Плёнка

      Нулевой пациент. Омерзительнейший, кстати, из всех.       Стейс — компанейский социопат. Можешь начинать смеяться. Когда она видит компанию, которая не относится к ней враждебно, то сразу пытается вылезти из шкуры, лишь бы не сказать чего-то странного. У Стейс биполярное расстройство личности в лёгкой форме. Фазы сменяются раз в пять месяцев, поэтому она может себя контролировать. Иногда. Если повезет. Потому что Стейс никто не верит, просить помощи она боится, от этого её крыша протекает ещё сильнее. Её социопатия сделала её детство очень серым. Стейс всегда любила покушать и почитать, из-за чего стала полноватой. Но и здесь её голова сыграла с ней жестокую шутку — лишний вес привел её к анорексии и булимии. Девочка, которая блюёт, в понедельник ест только салат, а в среду заталкивает в глотку шоколад с сухим ромашковым чаем и лапшой быстрого приготовления. Девочка, которая в марте весит сорок, а в мае — пятьдесят девять. Стейс никогда не любила вопросы о её весе. Они заставляли ярость и агрессию вырываться наружу, а выпускать она может их только в слёзы, потому что всегда боится поранить кого-либо и не остановиться.        Стейс болеет. Это такое агрегатное состояние для Стейс. Перманентное. Спектр болезней от ежегодной зимней пневмонии до шизофрении не пугает родителей девочки. «Ты притворяешься, Стейс, преувеличиваешь, всё нормально, у меня тоже такое бывает». Ментальное здоровье, разрушенное смертями близких, кажется надуманным. Она начинает лгать себе, чтобы отвлечься от проблем. Она даже придумывает себе человека, с которым разговаривает почти каждый день. Стейс давала ему имя, но теперь забыла. Теперь этот человек разрушает личность Стейс, превращая её в Ану. Она забывает дни, даже недели. Память вообще стала ни к черту. Она бросила пить таблетки ещё в апреле, кажется, не стоило. В июле возвращается булимия. Стейс теряет ощущение реальности ещё в июне, поэтому ей кажется, что это происходит не с ней.        Не смотря на все склоки, Стейс продолжает рисовать. Читать получается плохо, потому что нет времени, да и сюжет историй просто вылетает из головы примерно на первой четверти книги. Терпение кончается. Стейс плохо сдала экзамены, хотя одиннадцать лет она думала, что она недооценённый ученик с «B» по всем предметам и «С» по тригонометрии и алгебре. Стейс просто ленивая. Стейс слишком любила порисовать по вечерам вместо приготовления заданий для школы.        Иногда казалось, что Стейс не любит ничего. Даже своё привычное рисование. Для социопата она достаточно много разговаривала. И иногда даже искренне. Но её отношение к людям, как к мусору, как к животным, её агрессия и нежелание первой идти на контакт классифицировали её именно как социопата. Стейс никогда не понимала, почему именно так. Это закрывало многие двери прямо перед её носом. Только благодаря тому, что её психиатр был частным, она смогла поступить в университет без пометок в личном деле. Она тщательно скрывала свой маниакально-депрессивный психоз, особенно весной, примерно с апреля, заканчивая где-то в середине августа, когда она от звона в голове метала кружки, чугунные сковороды и заливалась смехом, пытаясь заглушить лишние звуки в ушах. Её семья осуждала её лишь из-за ущерба в виде хрупкой посуды и вмятин в стенах.        По инерции Стейс пыталась найти счастье. Или хотя бы облегчение. Спасение каждый раз находилось лишь в гробу, а для этого она была слишком слаба. Стейс искала друга, который мог бы с ней поговорить. Примерно в девятнадцать она окончательно убедилась, что дружить она совсем не умеет. Стейс казалось, что она сможет найти себе партнера, но она отпугивала людей своим поведением. Когда дело доходило до десятой встречи, всё рушилось. Она всё рушила. Ей надоедал скучный человек, пустой внутри. Она никак не могла понять, что у неё внутри просто слишком много людей, чтобы кто-то был достаточно «наполненным».        Счастье никак не хотело прекращать игру в прятки. Когда Стейс стукнул двадцать один, она окончила университет и уехала. Снова начало казаться, что её просто некому здесь по достоинству оценить. Внутренний мир, конечно, был достаточно богат: тут тебе и мужчина лет пятидесяти, рассказывающий о девятнадцатом веке, и семилетняя девочка, которая, если уже выходит, то рассказывает всем вокруг о том, что море — это очень красиво, что она хотела бы сидеть на пляже и рисовать волны всю жизнь, и доминанта — Эрин, парень около тридцати лет, который занимает место Стейс всегда, когда она сильно нервничает. Эрин ругает Стейс за агрессию. Каждый мужчина, с которым начинает строить отношения Стейс в первую очередь сталкивается с недовольством доминантной личности Эрина. Она пьет. Каждый раз она возвращается в съемную квартирку с бутылкой дешевого пойла и кричит, сидя в углу кухни. Спор между голосом Стейс, тишиной стен и басом Эрина может продолжаться сутками. Его не существует, просто тульпа, как сказал её психиатр, но вот Стейс от этого не легче. Чтобы почувствовать себя чем-то большим, чем большой куклой, набитой внутренностями, она часто втыкает спицы в бёдра.       В двадцать восемь она просыпается в тишине. День, два, пять, неделя. Ни одного голоса. Стейс швыряет пустые бутылки в мусорный контейнер и начинает радоваться. Вот-вот она станет нормальной и найдет ту самую золотую чашу, наполненную чистейшей свободой и счастьем.        Через три дня её находят мёртвой в ванной её съемной квартиры. Она подскользнулась на кафеле и сильно ударилась головой.