Голубые волки

      — Ну что ж, вот и всё, Логэн. Платформа девять — платформа десять. Твоя платформа должна быть где-то посередине, — Люпин шёл слева от Логэн по платформе, немного приобняв её за плечо. Сегодня утром она устроила настоящий скандал.       — Я не могу поехать в Хогвартс! Я не смогу там учиться! — истерила она, в слезах надевая чёрную купленный мантию. Ремус покачивал головой и, не в силах что-либо сделать, сказал, что она может писать ему сколько угодно, если что-то случаться. Конечно же, он был совершенно прав. Логэн нуждалась в постоянной поддержке друзей и отца. За этот месяц логэн пару раз списывалась с Симусом, и они даже гуляли по Косой Аллее. Финниган рассказал, что они переехали в Исландию после возвращения Люпин в детский дом. Мать испугалась, что если об этом узнает министерство, свалится куча ответственности по поводу защиты девочки-со-шрамом-северо-восток. Логэн всё её смеялась с этого прозвища, которое ей дал народ. Последний месяц каникул прошёл очень даже неплохо, особенно дни в компании Симуса.       Над одной платформой висела большая пластиковая табличка с номером девять, над следующей — с номером десять, а в середине ничего не было.       — Вы же меня не бросите здесь вот так, правда? — очки девочки сползли чуть вниз, от того, что она шла с опущенной головой. Она вовремя подхватила их и указательным пальцем посадила на место.       — Я тебе обещал, что провожу. Я тебя хоть раз обманывал? — дочка отрицательно помотала головой. — И шкаф я убрал, когда ты сказала.       Теперь девочка всех сил старалась не паниковать. Большие часы над расписанием прибытия поездов гласили, у него оставалось десять минут, чтобы сесть на поезд в Хогвартс, а она не имела ни малейшего понятия, как это сделать. Она оказалась одна посреди вокзала с чемоданом, который она с трудом могла поднять, полным карманом колдовских денег, большой совой и отцом.       Очевидно, Логэн не знала, как пройти на платформу. Надо сделать, вроде того, как постучать по третьему кирпичу слева, чтобы попасть на Косую Аллею. Она подумала, а не вытащить ли ей свою волшебную палочку и начать обстукивать ею стойку билетного контролёра между платформами девять и десять?       В этот момент прямо позади них прошла группа людей, и Люпин уловила несколько слов из их разговора:       — …забито магглами, конечно…       Логэн резко обернулась. Это сказала полная женщина, разговаривавшая с четырьмя мальчиками. Все они были с огненно-рыжими волосами. Каждый из них толкал впереди себя тележку с таким же, как у Логэн, чемоданом… и у них была сова! С бешено бьющимся сердцем, Лог толкнула свою тележку следом за ними. Разведя руками, отец усмехнулся и преодолел те шесть метров, на которые убежала Поттер. Они остановились, она тоже, достаточно близко, чтобы слышать, о чём они говорят.       — Так, какой номер платформы? — спросила мать мальчиков.       — Девять и три четверти! — пропищала маленькая девочка, тоже рыжеволосая, которая держалась за её руку, — Мам, можно мне поехать?..       — Ты ещё недостаточно взрослая, Джинни, а теперь — тихо. Давай, Перси, ты первый.       Парень, выглядевший среди мальчиков самым старшим, зашагал по направлению к платформам девять и десять. Логэн наблюдала за ним, стараясь не моргать, чтобы ничего не пропустить, но когда мальчик приблизился к разделительному барьеру между платформами, большая толпа туристов прошла прямо перед девочкой, и к моменту, когда последний рюкзак перестал загораживать поле зрения, парень уже исчез.       — Фред, ты следующий, — сказала полная женщина.       — Я не Фред, я Джордж, — сказал мальчик. — Честное слово, женщина, и ты ещё называешь себя нашей матерью? Разве не видно, что я Джордж?       — Извини, Джордж, дорогой.       — Шучу, я — Фред, — сказал мальчик, и двинулся вперёд. Его близнец закричал ему вслед, чтобы тот поторопился, и, видимо, тот так и поступил, потому что секундой позже он исчез, — но как он это сделал?       Теперь третий из братьев бодро направлялся к барьеру — он был уже почти там — и затем, совершенно внезапно, его не стало. Ничего другого не оставалось.       — Извините, — обратилась Логэн к полной женщине, забыв, что есть Ремус.       — Здравствуй, милая, — сказала она. — Первый раз едешь в Хогвартс? Рон тоже новичок.       Она указала на последнего и самого младшего из своих сыновей. Он был высоким, худощавым, нескладным, веснушчатым, с большими руками и ногами и с длинным носом.       — Да, — сказала Лог, — Дело в том… дело в том, что я не знаю, как…       — Она не знает, как попасть на платформу, — доброжелательно закончил Люпин, и Лог кивнула       — Не волнуйся, — сказала она, — Всё, что тебе нужно сделать, это пойти прямо на барьер между платформами девять и десять. Не останавливайся и не бойся, что ты в него врежешься, это очень важно. Если нервничаешь, лучше всего сделать это с разбегу. Давай, ступай сейчас, перед Роном.       — Э… ладно, — ответила Поттер, с доверием смотря сначала на женщину, а затем на отца, который одобрительно кивнул.       Она развернула свою тележку и уставилась на барьер. Тот выглядел весьма твёрдым. Ремус встал сзади, успокаивающе положив руку на плечо и чуть подтолкнул.       Они пошли на него. Ремус толкал её, и она ускорила шаг. Сейчас они врежутся в прямо в стойку билетного контролёра, и тогда попадут в беду… налегая на тележку, она сорвалась на тяжёлый бег… барьер всё приближался… она уже не мог остановиться… тележка стала неуправляема… остаётся всего фут… она закрыла глаза, приготовившись к столкновению…       Но его не произошло… они продолжали бежать… она открыл глаза.       Ярко-алый паровоз ожидал возле платформы, заполненной людьми. Табличка наверху гласила: «Хогвартс-экспресс, 11 часов». Логэн оглянулась и на месте барьера увидела кованую железную арку с надписью «Платформа девять и три четверти». У неё получилось.       — Страшно было? — хохотал Ремус, забирая у дочери тележку и толкая её по платформе.       — Нисколько! — пикнула девочка, слабо улыбаясь.       Дым от паровоза плыл над головами гудящей толпы, в то время как кошки всевозможных окрасов сновали под ногами людей. Совы раздражённо ухали друг на друга сквозь гул голосов и скрип тяжёлых чемоданов.       Несколько первых вагонов были уже заполнены учениками: одни вывешивались из окон, чтобы поговорить со своей семьёй, другие боролись за места. Они прошли мимо круглолицего мальчика, сказавшего:       — Ба, я снова потерял свою жабу.       — Ох, Невилл, — услышала она вздох пожилой женщины.       Вокруг мальчика с дредами собралась небольшая толпа.       — Дай нам посмотреть, Ли, давай!       Парень поднял крышку коробки, которую держал в руках, и все вокруг него завизжали и завопили, когда изнутри что-то высунуло длинную волосатую лапу.       Пара протискивалась через толпу, пока не обнаружила пустое купе почти в конце поезда. Сначала Ремус занёс внутрь Пургу, белоснежную сову, потом принялся подтаскивать чемодан к двери вагона. Он поднял его вверх по ступенькам, смог лишь с трудом приподнять один край, уронив чемодан себе на ногу, что было довольно болезненно.       — Сэр, вам помочь?       Это был один из рыжеволосых близнецов, за которыми он прошёл через барьер.       — Да, пожалуйста, — тяжело дыша, сказал Люпин.       — Эй, Фред! Подойди-ка сюда, помоги!       С помощью близнецов Люпины наконец-то задвинули чемодан в угол купе.       — Спасибо, — сказала Логэн, убирая с глаз мокрые от пота волосы.       — А это что? — вдруг спросил у неё один из близнецов, показывая на шрам на щеке.       — Чтоб мне провалиться, — сказал другой. — Неужели ты…       — Это он, — сказал первый. — Это ведь ты? — добавил он, обращаясь к Люпин.       — Что? — спросила она.       — Логэн Поттер, — хором сказали близнецы.       — А, она, — сказала Логэн. — В смысле, да, это я.       Оба мальчика вытаращили на него глаза, и девочка почувствовала, что краснеет. Затем, к её облегчению, через открытую дверь вагона послышался голос:       — Фред? Джордж? Вы здесь?       — Идём, мам.       Последний раз взглянув на девочку, близнецы спрыгнули с поезда. Логэн села рядом с окном, напротив пристроился Ремус.       — Я очень за тебя рад, — начал он. — Старайся не срываться на ребятах и учителях. Бальзам я положил тебе утром в маленький кармашек, если он закончится, я напишу, что делать. Хорошо?       — Да, — пролепетала Логэн, пытаясь смириться с тем, что до Рождества она не увидит отца.       — Всё, до отправления несколько минут, — мужчина посмотрел на наручные старые часы и встал. За ним встала дочь. — Мне пора. Я тебя люблю.       — И я вас, — Логэн проводила взглядом Ремуса и снова усевшись на сиденье.       Наполовину спрятавшись, она могла наблюдать за рыжеволосым семейством на платформе и слушать, о чём они говорят. Их мать только что достала носовой платок.       — Рон, ты чем-то запачкал нос.       Младший сын попытался увернуться от неё, но она ухватила его и начала оттирать кончик его носа.       — Мам… отстань, — вывернулся он.       — А-а-а, малыс Ронни сем-то запаськал свой носик? — произнес один из близнецов.       — Заткнись, — сказал Рон.       — А где Перси? — спросила мама.       — Он сейчас подойдёт       Широко шагая, появился старший брат. Он уже облачился в широкую чёрную мантию Хогвартса, и Лог заметила сверкающий золотисто-красный значок с буквой «С» у него на груди.       — Я не могу остаться надолго, матушка, — сказал он. — Мне нужно быть в голове состава. У старост два отдельных купе…       — О, Перси, неужели ты — староста? — сказал один из близнецов, демонстрируя крайнее удивление. — Надо было нам сказать, а то мы ведь и не догадывались.       — Погоди, кажется, я припоминаю, он что-то об этом говорил, — сказал второй близнец. — Один раз…       — Или два…       — В минуту…       — Всё лето…       — Да заткнитесь вы, — сказал староста Перси.       — Кстати, почему это Перси досталась новая мантия?       — Потому что он староста, — любовно сказала их мать. — Ладно, дорогой, хорошего семестра… пошли мне сову, когда доберётесь.       Она поцеловала Перси в щёку, и тот ушёл. Затем она обратилась к близнецам.       — Так, вы двое — в этом году вести себя, как подобает. Если я получу ещё одну сову с сообщением, что вы… что вы взорвали туалет или…       — Взорвали туалет? Мы никогда не взрывали туалет.       — Хотя идея отличная, спасибо, мам.       — Не смешно. И присмотрите за Роном.       — Не волнуйся, малыс Ронникинс с нами в безопасности.       — Заткнись, — снова сказал Рон. Ростом он был почти таким же высоким, как и близнецы, а на его носу всё ещё алело пятно в том месте, где его потёрла мать.       — Эй, мам, а знаешь, что? Угадай, кого мы только что встретили в поезде!       Люпин быстро отклонилась назад, чтобы они не увидели, что она на них смотрит.       — Помнишь ту девочку, которая была рядом с нами на вокзале? Знаешь, кто она?       — Кто?       — Логэн Поттер!       Лог услышала голос маленькой девочки:       — Ой, мам, можно мне пойти в поезд и посмотреть на неё? Мам, ну пожалуйста…       — Ты её уже видела, Джинни, и бедная девочка — не зверь в зоопарке, чтобы ты на неё таращилась. Это действительно она, Фред? Как ты узнал?       — Спросил у неё. Видел её шрам. Он действительно есть.       — Бедняжка… Она была так вежлива, когда спрашивала, как попасть на платформу. Тот мужчина, верно, её опекун.       — Это ерунда, думаешь, она помнит, как выглядит Сама-Знаешь-Кто?       Их мать неожиданно стала очень суровой.       — Я запрещаю тебе её спрашивать, Фред! Нет, даже не смей! Как будто ей нужно напоминание об этом в первый день в школе.       — Ладно, не боись.       Раздался гудок.       — Поторопитесь! — сказала им мать, и трое ребят забрались в поезд. Они свесились из окна для её прощального поцелуя, а их младшая сестрёнка заплакала.       — Не надо, Джинни, мы пришлём тебе уйму сов!       — Мы пришлём тебе сиденье от унитаза из Хогвартса!       — Джордж!       — Шучу, мам.       Поезд тронулся. Логэн видела, как мать мальчиков машет им рукой, а их сестра, смеясь и плача одновременно, бежит рядом с поездом, пока тот не набрал слишком большую скорость, после чего она отстала и помахала им вслед.       Люпин наблюдала, как девочка и её мама исчезают, когда поезд повернул. За окном мелькали дома. Логэн охватило радостное волнение. Она не знала, что её ждёт впереди, но наверняка это было лучше, чем-то, что она оставляла позади.       Дверь купе отъехала в сторону, и вошли Симус и самый младший из рыжих мальчиков.       — Симус! Я рада тебя видеть! — Люпин подскочила и тут же бросилась в открытые объятия друга.       — Здесь не занято? — спросил он, указывая на место напротив около окна, напротив места подруги. — Все остальные купе уже заполнены.       Логэн покачала головой, и мальчики сели. Рыжий бросил взгляд на девочку и затем быстро отвернулся к окну, притворяясь, что и не смотрел вовсе. Люпин увидела, что у него на носу всё ещё было чёрное пятнышко.       — Эй, Рон.       Вернулись близнецы.       — Слушай, мы идём в середину поезда — там у Ли Джордана гигантский тарантул.       — Ладно, — пробубнил Рон.       — Логэн, — сказал другой близнец, — мы ведь не представились? Фред и Джордж Уизли. А это Рон, наш брат. Ладно, увидимся позже.       — Пока, — сказали Логэн и Симус. Близнецы затворили за собой дверь купе.       — Ты действительно Логэн Поттер? — выпалил Рон. Лог кивнула.       — А… а то я думал, Фред и Джордж опять прикалываются, — сказал Рон. — А у тебя действительно есть… ну, знаешь…       Он указал на щёку Логэн.       Она убрала в сторону прядь, чтобы показать шрам-северо-восток. Рон вытаращил глаза.       — Значит, вот куда Сам-Знаешь-Кто…       — Да, — сказала девочка, — но я ничего не помню.       — Совсем ничего? — нетерпеливо спросил Рон.       — Ну… я помню много зелёного света, крик брата, только и всего.       — Ух ты, — сказал Рон. Он несколько секунд пялился на Люпин, но затем, словно опомнившись, опять быстро отвернулся к окну.       — В твоей семье все волшебники? — подал голос Симус, находя Рона таким же интересным, каким был для того Логэн.       — Э… Да, по-моему, — сказал Рон. — Вроде бы, у мамы есть троюродный брат, который работает бухгалтером, но мы никогда не говорим о нём.       — Тогда ты, должно быть, уже знаешь много волшебства, — вызывающе посмотрела на рыжего. Уизли определённо были одной из тех старых чародейских фамилий, о которых говорил бледный мальчик на Диагон Аллее.       — Я слышал, ты жила с магглами, — сказал Рон. — Какие они?       — Ужасные… ну, не все. Но некоторые и правда ужасные. Хотелось бы мне иметь трёх братьев-волшебников.       — Пятерых, — сказал Рон. Почему-то он помрачнел. — Я шестой в нашей семье иду в Хогвартс. Можно сказать, мне есть, к чему стремиться. Билл и Чарли уже закончили учиться — Билл был старостой, а Чарли — капитаном команды по Квиддичу. Теперь Перси — староста. Фред и Джордж много хулиганят, но всё равно получают очень хорошие отметки, и все находят их очень забавными. Все ожидают, что я буду не хуже остальных, но даже если я и буду не хуже, то это будет не так уж важно, потому что они достигли всего раньше. И если у тебя есть пять братьев, у тебя никогда не будет ничего нового. У меня старая мантия Билла, старая палочка Чарли, и старая крыса Перси.       Рон запустил руку в свою куртку и вытащил толстую серую крысу, которая спала.       — Его зовут Короста, и от него никакого проку, он почти не просыпается. Перси получил сову от папы за то, что стал старостой, но они не могли позв… ну, то есть, а мне достался Короста.       У Рона покраснели уши. Похоже, он решил, что слишком разболтался, потому что снова уставился в окно.       Логэн и Симус не видели ничего постыдного в том, что кто-то не может позволить себе купить сову. В конце концов, у девочки никогда в жизни не было личных денег до прошлого месяца, и она сказала об этом Рону, как и о том, что ей приходилось донашивать старую одежду некоторых взрослых девушек из приюта, и что она никогда не получала настоящих подарков в день рождения. Казалось, это приободрило Рона.       — …и до тех пор, пока Ремус не рассказал мне, я ничего не знала ни о том, что я волшебница, ни о своих родственниках, ни о Волдеморте.       Рон ахнул.       — Что? — спросила Лог.       — Ты назвал Сам-Знаешь-Кого по имени! — потрясённо и, в то же время, с восхищением сказал Симус. — Я думал, кто-кто, а уж ты-то…       — Я не стараюсь казаться храброй, произнося его имя, — сказала Поттер. — Я просто никогда не знала, что этого нельзя делать. Понимаешь, о чём я? Мне многому ещё нужно научиться… И спорим, — добавила она, впервые озвучивая терзавшие её в последнее время опасения, — спорим, я буду худшой ученицей в классе.       — Не будешь. Куча народа приходит из семей магглов, и они достаточно быстро всему учатся, — поспешно сказал Финниган. Пока они разговаривали, поезд выехал из Лондона. Теперь они мчались мимо лугов, на которых паслись многочисленные стада коров и овец. Некоторое время Логэн и Рон молчали, глядя на мелькавшие за окном поля и шоссе. Но Симус всё равно разговорил подругу и спустя несколько мгновений уже вся тройка обсуждала правила квиддича.       Около половины первого снаружи из коридора послышалось сильное громыхание, и улыбающаяся женщина с ямочками на щеках отодвинула дверь и спросила:       — Хотите что-нибудь с тележки, дорогие? Девочка, которая не завтракала, вскочила на ноги, а у Рона опять покраснели уши, и он пробормотал, что взял с собой бутерброды. Логэн позвала Симуса и они вышли в коридор.       У неё никогда не было денег на сладости, но теперь, когда в карманах звенело золото и серебро, она была готова купить столько батончиков шоколадок, сколько смогла бы унести — но у женщины не было простых горьких шоколадок. Зато у неё оказались «Конфеты с Любыми Вкусами от Берти Ботта», «Лучшая Жвачка от Друбл», Шоколадные Лягушки, тыквенные пирожки, Кексы-Котлы, лакричные палочки и еще много странных вещей, которых Логэн не видела никогда в своей жизни. Зато Финниган сразу взял коробку драже и три коробка и шоколадными лягушками. Не желая ничего упустить, Люпин взяла всего понемногу и заплатила продавщице одиннадцать серебряных сиклей и семь бронзовых кнатов.       Рон уставился на ребят, когда те принесли всё это в купе и свалили на свободное сиденье.       — Проголодались, да?       — Просто помираю с голоду, — ответила Логэн, откусывая большой кусок от тыквенного пирожка.       Рон вынул пухлый пакет и развернул его. Внутри оказалось четыре бутерброда. Он разъединил ломтики хлеба и сказал:       — Она всегда забывает, что я не люблю солонину.       — Меняемся, — предложила девочка, протягивая пирожок. — Бери…       — Не надо, он весь высох, — сказал Рон. — Ей всё время некогда, — быстро добавил он, — ну, понимаешь, нас пятеро.       — Давай, бери пирожок, — сказала она, у которой раньше никогда не было, чем поделиться, да и с кем поделиться, честно говоря, тоже не было. Это было здорово, сидеть вот так с Симусом и Роном, поедая все эти купленные Люпин пирожки и кексы (про бутерброды никто не вспоминал).       — А это что такое? — спросила Логэн у Симуса, взяв в руки упаковку с Шоколадными Лягушками. — Это ведь не настоящие лягушки?       Она начинал чувствовать, что ничему бы уже не удивилась.       — Нет, — сказал Симус. — Но посмотри, какая там карточка. У меня не хватает Агриппы.       — Что?       — А, конечно… Внутри упаковок с Шоколадными Лягушками есть карточки, ну, знаешь, чтобы коллекционировать, Знаменитые Волшебницы и Волшебники. У меня уже около трёх сотен, но никогда не попадались Агриппа или Птолемей. Девочка развернула свою Шоколадную Лягушку и вытащила карточку. На ней было изображено мужское лицо в очках-полумесяцах, с длинным крючковатым носом, ниспадающими седыми волосами, бородой и усами. Под картинкой было имя — Альбус Дамблдор.       — Так вот каков Дамблдор! — сказала Поттер.       — Только не говори, что ты никогда не слышала о Дамблдоре! — сказал Симус. — Можно я возьму лягушку? Может, там будет Агриппа, в моих её не было… спасибо…       Логэн перевернула карточку и прочла: АЛЬБУС ДАМБЛДОР — В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ДИРЕКТОР ХОГВАРТСА Признан многими величайшим чародеем современности. Профессор Дамблдор особенно известен благодаря своей победе над тёмным волшебником Гриндельвальдом в 1945 году, открытию двенадцати способов использования драконьей крови, а также совместной работе с Николасом Фламелем в области алхимии. Профессор Дамблдор обожает камерную музыку и игру в кегли.       Лог снова перевернула карточку и, к своему изумлению, обнаружила, что лицо Дамблдора исчезло.       — Он пропал!       — Ну не будет же он торчать там весь день, — сказал Рон. — Он вернётся. О, нет, опять Моргана — у меня уже шесть таких… хочешь? Ты можешь начать коллекционировать.       Взгляд Рона обратился к куче ещё не распечатанных Шоколадных Лягушек.       — Угощайся, — сказала девочка. — А, знаешь, в маггловском мире люди просто остаются неподвижными на фотографиях.       — Да? Что, они совсем не двигаются? — изумился Рон. — Странно!       Поттер во все глаза смотрела на Дамблдора, который бочком проскользнул обратно на картинку и едва заметно ему улыбнулся. Рон был больше заинтересован в поедании лягушек, чем в созерцании карточек со Знаменитыми Волшебниками и Волшебницами, а Симус не мог оторвать от них глаз. Скоро у Логэн и Финнигана были не только Дамблдор и Моргана, но и Хенгист Вудкрофтский, Альберик Граннион, Цирцея, Парацельс и Мерлин. Они распределили между собой карточки. Наконец, она отвела взгляд от почёсывающей свой нос друидессы Клиодны, чтобы открыть пакет «Конфет с Любыми Вкусами от Берти Ботт».       — Ты поосторожнее с ними, — предупредил её Рон. — Когда говорят «любой вкус», они подразумевают именно любой вкус — там есть и всякие обычные, например, со вкусом шоколада, мяты или мармеладные, но, бывает, попадаются и со вкусом шпината, или печёнки, или требухи. Джордж говорит, однажды ему попалась со вкусом козявки.       Рон выбрал зелёную конфету, внимательно посмотрел на неё и отгрыз краешек.       — Бее…. вот видишь? Брюссельская капуста.       Они отлично провели время, поедая «Конфеты с Любыми Вкусами». Логэн попались тост, кокос, тушёная фасоль, клубника, карри, трава, кофе, сардина, а Симус съел драже с луком, мятой, кофе, с тем же тостом, засахаренными фиалками и грязным носком, и Логэн с Симусом даже осмелились откусить кусочек от странной серой конфеты, к которой Рон не притронулся, и которая оказалась со вкусом перца.       Пролетающие за окном пейзажи становились всё более пустынными и дикими. Ухоженные поля исчезли. Теперь шли леса, извилистые реки, и тёмно-зелёные холмы.       В дверь постучали, и в купе вошёл круглолицый мальчик, мимо которого Поттер проходила на платформе девять и три четверти. Казалось, он вот-вот расплачется.       — Простите, — сказал он, — вы нигде не видели жабу? Когда они покачали головами, он запричитал:       — Я потерял его! Он постоянно от меня удирает!       — Найдётся, — сказал Симус.       — Да, — печально ответил мальчик. — Ладно, если вы его увидите…       Он вышел.       — Не знаю, чего он так волнуется, — сказал Рон. — Если бы я вёз жабу, я бы постарался потерять её как можно быстрее. Хотя, мне бы говорить, у меня у самого Короста. Крыса всё ещё дремала на коленях у Рона.       — Даже если он умрёт, всё равно не заметите разницы, — с отвращением сказал Рон, — Вчера я попытался перекрасить его в жёлтый цвет, чтобы сделать его хоть чуточку интереснее, но заклинание не сработало. Сейчас покажу, смотри…       Он порылся в своём чемодане и вытащил довольно потрёпанную на вид волшебную палочку. Дерево было местами отколото, а на конце блестело что-то белое.       — Волос единорога почти вылез. Короче…       Едва он поднял свою палочку, как дверь купе снова отъехала в сторону. Вернулся мальчик, потерявший жабу, но на этот раз с ним была какая-то девочка. На ней уже была новая школьная мантия.       — Никто не видел жабу? Невилл её потерял, — спросила она. У неё был начальственный голос, пышные каштановые волосы, и довольно большие передние зубы.       — Мы уже сказали ему, что не видели, — сказал Рон, но девочка не слушала, она смотрела на палочку в его руке.       — О, вы колдуете? Ну, давайте-ка поглядим.       Она села. Рон, похоже, опешил, как и все дети, находящиеся в купе.       — Э… ладно.       Он прокашлялся.       — Масло, маргаритки, немного солнечного света, пусть станет эта крыса жёлтого цвета.       Он махнул палочкой, но ничего не произошло. Короста остался серым и продолжал крепко спать.       — А ты уверен, что это настоящее заклинание? — спросила девочка. — Ну, оно не слишком хорошее, правда? Я испробовала несколько простых заклинаний для практики, и они все у меня работали. У меня в семье совсем нет волшебников, и это был такой сюрприз, когда я получила письмо, но, конечно, очень обрадовалась, ну, вы понимаете, это же лучшая школа колдовства из существующих, как я слышала… Конечно же, я заучила все учебники нашего курса наизусть и очень надеюсь, что этого будет достаточно… Кстати, я Гермиона Грэйнджер, а вы кто?       Всё это было сказано очень быстро.       — Ты сбежала из дома после известия о том, что ты волшебница, — это звучало больше как утверждение, чем вопрос. Логэн отчеканила каждое слово.       — Откуда ты знаешь? — глаза Грейнджер округлились до размера золотого галеона.       — Я сложила все факты в голове. Если ты волшебница, но из семьи магглов, находишься здесь, но ты сбежала из дома — это всё скорее всего связано.       — Да, это правда, но я вернулась, и это главное! — воскликнула Гермиона и стукнула рукой по сиденью.       Логэн посмотрела на Рона, и с облегчением поняла по его ошеломлённому лицу, что тот тоже не заучивал наизусть все учебники.       — Я — Рон Уизли, — пробормотал Рон.       — Симус Финниган, — пикнул Симус.       — Логэн Поттер, — сказала Логэн.       — Неужели это ты? — спросила Гермиона. — Конечно же, я всё о тебе знаю. Я взяла ещё несколько книг для дополнительного чтения, и про тебя написано в «Современной Волшебной Истории», и в «Возвышении и Упадке Тёмных Искусств», и в «Великих Волшебных Событиях Двадцатого Века».       — Про меня? — изумлённо спросила Поттер.       — Господи, ты что, не знала? На твоём месте я бы всё о себе выяснила, — сказала Гермиона. — Кто-нибудь из вас знает, на какой факультет попадёт? Я навела кое-какие справки, и надеюсь, что буду учиться в Гриффиндоре. Судя по всему, он самый лучший; я слышала, что там учился сам Дамблдор, но полагаю, что попасть в Когтевран было бы не так уж плохо… В любом случае, нам лучше пойти и поискать жабу Невилла. Знаете, вам двоим лучше переодеться, думаю, мы скоро приедем, — она указала на Рона и Симуса.       И она вышла и увела мальчика без жабы.       — На какой бы факультет я ни попал, надеюсь, её там не будет, — сказал Рон. Он кинул палочку в чемодан. — Дурацкое заклинание… Мне его дал Джордж и наверняка ведь знал, что оно негодное.       — А на каком факульете твои братья? — спросили в один голос Симус и Лог.       — В Гриффиндоре, — ответил Рон. Казалось, он снова помрачнел. — Мама и папа тоже там учились. Я даже не знаю, что они скажут, если я туда не попаду. Думаю, в Когтевран и правда было бы не так уж плохо, но представь, если меня определят в Слизерин.       — Это факультет, в котором учился Вол… то есть, Сам-Знаешь-Кто?       — Да, — сказал Рон. Он плюхнулся на своё сиденье и выглядел при этом подавленным.       — Знаешь, мне кажется, концы усов у Коросты немного посветлели, — сказал Симус, пытаясь отвлечь Рона от мыслей о Хогвартсе.       — А чем занимаются твои старшие братья теперь, когда отучились?       Логэн было интересно, чем вообще занимаются волшебники, окончившие школу.       — Чарли в Румынии, изучает драконов, а Билл в Африке, что-то делает для Гринготтса, — сказал Рон. — Ты слышал о Гринготтсе? «Ежедневный Пророк» много об этом писал, хотя, не думаю, что ты получал его у магглов. Кто-то пытался ограбить хранилище с повышенной защитой.       Лог вытаращила глаза.       — Неужели? И что стало с грабителями?       — Ничего, именно поэтому подняли такую шумиху. Их не поймали. Папа говорит, что только очень сильный Тёмный волшебник может пробраться в Гринготтс, но они думают, что грабители ничего не взяли, вот что странно. Конечно, все напуганы, когда что-нибудь подобное происходит, — вдруг за этим стоит Сам-Знаешь-Кто.       Логэн попыталась переварить в мозгу услышанное. Она начинала испытывать слабое чувство страха каждый раз, когда упоминался Сам-Знаешь-Кто. Она полагала, что всё это — часть проникновения в мир волшебников, но было куда комфортнее говорить «Волдеморт» без опаски.       Снова открылась дверь купе. Но на этот раз это был не Невилл без своей жабы и не Гермиона Грэйнджер. В купе вошли три мальчика, и среднего из них Поттер узнала сразу же: это был бледный мальчик из магазина мантий мадам Малкин. Он смотрел на Люпин с гораздо большим интересом, чем выказал тогда на Диагон Аллее.       — Это правда? — спросил он. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Логэн Поттер. Так это ты, да?       — Да, — сказала девочка. Она смотрела на других мальчиков. Оба были коренастыми и выглядели чрезвычайно злыми. Стоя по обеим сторонам бледного мальчика, они смотрелись как телохранители.       — А это Крэбб, а это Гойл, — небрежно сказал бледный мальчик, перехватив взгляд Логэн. — А меня зовут Малфой, Драко Малфой.       Рон слегка кашлянул, похоже, пытаясь скрыть смешок. Драко Малфой посмотрел на него.       — Моё имя кажется тебе забавным, да? Нет необходимости спрашивать, кто ты такой. Отец мне говорил, что у всех Уизли рыжие волосы, веснушки, и больше детей, чем они могут себе позволить, — А ты мне незнаком. Как тебя зовут?       — Симус Финниган, — сказал озадаченный мальчик.       — Хм, это маггловская фамилия, не так ли? — уточнил, нет, прямо в лоб сказал Драко, испепеляя мальчика своим взглядом.       — Знаешь ли, не имеет значения — грязнокровка я или полукровка, Драко Малфой. Ты бы засунул свои стереотипы куда-подальше, — имя бледного парниша сказал с отвращением.       — Да как ты смеешь? — прошипел Малфой и был уже готов сделать шаг и дать в нос неблагодарной полукровке, но остановился и повернулся в сторону Логэн.       — Ты скоро поймешь, что одни колдовские семьи намного лучше, чем другие, Поттер. Лучше не заводить друзей не того сорта. Я могу тебе помочь.       Он протянул руку для рукопожатия, но Логэн не ответила.       — Думаю, я сама знаю, кто не того сорта, благодарю, — холодно сказала она.       Драко Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появился лёгкий румянец.       — На твоём месте я был бы осторожнее, Поттер, — медленно произнёс он. — Если ты не будешь повежливее, ты пойдёшь тем же путём, что и твои родители. Они тоже не знали, что для них хорошо. Будешь водиться со всяким сбродом вроде Уизли, Финнигана и этого Ремуса, сам таким же станешь.       Симус и Рон оба встали. Лицо Рона стало таким же огненным, как и его волосы.       — Повтори-ка, — сказал он.       — Что, драться с нами собираетесь? — усмехнулся Малфой.       — Если не уберётесь сейчас же, — сказала только что поднявшаяся Логэн намного храбрее, чем она себя чувствовала, поскольку Крэбб и Гойл были намного больше их с ребятами.       — Так что уходите быстрее, — добавил Финниган, гордо посмотрев на тройку противников, когда Поттер попыталась спрятаться за его спиной, но не удалось.       — А мы не хотим уходить, правда, ребята? Свою еду мы уже съели, а у вас, похоже, ещё кое-что осталось.       Гойл потянулся к Шоколадным Лягушкам, лежащим рядом с Симусом. Рон рванулся вперёд, но не успел он коснуться Гойла, тот издал ужасный вопль.       Крыса Короста висела на его пальце, впившись маленькими острыми зубками в костяшку пальца. Крэбб и Малфой попятились назад, пока Гойл выл и размахивал крысой во все стороны, и, после того, как Короста, наконец, отлетел от него и шмякнулся об окно, все трое мгновенно исчезли. Возможно, они подумали, что здесь есть еще крысы, притаившиеся среди сладостей, а, может быть, они услышали шаги, потому что секундой позже вошла Гермиона Грэйнджер.       — Что здесь случилось? — спросила она, глядя на разбросанные по всему полу сладости и на Рона, поднимающего Коросту за хвост.       — Думаю, он вырубился, — сказал Рон ребятам. Он присмотрелся к Коросте более внимательно. — Нет… Глазам не верю — он снова спит!       Так и было.       — Так ты уже видел Малфоя?       Логэн рассказала про их встречу на Диагон Аллее.       — Слышал я про его семью, — мрачно сказал Рон. — Они были одними из первых, кто вернулся на нашу сторону после исчезновения Сам-Знаешь-Кого. Сказали, что были околдованы. Мой папа в это не верит. Он говорит, что отцу Малфоя не нужен был предлог, чтобы перейти на Тёмную Сторону. — Он повернулся к Гермионе. — Тебе что-то нужно?       — Мальчики, вы бы лучше поторопились и надели свои мантии. Я только что была впереди — разговаривала с проводником, и он сказал, что мы уже почти приехали. Вы ведь не дрались? А то у вас будут неприятности ещё до того, как мы приедем!       — Короста дрался, а не мы, — сказал Рон, сердито посмотрев на неё. — Не могла бы ты выйти, чтобы мы переоделись?       — Ладно… Я зашла только потому, что все снаружи ведут себя как малые дети, носятся по коридорам туда-сюда, — презрительно сказала Гермиона. — И, кстати, у тебя грязь на носу, ты в курсе?       Когда она уходила, Рон проводил её свирепым взглядом. Логэн посмотрел в окно. Темнело. Под тёмно-багровым небом ещё можно было разглядеть горы и леса. Поезд, казалось, и в самом деле замедлял ход.       Симус с Роном сняли свои куртки и надели длинные чёрные мантии. Мантия Рона была ему немного коротковата, и из-под неё выглядывали кроссовки. А мантия на Симусе сидела идеально.       Голос эхом пронёсся по поезду: «Мы прибудем в Хогвартс через пять минут. Пожалуйста, оставьте свой багаж в поезде, его доставят в школу отдельно».       Логэн так разнервничалась, что у неё скрутило живот, и было заметно, как Рон побледнел под своими веснушками. Симус выглядел более менее спокойно, он потрепал подругу по голове и сказал, что она может выпить немного бальзами, пока они едут.       — Я не успею, — вздохнула девочка. Они набили карманы оставшимися сладостями, и присоединились к толпе, заполнившей коридор.       Поезд катился всё медленнее, пока, наконец, не остановился. Народ проталкивался к дверям и выходил на маленькую тёмную платформу. Логэн дрожала из-за холодного ночного воздуха. Затем над головами учеников появился качающийся фонарь, и Поттер услышала самый низкий голос, который ей приходилось слышать:       — Первогодки! Первогодки — все сюда!       Большое волосатое сияющее лицо лесничего возвышалось над морем голов.       — Идите за мной… Есть ещё первогодки? Смотрите под ноги! Первогодки — за мной!