Овсянка, сэр

      Как всегда отвратительное, холодное, дождливое и туманное лондонское утро. Джон начал греметь на кухне посудой, чем и разбудил уснувшего на диване Шерлока, который вчера на этом же диване умело умирал от скуки. Детектив со стоном, отражающим всю его ненависть к подобным моментам, лениво поднялся и, накинув на плечи простыню, направился на кухню. — О, Шерлок, доброе утро, — кивнул Ватсон, когда увидел своего коллегу на ногах. — Я приготовлю завтрак, а потом пойду на работу. Последнее время ты совсем перестал есть самостоятельно. Холмс лишь что-то тихо буркнул себе под нос, якобы ответив на заявление своего друга. Но тут его взгляд упал на ненавистную красно-синюю коробку. Овсянка. Опять.       С детства ему твердили, что каждый порядочный англичанин должен привыкнуть к самому правильному и полезному завтраку — овсянка с маслом. Именно с этого началась его нелюбовь к этой кашице. Липкая, по вкусу немного напоминающая клей овсяная размазня всегда заставляла маленького Шерли морщиться от отвращения, однако гувернантки, иногда заменяющие его занятую мать, всегда заставляли съедать юного гения все до единой крошки. После этого он даже запах овсянки не переносил. Собственно, именно поэтому он никогда не завтракал с Джоном дома — доктор как назло утром ел только эти сероватые хлопья! И вот сейчас, увидев то, чем друг собирается накормить еще сонного детектива, Холмс-младший начал судорожно вспоминать все моменты, связанные с этой отвратительной пищей. Вот Ватсон впервые предлагает Шерлоку традиционный английский завтрак — тот смывает его в унитаз. Потом опять овсянка. На этот раз сыщик решает действовать более решительно — он заботливо укладывает в пачку с хлопьями отрубленные пальцы, которые приготовил для очередного эксперимента. На следующее утро он просыпается от визга миссис Хадсон, которая решила приготовить «своим мальчикам» завтрак и не глядя засыпала части трупа в кастрюлю. Последним предупреждением была записка в коробке, которая явно намекала на то, что каша отравлена и любой, кто попытается ее съесть, умрет мучительной смертью. И снова не подействовало. Доктор все равно с особым удовольствием поедал серое недоразумение. Вот и сейчас Шерлок сидел за столом, судорожно соображая, как отвертеться от предстоящего завтрака. — Прости, я не голоден, — детектив уже встал из-за стола, но перед ним быстро появилась тарелка с овсянкой и Джон, который строго на того посмотрел. Пришлось сесть обратно. — Ты же знаешь, что я ее ненавижу, ей богу, Джон! — Я вчера просил тебя сходить в магазин, потому что у меня не было денег, но ты лишь пару раз выстрелил в стену, из чего следовало, что от подобного завтрака ты не откажешься. Ешь. Холмс недовольно причмокнул и без особого энтузиазма поковырялся в каше ложкой. Джон в принципе неплохо готовил, но овсянка для Шерлока была плоха всегда, вне зависимости от того, кто ее сварил. Через несколько минут под настойчивым взглядом своего коллеги детектив понял, что так просто ему не отделаться, а потому с явным отвращением на лице принялся есть вязкую, уже остывшую кашу: «Я идиот, надо было есть, пока она была горячая. Джон все равно не отстал, а пытка теперь только хуже». Доктор довольно кивнул лишь тогда, когда его друг более-менее доел свой завтрак, размазав добрую половину по тарелке. Вымыв ее, Ватсон сверился со временем и кивнул, понимая, что пора выходить. — Джон, подожди. — Замученный утренним наказанием за нарушение рациона питания, Шерлок окликнул бывшего военного почти у самого порога. Все произошло за считанные минуты: теплое, чужое дыхание на губах Ватсона, быстрое соприкосновение и настолько же быстрый, нелепый поцелуй. — Прости, Джон, но мне надо было перебить этот противный овсяный вкус чем-то действительно приятным! *** — Ох, сегодня что, опять овсянка на завтрак?