baekyeol x chanbaek sketches

Бэкхён задумчиво перебирал чужие высветленные розовым тоником пряди, пока лежащий у него на коленках Чанёль меланхолично закидывал себе в рот очередного желейного мишку, довольно жмурясь от ненавязчивых касаний тонких пальцев и сладости любимого угощения. Оставленные после занятий в качестве наказания, они до блеска вычистили разгромленный после старшеклассников класс и теперь, дабы хоть немного передохнуть после часа ползания с тряпкой и веником по до ужаса пыльному помещению, облюбовали свою любимую заднюю парту, сдвинув вместе парочку стульев и удобно закинув ноги на деревянную столешницу. За окном стояла невыносимая для мая жара, и даже лёгкий вечерний ветерок совсем не спасал от чересчур навязчивых лучей палящего солнца, то путающихся в разноцветных прядях, то нетерпеливо касающихся чужих лиц. Бэкхён слегка ослабил узел на форменном галстуке, освобождая пару пуговиц на белоснежной рубашке, и пятернёй зачесал назад тёмные волосы, немного охлаждая покрывшийся лёгкой испариной лоб. – Так и будешь на меня дуться, или всё-таки угостишь? – подавил смешок Бэкхён, когда Чанёль вновь показательно заворочался у него на коленках, нарочито долго смакуя очередного цветного мишку и облизывая фаланги пальцев.– Я же уже объяснил тебе, что понятия не имел, что эта дурёха Сохён отчебучит такое на глазах у всего класса. – Она тебя поцеловала. И судя по тому, что ты сейчас сидишь и лыбишься, словно последний идиот, не так уж тебе и не понравилось, - обиженно пробубнил Пак, смешно дёргая кончиком носа, что Бэкхён еле сдержался, чтобы не затискать его до смерти. – Ты так мило ревнуешь, - задразнил Бён, с удовольствием отмечая, как покраснели чужие кончики ушей, когда Чанёль резко подорвался с его коленок, бурча что-то про «немыслимых придурков и самодовольных бэкхёнов». – Ну хватит тебе. В конце-концов, драили бы мы сейчас этот чёртов пол, если бы ты после этого не довёл бедняжку до слёз. Давно тебя таким взбешённым не видел. Чанёль медленно развернулся к старшему, обиженно сверкая глазами, и зло плюхнулся задницей на рядом стоящую парту, попутно пиная ни в чём не повинный стул. – А ты и рад, смотрю. Знаешь же прекрасно, что она по тебе сначала семестра сохнет. – Да какая мне разница до неё? – И правда, ни-ка-кой, - криво усмехнувшись, по слогам выплюнул Пак, зло сверля взглядом чужое лицо. – Сказал Чанёль, который чуть ли не за волосы оттаскивал от меня беззащитную девчонку, - попытался пошутить Бён, но замолчал, увидев, что мальчишка напротив был совершенно не в настроении, неловко доставая желейного мишку из брошенного на парте пакетика. – Ты же у нас просто Казанова и покоритель девичьих сердец. А Пак Чанёль у нас так, просто одноклассник, с которым ты ещё под стол пешком ходил. Бэкхён долго молча всматривался в чужие тёмные глаза, когда, наконец, мягко оттолкнулся от своей парты, надвигаясь на вмиг растерявшего весь запал Чанёля. – Ты же лучше меня знаешь, что это не правда, - мягко цепляя пальцами чужой подбородок, прошептал Бён. – Помнишь, о чём мы с тобой поклялись, когда впервые после стольких лет осмелились признаться друг другу в своих чувствах? Чанёль невольно зацепился взглядом за висящую на чужом тонком запястье голубую верёвочку, которую сам же трепетно закреплял, одними губами признаваясь некогда лучшему другу в любви. – Что это всё навсегда, - уверенно всматриваясь в чужие глаза, Пак нежно переплёл их пальцы, и невесомо коснулся губами скреплённого замочка. – Именно. И даже думать не смей, что ради какой-то девчонки я променяю всё то, что есть между нами, идиот, - чувствуя, как Чанёль невесомо касается его браслета, улыбнулся Бён, окончательно сводя на нет чужие вспыхнувшие ревность и злость. – И чего между нами до сих пор нет… – Это ты мне сейчас так ненавязчиво намекаешь на секс, котёнок? – Я тебе на него намекаю ещё с нашего совместного принятия душа, - буркнул Чанёль, усиленно пряча глаза за розовой чёлкой. – Кто же знал, что тебе и правда нужно было просто потереть спинку, а не… – А не член? – прыснул от смеха Бэкхён, но тут же примирительно потянул на себя Чанёля, когда тот попытался вырваться из его объятий. – Всё-всё, молчу. – Лучше бы ты меня так целовал, как языком треплешь. – Меня дважды просить не нужно, знаешь же, - нежно мазнув своим носом по чужому, Бэкхён за галстук притянул к себе совсем не сопротивляющегося Чанёля, сминая его губы в тягучем поцелуе. По очереди засосав то нижнюю, то верхнюю губу, Бён довольно промычал, чувствуя на языке сладость мармеладных мишек, и улыбнувшись в поцелуй, мягко зарылся кончиками пальцев в чужой розовый затылок, заставляя разомлевшего Пака чуть ли не мурчать от совершенно непередаваемого наслаждения. Чанёль вдруг нетерпеливо застонал, когда Бён, с громким чмоком оторвавшись от его губ, перешёл на подбородок, мягко посасывая и прикусывая чувствительную кожу. Широкие ладони хаотично блуждали по чужой подтянутой груди, мечтая сполна насладиться мягкостью кожи, и нетерпеливо вынимая края форменной рубашки из тёмных брюк. Что-то было в этом совершенно сумасшедшее: до беспамятства целовать Чанёля, сидящего на парте посреди пустого, всё ещё пахнущего моющими средствами, класса, что есть силы вжимаясь в него и совершенно отчётливо чувствуя чужое возбуждение. И кто бы мог подумать, что их первый раз произойдёт прямо здесь, на изрисованной непонятной хренотенью парте, за которой они вместе просидели почти десять лет? – Клянусь, что разложу тебя прямо здесь, если ещё раз так застонешь, - сбивчиво прошептал Бэкхён, стоило ему оторваться от чужой шеи, когда Чанёль обхватил его за пояс ногами, протяжно выстанывая чужое имя. – Ну так разложи уже, чего же ты ждёшь, Казанова?