Кошки-мышки

- Доминик, спускайся на обед. - Я не хочу, пап. - Доминик, спускайся немедленно. Хватит, как запечный таракан, сидеть в комнате. - Я же сказал, что не хочу! Отстань от меня наконец. Ничего не ответив, папа ушел. И так продолжается всю неделю. Нет, а что они хотели вообще? Сначала сами сплавили меня незнамо куда, а теперь вот пожинайте плоды, родители любимые. Сами виноваты, что я так себя веду, сами виноваты, что я… Влюбился в того, в кого не планировал влюбляться никогда. С тех пор, как я вернулся домой, дни проходят абсолютно бесцельно. Я практически не выхожу из комнаты – либо лежу на постели, бессмысленно глядя в потолок, либо нехотя играю в приставку. Играю около часа и снова ложусь на кровать. Ем так вообще раз в два, а то и в три дня. Просто не хочется. От родителей я слышал, что у Люка все хорошо. Он вполне себе счастлив, кажется, даже думает жениться. Жениться… На Кайле, видимо. Вздохнув, я посмотрел в окно. На улице самый разгар мая, пойти прогуляться, что ли. Схожу в парк, погуляю немного, может быть и хандра сама по себе пройдет. Вот все бы так просто было, а! Одевшись и пригладив волосы, я незаметно выскользнул из дома. Не хотелось встречаться с родителями. Да вообще ни с кем не хотелось видеться из знакомых. Пиная камешек, я дошел до парка. Еле как найдя свободную лавку – был выходной, поэтому парк оказался полон людей - я присел, вытягивая ноги вперед. Немного болела голова, и тянуло низ живота - приближалась вторая в моей жизни течка, которая явно будет хуже, чем первая. Даже представлять не хочу, как я буду мучиться. В особенности, как я буду мучиться, когда буду представлять, как мужик моей мечты (вот ни за что бы в жизни не подумал, что буду так считать!) будет спать с другим омегой. Хотя я сам это видел, своими собственными глазами, и причем не единожды. Я больной, вот точно больной… Рядом со мной раздался детский плач. Я повернул голову в сторону и увидел маленького альфу, сидящего на траве и прижимающего разбитую коленку к груди. Он кулачками размазывал слезы по личику и так жалобно плакал, что я не смог удержаться и поэтому опустился на траву рядом с ним. - Не плачь, малыш, - я осмотрел ранку. – Мужчины не должны плакать. - Но… Мне очень больно-о, - пролепетал мальчик, всхлипывая. Я порылся в своем рюкзачке и к радости обнаружил бинт и какой-то антисептик, которые таскал с собой после того, как навернулся в ресторане и угробил продуктов на всю свою премию. - Вытри слезы и потерпи немного, - я быстро обработал ранку и перевязал ее бинтом. – Ну, вот и все. И не стоило плакать. Сдув с глаз челку, я посмотрел на малыша – он еще пару минут всхлипывал, а после совсем успокоился, только тер глазки кулаками. И это было та-ак мило, что я подвис. - Спас..ибо, - он последний раз шмыгнул носом. Я улыбнулся. Нет, какие же дети милые. Вот когда замуж выйду, заведу себе хотя бы двоих. И тогда у меня будет три ребенка (Мими для меня все равно, что сын, я уже соскучился по нему). - Не за что. А где твой папа? Альфа протянул ручку и пальчиком указал за мою спину. Я обернулся и увидел спешащего к нам молодого, может, года на три старше меня, омегу. - Крис, несносный мальчишка! – голос омеги был пропитан волнением и страхом. Мальчик стыдливо опустил голову. – Я так волновался за тебя! - Прости, папочка, - мальчик неуклюже встал на ножки и, прихрамывая, побежал к родителю. Я тоже встал. В груди возникло щемящее чувство, когда я смотрел на обнимающего сына омегу. Мне тоже хотелось дарить кому-нибудь маленькому нежность, тепло и заботу. И это я не про свою игуану-переростка говорю. Приняв благодарность от омеги, я пошел вдоль улицы прочь из парка. Мир потускнел. На миг загорелся яркими красками и снова потускнел. Мысли вновь вернулись обратно к этому невыносимому альфе. Надоело-надоело-надоело! Я замотал головой и сжал пальцы в кулаки. - Я так никогда не выберусь из этой чертовой депрессии! – я возвел глаза к небу. – А все ты виноват! Ты там сидишь и вертишь судьбами людей, как хочешь! Так сделай так, чтобы я вернулся к этому придурку! Пусть он, сука, бабник, пусть он, тварь, бестолковый альфа, но я хочу к нему вернуться! Вот я так и знал, что нифига он не услышит меня. Погрозив в небо кулаком и напугав этим двух тщедушных дедулек, идущих позади, я вздохнул. Оглядевшись, я понял, что каким-то образом оказался недалеко от дома своего бывшего квартирохозяина. Я подозрительно посмотрел на небо. - Ты там явно что-то задумал, - пробормотал я и пошел дальше. Когда я оказался метрах в десяти от подъезда, Боженька наверху видимо решил, что сейчас должно произойти что-то такое, что окончательно меня из состояния покоя выведет. Поэтому я с удивлением смотрел на разворачивающуюся картину, едва успев спрятаться за деревом: входная дверь с грохотом распахнулась и из нее вылетел какой-то парень. Правда, полет его был непродолжительным, поэтому через полсекунды он грохнулся на асфальт. Следом вышел злой до невозможности Люк, яростно сжимая кулаки. На миг я подумал, что могу разглядеть все вздувшиеся венки на его руках. Позади Белланжа стоял зареванный Кайл и колотил альфу по спине. - Не бей его! - Да я сейчас вас обоих на месте убью, суки! – прошипел Люк. – И тебя в первую очередь. И плевать, что посадят. Я даже жалеть не буду. Таких шлюх, как ты, не жалеют. Мне бы радоваться, что Люк, очевидно, узнал всю правду о своем «возлюбленном», но больше меня сейчас волновало то, чтобы он и правда не решился на убийство. Но альфа меня поразил – тяжело вздохнув и опустив руки, он прислонился плечом к двери. - Свалили в туман, оба. Если я вас еще раз увижу, неважно где, даже если за километр вас учую – убью, ясно? – он говорил негромко, но отчетливо, так, что даже я услышал. Кайл, помогавший подняться с земли второму альфе, в котором я узнал того самого мужика, который приходил к нему, когда я еще проживал на птичьих правах у Люка дома, злобно посмотрел на своего теперь уже навсегда бывшего. - Не удивлюсь, если ты навсегда останешься один, Люк. И сдохнешь тоже в одиночестве, заперевшись в своей квартире. И никто тебе не поможет, потому что рядом будет только твой отвратительный питон и эта ужасная ящерица, - сказав это, парочка быстро ретировалась. Люк еще несколько минут провожал взглядом удаляющийся автомобиль, а после усмехнулся, пальцами сжимая кончики отросших волос. Выглядел он, мягко говоря, жалко. Теперь понятно, почему он, после расставания с этим хорьком, во-первых, загулял, а во-вторых, захотел ребенка, но без омеги в комплекте. Наверняка это был бы альфа, и он бы растил его по своему подобию. Оставалось надеяться, что ребенок бы не вырос бабником, как его папаша. А я вот не знаю, что мне сейчас делать. То ли поспешить уйти домой, то ли поспешить пожалеть этого альфу несносного. Только вот я не уверен, что он сейчас хочет услышать «А я ведь тебе говорил! А ты ведь мне не верил!» Люк с недоумением посмотрел на меня, когда я вышел из своего укрытия. Он оттолкнулся от стены. - Что ты здесь делаешь? - Да так, мимо проходил, - пожал я плечами, пряча руки в карманы комбинезона. – Ну а ты?.. - Да так, воздухом, видишь ли, подышать вышел, - фыркнул Люк. – Как будто ты не видел, чем я тут занимался. - Ты разве не удивлен, что я тут? - Надо сказать, что удивлен. Мой отец говорил, что ты не выходишь из своей комнаты. Сидишь там и ничего не ешь. Он спрашивал у твоего отца, - пояснил альфа в ответ на мой немой вопрос. Промычав, я отвел взгляд в сторону. Мы стояли какое-то время молча. Он смотрел на меня, а я старался смотреть куда угодно, но только не него. - Да к черту все, - прорычал он, когда ему надоело молчать. Он подошел ко мне и одним жестом заставил меня смотреть себе в глаза. - А почему ты не говоришь: «Я ведь тебе говорил, а ты мне не верил?»- Люк криво улыбнулся. - А зачем? Тебя судьба уже наказала. - Знаешь, Доминик, - прогресс. Он в кои-то веки назвал меня не своей излюбленной собачьей кличкой «Ники», а нормально. Пальцами он приподнял мою голову за подбородок. - Чего? Если хочешь что-то сказать, то гово… И тут случилось то, чего я ожидал меньше всего сейчас. Да и вообще, вообще не ожидал. Люк меня поцеловал.