Новые люди

День перед спектаклем. Четверг мой самый нелюбимый день . Обычно именно в этот период между вполне себе солидными и весьма интересными событиями , как среда и пятница , случаются всякого рода неприятности . Большие ли малые , серьёзные или из разряда " так себе " , но всегда случаются . Уж не знаю , это у них так заведено , наверное , малыми толиками попадаться во все другие дни , а затем , как бы не давая слабины , выливаться в целый поток в четверг . В любом случае в эти 24 часа со мной обязательно что - то приключалось . Этот четверг в общем - то мало чем отличался от других дней февральской недели - на улице стоял ядреный мороз , так что мне , алматинке , казалось , будто нос вот - вот отвалится и пальцы закоченеют настолько , что потом их не прогреешь даже концентрированной кислотой Ольги Александровны . Соскочив с автобуса на предпоследней остановке , я , подстегиваемая непривычным в южной столице холодом , галопом пробежала весь длинный тротуар , на первом повороте которого стояли два хорошо знакомых мне цветочных магазина . По обеим сторонам неширокой дороги грузно воздымались округлые вершины белоснежных сугробов , с утра наметенных добросовестным дворником . В окнах - витринах цветочников все еще красовались плюшевые медведи , держащие в своих лапах огромные , чуть ли не с их головы сердца , заводные зайчата с мигающими глазками и просто неимоверное количество валентинок всех цветов и размеров : с наклейками , без наклеек , раскладные , в виде оригами , с блестками , музыкальные , - словом , традиционная февральская ересь . Где - то у потолка вились разноцветные гелиевые шары , уже понемногу начавшие сдуваться . За прилавком стояла невысокая молодая девушка , что - то сосредоточенно записывавшая в толстую синюю тетрадь . Я отвела взгляд , втянула голову в плечи и зажмурилась . В глаза било ослепительное сияние , руки почти онемели и перестали слушаться ; покрепче стиснув их в кулаки , ускорила шаг , заставляя всколыхнувшееся сердце с силой гнать кровь по сузившимся венам , огибая каждую артерию , каждый капилляр ... Ноги сами собой перешли на бег , оставляя на чистом , нетронутом снегу глубокий след толстой подошвы сапожка ... Густой пар , вылетающий из ноздрей застилает обзор ... - Алия ! Алия , вставай ! - где - то далеко , за пределами сознания послышался надрывистый , ломкий голос , - Проснись ! Я с трудом разлепила глаза . В уголках век и на пушистых ресницах замерли хрусталики слезинок , замёрзшие и превратившиеся в лёд на жгучем морозе . Бледный овал с пухлыми щеками и узкими тёмными глазами озабоченно смотрел на меня в упор . У него было выражение , какое редко теперь увидишь на человеческом лице , ставшим способом , скрывающим пустоту , оттеснившим на второй план все , что находится дальше мило вздернутого носика . - Тебя чуть не задавили ! - голос его был по - отечески строг и серьёзен , хотя и еле заметно дрожал , - Как ты так могла ? - Голова закружилась и я упала в обморок ... Странно , у меня это летом обычно бывает ... Несколько минут протянулись в молчании . Пахнул вязкий , ледяной ветер , раскачавший омертвевшие сосульки тоненьких веток , отягощённых обузой поблескивавшего на них серебра . Слегка скособочившись на своём проводе , небрежно и внимательно наблюдал за людьми нахохлившийся голубь , очевидно , выжидая привычной хлебной подачки . Вскоре , настороженный чем - то в переулке , скиталец расправил крылья и тяжело взлетел . Пойдём , - он протянул мне руку в вязаной красной перчатке , - на уроки опоздаем . Взошедшее солнце озарило открывшийся горный хребет Заилийского Алатау , заштриховав тёмные впадины и овраги цепи и прояснив силуэты древних седовласых аксакалов на поголубевшем , новорожденном небе . Начинался новый день .