How he likes it

Он всегда слишком настойчивый. - Пойдем есть пасту, - говорит, и в мягком голосе сталь скрытого под пушистым мехом каркаса, как в опасной, сделанной маньяком игрушке. Он и выглядит как плюшевая игрушка - безобидная, дружелюбная, такая тискательная до сведенных от ожидания мышц. Что, впрочем, недалеко от правды. Черные в сумерках глаза, днем обычно - теплый шоколад, уютные, блестящие нисколько не скрываемым обожанием. - Идем на горку, на самую высокую, - рука крепко плетет пальцы с твоими, чтобы не убежала, потому что знает - боишься. - Пока я рядом, с тобой ничего не случится. Эта фраза уже настолько затрёпана разными языками, что ты почти видишь, как Тэ говорит ее, а слова валятся с губ обрывками старых газет. Сыплются хлопьями. - Мы поедем смотреть на звезды, - утверждает он вечером, и вы собираетесь. А пару часов спустя лежите на пледе где-то в траве, заглядывая в лицо небу. - Может, по магазинам? Но настроения быть "иконой стиля" у Тэхёна сегодня нет, поэтому он в черной толстовке с широкими манжетами, ужасных "на вырост" голубых джинсах, а на голове сухие прямые волосы, которые он то и дело делит пальцами на пробор, чтобы хоть что-то видеть из-под сильно отросшей челки. Белые тряпичные кеды выглядывают кончиками носков, как никогда элегантные на его длинных ступнях. - Мне хочется побыть дома, - он жмется к тебе щекой, сминая оба ваших лица. - Мы так давно не занимались сексом. Тэхён в романтичном настроении. Сексом вы занимались позавчера, а вчера он поздно пришел с работы, хоть и пятница. Он самую малость капризный и чудовищно похотливый бОльшую часть времени. Со стороны, правда, никто никогда не скажет; брюнет умело изображает невинность своими глядящими в самое нутро глазами, а когда начинает хлопать ресницами - все вокруг захлебываются умилением, как перепившая выпускница -блевотиной. Он вздыхает, стягивая с себя любимый лонгслив с отрезанным воротом. Берёт тебя за руку, чтобы положить ее на уже прилегающую к твердому и горячему ширинку. Тянет за предплечье ближе, облизывая губы быстро, прежде чем мазнуть ими по твоим. Мазнуть и прижаться. Снова. Замереть, шумно гоняя горячий воздух по местечку под твоим носом, так, что даже испарина выступает. А затем чмокнуть почти по-детски, так наивно и чисто. Он усыпляет жертву, прежде чем напасть, вот ты и задыхаешься от бьющего между ног разряда, когда тэхёнов язык считает твои зубы, бесцеремонно измазывая слюной стык саднящих губ. Кусаться он тоже любит, почти всерьез, почти до крови. Он попросит прощения потом. Тэхён умеет. Он всегда очень спокоен, собран. Ладонь всегда твердо берёт твою. Он знает лучше, знает, чего хочет. - На колени, - в вашей спальне открыто окно, чтобы было, на что отвлечься и не обкончаться сразу же. Шумит немного дорога, которая далеко, ветер западает в окна, раздувая легкие шторы, как в кино. Он любит, когда всё вокруг светлое, воздушное, любит чистоту. А еще любит некрасивый секс, грубый, жесткий, с ободранными руками, бедрами, тяжелыми каплями засосов, гудящим от постоянного трения членом, что даже чувствительность теряется, любит, когда изо рта течет при минете, при поцелуе или когда он поднимает голову, демонстрируя свой мокрый подбородок после очередной атаки языком. Он съедает тебя с желанием и голодом дорвавшегося, наконец, до вкусного, лижет внимательно, всегда начисто, но только сам обычно остается очень грязным. С этими великолепными вишневыми на пол-лица губами, такими совсем не мужскими, зудящими, потому что он обожает целовать тебя после. Ты разрешаешь ему, хоть сама быстро устаешь от монотонности юркого языка. Просто ты бы лучше ощутила неприятно растягивающий тебя член и вмурованные в ребра пальцы Тэхёна, услышала его честное "Как же охуенно тебя трахать", на что всегда польщенно улыбаешься. Чтобы он воспринял это как почти насмешку и оскорбленно сжал волосы на твоем затылке до повлажневших глаз. Вы оба это любите. Ты покорно поворачиваешься спиной, разводишь колени пошире и ложишься лицом на подушку, специально на правую сторону. Так ты вовремя увидишь тэхёново покрасневшее лицо, усыпанный каплями пота лоб, нос и щеки, отметишь слипшуюся острыми иглами челку. А потом "по неосторожности" влипнешь в смолянистые глаза, которые, если бы могли разорвать тебя на части, разорвали бы. Ты чуть ведешь задранной вверх задницей, чтобы показать свое нетерпение. Парень гибкий и такой же сильный, как удав, он оплетает тебя своим стройным телом, дает вцепляться руками в мышцы бедер, раздувающиеся под кожей так аппетитно, что ты можешь только хрипеть, наслаждаясь упругостью под кончиками почти онемевших пальцев. Ты скребешь по ним, от размашистых, но неторопливых толчков рискуя сломать шею, но Тэ не даст тебе так себя покалечить. - Ещё? - спрашивает громко, до неприятной рези в ушах. И продолжает толкаться, не останавливаясь, чтобы выслушать твой ответ. Он любит каждой своей мыслью, любит кожей, голосом, любит даже когда экстаз закатывает его глаза, когда голова раскалывается на острые стекляшки под твоим отчаянным криком. Для него нет мгновения слаще, чем видеть тебя побежденной. Тэхён - всегда победитель. Когда осматривает себя в синюшном свете ванной, свою бархатную кожу, вспаханную бороздами от твоих ногтей, подкрашенную пятнами битых капилляров. И ухмыляется довольно: все, как ему нравится.