Alea est jacta

По-матерински нежная ладонь с теплотой гладила девочку по волосам. Не поднимая тяжёлых век, Ада привстала с кровати, чтобы уткнуться в складки платья на животе женщины, спрятаться, как в детстве, от всего мира. Звонкими колокольчиками прозвучал смех, незнакомый. Не тот, на который рассчитываешь, мысленно умоляя «Мамочка!». И некромант всё-таки открыла глаза. В мягкой полутьме можно было разглядеть только больничную кровать, тёмный шёлк одежд, холодящих пылающие щёки. Ада дёрнулась, порываясь сесть, и женщина с готовностью помогла ей откинуться на высокие подушки в изголовье. Страха, как в первое их общение не было. Человек привыкает ко всему, даже к тому, что в его сны может заглянуть сама Смерть. Певерелл подумала мельком, что кожа у Предвечной прозрачно-белая, сияющая. Такой и коснуться-то страшно – как бы не растеклась под пальцами молоком. – Госпожа?... – Адена прервала затянувшееся молчание, чувствуя себя неуютно под изучающим взором Смерти. Вечная Невеста неодобрительно качнула головой, отчего распущенные волосы взметнулись и вновь опали, тёмными змеями обвивая тонкий стан женщины. – Вечно вы, маги, спешите. Kjære*, ты так выросла за годы. Но в себя так и не поверила. Предвечная приложила палец к губам Ады, прося не перебивать. – В твоих руках такая сила… Моя сила. И ничего лучше, чем посадить её на цепь вы с Игнотусом не придумали. Хорош же некромант, не способный управлять своей магией! Словно твоей воли, kjære, для такой малости недостаточно. А магия ведь не верный пёс, не будет послушно сидеть взаперти. Истощение, подточенные ментальные щиты, начавшиеся паранойя и невроз – первые ростки безумия. Девочка выглядела достаточно пристыженной, чтобы Смерть вновь ласково потрепала её по волосам. Для бессмертной каждый из детей с каплей божественной крови особенный. Им выпадало тяжкое бремя, пронести которое через жизнь смогут немногие. Она ушла, как и раньше, не прощаясь. Только посмотрела перед исчезновением пристально, испытующе. Мол, поняла, прислушалась ли к словам Старшей? Ада склонила голову. Вырываться из сумрачного забвения пришлось с боем. Настолько продолжительным, что, когда всё-таки удалось распахнуть веки, Певерелл была абсолютно вымотана. Так, словно пробежала хороший такой марафон. За плотно задёрнутыми шторами расцветала тёмная красота безлунной ночи, и Ада, даже не видя, знала – луну скрыли плотные тучи, через которые её свету не пробиться. У некромантов странные отношения с ночной красавицей: она усиливала их магию и, одновременно, ослабляла контроль. Потому легче всего поднимать трупы, когда Солнце Мёртвых катилось по небесной дуге. Босые пятки (девочка понадеялась, что переодевала её женщина) ступали неслышно. Ей было необходимо вдохнуть глоток свежего воздуха, тогда, может, внутренности соизволят успокоиться и перестанут совершать позывы покинуть бренное тело некроманта. Рама поддалась с неохотой, натужно заскрипела, но всё-таки открылась. Пронизывающий зимний ветер разом выдул из тела жар от повышенной температуры, оставляя после себя блаженную прохладу, не успевшую ещё перейти в озноб. И стало почти хорошо. Ада стянула с запястий ограничители, повертела в руках и спрятала в пространственный карман. Хватит прятаться. Хватит бояться себя. Она – некромант с крупицей божественного огня внутри. Нет ничего, на что маг с фамилией Певерелл не был бы способен (самообман в умеренных количествах даже полезен). И первым испытанием станет постоянное, денное и нощное, нахождение среди людей. Да, сложно, легко сорваться, но Ада обязана справиться. Больничное крыло было пустынным. Никто, кроме слизеринки, не успел получить травм за столь короткий, после минувших каникул, срок. Потому и потревожить больных можно не опасаться, вдыхая колкий морозный воздух полной грудью. Температура, хоть и не спАла, но уже не чувствовалась все сжигающим огнём. На Аду давило очень и очень многое, и груз этот со временем становился всё более неподъёмным. Некромант только ухудшала ситуацию, всё прочнее заковывая себя в кандалы долга и обязанностей, забывая как-то в суматохе, что являлась обычным человеком. Да, способным своей волей менять окружающую реальность, но человеком. Моральное и физическое давление подтачивали выдержку незаметно, не неотвратимо. И «резьбу сорвало». В самый, как и бывает, неподходящий момент. Окно захлопнулось беззвучно. Девочка печально проследила, как прозрачное стекло отгородило её от притока свежего воздуха и видов на заснеженный Запретный лес. Кому-то тоже не спалось, и он не преминул испортить момент единения с собой и природой. – Драгоценнейшая моя, кто разрешил вам вставать с кровати? Как целитель, требую немедленно вернуться в постель и, минимум, до утра изображать крайнюю степень болезни! Прыснув, Адена обернулась. Целитель, представившийся доктором Ланге, за локоток отвёл ученицу в кровать и, отмерив по несколько капель из четырёх различных пузырьков, водрузил на столик рядом кружку с дымящимся питьём. Пахло оно приятно, травами и почему-то шоколадом. Девочка поблагодарила и в несколько глотков осушила кружку под наблюдением целителя. Тот, вынув волшебную палочку из кармана халата, уже проводил повторную диагностику, не теряя времени даром. Состояние пациентки не то, что улучшилось, но отток магии прекратился. Волшебники, вообще, существа зело живучие: если не помер сразу, то выкарабкается почти наверняка. Исключая, конечно, тех бедолаг, кому не свезло угодить под темномагическое проклятие. Но и то те умудрялись держаться, до определённых пределов продлевая жизнь и лечась с помощью своей же магии. Волшебство самого чародея не являлось, конечно, панацеей, но именно оно давало тот толчок на выздоровление, что был необходим в первую очередь. Потому, когда в магических потоках пациентки перестали наблюдаться эдакие «чёрные дыры», в которых энергия просто исчезала в никуда, целитель вздохнул с облегчением. – Драгоценнейшая, где же вы так выложились? Вопрос был ожидаем, как и ответ на него. Без капли правды: – Проводили энергозатратный ритуал дома. Простите, что доставила неудобства, – Адена, изобразив наивность, на пробу хлопнула пару раз ресницами под скептическим взглядом целителя. – Правду не скажете? – Доктор Ланге, как вы можете сомневаться в моих словах! Ритуал на изломе года… – Не настолько выматывающий даже для слабой волшебницы, коей вы хотите казаться. И он точно не предполагает вмешательства в разум. Тёплая зелень с озорными искорками вмиг заледенела, ощерилась острыми пиками. Всего на мгновение из-под маски юной чародейки выглянуло то, чем слизеринка была на самом деле. И целитель поспешил успокоить нервную ведьму: – Драгоценнейшая, вся наша братия в жёлтых мантиях даёт клятвы о неразглашении и не причинении вреда. Что вы скажете или я узнаю с помощью диагностических чар, останется между нами. Склонив голову со встрепанной шевелюрой, ведьма (доктор Ланге не обманывался молодостью – в зависимости от воспитания и места обитания иные малютки могли дать фору взрослым) изучала волшебника и, признав годным, милостиво кивнула. Целителя давно уже перестали пугать тёмные маги, потому такие проверки «на вшивость» практически вошли в привычку. Юная прелестница – не единственная из таких, кто попадал в Больничное крыло. И получал не только квалифицированную помощь, но и молчание. – Услышано. Спасибо вам, доктор, – тон девочки заметно потеплел, и образ примерной первокурсницы вернулся, – Мне требуется только отдых, не больше. И ту чудесную настойку, если можно. Восхитительный вкус! Мужчина усмехнулся в усы и погрозил пациентке пальцем. Той даже хватило актёрского мастерства, чтобы разыграть смущение. После чего маги вместе расхохотались, отмечая этим достижение полного согласия. – Отдыхайте, мисс. До обеда воскресного дня будете под моим наблюдением, а там посмотрим по состоянию здоровья. – Слушаюсь. Господин целитель, ещё раз спасибо за понимание. Поднявшись, доктор Ланге только махнул рукой. В головах у тёмных магов обитали не тараканы даже, а твари куда как страшнее и зубастее. И не к таким закидонам привык за всё время лечебной практики. Главное, что состояние ученицы нормализовалось, а Укрепляющее и Восстанавливающее помогут поправиться ещё быстрее. Целитель удалился в свои апартаменты, граничащие с Больничным крылом. Оставшись в одиночестве, Ада поёрзала, поудобнее устраиваясь в кровати, и заснула уже по-настоящему, втайне надеясь – на сегодня визиты Предвечной в её сны закончены, лимит божественных явлений исчерпан. Впрочем, сама некромант с уверенностью не могла сказать, было ли это видение реальностью или измученный организм через подсознание пытался достучаться до своей неразумной хозяйки. Утро встретило шепотками и солнечным лучиком, с мстительным упорством светящим в правый глаз. Некромант поморщилась, завозилась и проснулась. Синие омуты, невольно затягивающие и гипнотизирующие, были первым, что девочка увидела. Проморгавшись, Ада смогла сфокусировать взгляд и на лице нависшего над ней Реддла. Некстати вспомнилось, как именно девочки, девушки и женщины выглядят по утрам. Враз сделалось неуютно перед пристальным, испытующим взглядом. – Не просверли во мне дырку, – сипло после долгого сна выдавила девочка, отстраняя сокурсника и принимая сидячее положение. – Почему не сказала, что тебе плохо? Ада легкомысленно пожала плечами и постаралась расчесать пальцами спутавшиеся волосы. Из испытующего взгляд сделался досадливым. Реддл всё ещё находился непозволительно близко, так, что можно было почувствовать его дыхание на щеке. Обеспокоенная мордочка Элис виднелась из-за спины мальчика, но сама слизеринка предпочла пока не вступать в разговор. – Ничего страшного не произошло, ребята. Обычное переутомление. Отвертеться не удалось – Том придвинулся ещё ближе, практически прошипев в лицо: – Обычное переутомление?! Семестр даже не начался. Темнишь, Даррэм. Выкладывай, как есть. Или устрою допрос с пристрастием. Впору бы умилиться, что прежде нелюдимый ребёнок волновался о ком-то так сильно, что готов допытываться до истоков болезни всеми правдами и неправдами. Но ни тогда, когда «допрашивать» собирались тебя, да ещё ранним (покосившим за окно Ада сделала поправочку «не ранним») утром. В такие моменты почему-то хотелось то ли закатить истерику, то ли расплакаться, жалея себя, болезненную. А всё подорванные нервы виноваты. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Певерелл попросила друзей: – Через полчаса, когда умоюсь и позавтракаю. А пока что, Том, – на выход. Всё равно стриптиз не оценишь. – Стриптиз? – Реддл, заинтересовавшись незнакомым словом, не спешил уходить. – Лет в шестнадцать узнаешь, может быть. Мальчик фыркнул и, демонстративно задрав нос, скрылся за шторкой. Слизеринка дождалась, пока его шаги не стихнут и попросила подругу помочь дойти сначала до уборной, потом до душевых. Элис, с первых минут знакомства, считала Адену сильной. Как в физическом, так и в моральном плане. Когда же ей представилась возможность увидеть подругу без одежды, то в голове остался только один вопрос: «Как с такой худобой можно так резво скакать по школе?». Через бледную кожу отчётливо виднелись позвонки и тазовые косточки, выпирающие так сильно, что казалось – ещё немного и они прорвут тонкую пленку. Раньше Элис не смотрела, стыдливо пялясь на пол или стену гораздо выше головы. И сейчас девочка пребывала почти в ужасе. – Что с тобой? – Ада, почувствовав, как её разглядывают, полуобернулась. Горячие струи воды приносили с собой успокоение и смывали не только пот, но и застарелую усталость. Тело было по-новому лёгким, ещё немного и потянет в пляс. – Не со мной. С тобой. На недоумение во взгляде Элис ответила следующим: – Ты скелет напоминаешь. – Скоро костями греметь начну? – Ага. Тогда Тони точно будет с ложечки кормить. Девочки синхронно фыркнули, представив эту картину. Долохов частенько напоминал заботливую курицу-наседку, опекая сверхмеры. – Последствие вчерашнего обморока. Для восстановления магии требуется энергия, которую она берёт из ресурсов организма. Поэтому перед всяким затратным магическим действием нужно хорошенько поесть. Элис кивнула, благодаря за информацию. Частенько казалось, что Ада знала гораздо больше, чем говорила. Но даже те сведения, которыми подруга щедро делилась с ней, очень помогали в жизни. Про такое не писали в книгах, а передавали от матери к дочери. У мисс Кана не было никого, кто бы мог рассказать о подобном: мама-волшебница эмигрировала в Америку, бросив ребёнка, а отец-магл просто не мог похвастаться наличием таких знаний. В «палате» – небольшом закутке с кроватью, огороженной ширмой, их ждал недовольный целитель и поднос, заставленный обильными кушаньями. При магическом истощении и общей угнетённости организма калорийная пища была просто спасением. Доктор Ланге коротко поздоровался с обеими слизеринками, после чего, усадив Аду на постель, несколькими заклинаниями проверил её состояние. – Что могу сказать, мисс. Вам определённо лучше, магический фон выровняется в ближайшие пару дней. Истощение же будем лечить плотным питанием и приёмом зелий. Чуть позже напишу рецепт, попросите друзей с совой отправить заказ в аптеку. Будем использовать ваших сокурсников, раз уж выгнать их из Больничного крыла не получается. Негромким шёпотом, почти на ухо девочке, целитель лелейным голосом практически пропел: – Прихлопнешь одного, а двое новых уже тут как тут! Ада постаралась сохранить серьёзное выражение лица и не рассмеяться. Картинка о том, как лекарь гонял от её постели упорных друзей, изобретающих новые способы для проникновения, была очень-очень яркой. Оказавшись в поистине медвежьих объятиях Долохова, Ада с некой апатией размышляла: не пытался ли друг незаметно прибить её. Рёбра уже протестующе ныли, но отцепить от себя слизеринца не представлялось возможным. И ладно бы будь они постарше, можно было завопить о домогательствах… Но изволь терпеть. Реддл, стоящий в поле видимости, на умоляющие взгляды не реагировал, мстительно скалясь в ответ. – Тоша, поумерь силу, прошу тебя! Или хочешь запрятать, как клад, в Больничное крыло ещё на пару дней? – задушено прохрипела девочка, почти лишившись возможности сделать вдох. Некромант устала быть игрушкой-обнимашкой, которую тискали со всей дурью юности. – Ты понимаешь, как напугала?! Повторишь подобный фортель – сам убью, чтобы не мучилась, – юноша храбрился, но не мог забыть того чувства, которое испытал при известиях о болезни подруги. Богатое воображение враз нарисовало и темномагическое проклятие, и специфическое превращение некромантов в нежить высшей категории. От Адены можно было ожидать чего угодно, это Антонин усвоил ещё в достопамятном лесочке. Немного растеряно похлопав друга по спине, Певерелл постаралась расслабиться в кольце его рук. Дурная некромантская сила, обычно в штыки принимающая все тактильные контакты, не проявляла никакого недовольства. Обоюдная клятва, как и снятые ограничители давали больше свободы, чем сама Ада могла вообразить. – Хорошо-хорошо, убедил. Буду паинькой. Для наглядности натянутая маска «хорошей девочки» была отбракована веским «Не верю!». Но слизеринец всё-таки отпустил подругу, взамен нагло улёгшись под боком. Сидячих мест было всего два, уже занятых Томом и Элис. Да и любил Долохов комфорт, а шаткие деревянные конструкции к нему совершенно не располагали. – Доктор Ланге запретил мне колдовать до понедельника. Если Ада надеялась этим получить сочувствие, то недооценила общего сволочизма друзей. Только Элис повздыхала и пообещала помочь при надобности. – Вот и правильно. Как станет лучше, мы с тобой такое устроим, ух…! Реддл тут же вцепился в русского, допытывая, что тот имеет под «ух». До этого сама Певерелл выдержала самый настоящий допрос, в ходе которого пришлось рассказать и о выматывающем ритуале, и о ментальной практике. Ожидаемо слизеринцы не были в восторге от действий подруги – Хогвартс, конечно, находился на магическом источнике, но даже здесь резерв восполнялся далеко не сразу. Приезжать же «пустой» может лишь «некто думающий не головой, а чем пониже». Долохов держал оборону, не выдавая редких, но по-настоящему опасных, спаррингов некроманта и мага-нейтрала, почти наверняка способного получить мастерство в Чарах. Он и подарок сделал соответствующий: музыкальную шкатулку собственного производства. Нежная медленная музыка дарила умиротворение и навевала приятные воспоминания о прошлом. Такие же лёгкие и воздушные, вызывающие мечтательную улыбку и ностальгию. Растительный орнамент на светлом дереве так и манил провести по искусно выжженным листикам пальцем. Реддл на такое только поворчал о «позёрстве» и сказал, что его подарок подождёт до выздоровления. Странно это, кстати, выбирать презент для самой себя. Но Ада справилась – в Китеж-граде удалось найти учебник по артефакторике «для чайников». Всё самое нужное, как таблицы совместимости материалов, их магическая проводимость и рекомендации по использованию, отобразилось на страницах книги. Остальные отдарились сладостями и бытовыми, приятными мелочами. Реддл, впервые получив такую возможность, выбирал для каждого индивидуальный подарок, так, чтобы он запомнился. Не получателю даже, а самому дарителю. Вальпурга пришла после отбоя, когда все прочие посетители отбыли в факультетскую гостиную. При мягком свете ночника были почти незаметны тёмные тени и осунувшееся лицо Адены, но Блэк легко приметила их. – Справишься? – один вопрос, а как много контекста. Ты в порядке? Что случилось? Нужна помощь? Глубокий, грудной голос полон модуляций и оттенков, которые прекрасно «читались», если знаешь вспыльчивую красавицу чуть лучше прочих. – Конечно. Не волнуйся, всё случилось по моей глупости. Ада отложила книгу и похлопала по кровати, предлагая сесть, и темноволосая ведьма не постеснялась воспользоваться приглашением. Посидев немного в уютном молчании (Вальпурга как-то призналась подруге, что рядом с ней её типично блэковский темперамент успокаивался), Певерелл с хитрой улыбкой спросила: – Старшим понравился мой презент из «варварских краёв»? – О да! Домовики теперь заваривают чай только в этом са-ма-ва-ре. Так неожиданно вкуснее, все оценили. Признавайся, с чего потянуло на приключения в те края? Неужели, английских магов признала неугодными и отправилась искать заморского жениха? Ада легонько стукнула Блэк кулачком по плечу. Тема замужества была для них не только спорной, но и самой смешной. Особенно, когда очередной представитель «древнейшего и темнейшего» рода распускал перед потенциальной невестой хвост. – Скажешь тоже. Хотела побывать в тех краях, откуда родом мама, вот и всё. Как Орион? Я слышала, ему досталось. – Не будет лезть, куда не просят, – жёстко припечатал ведьма, сверкнув шоколадного цвета очами, – Только закончил аврорские курсы и сразу решил погеройствовать! Арктурус ещё заставит его отработать цену, которую семья заплатила тому кабатчику. Огонь в закрытом помещении! Придурок. На последнем слове Вальпурга сорвалась в злобное шипение рассерженной кобры. Будущий супруг периодически вызывал у девушки стойкое желание убить его своими руками, чтобы не позорил семью своим умением находить неприятности. Но стоило ведьме увидеть улыбающееся лицо Ориона, как всякая злость на него пропадала. И тот этим пользовался, наивно хлопая большими ярко-синими глазищами! Сногсшибательное зрелище, Ада готова была это признать. Однажды сама не заметила, как синеглазый прохвост уболтал их с мисс Блэк прогуляться по магловскому миру. Без всякого давления и применения силы, заметьте. И это в семействе маглоненавистников! Талант, что тут ещё сказать. Прозрачный кристалл, по виду напоминающий ровно отколотый кусок льда, неожиданно повис, плавно покачиваясь на цепочке, перед носом Певерелл. – Не было случая отдать. У твоего рода хватает артефактов, потому пришлось поломать голову... Арктурус, со свойственной ему прямотой, повелел с тобой дружить, потому терпи! Это криолит – природный поглотитель некро-эманаций. Если не будешь фонтанировать своей магией, то некроманта в тебе никто не заподозрит. Учитывая, что поглотителей на тебе не вижу, как нельзя вовремя. Приняв подарок, Ада крепко обняла подругу. Честность выстраивала крепкий мост доверия. – Вальпи, спасибо! Поможешь застегнуть? Чары от подслушивания не позволяли никому услышать их разговор за ширмой, но многих слов не получалось сказать даже наедине. Потому некромант говорила так, как умела. Открытой шеей, как проявлением высшей степени доверия. Блэк понимала без слов, и её глаза горели радостью. В Больничном крыле время тянулось очень и очень медленно. За пятницу-субботу, под бдительным оком друзей, Ада сделала немногочисленную домашнюю работу и теперь откровенно скучала. Читать надоело быстро, а выздоравливающий организм требовал движений. В аптеку, кстати, посылать сову не пришлось – ребята дружно скинулись и ещё до назначения целителя купили в Хогсмиде необходимые витаминные зелья. Антонин как раз за ними и бегал в субботу по тайному ходу (уломать Долохова показать этот путь пока не получалось, но слизеринцы не сдавались). Когда же доктор Ланге, смилостивившись, всё же отпустил свою пациентку, та, радостно взвизгнув, по-быстрому собралась и рванула сперва в гостиную, потом – на свежий воздух. Целитель порывался написать родителю девочки о произошедшем, но Ада отговорила его тем, что ячейку в Гринготтсе проверяют раз в неделю и незачем тревожить отца, когда она уже поправилась. Не скрывая недовольства, Густав согласился, взяв слово при повторном приступе сразу вызывать родителя в школу. До вечера вся компания носилась по окрестностям замка в попытке угнаться за «мисс Даррэм». Та проявляла поразительную вёрткость и мастерски отстреливалась снежками. В результате в снегу извалялись все, а Долохов умудрился где-то посеять шапку и щеголял ярко-красными от мороза ушами. Как светофоры, они забавно мигали в лёгких сумерках (не без помощи, конечно, юных магов. Причём никто не признавался в авторстве колдовства). Воскресный вечер провели, греясь у камина в гостиной. Ада удивилась, когда к ней подходили практически незнакомые люди с факультета и справлялись о самочувствии. Пусть большинство из них преследовало вполне корыстные цели, но всё равно приятно. Девочка, полная энергии, хохотала и сама, то и дело отпускала шутки, заставляя друзей смеяться до икоты. На душе было хорошо и спокойно, а тело, после длительной беготни, буквально пело. Удивительно, но никаких всплесков «дурной» силы не происходило. Видимо, магия тоже была удовлетворена, когда её спустили с поводка.