Босс-семпай и забота о клане
(часть первая)
Тсунаёши возвращалась из школы и весело щебетала с новоприобретённой старой подругой. Миурой Хару, той самой знакомой незнакомкой, что присутствовала при событиях трёх недельной давности в секции по боксу.
Оказалось, что девушка случайно познакомилась с Бьянки на каких-то курсах и девушки подружились. А когда сестра Гокудеры обмолвилась, о Саваде, Хару сказала, что знает кто это. Вот так Миура и оказалась тогда в боксёрской секции. И в тот день напомнила о себе Тсунаёши.
Вышло так, что Хару Миура, ученица средней школы Мидори, для одарённых детей, давняя знакомая и бывшая одноклассница по младшей школе Савады. Девушки тогда хорошо общались, и вот теперь решили продолжить своё знакомство.
Подойдя к дому Тсунаёши остановилась как вкопанная, а Хару сделала ещё несколько шагов по инерции и только потом тоже остановилась. Виргилий незамедлительно встал перед хозяйкой, ожидая объяснений, которые тут же последовали, как только кто-то из огромной толпы людей заметил подошедшую рыжеволосую девушку.
— С возвращением Савада Тсунаёши! — оглушительно проговорили выстроившиеся на пример живого тоннеля мужчины и женщины маргинальной наружности. У приветствуемой девушки, аж ноги подкосились и руки похолодели, как только в её помутившемся сознании мелькнула догадка, откуда тут росли ноги. — Проходите!
— Миледи, — услужливо пропуская госпожу вперёд жестом, проговорил демон, отслеживая мельчайшие движения незваных гостей. Гостей, чьи ауры душ, по отдельности не очень сильных, но находящихся вместе создающих колоссальный эффект. Такой, от которого у Виргилия, плотоядно сверкали голубые искры в глазах, заставляя его сглатывать неуместные слюнки.
«Души, прекрасные души… сколько силы, эмоций. И… цвета…» — пел его внутренний голос, желая заполучить каждого из них, почти как произведением искусства наблюдая за парадом радужной силы.
Тсунаёши на трясущихся ногах, вцепившись в руку подруги, пошла по этому живому коридору, что тянулся от середины их улицы, вплоть до самого дома. Кожей, ощущая напряжение демона, который, лишь на полшага позади, следовал за ними. Девушка отметила, что он не вооружился, но был готов сделать это в любую секунду. А ещё… Ещё она подметила обернувшись его плотоядный взгляд. И от этого зрелища внутри у неё образовался ледяной ком, что леденил душу. Смутные мысли посетили её хорошенькую юную голову, но не укоренились и не обрели чёткие очертания.
Пройдя по живому коридору, люди, которые его составляли, и кланялись, Тсунаёши, испытала облегчение. Зайдя в дом, троица сразу же увидела Нану Саваду с подносом, идущую в малую гостиную.
— С возвращением, — оживлённо поприветствовала дочь, её подругу и демона хозяйка дома, к вящему неудовольствию последнего.
Недоволен Виргилий тем, что дама несла сервиз для завтрака. Во-первых, в это время суток следовало брать обычный сервиз (у них имелся восхитительный костяной сервиз, заказанный у известного английского дизайнера). Во-вторых, женщина, судя по запаху, заварила кофе. А это уже было не просто дурным тоном, а непростительной, по мнению демона, ошибкой. Для подачи кофе, у них был роскошный кофейный сервиз, вручную изготовленный датским мастером, жившим полтораста лет назад. И тот сервиз, что сейчас полагалось нести гостям, был единственным в своём роде, впрочем, в этом доме вся посуда была уникальной, дорогой, местами антикварной. Но самое главное, для демона, у каждого столового атрибута было своё сакральное назначение, и он просто не мог допустить, чтобы что-то использовалось не по назначению. Да, был у Виргилия такой вот бзик.
Тсунаёши, которая знала, об этом закидоне демона и в тайне посмеивалась, не удивилась, когда он с изяществом выхватил у матери поднос и зловеще-предостерегающе проворковал:
«Мадам, кофе совершенно остыл. Я всё исправлю», — унёсся вместе с подносом прочь на кухню. Маман, лишь ошеломлённо произнесла:
— Как странно, я ведь только его заварила… — демон чуть не выронил поднос, перед тем как скрыться.
Ещё одни маленький заскок: демон терпеть не мог полуфабрикаты. И быстрорастворимый кофе, который Нана Савада с упорством горного козла, тащившая в дом, после каждого похода в супермаркет – приравнивался Виргилием, не только к выше упомянутым полуфабрикатам, но и с отвращением назывался:
«отравой, ниспосланной уничтожить человечество изнутри». Тсуна как-то поинтересовалась, отчего у демона такая особая неприязнь к кофе, на что Виргилий ответил:
— Этот, с Вашего, позволения, Миледи
«напиток» – разъедает душу.
Больше Тсунаёши, не задавала вопросов на гастрономическую тему, решив для себя не пить быстрорастворимый кофе.
— Ах, да! — опомнилась Савада старшая. — Тсу-чан у нас гости.
«Гости?!» — успев позабыть шокирующий приветственный парад, спросила сама себя рыжеволосая, следуя за матерью в малую гостиную.
— Никогда бы не подумала, что у Реборн-куна такие очаровательные друзья, — мечтательно проворковала Нана Савада, на что дочь лишь внутренне содрогнулась.
Зайдя в комнату, Тсунаёши пропищала что-то нечленораздельное и отступила на шаг назад, врезавшись в Хару.
— П-прости, — прошептала запинающаяся Тсуна, смотря на страшные матёрые лица находящихся в столовой. Простора для воображения не оставалось:
«…друзья Реборна –
бандиты!!! Бандиты иностранцы – мафиози!!!» — что-то или кто-то (таракашки, наверное), упали в обморок, предоставив Тсунаёши разбираться с ситуацией. Девушке отчаянно захотелось расплакаться, убежать к себе в комнату и зарыться под одеялом.
— Мы тебя ждали, — весело сообщил Реборн, отмечая паническое состояние подопечной. Где-то в его голове мелькнула крамольная мысль:
«Ничего из этой никчёмной девицы не получится, даже учитывая её демона…Столько усилий, а она даже лицо держать не умеет».
— Что тут твориться? — собравшись, тонким голоском спросила Савада, присаживаясь на краешек антикварного дивана в полоску, с интересом и надеждой рассматривая красивого блондина сидящего в кресле напротив. Хару уселась рядом с подругой.
«Ее, похоже, ничего не смущает», — подумала Тсуна, тяжело вздыхая и завидуя. За три недели, что они снова общались, рыжеволосая вообще отметила: что Миура, обладала крепкими нервами, и на редкость рациональным мышлением. Настолько рациональным, что порой вымораживала своими рассуждениями относительно творящейся вокруг необъяснимой чертовщины. Порой она даже переплёвывала Ямомото Такеши, который списывал всё на фокусы или просто ничего не замечал (
делал вид, но это пока не точно). И, даже, Сасагаву Реохея, который вписался в их разношёрстный коллектив. Впрочем, для него всё, что не касалось чего-то, что можно было охарактеризовать одним словом
«ЭКСТРИМ!», не волновало. Совсем.
Зато Хару… Она-то искала ко всему объяснение и к ужасу Савады находила его. Так, Вирглий был: выпускником специальной секретной школы шпионов, который отслужил по контракту в России, и ушедший на заслуженную пенсию во цвете лет за заслуги перед отечеством. Каким именно отечеством, Миура не уточняла, но при этом искренне верила, что он дядя Тсунаёши, и так к нему и обращалась:
«Одзи-сан», себя при этом считая старшей сестрёнкой самой Тсуны. Девушка не возражала, зато Виргилий
великодушно игнорировал Хару от слова совсем. Для него она была пустышкой, на фоне остального окружения госпожи. В душе девочки он не видел даже слабого радужного огонька. Она была ему не интересна.
А еще, по мнению Миуры, Реборн-был славным ребёночком, с развитым воображением и приходился Тсунаёши троюродным братиком по отцовской линии, что приехал в гости из Италии. И все его странные высказывания и действия вызывали у неё восторг, восхищение и автоматически классифицировались ею, как детская забава. Ламбо, кстати сказать, тоже входил в категорию
«милый ребёночек» и затрагивал в душе подруги Тсуны все восторженные струны, и она отчаянно заступалась за него перед Хаято, который каждый раз вступал в перепалку с Телёнком.
«Моя жизнь – просто какой-то кошмар…» — невесело подумала Тсунаёши, снова оглядев всех присутствующих, а потом блондин заговорил, и рыжеволосая погрустнела ещё больше.
— Здорово, босс семьи Вонгола!
Хару тут же записала парня в очередные родственники со стороны отца Тсуны, причём на подсознательном уровне проведя родственную пунктирную линию между блондином и темноволосым Реборном.
— Я прибыл к тебе с визитом из самой Италии, — продолжал молодой человек. — Я босс клана Каваллоне в десятом поколении, Дино.
«Откуда он так хорошо знает Японский?» – вопросил, кто-то из тараканов интеллектуалов. Тсунаёши была готова разрыдаться в голос от таких вестей, чувствуя обострившейся интуицией, что она стоит на пороге новых приключений, что, несомненно, посыплются на неё, как из рога изобилия с подачи этого парня и, конечно же, Реборна, что
гаденько мило улыбался.
В это самое время в комнату вошёл Виргилий, везя перед собой тележку с
правильным сервизом. Лицо его ничего не выражало, зато на лице новоприбывших отразилось едва заметное смятение, и это не ускользнуло от внимания Савады младшей, какие-то плоды тренировки всё же давали.
Однако спустя буквально мгновение, что длилось это смятение, блондин заливисто расхохотался, но слышалось девушке в этом отчаянном порыве, нечто фальшивое.
— У тебя слабая аура. Тихоня. Трусиха. Внутренний стрежень отсутствует, — перечислял все недостатки Дино, внезапно став серьёзным.
— А ещё она тощая и невысокая, — забил последние гвозди в гроб самооценки Тсунаёши Реборн.
— У неё нет ни шанса стать боссом, — заключил босс Каваллоне.
Все рассмеялись, все кроме Хару и Вирглия. Первая потому, что сочла шутку не смешной и лишь ободряюще сжала ладонь подруги, за что рыжеволосая была ей благодарна. Второй, от того, что никогда не смеялся. Демон лишь иногда ухмылялся, в крайнем случае, многозначительно и коротко улыбался, оценивая тонкую иронию. Обычно принадлежавшую ему самому. Тем не менее, во взгляде демона читалась заинтересованность в блондинистом молодом человеке.
— Реборн, что происходит? Кто эти люди? — набравшись храбрости в глотке чёрного, как её беспросветные будни, кофе, спросила Тсунаёши. Держать в руке чашку из правильного сервиза, и не бить её о блюдце было тем, на чём пыталась сосредоточиться девушка.
— Дино, твой наставник, — заявил киллер пробуя бисквиты, поданные к кофе.
— Наставник?! — очумело переспросила девушка, чуя катастрофу.
— Не принимай близко к сердцу Десятый босс Вонголы. До моей встречи с Реборном, я тоже был жалок и не годился в боссы, — примирительно сообщил Дино, смакуя персиковые пирожные.
Виргилия мысленно передёрнуло, юнец говорил с набитым ртом, а ещё по-варварски относился к еде. Не использовал полагающиеся столовые приборы, а хватал десерты руками, и запихивал их в рот. Путающие приборы Гокудера и Ямомото, выросли в глазах демона.
— Перед тем как приехать сюда я помогал Дино, дорасти до уровня Босса, — рассказал страшную истину киллер.
От таких известий у Тсуны кровь заледенела, она посмотрела на демона, который с
большим вниманием присмотрелся к блондинистому дикарю, прикидывая: насколько тот был плох раньше, чем есть сейчас.
— Уроки Реборна не для слабонервных. Каждое утро, я думал, что не доживу до завтра, — с ностальгической и красивой белозубой улыбкой рассказал Дино.
«Сумашедший…» — пискнули букашки-таракашки Тсунаёши, отчаянно пакуя чемоданы, желая мигрировать чью-нибудь более счастливую голову, не желая проходить через все, что прошёл этот молодой человек, и также как и он сделаться желанным постояльцем в скорбном доме.
— Благодаря ему, я стал главой клана численностью в пять тысяч человек, — договорил молодой босс Каваллоне.
«Такой молодой, а уже собственное дело…» — мечтательно подумала Миура, искренне восхищаясь блондином. И была в таких измышлениях не одинока, маман Тсунаёши, что молча сидела и кушала пирожное, с вишенкой тоже подумала об этом. Причём эти двое думали настолько красноречиво, что всё это отразилось на их лицах.
«Да что с ними не так?» — озабоченно задалась вопросом Савада младшая, некрасиво ковыряясь в десерте, и пропуская мимо ушей начало фразы парня.
— …и ещё я бы хотел и дальше продолжить обучение у Реборна, но он сказал, что должен уехать к тебе, — на этой фразе киллер согласно кивнул, — Вот мы и расстались.
— Меня не волнует, стану я боссом или нет, так что я совершенно не расстроюсь, если ты прихватишь Реборна с собой, — воодушевлённо, начала Тсунаёши, но взгляд парня изменился, и девушка тут же замолкла.
— Реборн, был прав. Ты в точности такая же, — посмеиваясь, заговорил Дино и взгляд его стал прежним, — каким я был раньше. Я, так же как и ты, совершено не хотел становиться боссом, — ответил на вопрошающий взгляд он. — Мафиози же никак нельзя назвать хорошими людьми?
Вопрос вроде бы был риторическим, но трое в комнате хорошенько призадумались над ним.
Тсунаёши даже что-то промямлила в ответ, но никто ничего не понял.
Хару, определила же, что японский итальянца, говорившего хоть и без акцента, всё же был не точен, раз он путает слова
«бизнесмен» и
«мафиози».
А вот Виргилий, стоящий за спинкой дивана, на котором сидела его госпожа, зацепился за фразу
«хорошими людьми», и вот она ему не понравилась. Основательно. Фундаментально. В его планах места
«хорошим людям» не было. Если они, конечно, не десерт.
— Реборн великий человек, и он сделает тебя такой же. Великой. Но если ты посмеешь сказать, что не будешь делать этого, — парень засунул руку во внутренний карман куртки, голос у него стал угрожающим, как и взгляд.
Вирглий напрягся, и молодой мафиози это отметил. Он не знал, кто такой этот слуга (а так выглядел и вёл себя неопознанный субъект, как слуга), но аура вокруг него наводила на определённые выводы. Вернее сказать, на мысли об одном
человеке…
Тсунаёши завизжала, и вскочила с места, когда Дино выудил из кармана живность, в которой она не сразу распознала черепаху. Рыжеволосая не любила черепах. Признаться, честно, она их побаивалась. И на то была веская причина. Ибо, учась в младшей школе ей был задан реферат на тему:
«Черепахи и их особенности, как живых существ», и чтобы проникнуться темой, она уговорила маму сводить её посмотреть на них. Болезненное воспоминание. А ещё шрам на попе, который она получила из-за своей доверчивости.
Считается, что черепахи — самые медленные существа, но это не совсем так. Эти с виду неторопливые создания, могут быть очень-очень шустрыми. И на беду Тсунаёши, этот факт она подчерпнула не из энциклопедии, а из жизненного опыта, когда особенно прыткая особь среднеазиатской черепахи с космической для этого создания скоростью бросилась к филейной части девочки. Оставив после себя шрам, шок и оправданный страх перед этими кровожадными по своей сути рептилиями. Вирглий, к слову, был строг на расправу, и Тсунаёши впервые это осознала, когда вечером её ждал черепаховый суп. А демон с безмятежным видом сообщил:
«Миледи, мясо черепах богато фосфатами и йодом благодаря морским водорослям, которыми она питается». В тот вечер маленькая Савада решила, что голодать это не страшно. И сказав, что очень устала и вообще не голодна, убежала к себе.
— Черепашка! — прониклась восторгом к питомцу Дино Хару, вот она-то любила всех тварей божьих.
— Зачем же так пугать, босс? — добродушно пожурил один из сидящих в гостиной мужчин, самой мирной наружности. Среднего роста, как могла судить по сидящему мужчине девушка, на вид около тридцати пяти – сорока лет, темноволосый, угловатый как фигурой, так и чертами лица, он был счастливым обладателем роскошных чёрных приметных усов. Его Тсуна отметила сразу, было в нём что-то особенное. В том, как он держался сам, и по отношению к Дино.
— Да, брось Ромарио. Это Энзо, — любезно представил свою зверушку блондин, поглаживая её. — Однажды я попросил Реборона подарить мне Леона, он отказал, но взамен дал мне этого парня.
— Леон, не обсуждается, он мой напарник, — сказал киллер, и хамелеон, словно в подтверждение моргнул своими глазищами, по обыкновению сидя на полях шляпы с жёлтой полоской.
«Кошмар…» — подумали безобидные таракашки в голове Тсунаёши, потирая многострадальные филеечки.
— Реборн! — завопил вбегающий в комнату Ламбо, в обеих рука у него было по гранате. И как водилось за неуклюжим телёнком, он споткнулся и полетел лицом в ковёр, пальца его разжались и взрывоопасные смертоносные боеприпасы полетели в свободном направлении.
Уже привыкший к подобным эксцессам Вирглий услужливо распахнул огромное окно и отодвинул тюль, задавая возникшей в его руках тростью, как битой, новое направление снарядам.
«Такеши бы оценил…» — подметили восхищённые такой прытью Виргиля букашки Тсуны, а потом вспомнили: первый этаж. И окна выходят небольшую лужайку перед домом, а ведь там сейчас находились люди Дино.
— Дино! — но это было лишнее, парень уже вскочил со своего места, и сорвал с пояса кнут, который Тсуна не заприметила, пока он сидел.
Молниеносные движения, и блондин уже был во дворе, а гранаты отточенным движение взвились высоко в небо.
— Странные фейерверки, — заметила Хару, не увидев предполагаемого ею красочного взрыва. Лишь громкий звук, короткую вспышку потом ещё и серое облачко, быстро рассеивающееся высоко в небе.
«Надеюсь, соседи тоже решат, что это был фейерверк», — подумалось Саваде, когда подчинённые Дино, определённо понявшие, что чуть не отправились к праотцам, благодарили высокое начальство.
— Бросьте, фигня это всё, — смутившийся блондин зашагал обратно в дом.
— Теперь ты понимаешь, босс это человек, готовый ходить по лезвию бритвы, ради кого-то из своих? — спросил репетитор-киллер, увидев в печальном личике ученицы, совсем не то, что на самом деле там было.
Виргилию, заявление такого характера не понравилось. В голове демона начала формироваться мысль, пока очень смутная, но важная. И он слегка пропустил заявление Реборна относительно нового гостя в их доме. Зато Нана Савада, пришла в полный восторг, и выразила желание самостоятельно подготовить комнату для гостя.
— Я не против, — согласился молодой мафиози. — Но куда деваться остальным?
— Пусть расходятся, — отдал приказ Реборн, спрыгивая с подоконника в гостиную. Мама Тсуны поспешила тоже по делам, видимо, комнату готовить, решили присутствующие.
Оставшиеся возле распахнутого окна младшая Савада, Миура и Виргилий, слушали шутливые фразочки от людей Дино вроде этих:
«Пока с Вами Реборн, я спокоен», или
«Да уж с ним Вам будет лучше» и т.д. А после, демон решительно закрыл окно перед носом у подошедшего Каваллоне.
— В этом доме, принято пользоваться дверьми, молодой человек, чтобы входить и выходить из комнат, — чопорно заявил Вирглий, но из-за закрытого окна было, не ясно услышал ли что-нибудь парень.
«По губам читает?» — предположила Тсуна, когда парень, скривившись, побрёл к двери.
_______________________________________________________________________________________________________________
Однако вечером образ крутого и сильного мафиози в расцвете лет, которым наделило воображение девушки юного Десятого Каваллоне, сильно померк. Во-первых, за столом он снова, по мнению Виргилия вёл себя, как только что очеловечившаяся свинья. Демон с грустью припоминал вполне себе воспитанных одноклассников Миледи.
Тсунаёши списывала это вначале на неудобные для иностранцев традиционные палочки для еды. Демон,
по случаю, настоянию Наны Савады и при её неукоснительном руководстве и посильной помощи подавал традиционные блюда Японии. Причём, по настоянию, всё той же, драгоценной маман, которая иногда была как бронепоезд, непробиваемая и неудержимая, ради гостя ужин устроила на заднем дворе, который представлял собой – традиционный сад камней. Где стояла просторная беседка, в которой был установлен котацу*.
Так вот. Поразил Дино всех. Даже матушка обратила внимание на столовые манеры гостя:
— Боже мой, Дино-кун, ты сидишь там, как настоящая маленькая хрюшка.
И правда вокруг парня везде валялась оборонённая еда.
«Он загадил всё вокруг себя похлеще Ламбо», — согласилась мысленно с матерью Тсуна. Сравнивая не идеальную, но всё же относительную чистоту вокруг Телёнка, за которого всерьёз взялся Виргилий, тренируя его как маленькую собачонку. Если ребёнок хорошо вёл себя за столом и не развозил хаос и правильно пользовался вилками ложками и прочим, то получал сладенькое, которое так любил. В ином случае, оставался без сладкого в принципе. Стоит отметить, что тактика демона работала, ещё со времён детства самой Тсунаёши.
— Когда возле Дино нет его подчинённых, он становится совершенно беспомощным, — дал сомнительную характеристику бывшему ученику Реборн. — Он из тех людей, которые сильные, только в случае, если это требуется их семье. Если рядом нет его людей, то силы его значительно угасают.
«Как так-то?» — с опаской подумала младшая Савада, прикидывая, насколько парень может быть неуклюжим, когда рядом нет его людей. Как показали события следующих десяти минут: очень. Ещё более неуклюжий, чем девушка. Ей хотя бы не везло стабильно, а вот ему с периодическим успехом. Или не успехом.
Итак. Разочарование номер два. Случилось это после того, как Ламбо доевший свой ужин и в награду получивший имбирное печенье, быстренько расправившись с ним, убежал в дом. Из которого спустя, не более чем через две минуты, раздался дикий ор Телёнка. Все ринулись спасать несчастного. Ну как. Все.
Виргилий, предотвращать возможный урон. Реборн из банального любопытства и пищи для будущих инсинуаций и издевательств. Тсуна тоже, по большей части из любопытства. Дино, который отличился и на этом этапе, споткнувшись о собственную ногу и растянувшийся на полу лицом вниз, тоже из любопытства, а ещё он хотел доказать, что не так уж беспомощен. Себе. Реборну. Юной Десятой Вонголе. И вот только драгоценная маман бежала в дом, именно в качестве спасительной команды.
Забежав на крики в ванную на первом этаже, все замерли как вкопанные на пороге.
«Небо…» — продумала Тсунаёши, когда из неё чуть не выпорхнула бессмертная душа, запрыгивая на руки к демону.
— Энзо, ты уже добрался сюда! — воскликнул радостный Дино, смотря на своего питомца. Очень подросшего питомца. Раз так в пятнадцать подросшего. Сверху на его панцире стоял вопящий Телёнок, протягивая руки в сторону Наны Савады, инстинктивно чувствуя в ней материнскую помощь.
Не прогадал. Женщина со всей не свойственной её дочери ловкостью, схватила ребёнка и вынесла его из ванной, чтобы успокоить, предоставив Вирглию или хозяину разбираться с рептилией.
Тсунаёши изо всех сил вжимала себя в демона, почти первородный ужас сковал её через раз бьющееся сердце.
— Энзо, черепаха из рода губковпитывающих, он растет, вбирая в себя воду, — выдал какие-то энциклопедические данные Реборн. Однако, девушка, что была на грани жизни и смерти от банального страха, всё же услышала и какой-то очень отбитый и контуженый на все усы таракан в голове её возразил:
«Таких черепах не бывает!» — вот кто помнил врага в лицо и не боялся. Помня все, когда-то подчерпнутые для реферата знания. Тсуна возражать не стала, лишь тихонько взвыла, после следующей реплики:
— Когда он такой, он легко может сожрать весь дом, — подлил масло в и без того полыхающий пожар ехидный киллер.
Как по заказу, после этих слов, очень подросшая черепаха начала грызть бортик чугунной ванны на изящных изогнутых ножках, что так нравились обитательницам дома.
Виргилий было хотел расправиться со зверушкой, дабы приготовить сразу: и черепаховый суп, и запеканку, и паштет, и пирог, и салатик какой, и чего-нибудь ещё, но, во-первых, слишком сильные объятия его госпожи нехило так ему мешали, а во-вторых, с рептилией решил разобраться её хозяин. И демон решил посмотреть, что из этого выйдет. Знал бы, что… сам бы решил проблему. Но, увы. Решал её Дино.
Разнеся всю ванную комнату, но всё таки усмирив животинку, не без помощи Реборна, который путём превращения Леона в маску Ромарио (правая рука Дино и его хранитель), накинул её на, в ужасе вжимающуюся в демона, ученицу, что придало решительности и смелости юному боссу клана Каваллоне.
Образ красавца и молодца в голове Тсунаёши был разрушен, когда она с опаской поглядывала на блондина, который сушил своего питомца феном, чтобы тот уменьшился. И о, чудо! Он уменьшился. Причём к вящему облегчению девушки почти до нормальных карликовых размеров. И всё же, несмотря на исчерпанный инцидент, Виргилий стоял рядом, держал клетку, из какого-то специального сплава, который черепаха прогрызть была не должна. Обдумывая, как так устроить, чтобы утром на столе был свежий черепаховый супчик. С зеленью и гренками. А его бы не заподозрили, сущее наказание для него было сейчас его воспитание.
«Не убей гостя… Мда, засада…» — размышлял демон, сверля светлую макушку, прикидывая, считается ли его питомец за гостя. По всему выходило, что считается и это расстраивало. А ещё его расстраивал ремонт в ванной на первом этаже. Ему и самому нравилась эта роскошная антикварная ванная, от которой остались лишь покорёженные и основательно пожёванные обломки.
_______________________________________________________________________________________________________________
Котацу* – традиционный японский предмет мебели, низкий деревянный каркас стола, накрытый японским матрацем (футоном) или тяжёлым одеялом, на который сверху положена столешница. Под одеялом располагается источник тепла, часто встроенный в стол.
