Солнышки

В удивительно холодную для начала октября ночь в башне Гриффиндора, в одной из спален для мальчиков послышался лёгкий шорох. Джордж, нависнув над братом, вылизывал тому шею. Фред, вцепившись в его мягкие рыжие волосы, сдерживал себя изо всех сил, потому что в отличие от Джорджа он никак не мог забыть, что в спальне они были не одни: Ли уже давно должен был уснуть, но скромный Фред всё равно осторожничал. Джордж опускался всё ниже. Внезапно тишину комнаты разрезал звонкий вскрик Фреда, когда Джордж неожиданно прикусил ему кожу чуть выше ключицы. Кулаком левой руки Фред в следующее же мгновение прикрыл себе рот, а правой попытался оттянуть от себя Джорджа за волосы. Джордж, решив не обращать на сопротивление никакого внимания, снова потянулся обратно к брату. Возмущённый Фред опять сделал попытку его остановить. Джордж, потеряв равновесие, упал на Фреда, придавив его своим весом. Фред смог лишь сдавленно охнуть. Пытающийся подняться Джордж упёрся рукой в подушку, случайно потянув брата за волосы. Многострадальный Фред зашипел. Во время всей этой возни нещадно скрипела знатно расшатанная кровать, которую Фред и не думал чинить. — Идиот, ты разбудишь Ли, — прошипел Фред Джорджу прямо в ухо. — Да всё нормально, сейчас только в руках разберусь. Чёрт! — не выдержавший Фред ткнул брата в бок. — Блин, извращенцы хреновы, вы теперь никогда не дадите мне выспаться? — Ли? — поднял голову Фред. — А ты чего не спишь? — Может потому, что ваши стоны вся башня слышит? — Мы ещё даже не начали, вообще-то, — вмешался Джордж, ухмыляясь. — Счастье-то какое! Они ещё даже не начали, а я уже спать не могу. — Когда ты таскал сюда девчонок, которые уж точно стонали на всю башню, мы же ничего тебе не говорили. — Это когда было. А сейчас у меня уже никого нет, и ваши стоны ранят моё одинокое сердце. — Так присоединяйся к нам, — засмеялся Джордж и снова получил в бок. — А что? Давай к нам, шоколадный. Фред оценит. — Я ж говорю, извращенцы вы. — Да спи ты уже, надоел, — снова подал голос Фред. — А ещё лучше выйди в гостиную, проветрись. — Минут на пять могу выйти. Вам хватит? — Вот вернёшься так быстро — и почти ничего не пропустишь.

***

За несколько месяцев до этого

Был конец пятого курса, когда Фред стал сам не свой. И причиной тому были вовсе не приближающиеся СОВ. Фред был не из тех, кого особо заботила учёба, как и Джордж. Причиной его волнений был как раз-таки его родной братец. Братец, который к концу пятого курса успел перевстречаться со всеми достойными того девушками. В отличие от самого Фреда, который никак не мог завести ни с кем хотя бы мало-мальски серьёзные отношения. В мае вместо подготовки к СОВ Фред начал всё больше задерживать свой взгляд на Джордже. Сначала он сам даже не заметил увеличившегося интереса к брату, а когда осознал, то сперва сильно испугался. Думать о том, что это нормально, Фред уж точно не мог. Конечно, это было противоестественно. И, безусловно, эти мысли нужно выбросить из головы. Но сделать это никак не получалось. Тогда Фред решил найти всему этому какое-нибудь простое объяснение. Такое, чтобы было не сильно страшно жить с ним. И он нашёл такое: разве могло быть что-то страшное в братской любви? Нет. Вот и всё. Как легко было так думать! Фред испытал такое облегчение от этой мысли. В том, что он любил брата, тем более брата-близнеца, уж точно не было ничего страшного. Ближе Джорджа у него никого не было. Он знал его как облупленного. Знал так, как никто не знал. Конечно, он был привязан к нему. Все всегда говорили, что два близнеца — это неразделимое целое, одна душа в разных телах, они всегда должны быть вместе, между ними существует особая связь. Особая связь между братьями — вот что это за безумие такое. Непонятно правда, чем объяснить такую гиперболизацию связи в последнее время. У Фреда снова появился нерешённый вопрос. Прошла половина июля. Фреду казалось, что он мучался уже целую вечность. И, конечно же, он никому не мог рассказать, ни с кем не мог посоветоваться. Он просто молча наблюдал за Джорджем. Хоть и понимал, что чем больше наблюдал, тем больше… Влюблялся..? Он уже не мог сказать точно, был ли смысл прятаться от этого слова. Не было никаких братских чувств. И никакой платонической любви. На платонически любимого брата не дрочат по ночам. В такие моменты Фред чувствовал жгучее отвращение к себе. Каждый раз в голове билась лишь одна-единственная мысль: «Это неправильно». Это мерзко, гадко и противно. А что, если Джордж узнает? Да даже если это будет не Джордж, а кто-то другой — Фред просто умрёт со стыда. Но сделать с собой он ничего не мог. А Джордж ничего не замечал. Он оставался таким же весёлым и безбашенным, как и всегда. Фред старался избегать не только его случайных прикосновений, но прятался даже от взглядов. Когда они ехали в Хогвартс, Фред решил, что лучшим выходом будет просто проспать всю дорогу до замка. Ему долго не удавалось уснуть под на удивление внимательным взглядом Джорджа, и прошло минут двадцать, прежде чем он убедил себя хотя бы закрыть глаза и не кидать на брата осторожных взглядов из-под ресниц. Потекли учебные будни. У Фреда, не имевшего привычки полностью посвящать себя занятиям, оставалось огромное количество свободного времени, которое он тратил на мысли о Джордже. Брат постоянно находился рядом, и это в разы увеличивало волнение Фреда. Ему было тяжело находиться рядом с Джорджем и одновременно он хотел быть с ним всё время. Он понимал, что долго так продолжаться не могло. Они сидели в библиотеке. Конечно, это было странное местоположение для близнецов, но они оказались здесь случайно и теперь сидели здесь и болтали. Фред чувствовал лёгкое напряжение, но старательно скрывал это. Изначально разговор был исключительно шутливым: они говорили о какой-то ерунде. Фред пропустил тот момент, когда тема разговора изменилась. Всё произошло слишком стремительно. И вот уже Фред, опустив глаза в стол и теребя левый рукав рубашки, судорожно выпаливал всё, что у него накопилось за пять месяцев. Слова вырывались сами собой. Поднять глаза он боялся и всё продолжал говорить, постепенно затихая. В конце Фред окончательно запутался в словах и замолчал. Он на секунду почувствовал облегчение. А потом понял, что только что потерял брата. Не смогут же они после такого общаться дальше. Они даже видеться не смогут. Фред уже выстраивал маршрут до Австралии, чтобы сбежать от презрения Джорджа, как его мысли прервал голос брата: — Это неожиданно. И всё. Больше между ними в тот день не было сказано ни слова. Джордж, посидев рядом ещё минут семь, вышел из библиотеки, оставив брата в одиночестве. Фред снова строил маршрут до Австралии и задумывался ещё и о Сахалине. С того разговора прошло недели три. Отношения между братьями заметно похолодели. Фреда мучила совесть, что в этом был виноват он сам. Лучше бы молчал тогда в библиотеке. Поэтому когда одним утром Джордж по пути к классу схватил его за рукав и потащил в боковой коридор, Фред струсил, что вот сейчас между ними всё окончательно закончится. В дальнем углу коридора Джордж стал напротив брата и молчал, глядя в пол. Фред, сложив руки на груди и сутулясь, пытался казаться меньше, будто это могло помочь избежать презрения брата. «Боится сказать, насколько я ему противен», — пронеслось у него в голове. И в то мгновение, когда Фред уже хотел независимо поднять голову и сказать брату, что, вообще-то, всё нормально и им стоило бы забыть эту глупость (потому что Фред был готов уже на всё, лишь бы сохранить брата), Джордж наклонился и поцеловал его. Фред опешил лишь на долю секунды. А потом всё стало на свои места. Не было ощущения неправильности. Наоборот, он чувствовал, что именно так и должно было быть. И никак иначе. Только они вдвоём. Так идеально дополняющие друг друга. Два солнышка. И плевать на моральные устои. Плевать на всё, что могут сказать или подумать. Для них теперь ничто не будет преградой. Им понадобилось прожить столько лет бок о бок, чтобы понять, что они были созданы друг для друга. Они с самого рождения были вместе. И теперь они будут связаны ещё теснее. Разве можно было и думать о ком-то другом, когда у тебя был брат-близнец?

***

— Вот вернёшься так быстро — и почти ничего не пропустишь. — Ребята, хотите дам совет? — Надеюсь, полезный. — Ещё какой. Пользы, правда, больше мне, чем вам, но всё же... Есть такая штука — «silentium». И вас будет не слышно. — Что ж ты сам им не пользовался... — проворчал Фред. — А вы на меня никогда и не жаловались, — помолчав минуту, Ли добавил: — Кстати, я всегда думал, что если что, то Фред будет сверху. — И часто ты представляешь нас в своих фантазиях, грязный извращенец? — ухмыльнулся Джордж. — Мы встречаемся недели две, а ты там, небось, пальцы уже себе стёр, представляя двух идеально сложенных абсолютно одинаковых рыжих парней? Не знал, что тебе нравится такое, — Джордж присвистнул, а затем, наклонившись к Фреду, прошептал ему: — Братишка, не нужно стесняться, я даже в темноте вижу, как ты краснеешь. Близнецы воспользовались советом Ли, который с тех пор мог спать спокойно, и все были счастливы.