Alea est jacta

– Ты поняла то, про что пела Шляпа? – расплетая собранные в косу волосы, поинтересовалась у подруги Элис. После пира и утомительных (во всех отношениях) первокурсников тишина родной спальной была невероятно приятной, потому вопрос шатенки заставил уже задремавшую Аду лениво приоткрыть глаза. – Нет. Не прислушивалась совсем. Было что-то интересное? – Ага. Мол, объединяйтесь, дети, не время для борьбы меж факультетами, ведь враг уже на пороге. Запоздала Шляпа со своими песенками! Как вспомню о случившемся в прошлом году, так до сих пор вздрагиваю… Поняв, что уснуть прямо сейчас, как бы не хотелось, не получится, Адена села на кровати и по-турецки подобрала под себя ноги. – Ничего плохого ведь не произошло, верно? Тео отделался сотрясением, а я всего лишь повалялась в постели некоторое время. Горящие возмущением глаза уставились на Певерелл, а тонкая рука, удерживающая расчёску, хлестнула по воздуху так, словно делала взмах волшебной палочкой: – Не преуменьшай! Я так перепугалась, когда мистер Диппет сказал нам, что ты и Том будете проходить лечение вне школы!... Но ты, похоже, совсем не скучала без уроков. Признавайся, что у тебя с Реддлом?! Любопытство отчётливо читалось на слегка покрасневшем личике Элис, в то время как Адена не могла ничего ответить ей и лишь пожала плечами. С Реддлом её связывало многое: клятва, духовная близость, обоюдная забота друг о друге. Было ли там что-то романтическое со стороны самой Певерелл? Точно нет. Она любила Тома как младшего брата, балованного и трогательно-милого, но совсем не воспринимала его юношей. – Кстати, ты знаешь, что Долохов и Реддл в прошлом году подрались? Старшекурсникам, которые их разнимали, пришлось обратиться в Больничное крыло. – Знаю, Том рассказал, – вздохнув, Ада вспомнила выражение его глаз без капли вины, – Теперь с этими двумя будет ещё тяжелее. Не хочу, чтобы меня делили, словно любимую игрушку, так что придётся поговорить с ними обоими. Честно говоря, Певерелл с радостью бы отстранилась от назревающего любовного треугольника, поставив Реддла на место и окончательно порвав с Долоховым, но, вопреки голосу разума, колдунья всё ещё надеялась на то, что у неё и Антонина есть шанс. Придумать же как начать разговор о чувствах с Томом было ещё сложнее. Вот и выходило только наблюдать да плыть по течению. Управляться с маленькими магами было не так уж сложно, если присутствовала помощь в лице Реддла. У него каким-то чудесным образом выходило организовать малышню, успокоить их и, раздав каждому расписание, забрать на завтрак в Большой зал. Плетясь в хвосте колонны первокурсников Слизерина, Адена сдерживала зевки и слушала, как Том хорошо поставленным голосом рассказывал (и показывал) маленьким магом о приметные ориентиры. Как-то незаметно к ним присоединились первокурсники Пуффендуя, чей староста, весело поблёскивая карими глазами, шёпотом посоветовал прислушаться к тому, что говорил Реддл. – Запомните эту картину. Молл Дайер никогда не покидает своего холста, в отличие от большинства других нарисованных людей. Если заблудитесь, вы можете спросить её как дойти до подземелий, и Молл укажет дорогу. Изображённая коленопреклонённой, женщина слабо улыбнулась магам и наколдовала рой светящихся огоньков, которые облетели восторженно охнувшую малышню и взмыли под потолок, дабы впитаться в камни. Мисс Дайер никогда бы не позволила детям блуждать в тёмном незнакомом замке, ведь помнила тот посмертный ужас, когда она сама продиралась сквозь чащобу в надежде убежать от преследователей. К сожалению, она так и не смогла выжить – древние боги оказались глухи к мольбам слабенькой ведьмы, но её история вдохновила через столетия художника на создание данной картины. – Статуя мага Абрамелина, – остановившись перед ней, Том отвесил церемониальный поклон. Позже, в гостиной факультета, он поведает первокурсникам, что за статуей колдуна скрывался тайный проход, проходящий почти через весь замок. Попасть в эту паутину туннелей не так уж сложно, куда сложнее правильно проложить дорогу и найти выход. Путеводные заклинания не работали там, и, скорее всего, сеть тайных проходов строили для эвакуации школьников в случае необходимости. – Я знаю, я знаю его! – раздавшийся звонкий голосок заставил всех посмотреть на источник шума. Маленький маг со встрёпанными пшеничного цвета волосами возбуждённо подпрыгивал на месте, стараясь хотя бы поверх голов сокурсников увидеть статую. Всеобщее внимание он привлёк, надо сказать, и даже Реддл заметил его: – Вот как? Тогда, возможно, вы поделитесь с нами своими знаниями? Том намеренно выбрал деловой стиль общения с представителями других факультетов, буквально с первых месяцев создав себе репутация идеального студента среди тех, кто не был знаком с ним близко. На Слизерине многие тоже обманывались этим идеальным образом, не замечая фальшивых улыбок и слов, обронённых в нужное время в нужном месте. – Он написал гримуар «Святая магия», который рассказывает, как обращаться к духам! Мы и сейчас используем его, если нужно связаться с кем-то из Высших! Бодрый голосок первогодки Пуффендуя ещё не успел затихнуть, когда Адена заметила взгляд, которым Реддл одарил мальчика. Том заинтересовался им – в кругу слизеринца не было тех, кто развивался бы в магии духов, а парнишка явно был из таких. Либо много знал, что для его возраста так же похвально. – Завтрак уже начался, нам стоит поторапливаться, – приблизившись к Реддлу, негромко сказала некромант. Кроме самой трапезы, старостам предстояло отвести первокурсников в нужный им класс, а после успеть на собственные занятия. Никто не собирался делать скидку на занятость. Тем более сейчас, когда кресло директора перешло к Дамблдору, а Диппет временно занял пост помощника директора, пока передавал ему права (коих хватало) и знания. Юноша кивнул Певерелл и попросил детей вновь построиться в колону по двое – так куда проще было заметить, если кто-то пропадёт. Ада вновь заняла свой пост в конце вереницы учеников, замыкая шествие. Сейчас в школе было достаточно безопасно из-за канувшего в Лету увлечения старшекурсников ради смеха проклинать первогодок «вражеского» факультета, но традиция сопровождать первокурсников таким построением осталась. – Ты уверена, что сможешь выдержать ЗОТИ? – в голосе Тома слышалось нешуточное волнение: в Цитадели Ада не всегда справлялась с вновь возросшей силой, отчего несколько раз громила тренировочный зал. Реддл однажды почувствовал на себе буйство силы некроманта, когда она вышла из-под контроля и, ударив наотмашь, отшвырнула к стене. Энергия, словно смерч, расходилась от тела Певерелл, не выпуская из своего эпицентра хрупкую фигуру девушки. – Всё будет в порядке, не переживай. Я справлюсь. Забота Реддла была даже милой. Стоило ему узнать главный секрет Певерелл, как роли в их отношениях поменялись – теперь Том старался быть тем, кто оберегает. Порой Адене казалось, что он считает её хрустальной, способной рассыпаться сотней осколков от любого неосторожного касания. Но слизеринка была некромантом, а не «хрупким цветком», оттого временами эта черта характера Тома представлялась удушающей. Певерелл привыкла быть сама по себе, решать проблемы самостоятельно и самостоятельно же принимать решения, отчего ощущала некоторый дискомфорт от подобного, однако, не могла не признавать, что Реддл очень далеко шагнул в своих человеческих чувствах. Когда они только познакомились, мальчик смотрел на всех как на врагов, подспудно ожидая удара от каждого. До Большого зала добрались без приключений (разве что Ада успела перекинуться парой слов со старостой Пуффендуя, который передал о запланированном на первую субботу месяца собрании). Когда же все расселись за столы… – Ты пьёшь какао?! – раздалось возмущённое ворчание и кубок слизеринки заграбастала чужая рука. Тыквенный сок, который подавали при каждой трапезе, сидел у большинства в печёнках, но мало кто догадывался просто попросить домовиков подать что-то другое. – Ага. Верни на место, Абрахас. Вместо этого обнаглевший блондин отхлебнул из кубка и лучезарно улыбнулся – напиток был божественно-вкусным. Весь стол с интересом следил за происходящим, всё же редко кто из слизеринцев выставлял дружбу напоказ, не боясь ни осуждения, ни опосредованной мести. К счастью или нет, но никто из компании не имел врагов (не считая Яксли, пожалуй, но к нему не лезли, помня о характере матери юноши), потому конфликтов удавалось избежать, если не брать в расчёт нескольких стычек ещё на первых курсах, когда Том популярно объяснял, что постоять за себя он умел не хуже, чем его чистокровные друзья. Певерелл не стала даже размениваться на заклинание: палочкой, крепко зажатой в руке, она указала на бокал, и в то же мгновение жидкость в нём забурлила. Поваливший пар заставил Малфоя нервно сглотнуть. – Простейшее заклинание, Абрахас, для него не нужно даже слов. Достаточно просто пожелать, чтобы вода закипела, – Адена не старалась напугать приятеля, но чётко обозначала, что подобные шутки хотя бы не стоило проделывать под пристальным наблюдением десятков пар глаз. Сейчас за старостами следили многие, и Певерелл не хотела давать им и крупицы лишней информации, которую так легко использовать против человека. Реддл на это одобрительно хмыкнул, возвращаясь к прерванному завтраку. Если бы некромант успела отпить из бокала, то и реакция потомка Слизерина могла быть совсем другой. Отступив, Малфой вернул бокал на место, и он тут же исчез со стола – домовики в Хогвартсте работали на совесть. С момента заключения соглашения прошло слишком мало времени, чтобы Абрахас мог с точностью спрогнозировать реакцию Адены. Она оставалась шкатулкой с тысячей ящичков и, когда казалось, что открыл все, волшебница показывалась с новой, незнаковой, стороны. На первом занятии по зельям Том и Ада привычно уже сели рядом. За минувшие годы они отлично сработались: Певерелл понимала зельевара с полувзгляда, а тот, в свою очередь, создавал превосходные составы, не отвлекаясь на заготовки. Реддл ценил в своей партнёрше её обучаемость: стоило показать единожды, и она запоминала навсегда. – Привет, напарник, – от белоснежной улыбки потомка Слизеринов можно было бы ослепнуть, если бы Адена не обладала стойким иммунитетом. Но не улыбнуться в ответ она всё же не могла. – Привет. Надеюсь, сегодня экспериментов не будет или, став призраком, обещаю преследовать тебя целую вечность! Хоть в голосе Певерелл и не слышалось упрёка, Том всё равно заметно помрачнел. Где-то во втором триместре прошлого года он увлёкся процессом приготовления учебного зелья и добавил большее количество остролиста, чем было необходимо. Жидкость, забурлив, полезла из котла и успела прожечь подошву обуви Адены и нескольких студентов поблизости, пока кто-то не додумался испарить неудачное зелье вместе с котлом. – Я буду предельно осторожным. Кивнув на это, Ада перевела взгляд на бодро вкатившегося в класс Слизнорта. Вчера вечером Том, как любимый ученик профессора, посетил его апартаменты и вернулся с расписанием, а также приглашением на первое собрание Клуба Слизней по случаю начала учебного года. В отличие от Певерелл, Реддл был постоянным посетителем данного мероприятия, в то время как некромант появлялась там один-два раза в год – она не была любителем людских сборищ, на которых хвастались своими достижениями. – Приветствую вас на первом занятии в новом учебном году! – лучившийся счастьем профессор взирал на студентов с отеческой улыбкой, в какой-то мере даже искренней. На пятом курсе в кабинете Зелий остались лишь те, кто в будущем собирался продолжать развиваться в данном ремесле, оттого и учить их было куда приятнее. Конечно, от взгляда Слизнорта не укрылось, что минимум один студент был здесь лишним, но не заметить привязанности своего лучшего ученика к девушке старый прохвост просто не мог, оттого и смолчал. К тому же, если его догадки верны, то... Впрочем, не время для размышлений. – К сожалению, завхоз школы мистер Найд сообщил, что в Хогвартсе развелось слишком много докси, потому сегодня мы будем варить доксицид. Надеюсь, вы все помните рецепт! Дамы и господа, прошу вас приступать! По мановению палочки (и благодаря Манящим чарам) на столах студентов появились сундучки с уже собранными ингредиентами. Перед тем, как открыть его крышку, слизеринцы водрузили котёл над горелкой, наколдовали Головные пузыри и надели не только перчатки, но и защитные фартуки – данное зелье было не самым сложным, но, если ошибиться, могло стоить нескольких дней в Больничном крыле. – Выглядишь сногсшибательно! В ответ на столь сомнительный («пузырь» очень искажал внешность человека, делая похожим на нечто среднее между жабой и морским чёртом), Ада показала другу язык и потянулась за ступкой с пестиком. Работать в толстых перчатках из кожи дракона было не так уж удобно, конечно, но обзаводиться лишними шрамами хотелось ещё меньше. Первый урок Зельеварение для пятых курсов начался. Никогда ещё у них не было подобной тишины и сосредоточенного выполнения задачи: что и говорить, без помех в виде нежелающих постигать тонкую науку, заниматься столь кропотливой работой стало гораздо легче, ведь, чем меньше отвлекающих факторов, тем меньше риска ошибиться. Так, незаметно для Певерелл, пролетели два часа, в течении которых она резала, толкла и отмеряла составные части зелья, в то время как Том полностью ушёл в работу. Наблюдать за ним, склонившимся над котлом и что-то нашёптывающим, было приятно. Ада ощутила гордость за Реддла и удовлетворения от собственных усилий, приложенных для его воспитания. Жаль, что эти чувства не прожили долго. Если брать смутные воспоминания о прошлой жизни, то эти Адена с радостью бы предала забвению. Вечная Невеста забрала у неё очень многое, чтобы Певерелл было проще прижиться здесь, в новом мире, но не затронула те части памяти, которые касались привычек и характера бывшей сквибки. Так с ней остались любовь к шоколаду, нежелание вставать по утрам и, Мерлин бы их побрал, болезненные месячные. Проснувшись утром пятницы от боли, резкими вспышками разрывающей внутренности, Певерелл скрипнула зубами и зло усмехнулась – местные боги, отвечающие за удачу с везением, явно невзлюбили одного конкретного некроманта, с завидной регулярностью создавая ему мелкие напасти. – С тобой всё хорошо? Мне позвать целителя? – Элис, уже вставшая и свежая после душа, не проигнорировала болезненный стон подруги, а откинула полог кровати и заглянула внутрь. Скрючившаяся фигурка, обхватившая свои колени, вызвала желание нестись за целителем не дожидаясь ответа, но Ада успела удержать её, ухватившись за запястье. – Всё… в порядке. Прости принеси обезболивающее, ладно? В моём чемодане. Пока Элис искала нужное, Певерелл с трудом приняла сидячее положение. Будто мало ей было того, что после каждого урока, связанного с практической магией, она ощущала себя выжатой половой тряпкой из-за необходимости поддерживать постоянную концентрацию на любом этапе создания заклинания, так теперь и эта напасть! Радовало, что маги уже додумались до средств гигиены, и специальные панталоны, зачарованные на впитывание выделений, хранились всё в том же чемодане. – Вот! Прямо перед носом страдающей ведьмы появился флакон с обезболивающим (усовершенствованная разработка КО Марволо и Тома), к которому она тут же жадно присосалась. Уже через пару минут боль затихла, вяло пульсируя лишь внизу живота, и некромант смогла выпрямиться. Для начала стоило посетить душевые, а после их ждали послеполуденные занятия. Не совсем удачно, что Астрономия поставлена именно сегодня, но с одного занятия ведь можно и отпроситься, верно? – Поможешь мне дойти до душевых? – Конечно! Адена накинула на себя мантию, под которую запихала приманенные чарами панталоны. Однако, идти в столь странном виде по коридору женских спален было чревато, потому сверху легли ещё и Дезиллюминационные чары. – Иди впереди, я за тобой. Кивнув, Элис двинулась к выходу. Будущая миссис Яксли отлично понимала, в каком положении находилась Ада: ей, как старосте, нельзя было показывать слабость ни в чём. К сожалению, общество аристократов оставалось не только сословным, но и основанным на личной силе сына или дочери рода. Издевательств хватало, и, пожалуй, «Даррэм» не стоило знать, сколько раз Антонин и Том бились на дуэлях с теми, кто пытались хоть как-то задеть девушку. Она сама вряд ли даже замечала то, как другие её унижали: оскорблениями в лоб или за спиной, всегда завуалированными, но не менее неприятными от того. Пока никто не пытался навредить ей физически, однако, Элис знала, насколько недружелюбно к Аде настроены многие аристократки факультета, и резонно опасалась, что кто-нибудь из них не сдержит своих порывов. В душевых Певерелл с наслаждением сбросила морок (к сожалению, её контроль сейчас был на уровне третьекурсника) и уже потянулась, чтобы снять мантию, когда ощутила на себе враждебные взгляды. Подняв глаза, она увидела своих сокурсниц – Милену Сейер, Камиллу Аббот и Ромильду Вейн. Уже одетые, с палочками наготове, они стояли и смотрели на Адену, не решаясь что-то предпринять. Слухи о жестокости Реддла, с улыбкой ломающего кости каждому, кто хоть как-то посягал на «Аделаиду Даррэм» по факультету ходили, хоть никто и не мог выяснить их источник. В подобное верилось слабо, но интуиция подсказывала: подобное не появляется на ровном месте. – Вы хотите мне что-то сказать? – устав играть в гляделки, спросила некромант. Испуганных девчонок она не боялась абсолютно, потому держала палочку свободно, у бедра. – Ты!... Ты магловская шлюха! Вертишь своим задом перед… перед… – под насмешливым взглядом Ады Ромильда – главная заводила – заметно стушевалась. Увидев, как их главный «враг» заходит в душевые, аристократки подумали было преподать ей урок правил поведения, но сейчас всё шло не по плану. – Перед кем? Дайте-ка подумать… Перед Тони? Томом? Или, может быть, Абраксасом? Взвизгнув, мисс Вейн вскинула палочку, но прежде, чем она произнесла заклинание, что-то обжигающе-холодное ударило её в грудь, отбрасывая назад. Палочка покатилась по плитам «предбанника» – места, предназначенного для раздевания и хранения вещей, а слизеринка на дрожащих ногах отступила, даже не заметив потери. То, что надвигалось на неё ужасало до отнятого языка и слабости во всём теле. Нек-ро-мант. Самый настоящий, в полном расцвете своих сил. Изумрудные глаза сияли, словно драгоценные камни, а от белой, словно саван, кожи холод будто бы расходился волнами. Сил, чтобы закричать не было, и, когда некроманту до них оставалось всего пара шагов, Ромильда обречённо закрыла глаза. В темноте, под зажмуренными веками, аристократка всё равно ясно видела её, плывущую в зябком мареве повисших в воздухе кристаллов льда. На губах некроманта играла улыбка, ласковая и спокойная, пугающая ещё больше, чем оскаленная пасть Гримма. Но прошла секунда, две… пять, и ничего не произошло. Приоткрыв один глаз, Вейн не увидела перед собой никого, только услышала, как позади шуршит сброшенная на пол мантия. Вдохнуть удалось далеко не с первого раза, а, когда это всё же получилось, девушка упала на колени – ноги отказывались держать её. Никогда прежде, даже от собственного отца, она не чувствовала такого ужасающего давления магии. Ромильду, словно маленького ребёнка, лишь щёлкнули по носу, показав, насколько большая пропасть разделяла их, но аристократка уже понимала, что больше никогда даже не заикнётся о том, чтобы как-то навредить «Аделаиде Даррэм».