Мстительный Мальчишник

Сэм появляется спустя десять минут, в только что купленной кепке и солнцезащитных очках, но это его все равно не спасает. Тони, согнувшись пополам, хохочет до коликов в животе, да так громко, что прохожие испуганно шарахаются от него в разные стороны. Роджерс на смену имиджа своего товарища реагирует лишь тяжким обреченным вздохом. — Ты похож на Азиса*, — выдает Старк, как только ему удается отдышаться и вытереть проступившие на глазах слезы, а потом снова начинает смеяться. Стив и Баки переглядываются и ведут плечами. Кто такой этот Азис, они понятия не имеют, но, судя по грозно поджатым губам Сэма, от сравнения он совсем не в восторге. — Красивый халатик, — цедит сквозь зубы Уилсон. — Да, знаю, — отвечает Тони и демонстративно поправляет пояс, — твоя кепочка тоже ничего. Где взял? Глаза Сэма скрыты за темными стеклами очков, но никто не сомневается, что в тот момент он, кипя от безмолвного гнева, возводит их к небу. Видя, в каком плачевном состоянии находится одежда Стива, да и Тони тоже, Баки кивает на торговый центр. — На первом этаже есть «Таргет»**, если что. Мы подождем вас в закусочной через дорогу. — Я смотрю, ты уже приоделся. — Старк оценивающим взглядом окидывает явно новую рубашку Барнса и уверенно шагает к вращающимся дверям. — «Армани» там, случайно, не затесался нигде? А то я джинсы слегка испачкал. У Стива на лице явственно читается «Господи, за что же мне все это», и он понуро плетется следом, а Сэм и Баки направляются в сторону пешеходного перехода. Спустя десять минут все четверо уже сидят на террасе закусочной за круглым пластмассовым столом и молча пялятся в заляпанные пятнами жира листки меню. — Никто буррито не хочет? — спрашивает Тони. Халат он почему-то решает оставить, только теперь из-под полов виднеется фирменная рубашка цвета хаки. — У Стива с собой целых два. Роджерс вспоминает, что до сих пор таскается с треклятым пакетом, и уже собирается донести его до ближайшей мусорки, но Старк издает протестующие звуки. — Даже и не думай! Эти буррито были куплены миссис Гонсалес на собственные честно заработанные деньги, так что имей уважение. — Тогда сам их и ешь. — Стив швыряет ему пакет, который Тони, скривившись, тут же брезгливо кладет под стул. — Миссис кто? — переспрашивает Сэм, и далее следует красочный рассказ об аварии, кубинцах и пробуждении в захолустном мотеле. — Здорово, — с мрачным видом хмыкает Барнс и откидывается на спинку стула. — Мы каким-то образом оказались в совершенно другом городе, никто ничего не помнит и, к тому же, нас стало на два человека меньше. — Клинт и Брюс не отвечают, — хмуро сообщает Стив. — Звонил им раз двадцать, без толку. Оставил кучу сообщений на автоответчике. — Я тоже, — вздыхает Джеймс, нервно комкая в руках салфетку. — Ладно, без паники. Постараемся хотя бы немного восстановить ход событий, и тогда, может быть, нам удастся вспомнить, куда делись Бартон и Беннер. — Ну да, точно, — вставляет Тони, — ты у нас эксперт по части амнезии. — Заткнись, — шипит Барнс, демонстрируя ему средний палец. — Так, спокойно, — осаждает их Стив и примирительно вскидывает ладони. — Баки прав. Нам нужно найти Брюса и Клинта. Давайте начнем с того, кто вообще что помнит из вчерашнего дня? — Мы прилетели в Вегас, — начинает перечислять Сэм, загибая пальцы, — на самолете Тони. Поехали в отель... как он там назывался? — «Белладжио», — подсказывает Барнс. — Да, точно, он самый. Так вот, приехали мы в отель, заселились, пошли гулять... потом пошли в... казино, да? Все утвердительно кивают. Официантка приносит графин с соком и заказанные Старком блинчики, а затем обсуждение продолжается. Совсем скоро друзья приходят к выводу, что их осознанные воспоминания заканчиваются примерно в одно и то же время, а именно после прибытия в казино. Обыск карманов не дает почти никаких результатов — помимо ключей от неизвестной «феррари», обнаруженных Тони еще в номере мотеля, список общих находок ограничивается лишь полупустой пачкой жвачки, тремя пятицентовиками и смятым чеком из банкомата казино. Чек этот сообщает, что в двадцать два тридцать шесть Баки Барнс снял со своей карты наличными шестьсот пятьдесят долларов. Новость его совсем не радует, поскольку деньги усердно копились на их с Наташей свадебное путешествие, однако это хотя бы немного проливает свет на события прошедшей ночи. — Ладно. — Тони хрустит пальцами, открывает заметки в телефоне и начинает записывать. — В половину одиннадцатого мы еще в казино. Утром, по словам миссис Гонсалес, часов в пять, мы со Стивом уже бродим где-то в Лос-Анджелесе, и он попадает под машину. — Получается, за шесть часов мы успели потерять Клинта и Брюса и перебраться в другой штат, — подытоживает Сэм, отпивая сок. — Да, и заодно покрасить тебе волосы, — усмехается Старк, за что получает пустым стаканчиком по лбу. В разбушевавшегося стрелка пластмассовой посудой Тони в ответ запускает скомканной салфеткой. Баки, дабы прекратить потасовку, громко прочищает горло и быстро собирает со стола потенциальные метательные орудия. — Мы с Сэмом расспросили персонал отеля, — говорит он. — Они помнят, что в номер нас привели двое, по описанию очень напоминающие вас со Стивом. За все платили картой и, по всей видимости, твоей, Тони. Время регистрации... где-то в пятом часу, да, Сэм? Уилсон кивает, а Старк бегает пальцем по экрану, внося в список новые пункты. — Значит, в четыре утра мы вчетвером пришли в эту вашу «Голубую лагуну», и Клинта с Брюсом с нами уже не было... — Тони потирает подбородок, сосредоточенно прожевывая блинчик. — Что это вообще за отель такой? Как нас туда занесло? И почему мы со Стивом не остались там же? Сэм и Баки украдкой неловко переглядываются и после короткого безмолвного диалога будто бы приходят к какому-то решению. — Отель для новобрачных, — изрекает Уилсон. — Наверно, кто-то из вас, ребята, подумал, что это будет классной шуткой. Тони смеется, а Стив смущенно почесывает за ухом. Ему почему-то кажется, что Баки с Сэмом чего-то не договаривают, но он эту мысль быстро отметает. Проблем и так хоть ложкой черпай, и эта дурацкая паранойя сейчас совсем ни к месту. Расследование продолжается, и Старк демонстрирует остальным свои записи. — За время, что у нас остается, добраться из Вегаса в Лос-Анджелес мы могли только на самолете, стало быть, кто-то из нас был достаточно трезв, чтобы им управлять. — Может быть, ты, Стив? — предполагает Джеймс. — Я кстати до сих пор не понимаю, как ты умудрился напиться. — Я сам не понимаю, — признается Роджерс. — Но самолет вел не я, это точно. Я бы такое запомнил. — Да, льдинка, ты уже один раз вел самолет, — посмеивается Тони. — В общем, если никто из присутствующих этого не помнит, значит, пилотом был кто-то из наших потеряшек. Этот вывод остальные принимают согласным хмыканьем, и всеобщий обмен догадками возобновляется. — Есть вероятность, что долетели мы хотя бы впятером. — Может даже и вшестером. Если один из нас был более-менее трезв, то он явно заметил бы пропажу кого-то из компании. Друзья одобрительно кивают. Стив в уме прикидывает время в дороге от Вегаса до Лос-Анджелеса и путем нехитрых вычислений выводит, что летели они где-то час с лишним. Если предположить, что отправиться в путешествие команда решила в полном составе около одиннадцати вечера, то тогда временной промежуток, в котором произошло исчезновение Брюса и Клинта, составлял четыре часа. — А что с «феррари»? — неожиданно спрашивает Баки, когда взгляд его падает на разложенные на столе ключи. — Кто-нибудь помнит, откуда она взялась и что мы с ней делали? Ответом ему служат лишь тяжелые вздохи и унылое покачивания голов. — О боже, — стонет Стив. — Мы пьяными садились за руль. — Да уж, — щелкает языком Барнс. — Если уж даже этого никто не помнит, то спрашивать, кто изрисовал мне руку, вообще бесполезно. — Покажи, — оживляется Тони, и Джеймс нехотя закатывает рукав рубашки. Роджерса от такого количества нецензурных надписей чуть удар не хватает, а Тони с Сэмом, как разыгравшиеся дети, по очереди тычут пальцами в слова и пытаются угадать почерк. — Это вроде Клинт писал, — говорит Старк и указывает на похабный стишок, аккуратно выведенный у Барнса чуть выше локтя. — Там где-то еще член нарисован, — будничным тоном сообщает Уилсон. — А на плече вообще написано... — Ну хватит, — перебивает его Стив. — Давайте лучше займемся более насущными проблемами. Мы не можем вернуться в Нью-Йорк без Клинта и Брюса, поэтому предлагаю сосредоточить все внимание на их поиске. Однако сосредоточить внимание никто так и не успевает, потому что у Барнса внезапно начинает бренчать телефон. Звонит Клинт, и Баки от радости едва не роняет трубку. — Слава богу, Клинт! — кричит он. — Ты в порядке? — Вроде в порядке. — Бартон шмыгает носом; голос у него севший и осипший. — Правда, есть хочется зверски... Еще дурацкая альпака сжевала мой бумажник, а так все оки-доки. — Альпака? Что? — сначала Баки пытается сообразить, о чем толкует Клинт, но потом бросает эту безнадежную затею и на выдохе спрашивает: — Где ты? — В Лос-Анджелесском зоопарке. Телефон заряжаю в домике смотрителя. Увидел кучу пропущенных и сообщений, вот и звоню. Надеюсь, вы тоже в Эл Эй и сейчас объясните мне, что за хрень здесь творится, потому что я вообще ни черта не понимаю. — Клинт замолкает, глухо кашляет и продолжает: — А еще... тут такое дело. Вы можете меня забрать, парни? А то у меня даже денег на такси нет. Только фляжка с какой-то ядреной штукой и черный маркер. — Никуда не уходи, — велит Барнс и, подавая знак остальным, поспешно выбирается из-за стола. — Мы скоро будем. — Да куда же я уйду, — невесело хмыкает Клинт и кладет трубку. Друзья ловят такси и до зоопарка доезжают за считанные минуты. Вопросом, какого черта Клинт там делает, никто уже не задается; все уже успели уяснить, что попытки найти во всей этой неразберихе хоть какую-то логику — занятие бесполезное и ни к чему, кроме головной боли, оно точно не приведет. Смотритель зоопарка, сухонький старичок в темно-синей форме, встречает их прямо у ворот и через толпу туристов ведет к небольшому служебному зданию. Там на плетеной тахте восседает чумазый с ног до головы Бартон с кружкой кофе в руках и перебинтованной ногой. — Привет, ребята, — машет он обляпанной грязью пятерней. — Славно выглядите. Особенно ты, Сэм. Уилсон в любой другой раз наверняка ответил бы остроумной репликой, но сейчас он лишь в ужасе таращится на ногу Клинта и, присоединяясь к всеобщему недоумению, спрашивает, что стряслось. — Меня кто-то укусил. — Бартон, как ни в чем не бывало, продолжает хлебать из кружки, пока челюсти его друзей медленно, но верно ползут вниз. — Кто-то? — осторожно пробует Тони. — В смысле, кто-то... из нас? — Надеюсь, что нет, — истерично усмехается Клинт. — Иначе у меня для вас плохие новости. — Тигр это, — подает голос смотритель, и все как по команде поворачиваются к нему. — Или лев. Рана неглубокая, швов не надо, но следы от зубов крупные. — Это Стэн, познакомьтесь. — Клинт делает жест в сторону старичка и почти расплескивает кофе, но вовремя удерживает кружку. — Стэн, это мои друзья. — Очень приятно, — бурчит смотритель, — может твои друзья расскажут, какого дьявола ты делал в клетке с альпаками? — С альпаками? — прыскает со смеху Старк, но тут же ловит на себе грозный взгляд смотрителя и испуганно затихает. — Не меняйте тему, молодые люди, — сердито рявкает старик. — Я все еще жду объяснений или, клянусь богом, сейчас же вызову полицию. Все четверо стоят, переминаясь с ноги на ногу и понурив головы, точно как провинившиеся школьники в кабинете директора. Потом Роджерс все же берет на себя смелость доложить о том, что после грандиозной попойки в честь мальчишника никто из них ничего не помнит. Стэн ругается, обзывает их безмозглыми раздолбаями, но затем быстро меняет гнев на милость и спрашивает, кто же счастливый жених. Баки робко поднимает руку, старичок бросается его поздравлять, и всей компании еще двадцать минут приходится слушать увлеченный монолог умудренного опытом смотрителя о тяготах жизни в браке. Когда Стэн заканчивает свою рубрику советов, друзьям удается, наконец, добиться рассказа о том, как же все-таки он обнаружил Бартона в зоопарке. — Этот засранец так и провалялся бы до самого вечера, — осуждающе качает головой старик, — если бы я не заметил, что Розалинда как-то подозрительно копошится в кустах. — Роза... простите, кто? — оторопело спрашивает Сэм, чувствуя, что нить разговора вот-вот от него ускользнет. — Розалинда, — объясняет Бартон. — Это альпака. Она сожрала мой бумажник. — Потому что нечего разбрасывать свои вещи где попало, — не остается в долгу старик, с недовольным видом машет рукой на Клинта и продолжает: — Захожу я в клетку, смотрю — а там ваш дружок спит и в ус не дует. Еще так ловко в кустах спрятался, что ни с дорожек, ни на камерах не увидишь. Позже со слов смотрителя выясняется, что прошлой ночью примерно в половину четвертого система наблюдения и сигнализация в зоопарке дали сбой. Тони догадывается, что это дело рук его волшебных часиков, и заключает, что тогда они еще были при нем. По всей видимости, ночью вся компания дружно пробралась на территорию зоопарка и, вероятнее всего, неплохо там повеселилась, а под конец оставила своего товарища почивать вместе с прожорливой альпакой и поредевшим составом отправилась дальше искать приключения. О том, что побудило их нанести столь поздний визит в столь необычное место, остается лишь догадываться. При свете дня Лос-Анджелесский зоопарк становится прямо-таки настоящим бюро находок, потому что там, помимо блудного Клинта, обнаруживается еще и причина всеобщей амнезии. Остатки этой самой причины все еще плещутся на дне фляги, в обнимку с которой с утра проснулся Бартон. Парни по очереди нюхают и пробуют содержимое, пока Старк с видом знатока не объявляет: — Медовуха. Асгардская. Они остаются в домике одни — смотритель ушел искать для Клинта костыль — и поэтому компания громко возмущается, совсем не стесняясь в выражениях. Пока все пытаются выяснить, каким образом асгардское пойло попало к ним в руки и, что важнее всего, в желудки и прочие части тела, Стив угрюмо молчит в сторонке. Он тщательно обмозговывает свои догадки и решается заговорить лишь под конец всеобщей дискуссии. — Я, кажется, вспомнил, откуда у нас эта фляжка. Разгоряченная болтовня разом прекращается, все внимание теперь приковано к Роджерсу, от чего он еще больше смущается и виновато опускает глаза. — Это я ее с собой взял, — признается он. — Из башни Мстителей. Следуют удивленные возгласы, тихие ругательства и другие нечленораздельные звуки, а затем — долгая обвинительная тишина. — Зачем ты ее притащил? — взрывается вдруг Тони. — Нам что, нормального алкоголя было мало? Да от пары капель этой дряни может крышу снести так, что потом не найдешь, а мы всосали, черт возьми, целую флягу! — На меня-то ваш алкоголь не действует, — оправдывается капитан. — Вот я и хотел тоже... повеселиться. — О Господи, Стив... — Баки хлопает себя ладонью по лбу и бессильно заваливается на тахту рядом с Клинтом. — Да вас-то кто просил пить? — неожиданно идет в наступление Роджерс. — Я ее только для себя брал, а не для вас. Старк пытается парировать, но не находит аргументов в свою пользу, поэтому просто бормочет что-то сварливым шепотом себе под нос. Остальные понемногу остывают, хоть и косятся на Стива еще какое-то время, но уже как-то устало и совсем беззлобно. — Ладно, я виноват, — вздыхает Роджерс. — Можете лететь домой, я сам поищу Брюса. — Да брось ты, Стив. — Сэм по-дружески толкает его в плечо. — Проехали. Вместе Брюса потеряли, вместе и найдем, ты тут не при чем. — Точно, — кивает Баки, — мы все тут не без греха. Я вот президента застрелил, Тони создал робота-убийцу, Клинт паркет не умеет стелить, а Сэм любит «Классный мюзикл». — Я не люблю «Классный мюзикл», — возражает Уилсон. — Ой, да хорош отмазываться, — подхватывает Старк. — Мы все знаем, что любишь. — Не люблю! — с жаром доказывает Сэм, отчаянно тряся руками. В самый разгар спора возвращается смотритель, и все дальнейшие обсуждения кинематографических пристрастий Уилсона приходится прекратить. Старичок вручает Бартону деревянный костыль, которому на вид лет больше, чем Стиву с Баки вместе взятым, желает ему удачи и выдворяет компанию из служебного домика. Стоя в дверях и провожая взглядом вяло бредущих к выходу парней и хромающего Клинта, Стэн вдруг спохватывается и кричит им вдогонку: — Среди вас, ребятки, случайно нет Тони... — Он хмурится, будто пытается что-то вспомнить. — Станка... Стрэнка, ох дай бог памяти!.. — Старка! — мигом отзывается Тони. — Есть, есть! Вот он я. Унылая процессия останавливается, и все настороженно, но с любопытством смотрят на старика. — Вашу машину утром отвезли на штрафстоянку, — говорит Стэн, и Старк непонимающе сводит брови. — Мою... машину? — Машину, машину, — повторяет смотритель. — Красивую такую, красную, дорогую. «Феррари» называется, если память мне не изменяет. При упоминании неуловимой «феррари» боевой дух команды сразу же поднимается — друзья оживленно переглядываются, спрашивают адрес стоянки, от души благодарят Стэна и, в меру своих сил и возможностей, спешат к воротам зоопарка. Баки тут же начинает втолковывать ничего не понимающему Клинту про найденный ключ и посвящает его в детали разговора в закусочной. Стэн все еще глядит им вслед, беззвучно усмехаясь и покачивая головой. Почти у самого выхода Тони будто бы что-то вспоминает и резко оборачивается: — А как вы узнали, что машина — моя? — кричит он, сложив ладони рупором. Старичок лукаво улыбается в седые усы и голосом доброго сказочника отвечает: — Увидишь ее — сам поймешь. Старк поводит плечами, салютует дедуле и лезет в карман халата за телефоном, чтобы вызвать такси. Набившись впятером в прибывший по вызову фургончик, друзья очень надеются, что вместе с «феррари» найдут и шестого члена команды, а потом сядут в самолет и умчатся прочь из Калифорнии. Однако в пункте назначения их ждет совсем не Брюс, а целая куча новых проблем.