Прекратите

Таймер на пешеходном светофоре отсчитал минуту и засветился зелёной крапинкой светодиодов. На встречных полосах дымились иномарки, подсвечивая плохо окрашенные полоски дорожной разметки. Девушка покрепче перехватила бутылку молока подмышкой и стремительно зашагала на противоположную сторону. Как только она оказалась на тротуаре, движение увлекло за собой стайку автомобилей и те пропали за ближайшим поворотом. На жилые многоэтажки поодаль дороги напала ночная тишина. Спальный район Сеула готовился ко сну, подминая под себя терявшее амарантовый оттенок небо. Хана совсем недавно прошагала целый квартал до ближайшего круглосуточного продуктового и теперь возвращалась в квартиру, где незаметно закончилось молоко, нужда в котором вытолкнула молодую хозяйку на улицу. Девушка знала, что на завтра её будильник был заведён на час раннего утра, а самой Хане для плотного завтрака кровь из носу требовалась молочная продукция. Жизнь в Корее никак не хотела приучать девушку к местной кухне, поэтому Хана всё так же в начале рабочего дня питалась в лучших традициях американских фильмов — кукурузными хлопьями с молоком, тостами и арахисовой пастой. Последнюю, кстати, любезно отсылала каждый месяц её дорогая бабушка вместе с новой книгой на английском языке. Девушка жутко ностальгировала по родной стране, но возвращаться не спешила. Корея даже спустя четверть декады питала Хану идеями для работы, и покидать такую золотую жилу в самый разгар было бы настоящим преступлением. Девушка попыталась выследить какие-то подозрительные движения в темноте арки, сквозь которую едва просматривалась детская площадка во дворе её дома, но ничего такого не нашлось, поэтому Хана уверенно зашагала в сторону последнего подъезда. Всё свободное от цветочных горшков и качелей пространство заполняла парковка для машин, на которой не было ни одного свободного места. Автомобили всевозможных окрасок и марок кучковались плотными рядами, тесно приставленные друг к другу. Хана всегда удивлялась, как её соседи так профессионально парковали свой транспорт в узком пространстве и ещё вместе с этим умудрялись выходить из автомобиля, не задевая соседний. Девушка в своей жизни не позволяла себе такого дорогого удовольствия, как вождение какой-нибудь легковушки — это было не её ума занятие, поэтому свое перемещение по городу Хана предоставляла опытным обладателям удобных такси, либо ловко сокращала путь до нужного ей места по жилым улочкам и передвигалась на своих двоих. Так казалось куда выгоднее, чем содержать железного коня. Через несколько метров Хана закинула в копилку недостатков ещё один минус собственного транспорта. На крыше одного из автомобилей будто распластался мешок картошки, выброшенный с первого этажа. Неприметная ранее легковушка с побитым в условиях сурового трафика бампером пронзительно завопила, и от неё отпрыгнуло в сторону девушки что-то странное на четырёх лапах, выгнув хвост трубой. Существо, обиженное бездушным металлом, пронзительно зашипело и ещё шире растопырилось в защитной позе. Хана от неожиданности чуть не выбросила в сторону подозрительного объекта бутылку молока, но вовремя вспомнила, с каким трудом достала продукт, и прижала его к себе. Тем более неопознанный летающий с первого этажа мешок оказался симпатичной кошкой с пухлыми щёчками и приплюснутым носом. Персидская, наверное. Животинка пугающе зашипела на завывающую сигнализацию, вопль которой сопровождался подмигиванием фар, и вдруг, совсем как маленький котёнок, пискнула, когда Хана подкралась и подхватила её на руки. Персидская была явно не довольна таким поведением незнакомки, но вырываться не стала, присмирев от ласкающих за ушком пальцев. Фальцеты машины вдруг стихли и единственный источник искусственного света пропал вместе с ними. Заметь Хана домашнее животное при других обстоятельствах — может, и унесла бы в свою скромную обитель, но пропажу любимица из квартиры уже должен был заметить хозяин. Тем более, даже если он спал, такие концерты под открытым окном уже должны были взбодрить его. На Хану обычно действовало. По плечу девушки прошлась стайка когтей, пытающихся поточить кончики о ткань ветровки. Животное превратилось в маленький трактор, который размяк под влиянием рук Ханы, поэтому те стали активнее поглаживать пушистую шерстку под мурлыкающий аккомпанемент. — Прекратите, пожалуйста, гладить моего кота. Хана даже на секунду дернулась от неожиданного голоса за спиной и развернулась к незнакомцу. Тот едва подсвечивал пространство вокруг себя карманным фонариком. А ведь она была права — спал хозяин до начала концерта под луной. Выделявшиеся на тёмном фоне белокурые волосы напоминали один большой колтун и были вздыблены в разные стороны. На Хану через узкие щёлочки смотрели два глаза цвета жженой умбры, а щёки юноши немого поблескивали. Это он после сна таким грубым был или находился в привычном для себя состоянии? Девушка насупилась, но гладить кота, который мгновение назад казался кошкой, перестала. Поднявшись по ступеням, Хана передала животное хозяину, но спускаться обратно не торопилась. — Тогда я поглажу тебя, — проконстатировала факт девушка и зарылась пятерней в спутанную шевелюру юноши. На удивление, волосы оказались настолько мягкими, что Хана не сразу смогла оторвать от них руку. Молодой человек ошарашенно уставился на незнакомку, чем-то напоминая своего любимца. — Приятных снов, котик. Хана на секунду задумалась, но всё же оставила бутылку с молоком на парапете рядом с юношей и поплелась к своей квартире. — Подожди, — прикрикнул Юнги, и Хана вновь посмотрела на него. — У меня остались моти с зелёным чаем. Это сойдёт за благодарность? Девушка хитро улыбнулась юноше и кивнула. А кота она всё-таки ещё погладит. И того, и другого.