Однажды в «Пусть говорят»

            Малахов стоял на привычном месте и начал с привычного:             — Добрый вечер. С вами Андрей Малахов, и в этой студии мы обсуждаем частично выдуманные или приукрашенные истории о которых можно и помолчать.             Зал заполнили фальшивые аплодисменты.             — Сегодня у нас очередная сумасшедшая история, которую я знаю наперед, потому что сам писал сценарий. На повестке дня ненормальные родители, деньги, наркотики и брошенные дети.             На экране замелькали черно-белые фото детей.             — Двадцать восемь лет назад молодые супруги Царёвы бросили своего ребёнка. Когда я начал узнавать, что было дальше, мне понадобился психотерапевт. Кстати, те картинки что вы видели на экране, никак не относятся к делу. Я нашел их в Яндексе.             Царёву встретили аплодисментами.             — Здравствуйте, Снежана.             — Здравствуйте.             — Скажу сразу, мне глубоко наплевать на вашу длинную и печальную историю, поэтому скажите вкратце, буквально в двух словах: почему вы бросили дочь?             — Мы идиоты.             — Замечательно! Как же жаль, что мне все-таки придется слушать вашу сопливую историю ради растягивания хронометража.             Малахов вздохнул:             — Итак, продолжим. Как же так вышло, что вы бросили свою дочь?              — Я была вынуждена. Поймите, нам пришлось. Это все…             Андрей перебил быстрым:             — Инопланетяне? Гитлер? Шизофрения? Несите любой бред и не забывайте плакать, — глянул на наручные часы. — Мне главное эфирное время заполнить…             — Это всё Штайхен.             Из первого ряда протянулся немного пьяный голос:             — Ну конечно Штайхен! Он же каннибал. Это он вынудил эту бедную гей-парочку засунуть младенца в морозилку.             — Охлобыстин! — Иван еле-еле смог поймать взглядом ведущего. — Вань, ты читать умеешь? Посмотри. На вывеске огромными буквами написано: «Героин и ЛСД не принимать!» Список разрешенных наркотиков немного ниже, мелким шрифтом… Продолжим. Что такое Штайхен и к какой группе наркотиков относится?             — Рамиль Штайхен — бизнесмен. У него есть сеть казино «Goldene Geschäft». Муж там часто играл, и в итоге задолжал Штайхену двадцать миллионов.             — Неудачник… — шепотом донеслось из глубин зала.             — А каким боком к этому ваша дочь?             — Денег не было чтобы долг вернуть, вот Штайхен и предложил: отдайте ребёнка и долг аннулируется, а не отдадите, я с вас шкуру спущу.             — И вы её отдали?             — Нет.             — Тогда почему на вас до сих пор есть кожа?             — Мы не такие идиоты, как вам кажется. Мы спрятали ребёнка, а сами сбежали.             — Именно поэтому вашу дочь нашли на обочине дороги в мусорном мешке?             — А что было делать? Штайхен же её искал. А какой дебил полезет искать ребёнка в мусорном мешке да ещё и на обочине дороги?             — Что ж, вполне логично. Боюсь спросить, куда же спрятались вы?             — В Зачарованку. Деревеньку такую маленькую. Там с Давидкой и жили.             — Давайте узнаем о том как вы жили у Давида. Встречаем, Давид Царёв.             Давид вышел в полицейской форме, фуражке. На погонах блестели три звёздочки — полковник.             — Здравствуйте, Давид. Давайте послушаем вашу историю. Я вижу вы довольно молодая пара. Когда вы познакомились?             — Знаете…             — Нет не знаю, поэтому и спрашиваю. Так когда?             — Мне было пятнадцать, а Снеже тринадцать, и она уже в шестнадцать родила. Мы были как Ромео и Джульетта.             — Что, вам запрещали встречаться родители?             — Нет. Вокруг нас просто умирали люди. То мать моя померла, то отец у Снежи, одна только старая карга никак не помирала.             — Карга?             — Мачеха Снежкина. Я чего только не делал чтобы она наконец померла. Мышьяк в еду подмешивал, керосином поил, а она всё никак.             — Интересно, интересно… Но вернёмся к Зачарованке. Как вы там жили?             — Ну, как… Я пастухом работал, а Снежка туристов в лесу грабила, так и жили.             — Почему же вы решили вернуться?             — Так карга девять лет назад померла наконец, вот мы в её дом и переехали. У неё дом — мечта просто. Не дом, а дворец прям.             — А Штайхен, и ваша кожа?             Снежана улыбнулась:             — Так мы же ему долг вернули. Я учительницей начальных классов устроилась, а Давидка в полицию пошел. У меня работа прибыльная, я на одни шторы миллион насобирала. И Давидка у меня зверь. Прям оборотень, в погонах.             — Ладно. Вернёмся к главному вопросу: почему вы хотите вернуть дочь?             — Как почему? Вы что, не знаете?             — Наверное хотите попросить прошения, увидеть её снова?             — Да это тут причём? Давидка мой, в депутаты идти собрался, тут мы про ребенка и вспомнили. Надо ошибки исправлять, а то кто же его выберет?             — Таким как ваш Давидка только в депутаты и дорога… — пробормотал кто-то в зале. — И не бойтесь, выберут.              — Неужели вы совсем не испытываете чувства вины перед ребёнком?             — Так мы же не виноваты. Это Штайхен.             Зал загудел и все выкрикивали кто что.             — Заткнитесь! — Андрей показал на парня. — Пожалуйста.             — А вы знали, что яблоки на двадцать пять процентов состоят из воздуха, поэтому они отлично плавают? Я просто в «Fruit Ninja» играю, решил вам тоже интересно будет.             Малахов вышел на середину зала:             — Сейчас мы прервемся на всех бесящую рекламу, а потом увидим самого Штайхена.             Все разошлись, к Андрею подошла молодая девушка с бутылкой в руках.             — Андрюш!             — Тань, я же просил, сначала эфир — потом бухло.             — Ты ослеп? Это самая дешевая водка в стране. Её вообще нельзя пить. Просто отрекламировать нужно.             — Это я запросто.             На Андрея направили камеру:             — Здравствуйте, я Андрей Малахов, и сегодня у меня в руках самая дешевая водка. Пейте. Непросыхая пейте. Убивайте по пьяни детей, насилуйте, беременейте, женитесь. Мне плевать на вашу жизнь, мне просто нужна эта работа.             Зал снова заполнили люди.             — Ещё раз здравствуйте. Для тех кто не смотрел напомним: мышьяк тёщу не берёт, в яблоках двадцать пять процентов воздуха, а Давидка идёт в депутаты.             — Встречаем, Рамиль Штайхен и его супруга Белла Штайхен.             Рамиль был одет с иголочки, в дорогущий идеально сидящий костюм, а Белла, раза в два моложе мужа, выглядела как шлюха: ярко накрашена, в мине юбке. Она закинула ногу на ногу, одела наушники и уставилась в iPhone последней модели.             — Здравствуйте, Рамиль. Признаюсь, я побаиваюсь тех кто выглядит богаче меня. Тут обычно одни бомжи. Поэтому, зал, никакой критики и аханий. Мы вас слушаем. Расскажите свою, безусловно верную версию событий. Давайте начнем с того, как вы заработали столько денег?             — Я начал с казино «Goldene Geschäft». Для тех, у кого IQ ниже среднего, это на немецком, означает «Золотая лавка». Секрет успеха в том, что в моем казино невозможно выиграть.             — Блин… — Давид стукнул по дивану. — Вот так и знал.             — Нормальные люди замечают это уже в первый месяц, а не через семь лет.              — Что ж, теперь мы точно убедились, что Давид к числу нормальных не относится. Что вы сделали, когда узнали про долг?             — Четыре часа в моем кабинете и я убедился, что денег у Царёва нет, а из драгоценностей только позолоченный зуб тёщи.             — Тогда вы и решили забрать у них ребёнка?             — Я решил? Он сам мне предложил.             — Давид? — Царёв спрятал от жены глаза. — Давид?!             Он вскочил как ошпаренный:             — У него была пила! Что мне было делать?!             — Зачем вам ребёнок?             — Я хотел отдать его одной бесплодной дамочке, а она могла хорошо заплатить. Но эта пара придурков сорвала сделку.             Малахов повернулся к залу:             — Вопросы? — Мужичек, прилипший взглядом к Белле, шепнул:             — Почём такие красивые проститутки?             Белла вытащила один наушник и не отрываясь от телефона протянула:             — Эй, я вообще его жена… — и снова одела наушник.             — Дорого, — Рамиль хитро улыбнулся. — Поэтому я на ней женился и теперь бесплатно.             Оператор отодвинул камеру от Рамиля:             — Снято!             Малахов гаркнул:             — Зал! Всем нужно изобразить удивление. — Пошарил глазами по толпе. — Ты, мужик!             — Чего?             — У тебя рожа не страшная, мы будем тебя часто снимать.             — Ну спасибо.             — Попытайся выглядеть так, будто тебе не пофиг. А мы продолжаем. Сейчас в нашей студии появится та самая брошенная девочка. Эмма Лебедева.             Люди начали хлопать, но Андрей крикнул:             — Никаких аплодисментов! Она выйдет под песню, — кивнул оператору. — Врубай!             На весь зал заиграло громкое: «Брошенные дети — то беда России, брошенные дети — наш ведь общий грех. А где ты мама? Где ты мама? Загуляла. Пришла весна, скучаю я, тебя не зная. Детдом, спецшкола, интернат, я так хотел тебе сказать: зачем меня, зачем меня, ты потеряла?»             По-пацански одетая Эмма вышла в зал и с глубоким выдохом протянула:             — Э-эх, Бутырочка, родненькая… Прям за душу берет.             — Здравствуйте, Эмма.       Она плюхнулась на диван.             — Здоров.             — Не хотите подойти к родителям?             — Зачем мне эти лохи?             — Да, и правда.             — Я тут не за этим. — Рамиль поймал её пристальный взгляд. — Штайхен, где мой сын?!             — У вас есть сын? Расскажите нам, как все сложилось в вашей жизни?             — Та всё как Бутырочка пел: детдом, спецшкола, интернат. Из интерната вышла и пошла делать то, что все нормальные люди.             — Учиться?             — Ты чё, башкой тронулся? Я тебе про нормальных людей. Я бухала, сидела на игле, жила в подвале и там залетела.             — От кого?             — Да я и не знаю. Может от Жеки, или от Макса. Хотя, скорей всего от Ника.             Из зала долетел вопрос:             — Может расскажите, за что вы сидели?             — Чё, по перстням догадался, что сидевшая? — Эмма сжала кулак с тремя выбитыми перстнями.             — Нет. Я просто выезжал на ваше задержание.             — Ну здоров, начальник. Чё не рассказать, расскажу. Дело вечерком было, мы в парк пошли, а там урод какой-то шлялся, вот мы его и подрезали. В СИЗО оказалось, что Ник и Макс мажоры, их родители вытащили, и за всё нам с Жекой отвечать пришлось.             — Вы уже знали, что беременна?             — Да не. Ломка началась, меня в санчасть отправили, там и сказали.             — Почему не сделали аборт? — спросил удивленный женский голос.             — Я чё, совсем дура, чтобы аборт на зоне делать. Кто ж меня без ребёнка по УДО выпустит?             — Значит, вас выпустили по УДО. Сколько тогда было ребёнку?             — Та мало совсем, пару месяцев, наверно, «Шухер, мусора!» ещё не понимал, только орал как резаный.             — И куда же он пропал?             — Штайхен забрал.             — Зачем вам второй ребёнок? — Малахов перевел взгляд на Рамиля.             — Я снова хотел отдать его той же бесплодной дамочке.             — И что, украли?             — Это была сделка.             — Позвольте узнать какая?             — Он денег пообещал. Я ему двадцать лямов торчала, раз родители пропали, вот он и предложил: отдашь пацана, считай погасила, ещё и денег получишь, — Эмма бросила мимолетный взгляд на родителей. — Сказал, что разведет эту пару придурков на деньги, убьет какую-то там каргу, они объявятся, и заплатят. Они-то не знают, что я долг за них погасила, вот и расплатятся ещё раз, а Штайхен мне половину отдаст.             Эмма резко повернулась к Рамилю:             — Штайхен, я пацана отдала, уже десять лет как, где деньги? Возвращай мне, или деньги, или пацана.             Царёвы переглянулись. Давид опустил голову:             — Лоханулись…             — Идиоты, — добавил голос из зала.             — Объясните, какой бесплодной дамочке вы отдали ребёнка, и почему именно ребёнка Эммы? — спросила девушка из первого ряда.             — Зачем спрашивать у него? Встречаем, Регина Королевич.             Регина была в дорогом черном костюме. Она вышла и остановилась перед Снежаной:             — Привет сестрёнка!             — Ты?             — Да, я!             Андрей осторожно шепнул:             — Я вас боюсь не меньше Штайхена, вы мэр, но: она что, ваша сестра?!             — Сводная, — Регина деловито села на диван.             Ведущий сел рядом:             — Я с удовольствием выслушаю вашу историю и постараюсь сделать вид, что мне не пофиг.             — У меня была счастливая семья.             — Это что-то новенькое… — прошептал удивленный голос.             — Пока родители не развелись.             — Беру слова назад, — буркнул тот же человек.             — После развода я осталась с отцом, а мама вышла замуж за отца Снежаны.             — То есть ваша мама, Кира Королевич, и есть та самая карга?             — Да… Они все её ненавидели, ждали пока она умрет, чтобы забрать её деньги.             — И если бы я её не убил, этот сухарь прожил бы ещё лет сто, — улыбнулся Рамиль.             — Вот и хорошо! — крикнула Снежана. — Твоя мать была ведьмой!             — А ты у нас ангел?! Тебе про Данила напомнить?             — Что за Данил? — с поддельной тревогой, но так же осторожно, спросил Андрей.             — Общий ребёнок мамы и её отца. Снежана его ненавидела, видишь ли любили её меньше! Вот и убила.             — Убила?             Зал начал гудеть и шептаться. Снежана выкрикнула:             — Ничего подобного! Просто несчастный случай.             — На косу в сарае животом напоролся. Чистая случайность!             Зал продолжал шуметь, но когда оператор перевел камеру на Регину, все снова уткнулись в телефоны.             — Вы хотели забрать их ребёнка?             — Да, хотела. Как им можно ребёнка доверять? Они же психи!             — Точняк, — Эмма щёлкнула пальцами и ткнула на Регину. — Тётка в черном права.             — Ребёнка Эммы вы забрали, как я полагаю, по тем же причинам.             До Давида наконец дошло:             — Регина нашего внука растила? Она же чокнутая! Надеюсь, он хоть жив остался.             — Я нормальная мать.             — Если с Кирой сравнить, то вполне. Вспомни, что она с твоей сестрой сделала?             Малахов недоверчиво глянул на Царёвых:             — Есть ещё одна сестра?             — Была. Кира её родила и в лес выбросила.             — У мамы была очень трудная ситуация.             — Ага, — хмыкнул Давид. — Сидела и думала, что важней: роман с председателем райкома или дочка.             — Можно? — мужчина в первом ряду взял микрофон.             — Да пожалуйста.             — Я вот сижу и думаю: люди вы что, совсем ёбнулись? Что вы творите?             — Так, стоп. В этой передаче не должно быть логики и здравого смысла.             — Ничё, Андрюх, вырежем потом! — махнул рукой оператор.             — Продолжим. Сейчас в нашей студии появится десятилетний Гена Королевич.             Гена был весь в черном: толстовка, джинсы, кроссовки, шапка натянутая почти на глаза. Он вошёл и грузно ввалился на диван отодвинувшись от Регины на самый край.             — Привет, Ген.             — Привет, — прошипел не поднимая глаз.             — Ты слышал все, что они говорили. Что думаешь?             — Плевать мне на них. Я хочу кое-что сказать, на всю страну, можно?             — Конечно.             Генка выскочил на середину сцены и посмотрел в камеру:             — Регина Королевич — конченая сука!             — Молодец, весь в деда, — улыбнулся Давид.             — Хлебало завали, уёбок!             Эмма словила сына взглядом:             — А манера говорить от мамки.             — Регина, может объясните, что это было? — проснулся какой-то никому неизвестный психолог.             Гена ехидно ухмыльнулся:             — Хоть пиликни обо мне, и я опять сожгу твой дом.             Психолог снова уснул в уютном кресле. Регина опустила глаза, а потом с надеждой глянула на Лебедеву:             — Эмма, ты хотела вернуть сына? Забирай.             — Благодарочка, конечно, но я больше не хочу.             Малахов нарушил секунду молчания:             — Мы разыскали того самого Ника, которого Эмма считает отцом Гены. Никита Кисляров.             Под аплодисменты, немного шатаясь, вышел парень. Вся одежда фирменная: джинсы, рубашка, пиджак, кроссовки.             — Бать? — Никита замер. — Что ты… Чё за хрень?             — Я извиняюсь, «бать?» — Малахов умело изобразил удивление.             — Штайхен мой отец.             — То есть, вы продали Регине собственного внука?             — Никита?! — Рамиль съедал парня взглядом.             — Чё Никита? Думаешь я знал? — он бросил беглый взгляд на Генку. — И вообще, с чего вы взяли, что пацан мой?             — Не бойтесь, сейчас узнаете наверняка. Мы запросили тест ДНК.             Снежана Королёва вышла с конвертом и прочитала:             — Отец, Никита Кисляров, предполагаемый сын Геннадий. Совпадение 99,9%. Вы отец.             — О-хре-неть. — Никита завалился на диван.             — Расскажите нам свою печальную историю, — Андрей глянул на часы. — Только быстро, время.             — Он урод, — Никита кивнул на отца. — От него все сваливают. Мамка свалила, и ещё целая гора девок. Белла, его «любовь всей жизни», уже девятая или десятая, я давно со счета сбился.             — А причина побегов?             — Всё просто. У нас в подвале камера пыток и крематорий. Он там людей чуть ли не на кусочки режет, а потом сжигает.             Андрей подошёл к Рамилю и сочувствующе спросил:             — На чём сидит?             — Уже не знаю, — Рамиль вздохнул. — Начал с конопли, потом мескалин, фенциклидин, метадон, героин, фрибэйз.             — Кстати, бать, ещё раз Кирюху тронешь, он тебя зарежет, — Никита запрокинул голову и не отрываясь смотрел в потолок.             — «Кирюха» это что-то живое? — тихо шепнул Малахов.             — Кирилл Крюков его отчим. Они с ним спелись, оба на наркотиках сидят.             — Батянь, а помнишь как я маленьким был и ты каждую ночь новых баб в дом таскал? — Никита не сводил взгляд с потолка. — А я помню, особенно ту брюнетку. Ты наверное думал, что я сплю и вас с третьего этажа неслышно.             Он резко поднял голову:             — А хрен тебе, я не спал, я под дверью стоял.             — Сучонок… — прошипел Рамиль, а Ник только широко улыбнулся.             — Так, а теперь пришло время для подарка, — Малахов повернулся к залу. — Мужик с красивой рожей! Это тебе.             Он выбежал на сцену и жадно выхватил «Сникерс» из рук ведущего.             — Эмма, для вас мы тоже приготовили небольшой сюрприз. Но сначала: Кирилл Крюков.             Кирилл вышел и застыл перед Лебедевой:             — Ну привет Эмм, увиделись наконец. — Она только отвела взгляд.             Малахов окинул взглядом присутствующих:             — Я полагаю, вы со всеми знакомы.             — Да, у нас с Региной общий бизнес.             — Какой?             — Туристический. Она называет человека, а я отправляю его в вечный отпуск.             — Рамиля я тоже знаю.             — По синякам видно. — Андрей глянул на его подбитый глаз.             — С Ником и Эммой мы кололись вместе, — Кирилл остановился глазами на Царёвых. — Я не знаю только эту пару идиотов.             Эмма на миг подняла глаза и шепнула:             — Родители.             — Сочувствую, — искренни прошептал Кирилл и плюхнулся на диван рядом с Никитой.             — Почему вы подсели на наркотики? — Андрей сел рядом.             — Я с горя, жена померла.             — Кирюх, ну чё ты несёшь? — Ник опять пялился в потолок. — Когда мы обкололись и сожгли батину машину, мамка ещё жива была.             — Уверен?             — А если нет, то каким макаром ты остался жив?             — Что ж, бесспорный аргумент. — Андрей посмотрел на оператора и в студии раздался громкий гудок, похожий на пожарную сирену. — Всё понимаю. Одиннадцать вечера. Но сейчас все просыпаются и удивлённо ахают.             — Эмма. Обещанный маленький сюрприз.             Под шепот, тихие аплодисменты и аханье на сцену вышла меленькая девочка с белыми кудрями.             — Ваша дочь, Ева Крюкова.             В гробовой тишине девчонка прошлась мимо диванов, пошла бродить по студии и полезла на руки к Охлобыстину.             — Эмма, объясните нам с Кириллом, на черта вы её вообще рожали и зачем бросили?             В студии опять началась минута молчания.             — Регина… — Лебедева посмотрела ей в глаза. — А вы не хотите купить и Еву? Недорого, за полцены.             Зал снова громко загудел, но голос ведущего был громче:             — Вы можете объяснить, как так вышло, что три года назад Кирилл нашел вашу дочь на крыльце своего дома?             Эмма глянула на Крюкова:             — Ты был мне должен.             — Издеваешься? Да, меня поймали на месте убийства, у тебя был знакомый адвокат, отмазал. Но «за тобой должок», не повод бросать мне ребёнка и исчезать на три года!             — А что мне было делать? Мне предложили работу в Англии, куда мне было её девать? Да и потом, ты её отец.             — Да её отцом может быть кто угодно! Например тот лысый садовник, таксист, судебный психолог, или Ник.             — Никита? — злобно протянул Рамиль.             — А чё? Тебе можно спать со всеми подряд, а мне нет? — Ник вскочил с дивана и пошел в сторону выхода.             — Ты куда?             — У меня… — у него судорожно дёрнулась половина лица. — Кирюх, а у тебя?             У Крюкова тоже непроизвольно дёрнулись пальцы и он пошел за Ником.             — Пацан, знаешь, тебе заебись как не повезло с дедом, — Ник остановился возле сына. — Он псих.             — В принципе как и ты… — буркнул себе под нос Генка.             — Стоять… — Ник развернулся.— Вот это да…             Он замер напротив Регины и ухмыльнулся отцу.             — Та самая брюнетка.             Рамиль и Регина одновременно спрятали глаза. Генка глянул на Регину и хихикнул.             — Бать, бать, стой, — он вскочил и пулей понёсся за отцом. — Расскажи, что они там вытворяли!             — Вернемся к Еве. Эмма, я знаю, что вы понятия не имеете кто её отец. Поэтому, зная вас, мы взяли образцы ДНК у всех мужчин, включая вашего отца, меня, и случайного зрителя из зала. Который, как вы понимаете совсем не случайный, а тот самый Жека из подвала.             Эмма испуганно бегала глазами по всем присутствующим.             — Снежана Королёва сейчас объявит результаты.             Девушка вскрыла первый из шести конвертов:             — Первый тест. Предполагаемый отец Никита Кисляров, дочь Ева. Совпадение 0%.             В студию вошёл Генка с удивлёнными округлившимися глазами, застыл посреди зала с приоткрытым ртом и еле слышно прошептал:             — Вот это они чудили…             — Папочке передашь, — Андрей дал ему лист, но Генка не шевелился, а Регина и Рамиль продолжали прятать глаза.             — Второй тест. Отец Андрей Малахов, ребенок Ева. Совпадение 0%.             — Фух… — Андрей облегченно выдохнул и перекрестился.             — Третий тест. Евгений Шляпников. Совпадение 0%. Следующий, Давид Царёв. Предполагаемая дочь Ева. Совпадение 84,39%.             Зал громко загремел. Люди говорили во весь голос.             — Извращенец! — громко полетело с первых рядов.             — Вы что, бараны? — Андрей постучал пальцем по виску. — Он её дед, так и надо. И вообще, гудеть начинайте только по моей команде.             Снежана вскрыла ещё один конверт.             — Пятый тест. Предполагаемый отец Кирилл Крюков, дочь Ева. Совпадение 0%. Эмма, что на это скажете?             — Кто ему лекарь? Мог три года назад на программу прийти и узнать.             Малахов улыбнулся:             — Идея кстати неплохая. Ладно, открывай шестой.             — Предполагаемый отец Рамиль Штайхен, дочь Ева. Совпадение 99,9%.             Андрей вручил Рамилю лист:             — Я вас поздравляю, вы отец.             — Зай? — потянула Белла.             — Сука… — с небольшой долей страха шепнул Рамиль.             — Штайхен, ты мразь! — рявкнула Регина и вскочила с дивана.             — Стоп! — от крика Андрея все застыли. — Все успокоились.             — Никита, Кирилл! Укололись? — они оба вошли в зал расплываясь в улыбках. — Молодцы, возьмите у Гены бумажечки. Вы не отцы. Хотя вам похер, как и мне…             Они оба поплыли к Гене, а потом к дивану.             — Гена, возьми сестрёнку за руку и идите за дверь. — Ева слезла с чьих-то рук, осторожно посмотрела на брата, но протянула ему руку и Генка повел её к выходу.             — Хорошо. А я отойду подальше на ступеньки, — Малахов поднялся на самый верх. — И все кто хочет жить, перебирайтесь вверх, подальше от сцены.             Люди пулей понеслись наверх.             — Идеально. А теперь, — неподвижно стоящие люди посмотрели на Малахова, — начинайте драться!             Все вмиг сцепились в общий клубок, из которого вылетали только вскрикивания и громкое:             — Ублюдок!             — Вы меня чуть не убили, придурки!             — Сука!             — Ты убил мою мать!             — А ты психа родила!             — Мразь ты батя!             — Щенок!             — Сучка!             — Сволочь!             Под звуки жестокой бойни, в ход которой пошли стулья и всё, что попадалось под руку, Андрей закончил:             — С вами был Андрей Малахов. Продолжайте любить только себя и ненавидеть всех вокруг, а то мне не будет о чём снимать передачу.