хранителем, о котором он пел, о котором он просил. Она сможет это сделать. Страх ушел, как и паника. На смену пришла холодная решимость и ответственность перед Майклом, перед зрителями, перед самой собой. Открыв глаза, Ханна с высоты осмотрела толпу, что боготворила его, любила его, слушала его, но могли бы они все понять его? Поддержать его? Принять его слабости так же, как и его талант? А сможет ли она сама?       Тросы исправно работали, а движение заставляло крылья за ее спиной колыхаться от потока воздуха, делая образ ангела еще более реалистичным. Дрожь снова прошла по телу. Ханна почувствовала, как ее начали плавно снижать, от этого немного кружилась голова. Голос Майкла заставил сосредоточиться: — Ты будешь рядом Во времена испытаний И невзгод, Вопреки сомнениям И разочарованиям, В минуты ожесточенности И беспокойства, В моменты страха И признаний, Среди мук и боли, В радости и в печали?..       Ноги наконец коснулись сцены. Майкл, казалось, и не заметил появления Ханны, продолжая произносить эти слова, как нечто сакральное: — В обещании другого завтра Я никогда не отпущу тебя, Ведь ты навсегда в моём сердце…       Ханна коснулась его на этих словах, укрыла коконом их с Майклом крыльями благодаря механизму. Она почувствовала, как его пальцы нашли ее, и дрожь сменилась мурашками и теплом по коже. Прислонившись к нему, Ханна тихо прошептала, отвечая на его и свой вопрос: — Я буду с тобой всегда.       Увидела, как Майкл облегчено выдохнул, улыбаясь. Отзвуки слов певца все еще вибрировали в воздухе, заставляя весь зал затихнуть на несколько секунд, а потом снова взорваться аплодисментами.