Alea est jacta

За полгода жизнь вошла в своё русло. Адена училась быть колдуньей, а не сквибом. Большая часть щитов замка была восстановлена, комната за комнатой запущенный особняк возвращался к своему прежнему величию. Обставлены были, правда, лишь малая столовая, учебная библиотека, кабинет и спальня «леди Певерелл» (Игнотус, в насмешку, частенько называл её так, напоминая, к чему Адена должна стремиться как глава рода. Титул - не только красивая приставка к имени, но и ответственность). Уже можно было без риска гулять по слабоосвещённым коридорам, не боясь наткнуться на боггарта или кого похуже. Адена в первые месяцы несколько раз встречалась с особо живучими плодами экспериментов некромантов прошлого. Трудно сказать, кто был больше удивлён, столкнувшись нос к носу, химера или сама Певерелл. Одна тварь, напоминающая по виду тощую гончую, с обтянутыми кожей костями, даже напала на девочку, не вовремя оставшуюся без присмотра. Химера была небольшой, но подрать ведьму смогла знатно – почти неделя, проведённая в постели. Ада, обладая как и все некроманты мерзким характером и злопамятностью, сразу, как встала на ноги, провела тайную вылазку в сад. Некроэманации пропитали тогда, кажется, весь замок, но вся стая «гончих» была вырезана подчистую. Игнотус только одобрительно хмыкнул, карауля у двери чёрного хода, через которой волшебница поспешно возвращалась обратно в замок. Про спокойные прогулки вне замка можно было ещё не заикаться несколько лет, как минимум. Некроманту просто повезло, что более зубастые его обитатели не пошли знакомиться с нарушителем их спокойствия. Учёба давалась с трудом. «Тени», как их сама прозвала Адена, сменяли друг друга, передавая свой опыт новому поколению. Никто не делал скидок на её возраст, гоняя так, что вечером не хватало сил дойти до постели, вдалбливая знания так крепко, что они покатались с Адой, становились её сутью. О визитах во внешний мир не приходилось и мечтать, каждодневные тренировки никто отменять не собирался. Если бы не тревожные сны, наполненные одиночеством, некромант была бы счастлива. Магия, ради которой она отказалась от своего мира и семьи, щедрой рекой струилась по жилам, пропитывая каждую клеточку тела. Взрослая душа, заточённая в теле ребёнка, ликовала, упиваясь чуть ли не всемогуществом. Адена сама не замечала, как день за днём, менялся её характер: уменьшалась импульсивность и порывистость, медленно сменяясь ледяным спокойствием, чужая смерть не вызывала никакого отторжения, а поднятие трупа больше не затрагивало ничего внутри. Это была её сила, та самая, что Певереллы пронесли сквозь века. Сквозь собственную боль, смерть близких и всеобщий страх. На занятиях некроманты прошлого учили управлять своей магией. Сначала, опираясь на заклинания, а в скором будущем, когда волшебница сможет правильно дозировать нужное количество «маны», на чистом желании. Нет, колдовать без палочки у неё не получится. Уж точно не трансфигурацию и чары. Но поднять инфернала будет вполне по силам. Для более разумных умертвий придётся не только вливать больше «маны», но и создавать что-то вроде псевдо-разума у поднятого существа. От того, насколько получится приблизить его интеллект к человеческому и будет зависеть классификация нежити. На данный момент у Адены хватило бы сил и умений только на тупого исполнителя, неукоснительно следующего прямым приказам. И это при условии, что удастся полностью подчинить инфернала! Каждый день был похож на предыдущий, как брат-близнец. Рори под той же маскировкой несколько раз выбирался на Косую Аллею, чтобы пополнить запасы провизии. Вместо камней продавали простенькие артефакты, сделанные предшественником Адены. Хозяин лавки «Тысяча и сто товаров на все случаи жизни» с большой радостью выкупал все добротно сделанные «безделушки». Рори, проведший в первую свою одиночную вылазку весь день среди современных магов, уже вполне сносно изъяснялся по-английски, иногда только допуская употребление в своей речи архаизмов. Адену с собой домовик не брал, не смотря на её настойчивые просьбы. Зато исправно приносил шоколад, на который оказалась падка его хозяйка. Как в тумане прошло празднование Самайна. В ритуальном зале, под руководством Игнотуса, волшебница вычертила шестиконечную звезду. Закончив, она встала в центре фигуры и воззвала к своей покровительнице. Тихие слова на староанглийском падали в пустоту, ощущаясь вибрацией по всему телу. Адена не просила, но благодарила. За второй шанс и за замечательных учителей, за возможность прожить жизнь, не чувствуя своей ущербности. Горячая кровь, капающая из глубоких порезов на ладонях, испарялась, не долетая до пола. Певереллы всегда приносили одну жертву, из века в век. Отклик и лёгкое прикосновение к щеке показали, что Смерть довольна своим маленьким повелителем. После общения с прародительницей, Адена с удвоенной силой вгрызлась в знания. Единение со множеством магов (некромантов и не только), прочувствованное во время ритуала, было не забыть. На краткое мгновение показалось, что волшебница сможет увидеть их всех. Всех тех, что сквозь века наблюдали за ней и стояли за спиной, готовые удержать и не дать упасть. Она просто не могла их подвести! Иначе как потом, за Гранью, смотреть в похожие на свои собственные глаза, чувствуя незримый укор. – Поднимай его. – Я не смогу! – Сможешь. Учись доверять собственной магии. Игнотус, безмятежный до зубного скрежета, ничуть не успокаивал. Как и свеженький труп, лежащий прямо перед некромантом. Рори в очередной раз пришлось выбраться во внешний мир (правда, в этот раз в магловский) в поисках материала для практического занятия. Озадаченный домовик, вернувшись, в красках живописал, как изменился мир простецов: огромные ревущие животные, пожирающие людей, чистые улицы и, самое печальное для домового эльфа, трудность в поисках подходящего трупа. Адена долго хохотала, представив, как удивились маглы, не досчитавшись следующим утром тела в морге. Не хватало лишь записки с надписью «Прошу не беспокоиться, я ушёл на поиски лучшей жизни». В тот вечер, утирая слёзы, волшебница рассказывала домовику и заинтересованно слушающему Игнотусу (поверхностное считывание памяти Ады дало древнему магу неглубокое представление о жизни маглов) о мире простецов. Автомобили привели обоих волшебных созданий в недоумение, а когда девочка поведала им о полётах в космос, к другим планетам, оба, кажется, задумались: а так ли прост мир простецов? Адена поддела носком туфли неподвижное тело. Опухшее лицо и соответствующее амбре никак не вызывали желания прикасаться к мертвецу. Но пока что её умений не хватало для филигранной работы с некроэнергией, а это значит – руны нам в помощь. С тяжёлым вздохом девочка присела на колени и, достав нож, оголила грудь мужчины. Знаки древнего языка, на котором говорили тысячелетия назад, ложились друг на друга, сплетаясь в рунную цепочку. «Оживление», «Подчинение» и «Управление» – вот всё, что требовалось для создания низшей нечисти. До виртуозных творениях некромантов прошлого, когда поднятое создание не отличить от живого существа, Адене было ещё очень-очень далеко. Не тот контроль и «соображалка». При всей своей взрослости, волшебница всё ещё не научилась думать так, как следует некроманту и мастеру плоти в одном флаконе. Закончив, девочка убрала в ножны небольшой обоюдоострый кинжал и, простерев руки над телом, принялась читать заклинание, которое в неё вдолбили ещё на днях. В прямом смысле вдолбили, сидеть было всё ещё больно. Всё-таки, при всей своей любви к родственникам, некроманты в их обучении не церемонились никогда. – Dhat kann ec it tolfta, ef ec se a tre uppi vafta virgil na: sva ec rist, oc i runom fac at sa gengr gumi oc maelir vidh mic*, – слова звучали отрывисто, никакого сравнения с колдовством, увиденным в Омуте. Те маги «пели» заклинание, чувствуя не то, что каждое слово, а каждую букву, каждый слог в нём. Адена же лишь механически проговаривала выученное, не вникая в смысл и само действо. Пройдёт ещё много времени, прежде чем она осознает собственную ошибку. Игнотус не поправлял подопечную, только обречённо прикрыл глаза, мечтая заткнуть ещё и уши. Труп, не смотря на все манипуляции с ним, отказывался шевелиться. Адена хмурилась и пыталась понять, что она делает не так. – Видишь, он не поднимается! – против воли в голосе девочки звенела обида. На себя саму. Старший маг, тонко улыбнувшись, подумал: «Какой же она ещё ребёнок». – Ты прочитала заклинание, а что следовало делать вместе с этим? – Тянуться к оживляемому своей магией и чётко формулировать собственное желание? – Именно. Пробуй ещё. Не проси, а приказывай восстать. Ты имеешь на это полное право. Девочка кивнула и, сосредоточенно хмурясь, повторно зачитала заклинание, формируя в мыслях чёткий приказ. «Восстань и подчиняйся», «восстань и подчиняйся» – как мантру проговаривала про себя, в то время, как губы шептали иные слова. Рука мёртвого неожиданно дёрнулась, и волшебница с громким визгом отпрыгнула от него, едва не опрокинувшись на спину. Концентрация, естественно, была потеряна. – Ещё раз. Не бойся, он тебя не съест, если всё сделаешь правильно. Адена сидела, держась за сердце и стараясь отдышаться. Ей до последнего не верилось, что удастся хоть что-то. И пошевелившийся трупак попросту застал её врасплох. Только успокоившись, волшебница вернулась на своё место. Речитативом звучало заклинание, на каждый слог которого приходилось вливание магической силы. Тяжёлые веки мертвеца дрожали, как и всё его тело. Наконец, он распахнул глаза и сел, пустым взглядом уставившись на противоположную стену. «Получилось! У меня получилось!» – не могла ни радоваться волшебница. – Подчиняйся. Мертвец не пошевелился, чем изрядно разозлил некроманта. Было бы жалко вбухать столько сил, почти час просидеть на холодном полу и в итоге получить неподчиняющуюся приказам низшую нежить. – Подчиняйся! – властно повторила Адена. Вторя её словам, магия волшебницы хлестнула по немёртвому. Тот перевёл взгляд белёсых глаз (от чего ведьму передёрнуло) на свою создательницу и склонил голову в поклоне. Разбухший язык мешал нормально говорить, но всё же удалось разобрать одно единственное произнесённое им слово: «Приказывай». – Теперь отпусти его, для первого раза достаточно. Ты молодец. Скупая похвала наставника приободрили молодого мага смерти. Брезгливо прикоснувшись кончиками пальцев ко лбу распрямившегося мертвеца, Адена заговорила: – Dhat kann ec it tiunda, ef ec se tunridhur leica lopti a ec sva vinc, at their villir fara sinna heim hama sinna heim huga*, – мёртвый язык царапал пересохшее горло, и каждое слово давалось с трудом. Хотелось поскорее закончить и стрелой нестись в ванную, чтобы смыть с себя этот смрад смерти. За всё время она так и не смогла привыкнуть к нему. Но пройдут годы, и некромант уже не будет замечать ни запаха разлагающейся плоти, ни трупных пятен и страшных глаз мертвецов. Учёба и общение с людьми, отмеченными Смертью, сделают своё дело – выкуют из девочки некроманта, не боящегося своей силы и не брезгующего чужой смертью. Труп, как только Адена завершила читать заклинание, грудой костей и мяса рухнул на пол. Вся магия, что двигала мёртвые чресла, испарилась под действием отменяющих слов. – Молодец, – повторил Игнотус, вплотную приблизившись к волшебнице. Лёгкий холодок на макушке показывал, что призрак потрепал воспитанницу по волосам (если бы, конечно, мог их коснуться), – Теперь отдыхай, больше занятий на сегодня не будет. Кивнув, девочка поднялась с колен и с наслаждением потянулась. С каждым днём собственная магия слушалась её всё лучше и лучше. Но до того момента, когда она сможет без боязни (и без незаменимых ныне браслетов-ограничителей) прикасаться к другому живому существу всё ещё очень далёко. Время до восьмого дня рождения Адены, отмечаемого как и в родном мире 3 декабря, пролетело единым мигом. Успели истереться до дыр четыре костюма, купленных всё в той же лавке. Волшебнице полюбился именно такой набор одежды – в облегающих брюках и приятно холодящей кожу рубашке поверх нижней сорочки, с накинутой сверху жилеткой, было гораздо комфортнее, чем в том же платье. Оно, кстати, так и пылилось в вещевом шкафу. Заботливый домовик, периодически выбирающийся за пределы замка, то и дело притаскивал новые наряды, но они не затронули ничего в чёрствой душе некроманта. Ряд никогда не ношенных платьев лишь пополнялся. Рори чуть не со слезами жаловался «старшему господину» на свою непутёвую молодую хозяйку». Игнотус хмыкал и советовал покупать то, что просит сама волшебница. Между тем сны, ранее наполненные чужим одиночеством, никуда не уходили. Только злобы и ненависти в них становилось всё больше и больше. Адена, как могла, утешала мальчишку (некромант была уверена, что на «другом конце провода» именно юноша), но не могла ручаться, что тот «слышал» её. После каждого такого сеанса общения, волшебница хотела бежать невесть куда, только бы оказаться рядом, взять за руку и сказать какую-то банальность вроде «Ты не один». Но утром приходилось сцеплять зубы и напоминать себе, почему не стоит торопиться. Где бы не был маленький маг, там ему было безопаснее, чем в обществе не контролирующего свои силы некроманта. Срывы были, ещё два к тому, что случился в первый день её пробуждения здесь. Цитадель чуть ли не тряслась под напором распоясовшейся магии. Окрестное зверьё, по-прежнему обитающее в прилегающем к замку заброшенном саду, спешно разбегалось, не желая попасть под раздачу. В чувство волшебницу приводили лишь оплеухи домовика и обеспокоенные окрики старшего мага. В полной мере осознав, насколько Хель была щедра к ней, Адена не только удвоила усердие в учёбе, но и с пугающей ясностью убедилась, насколько рядом с ней опасно. Певерелл буквально прописалась в Омуте, выныривая оттуда лишь затем, чтобы поесть. Утром занятиям предшествовала разминка – эдакий комплекс гимнастики и упражнений на выносливость. «Некромант не умеющий быстро бегать – это мёртвый некромант» любил приговаривать Игнотус, бдительно следя за тренировкой. Постепенно зачищали сад от излишне живучих химер. Не мудрствуя, Адена с помощью рун барьера отгораживала определённую территорию и выжигала её недавно освоенным заклинанием, призывающем самое обычное пламя. Волшебнице подошла одна из палочек, хранящихся в кладовой замке. Слушалась, конечно, не идеально, но выбирать не приходилось. Площадь выжженной земли всё расширялась и расширялась, кругами расходясь от замка. Несколько раз на Цитадель нападали сбившиеся в стаи химеры. Атаки удалось отразить без потерь, а сама некромант даже бросила в бой двоих инферналов – всё, на что хватило её умений. Немёртвые твари были неповоротливы и тупы, но даже они смогли убить нескольких животных. Остальных спалили щиты самой Цитадели, заряженные под завязку. Адена в конце дня сбрасывала в накопители не использованную магию, к утру её резерв всё равно восстанавливался, а так хоть какая-то польза. Кроме непосредственно магии юную ведьму учили и тому, что ей бесспорно пригодится в жизни. Если этикет ещё не забылся, то с азами бухгалтерии и танцами было… никак. Бумажную волокиту Адена ненавидела всей душой. На упрёки Игнотуса об её неусидчивости, волшебница пообещала найти себе верного вассала и, связав его клятвами, свалить весь этот «кошмар кошмарный» на голову подчинённого. С танцами и музыкой всё было ещё хуже: в своё время обучение этим вещам практически миновало волшебницу и, как вхожая в мир маглов, она выросла на их культуре. После танца девочки (она всего лишь изобразила пару движений из хип-хоп стиля) старший некромант долго пребывал в состоянии суеверного ужаса. В результате было сокращены тренировки в Омуте, но к программе добавились новые предметы. Под чётким руководством Игнотуса волшебница, скрипя зубами, пела, играла на фортепьяно (с первого урока они с инструментом дружно возненавидели друг друга, и Адена пообещала обязательно сжечь этого монстра при случае), вечерами сидела за вышивкой и училась рисовать не только кляксы, но и что-то приемлемое. Впрочем, в последнем девочка не продвинулась, но абстракционисты, определённо, приняли бы её за свою. Танцевать приходилось с Рори и бедный домовик после занятия ещё долго залечивал оттоптанные ноги. Отмечали день рождения Адены скромно, в семейном кругу. Традиционная монетка в праздничном торте досталась имениннице. Игнотус преподнёс девочке главный подарок – разрешение на один день покинуть Цитадель. В этот раз обошлись без обмена денег в Гринготтсе. Адена, вдохновлённая и счастливая, сновала меж неспешно шествующих магов, исследуя чуть ли не каждый закуток Косой Аллеи. Чёрное платье с тяжёлым воротником и дорогая мантия, одетая поверх, являлись своеобразным пропуском даже в статусные лавки. Во «Флориш и Блоттс» волшебница, не сомневаясь, приобрела учебники за все семь курсов Хогвартса, попросив хозяина магазина собрать ей комплекты того, что обычно покупают студенты школы. Да, большую часть написанного там Адена сможет понять не скоро, но так у неё перед глазами будет план того, что предстоит выучить. Дополнительно к ним легли книги по истории (те, из лавки старьёвщика, были зачитаны до дыр и обсуждены не раз. Но полезно узнать и точку зрения других авторов, ведь историю, как известно, пишут победители), книги по традициям и обычаям магмира (хотелось знать, за что именно тебя могут попытаться убить, всё же в своей реальности Адена находилась под протекцией отца, против которого не многие решились бы пойти) и, в подарок Игнотусу, «Сказки Барда Бидля». Адена, только увидев название сказки на обложке, вцепилась в книгу. «Интересно, а призраки способны выдернуть душу с иного плана? Если нет, то мой дражайший предок будет первым, когда прочитаю ему эту сказочку». Длительная прогулка, начавшаяся ещё в одиннадцатом часу утра, завершилась в кафе Фортескью. Лавки, кафе и магазины традиционно передавались от отца к сыну (реже к дочери), данное заведение было как раз из таких, семейных предприятий. В кафе заправляла улыбчивая ведьма средних лет, беспощадно гоняющая нерасторопных подавальщиц и приветливо улыбающаяся гостям. Даже нелюдимую Адену миссис Фиона Фортескью сумела раскрутить на разговор, подсев за столик гостей, предварительно получив их разрешение. Рори, сопровождающий свою хозяйку, предпочитал отмалчиваться, покуда его не спросят напрямую, так что вести разговор довелось самой волшебнице. – Доброго вам вечера. Хороша погода нынче, правда? – озорной блеск глаз и лукавое выражение острого личика женщины не могли ни расположить к себе. Пряча улыбку за чашкой с ароматным чаем, Адена ответила: – Да, просто замечательная, мисс…? – Миссис Фиона Фортескью. – Приятно познакомиться с вами, миссис Фортескью. Меня зовут Аделаида Даррэм, а это мой помощник мистер Бёркли. Он не разговорчивый, простите. Женщина, улыбаясь, кивнула. Посетители с первого взгляда понравились ей, особенно серьёзная маленькая девочка, которая, без всяких сомнений, была главной в этой паре. – Вы ведь не местные? У нас закрытый мирок, сами понимаете. Каждый новый человек не может не привлечь внимания. – Мы переехали в Англию больше года назад, но мой отец предпочитает уединённую жизнь. Все дела ведёт мистер Бёркли, а мне приходится скучать в пустом особняке и считать дни до поступления в Хогвартс. Так хочется побыстрей уже поехать в школу! Я хочу знать всё-всё о магии! – Похвальное желание, – хозяйка кафе, удовлетворив своё любопытство, поднялась из-за стола и тепло улыбнулась, – Заходите почаще. У нас много видов мороженного с шоколадом. Адена рассмеялась. Миссис Фортескью успела заметить её слабость к этому лакомству. Профессиональная хватка, что ни говори. Знакомство с таким человеком никак нельзя назвать бесполезным. Расплатившись по счёту и оставив щедрые чаевые, некромант и её молчаливый спутник попрощались с хозяйкой и, выйдя из кафе, переместились обратно в Цитадель. Безразмерный мешок, с которым Рори ходил за покупками в первый раз, сменился на элегантный портфель, надёжно защищающий покупки от шаловливых ручонок. Остаток дня был посвящён разбору приобретений и хохоту Адены, активно подкалывающей старшего некроманта. «Сказка о трёх братьях» так разозлила призрака, что он всерьёз вознамерился с помощью воспитанницы вытащить дух барда из-за Грани и преподать ему урок. Только сперва стукнуть бы потешающуюся волшебницу. В конце концов это история их семьи!