Тепло чужих тел

      Чужая теплая ладонь обхватила в кольцо запястье Мина и сжала с такой силой, что чувствовался пульс. Мин до боли в висках сжал зубы и старался сдержать свои так не к месту появившиеся слезы. Он не хотел повернуться к нему. Мурашки бежали по затылку, чужой взгляд сверлил его. Убежать бы, закрыть лифт изнутри и уйти, хоть сквозь землю. Туда, где Чимин его недостанет.       Казалось бы, вот она долгожданная встреча с любимым человек, некогда ставшим таким далеким и холодных. Сердце предательски набирает обороты, и скорость стука увеличивается с каждой секундой. Собраться, сделать глубокий вдох, не поддаться. Не поддаться таким родным карим глазам и не утонуть в них. Может лучше бы утонуть, безвозвратно, без режима «вернуться» или «начать сначала». Рука сжимает запястье, голос молчит. Слышно как он дышит, а свое дыхание перебивает сердцебиение. — Дай мне шанс — ели слышно прошёптывает голос, Юнги сосредоточенный на своих чувствах почти прослушивает голос. Почти. Лучше бы прослушать, не услышать ничего. Схватка ослабляется. Чимин делает шаг в сторону и встает параллельно с Юнги. Почти одного роста, они смотрят на пустой лифт, покрытый изнутри фальшивым золотом. Вроде снаружи всё красиво и только он сам знает, себе цену.       Так же как и люди продолжавшие стоять у лифта. Юнги слишком шумно выдыхает, и понимает, почему не слышалось, как он дышал. Всё это время задерживал дыхание. Не в силах больше терпеть, он делает шаг к золоту. Дверь подвесом человека закрывается. Слишком умный, подумалось Юнги. Всё что угодно, лишь бы не смотреть на Чимина.       Когда он его видел в последний раз? С НамДжуном? В том мотеле? Когда его любимый отдался чужому. Мин не заметил, как Чимин ногой придержал закрывающиеся двери лифта, и вот снова лифт открыт. Погруженный в воспоминания о Чимине, предательская слеза всё же медленно скатывается по щеке. Он поднимает голову и смотрит на Пака, склонив голову он наблюдает, как по чужим щекам бежит ручей. Так тихо. Юнги сжимает кулак и незаметно прячет за спиной. Велико желание плюнуть на все обиды и измены, просто заключить в объятия. Сказать, что любишь его. Чимин под страхом упустить Мина, смотрит в него и не отводит взгляд.       Мир вдруг остановился, все было таким никчёмным. И то, что там недалеко за дверью подсматривают его друзья, плевать на всё. Если бы получить в ответ «хорошо». Пак распахнул бы окна и полетел бы, не важно, что летать люди не умеют. Он уверен, полетит, будет везде следовать за Мином. Лишь бы услышать «ладно». Отдать за это всё что угодно.       Чимин закрывает глаза, наполненные слезами, горячей, солёной водой. Он готов стать на колени, сказать, что он был таким глупцом, идиотом, кем угодно. Он согласиться на все слова, которые произнесет Мин. Но взамен прикусывает обветренные губы и открывает глаза. Двери лифта снова смыкаются, и он поддается вперёд. Прямо перед носом Чимин слышит — Последний шанс.       Послышалось? Было ли это в голове Пака или от Мина? За секунду до закрытия двери Юнги тянет руку вперед, и хватает воздух. Просит, может умоляет, не бросать его снова. Снова пережить как его продинамят. Сперва Чимин, потом Хосок, и снова на те же грабли? Циферблат высвечивает «32»,«31»,«30»…       Мин насмехается над своими мыслями. Право, будет прекрасно, если снова его бросят. Какой-то нелогичный треугольник Чимин-Хосок-Чимин.       И всё же, может всё образуется и они смогу наладить, нестабильны отношения и выяснить всё. Даже если не будут снова вместе, Юнги хотелось бы, чтобы они остались друзьями. — Поздравляю — произносит Чонгук, распахивая дверь. — Спасибо, надеюсь в этот раз, я не лоханусь. — Он поворачивается лицом к Чону и стирает слезы, взамен им пришла улыбка. Чимин счастлив, хоть это и не «возобновление отношений», для него это означало тоже самое. Теперь Чимин уверен, Юнги его почти простил или уже. Старший никогда не мог скрыть что-то от младшего, тот просто за три года вдоль и поперёк изучил Мина. Знал, что можно считать как «зелёный свет». Лишь бы не стоять на месте слишком долго и не увидеть перед глазами красный.       Чимин увидел в отражении в прихожей квартиры Чонов Хосока. Тот стоял далеко от двери, и сам не знал, что виден в отражении. Его выражение лица Пак долго не могу понять. Это было «сожаление»? «грусть»? Пак думал, что Хосок расплачется. Но зачем и почему? Чоны повздорили? Ничего более ему и в голову не пришло. Кинув взгляд на Чонгука, который прислонился к окну и что-то невидимое с такого этажа разглядывал внизу, он зашел в следующий пустой лифт и поехал.

***

      Что бы ни делал или ни говорил Гукки, Хосок был не в настроении. Почему-то слова Юнги ранее в кабинете и те слова, видимо, которые тот произнес Паку запутали самого Хо. Чонгук через 3 часа подскакиваний со словами то-да-всё перед хёном утомился. Сидя на бердах, лежащего Хосока, ЧонГук задумался о то, с каких пор тот в таком состоянии? Можно сказать не рыба, не мясо. Придя к выводу, что всё это из-за визита Чимина, он резко встал и пошел в ванную. Злость накатило его и хотелось всё рвать и метать. Всё из-за него самого, если бы он не пригласил Чимина в эту квартиру, то Хосок бы и не вспомнил о Чимине. — Тупой ты мелкий — ругал себя Чон-младший и со всей силой ударил кулаком по зеркалу над раковиной. Зеркало разбилось, и несколько осколков упали в капельках крови на пол. Прорычав себе под нос, он снова прошелся кулаком по зеркалу.       Боль — верное средство, что останавливало его злость. Злость, больше похожая на ревность. Но признать этого, не было сил. Чонгук никогда не сомневался в любви своего брата. Но первую любовь Хосок вряд-ли может забыть. Как бы там не было, Хосок никогда не давал повода для ревности. Младший знал, всё же изредка давал себе слабину и ревновал, если тот надолго оставался где-то без него. Как впрочем, и Хосок ревновал. В отношении ревности они оба были уверены вдруг друге и доверяли. — Что ты делаешь? — произнес Хосок и увидев кровь на костяшках Гука убежал за аптечкой. — Глупый ты — говорил Хосок и обрабатывает неглубокие раны на руках младшего мазью. — Я знаю, что глупый — шмыгает носом младший и отрывает руки, переползает к хёну на колени и обнимает. — Мне стоит извиниться — произносит над ухом Хо. — Нет, сперва я. Я разозлился из-за того, что ты меня игнорировал последние пару часов. А потом подумал, что ты такой из-за Чимина, и снова разозлился и потом начал ревновать. Не знаю, что на меня нашло. — Действительно, глупый ты, Гукки~ — улыбнулся Хосок — нашёл причину ревновать. Если ты думал, что в моём настроение виноват Пак, то это не так — разъяснил. — Значит это не так? — слегка удивился младший, потому как думал, что «во всем виноват Чимин». — Это не так — отрицательно мотнул головой Хосок и чмокнул младшего в щеку. Чонгук расслабился объятиях старшего и начал мурлыкать. А Хосок так и не договорил, прикусив последнее предложение "Это не из-за Пака, а из-за Мина.", а потом и вовсе не сказал, хоть и собирался "Давай, возьмём перерыв в наших отношениях". Хосок любит своего младшего брата, больше жизни, и давно это перестало быть чем-то ненормальным.       Но последние события, появление брата в лице Тэхёна, и поцелуи с Мином, и Чимин, который снова с Юнги всё это перемешалось в голове слишком сильно. Хосок хотел бросить всё и поехать сейчас в квартиру Мина и сказать, что не хочет терпеть "поцелуй, когда я захочу", а хочет больше, чем поцелуй. И не один раз. Что хочет быть с ним всегда. Но младший Чон в ленивых объятиях не отпускал и не давал сорваться Хосоку. Чонгук был, словно якорь державший Хосока. Тот был не против, но не хотел признавать, что временами корабль должен находиться на плаву без якоря. Хоть иногда. Но это явно не сейчас.