Голубые волки

      — Вон она, смотри!       — Где?       — Да вон, рядом с низким пацаном.       — Это которая в очках?       — Ты видел её лицо?       — Ты видел её шрам?       Этот шёпот Люпин слышала со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышла из спальни. За дверями кабинетов, в которых у неё были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда она оказывалась в коридоре, и пристально смотрели ей в лицо. Логэн предпочла бы, чтобы они этого не делали, потому что они её отвлекали, а ей надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета.       В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили Логэн совсем не туда, куда вели в четверг.       С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определённом месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена.       Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе всё постоянно меняется и сегодня всё иначе, чем было вчера. Люди, изображённые на портретах, ходили друг к другу в гости. И Поттер была убеждена, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать. Однако Перси Уизли и Симус утверждали, что это не так.       Добавляли хлопот и привидения. Она и Симус всегда оказывались в шоке, когда сквозь дверь, которую они пытался открыть, вдруг просачивалось привидение. С Почти Безголовым Ником, призраком башни Гриффиндор и, следовательно, союзником, проблем никогда не было. Даже наоборот — он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдёргивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!»       Казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так — школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро Логэн, Симус и Рон обратили на себя его внимание — к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал их в тот момент, когда они пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор. Филч отказывался верить, что ребята просто заблудились. Смотритель был уверен, что они специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть их в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент их спас проходивший мимо профессор Квиррелл, который, заикавшись, подтолкнул троицу к нужному кабинету.       У Филча была кошка по имени миссис Норрис — тощее пыльно-серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила — сделал хотя бы один шаг за запретную линию, — и она тут же исчезала. А через две секунды появлялся тяжело сопящий Филч. Филч знал все секретные ходы лучше, чем кто-либо другой в школе — за исключением, пожалуй, близнецов Уизли, — и появлялся так неожиданно, словно был привидением. Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис.       Но найти нужный кабинет было ещё полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснила Логэн, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов.       Каждую среду ровно в полночь они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звёзд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебль — преподавала им травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются.       Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вёл призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришёл на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным.       Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошёл до Поттер, то возбуждённо пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки.       А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Логэн была права, когда, увидев её, сказала себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на её урок и расселись по местам.       — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила.       После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут ещё очень нескоро. Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грейнджер спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться. Тогда Логэн напряглась, собрала все силы в кулак и, направив палочку на несчастную спичку, произнесла заклинание. На удивление Невилла, который сидел с ней тогда на уроке, Симуса, который что-то возмущённо шептал на парте за спиной по поводу того, что «эта зазнайка так бесит», и Рона, который поддакивал товарищу, Поттер получила результат намного лучше Грейнджер. Правда урок уже закончился, и когда Логэн подошла к МакГонагалл, она сказала:       — Неужели наша Девочка-со-шрамом-северо-восток смогла сотворить магию? Так держать, мисс Люпин. Один балл Гриффиндору, — Конечно, это был первый раз, когда она принесла какую-то добычу факультету, и первый раз, когда её назвали не «Поттер» без её напоминания, что у неё теперь другая фамилия.       С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Тёмных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьёзное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться.       Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьёзности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищённым. И даже спал в том, в чём ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох. Эта версия больше нравилась первокурсникам и второкурсникам.       В конце первого учебного дня Логэн написала небольшой отчёт Ремусу. Она написала ему в первую очередь о том, что попала на Гриффиндор, потом о том, что подружилась с Невиллом и Роном. Сказала, что кормят очень хорошо и ей больше всего нравится овсянка, которую готовят здесь, и что её любимый предмет теперь — трансфигурация. Ещё она написала, что в первое же утро её ужасно достала заучка Грейнджер. Ещё много-много всего она написала, закончив большой свиток фразой, которую никогда никому не писала: «Люблю, твоя дочь.» На следующий день Пурга принесла ответ.        «Привет, дорогая. Я очень рад, что ты попала на Гриффиндор. Лонгботтом хороший мальчик, хорошо, что ты с ним подружилась. У его родителей непростая судьба, я тебе рассказывал. Трансфигурация — предмет полезный. Надеюсь, профессор не слишком докучает. На счёт девочки не беспокойся. У всех в окружении есть человек, который хочет получать знания. Это просто надо принять. Лунатик живёт хорошо. Скучает. Я решил сделать небольшой ремонт в гостиной. Очень надеюсь, что дизайнер я нормальный, всё выйдет, как я задумывал, и должен управиться как раз к каникулам. Обнимаю, Ремус Люпин.»       Пятница стала для Логэн и Симуса великим днём. Они наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути.       — Что у нас там сегодня? — спросила Логэн у Невилла, проверяя, выучил ли он расписание. У них с Симусом уже такой обычай появился — каждое утро тренировать Лонгботтома.       — Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил мальчик, смущённо улыбаясь. — Занятия ведёт профессор Снейп, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всём на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это.       — Молодец! Выучил! — тихо торжествовала Поттер.       — Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво произнёс Финниган.       Профессор МакГонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать им огромное домашнее задание.       Пока они завтракали, прибыла почта. Теперь Логэн уже привыкла к этому, но в своё первое утро в школе она даже испугалась, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.       На банкете по случаю начала семестра Поттер почувствовала, что профессор Снейп почему-то невзлюбил его с первого взгляда. К концу первого урока она уже поняла, что ошиблась. Профессор Снейп не просто невзлюбил Логэн — он её возненавидел.       Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. — О, да, — негромко произнёс он. — Логэн Поттер. Наша новая знаменитость.       Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. Логэн была возмущена — она знала, что во всех журналах была записана как «Логэн Люпин» и даже попросила декана напомнить об этом учителям. Все, как один, начали называть её «мисс Люпин» или же «мисс Поттер-Люпин», а профессор Снейп явно хотел сломать систему.       Закончив знакомство с классом, Снейп обвёл аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были чёрные. Глаза Снейпа были холодными и пустыми и почему-то напоминали тёмные тоннели.       — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.       Снейп говорил почти шёпотом, но ученики отчётливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешёптываться или заниматься посторонними делами.       — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.       После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Рон и Симус, подняв брови, обменялись недоумёнными взглядами. Гермиона Грейнджер нетерпеливо заёрзала на стуле — судя по её виду, ей не терпелось доказать, что уж её никак нельзя отнести к стаду болванов. Лог уставилась на профессора и он это заметил.       — Поттер! — неожиданно произнёс Снегг. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?       «Измельчённый корень чего с настойкой чего?» — хотела переспросить девочка, но не решилась. Но получилось собрать волю и воспоминания.       — Из них делают напиток живой смерти, — тихо ответила Люпин, хоть и не сразу, стараясь не смотреть на преподавателя.       На лице Снегга появилось презрительное выражение. «Нет?» — Поттер почувствовала, что руки дрожат.       — Так, так… Давайте попробуем ещё раз, Поттер. — Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?       Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. «Камень из желудка козы? Камень из желудка козы?» — витало в голове, но язык будто отрезали. Она старалась не смотреть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые сотрясались от беззвучного смеха.       — Это камень из желудка козы, противоядие, — признался он.       — Похоже, вам в голову пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?       В какой-то момент Логэн заставила себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. По правде, она читала свои новые учебники в ожидании первого сентября, но неужели Снейп рассчитывал на то, что она наизусть выучит «Тысячу волшебных растений и грибов»? Конечно, она выучила несколько терминов, но заучивать все страницы она не собиралась.       Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы.       — Хорошо, Поттер, а в чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха?       Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку.       — Это одно и то же, — тихо произнесла Лог. Почувствовав, что профессор смотрит одобрительно, где-то в глубине черноты этих страшных глаз появилось тепло. — Сэр, я Люпин, а не Поттер.       Послышался смех. Люпин нервно оглянулась, чтобы увидеть, кто ещё над ним смеётся, кроме Малфоя и двух его приятелей, — ей показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, — и встретилась взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул ей, и Логэн подумала, что смеются, видимо, не над ней, а над её ответом, который почему-то всем показался остроумным. Но как бы там ни было, Снейп его таковым не нашёл. «Мне пиздец», — подумала девочка и повернулась обратно к Снейпу.       — Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе. — А вы, Поттер, запомните: вы всегда были для меня Поттер, вы и будете ей, пока я не поменяю к вам отношение. Вы поняли?       Все дети тут же начали перешёптываться. Но тихий голос Снегга перекрыл поднявшийся шум.       — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счёт Гриффиндора.       Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными. После того как Снейп усадил Люпин на место, произошло ещё кое-что совсем безрадостное. Профессор разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной чёрной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снегг раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал. В тот момент, когда Снегг призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зелёным дымом и громким шипением.       Невилл каким-то образом умудрился растопить котёл Рона, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри.       — Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котёл с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?       Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями.       — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнёс Снейп, обращаясь к Рону. А потом повернулся к Логэн и Симусу, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибётся, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю ещё одно штрафное очко на счёт Гриффиндора.       Это было ужасно несправедливо. Логэн уже открыла рот, чтобы возразить, когда Финниган пнул её под столом.       — Не нарывайся, — прошептал он. — Я слышал, что Снейп, если разозлится, может очень сильно навредить.       Час спустя, когда они вышли из темницы и поднимались по лестнице, голова Лог была полна всяких неприятных мыслей, а радостное настроение, с которым она приехала в Хогвартс, совсем улетучилось. В первую же неделю пребывания в школе она заработал два штрафных очка — и всё из-за того, что Снейп почему-то возненавидел её. И она очень хотела бы узнать почему.       — Выше нос, Люпин, — подбодрил её Симус. — Он ко всем так. Пойдём, лучше, Невилла проведаем.       — Да, было бы неплохо, — выдохнула Поттер, направляясь к блестящей голове Почти Безголового Ника, чтоб он провёл пару в больничное крыло.