Запомни

Это была зима, когда белоснежные снежинки кружились в небесном хороводе, медленно падая на землю и покрывая весь город, что уже был празднично украшен к Рождеству, белой шапкой. И все как в светлой, детской сказке. Кругом сугробы, в которых играли маленькие дети, звонко смеясь и застревая в снегу по колени; под ногами хрустел свежевыпавший снег, а из-за студеной и мерзлой погоды горели щеки, и единственное чего хотелось - поскорее согреться. Без разницы как, будь то плед или кружка горячего чая. Однако праздничное настроение ощутимо витало в воздухе, а разноцветные гирлянды, висевшие у входов магазинов и центральной елки на площади, в легких сумерках радовали глаз, будто заговорчески шепча: «Остановись, забудь обо всем и окунись в мир волшебства и детства. Ну же, погляди, как вокруг красиво!» Только кажется, лишь один мальчик лет девяти был изрядно недоволен и очень хмур, чем собственно и выделялся среди толпы веселых и улыбающихся людей с полными сумками подарков. Малыш шел, изредка со злобой пиная снег, лежавший под ногами. Его явное недовольство читалось на миловидном детском личике - тонкие брови чуть сдвинуты на переносице, а пухлые губы поджаты, образуя тонкую линию. Но что может вызвать негодование у ребенка в канун такого замечательного, семейного праздника, как Рождество, когда все мечты сбываются? —Черт,-протянул тот самый мальчишка, запнувшись о чью-то ногу, и чуть было не упал, однако чужая уверенная рука удержала его за воротник куртки, и очень вовремя. —Аккуратней. И это простое предупреждение, одно короткое напутствие было наполнено такой чистой доброжелательностью и искренностью, что мальчик неуверенно развернулся в сторону говорившего, голос которого показался мальчику самым красивым, что он когда либо слышал, словно у знаменитого певца, что выступает на концертах, которые так часто крутят по телевизору ближе к праздникам. Однако какого было разочарование ребенка, когда он увидел перед собой не солидного, взрослого, состоявшегося мужчину с актерской внешностью, в руках которого могли бы находиться пакеты и сумки, набитые рождественской выпечкой и игрушками, а обычного молодого парня, сидевшего на грязном асфальте и державшего старенькую и потрепанную гитару. И мальчик бы сразу убежал, увидав бездомного, так как по своей натуре был довольно труслив, но остановился. Просто причин для страха собственно и не было. Что-то в этом молодом, еще юношеском лице притягивало. Уж больно красивы, приветливы и совсем немного тоскливы были его зеленые глаза, цвета благородного изумруда. Видя ранее людей с низким социальным статусом на улицах, когда мальчишка гулял со своим дедушкой и младшим братом, нельзя было не заметить, какой взгляд у большинства их них. Почти у всех в глазах читалось отрешение, неприязнь и пустота к миру, к окружающим, как будто те в чем-то виноваты. Тогда почему же этот парень сидит и тепло улыбаясь, оглядывает проходящих мимо него незнакомцев, совсем не замечая, как те в свою очередь стараются идти от него подальше, боясь замарать праздничную, выглаженную одежду? —Малыш, ты не потерялся?-Мальчик даже не заметил, как сидящий на земле юноша повернулся к нему, по-идиотски улыбаясь, как отметил про себя ребенок. Что может так радовать этого бездомного? Рождество? Но что ему до Рождества-то? У него нет дома, нет семьи и он не имеет денег, чтобы праздновать. Все, что у него есть, так это грязная семиструнная гитара и преследующие его повсюду одиночество. —Нет!-В довольно резкой форме и со скользящим в голосе раздражением отпарировал ребенок, стараясь показать всем своим видом, что очень зол на то, что из-за какого-то бездомного он чуть было не встретился носом с землей. И пусть мальчишка не испытывал к юноше ровно никакого отвращения, что уж говорить о злости, которую он так показушно пытается показать в меру своего достаточно вредного характера, ему жаль. Правда жаль этого парня. Он ведь совсем молодой. Сколько ему? Семнадцать? Восемнадцать? —Извини, я не хотел тебя разозлить или испугать. Я ведь понимаю,-последняя фраза уже прозвучала в пустоту. А в этих больших глазах, цвета зеленой листвы деревьев и свежести листьев, в которых виднелись дремучие леса и утренние луга, наполнились необъятной тоской, словно в одночасье изменив юношу. И вроде он даже стал выглядеть немного старше, и морщинок стало на еще совсем молодом лице, кажется, немного больше. —Понимаешь что!?-мальчик тут же нетерпеливо задал вопрос, отчего его детский голос прозвучал немного резко и громко, что несколько резало слух. —Малыш, может назовешь своя имя, если ты все же решился заговорить со мной?-задал встречный вопрос парень, на лице которого вновь появилась глуповатая улыбка, которая показалась мальчишке теплой, словно первое майское солнце. Конечно, такая резкая смена разговора, что только успел завязаться, немного смутила ребенка, особенно если учесть, что перед ним сидит человек, старше его в два раза и он совершенно ему незнаком. Но мальчик все же нашел в себе немножко смелости, и слегка помешкавшись, решил ответить. —Я Ловино. Ловино Варгас,-представился малыш с такой важностью, будто сидит на конгрессе и беседует с не последними людьми в обществе, стараясь показать, насколько же он учтив и воспитан. —У тебя очень красивое имя, Ловино. А я Антонио. Для друзей просто Тони,-со спокойной, все такой же светлой и дружелюбной улыбкой представился бездомный, не замечая того, как его длинные, худые пальцы машинально проходятся по деревянной поверхности гитары, что он так и не выпустил из рук. Кажется, что она ему поистине дорога. —У тебя есть друзья?-Удивился Ловино, отчего тонкие, детские брови приподнялись дугой. Чтобы было удобнее беседовать и не мешали люди, проходящие мимо, мальчик поближе, уже без доли малейшего страха, подошел к Тони. И пусть его дедушка учил не разговаривать с незнакомцами, но с настолько чистым душой человеком просто нельзя не начать беседу. И ведь никто не отменял чисто детское любопытство, верно? —Ну... Ха, Лови, твой вопрос поставил меня в тупик,-рассмеялся Антонио, кажется, задумавшись о своих словах. Действительно, есть ли у него друзья? Когда-то, по крайне мере, были. —Извини,-даже немного растерялся Ловино, пожалев, что вообще спросил об этом. —Нет-нет, тебе не нужно извиняться, ты ничего такого не сказал,-поспешно уверил ребенка Тони, рассеяно улыбаясь и чуть ежась от холодного порыва зимнего ветра, что заставил спрятать маленькие ладошки Лови в карманы. —Кстати, Антонио, что ты понимаешь?,-вспомнил мальчишка, пряча покрасневший на морозе носик в теплый шарф. —В смысле?-серьезно поглядел на Ловино юноша, сидящий на асфальте, силясь понять, к чему вдруг его новый знакомый задал такой вопрос. —А, так ты про это,-через пару мгновений понял парень, тут же рассмеявшись свой дырявой памяти,—Извини, что озадачил. Я вроде и понимаю, и не понимаю... —Что? Черт подери, не говори загадками!-Вспыльчиво прокричал ребенок, топнув маленькой ножкой по земле и, вытащив руки из карманов, сжал их в кулаки, показывая всем своим видом недовольство, на что Антонио лишь еще шире улыбнулся, касаясь пальцами струн гитары. Скорее просто по привычке. —Хорошо, только не сердись, морщинки появятся,-начал Тони, после чего набрал в грудь побольше воздуха и сосредоточившись, продолжил, вмиг становясь серьезным,—Просто я замечаю, что все люди, проходящие мимо и занятые своими привычными делами, меня избегают. Порой не замечают, чуть ли не плюют мне в спину, когда я собрав деньги, благодаря игре на гитаре, иду в магазин за хлебом. Нынче наше общество не так толерантно относится к бездомным и потерявшим всё людям. Эти слова... Эти слова очень сильно задели мальчишку. Он ведь тоже поначалу не заметил Антонио. Испугался его, пусть ненадолго, но все таки... Вот теперь понимаешь, что не все незнакомцы плохие. А может лишь один этот зеленоглазый юноша исключение из правил? —Ты потерял свой дом?-Тихим шепотом, шевеля почти одними губами спросил Ловино, детские карие глаза которого расширились в удивлении, словно он не верит своим глазам и ушам. —Да, я потерял свой дом, Ловино. Я потерял всё, что имел,-теперь улыбка грустная. Нету больше майского солнца на губах, есть лишь усталость и печаль. Страшная печаль, что на самом деле прожигает грудь юноши, заставляя снова и снова играть на гитаре незабываемую, грустную мелодию с испанскими мотивами, которую он учил когда-то давно. В далеком прошлом, пока был сам еще беззаботным ребенком. —Но знаешь, Ловино, это не конец. Послушай меня и запомни на всю жизнь: потерять все-не есть конец, я повторяюсь, прости меня. Даже если кажется, что жизнь отобрала у тебя всё счастье и тепло, не нужно прекращать попытки это вернуть, понимаешь? Научись ценить каждое мгновение, каждую радость и любую мелочь в своей жизни. Цени любовь окружающих. Цени свою семью и все, что они отдают тебе. Знаешь, почему я с такой уверенностью это говорю? Просто я не понимал ценности вещей. Ловино, потерять дом не так страшно, как потерять семью. Запомни. «Запомни» И он запомнил. Ловино Варгас запомнил. Каждое слово Антонио, Он запомнил его полный боли и тоски взгляд, запомнил измученную улыбку и на этом контраст живые, зеленые глаза. Он запомнил человека, с которым был знаком от силы пять минут, но который сказал самые правильные слова в его жизни. Чем все закончилось? Ловино понял, что когда он один шел по оживленной и праздничной улице, со злобой пиная снег, он хмурился напрасно. То, что дедушка купил ему не тот подарок на Рождество ведь не проблема. Уже не проблема. Благодаря словам Антонио. Как же мальчик не хотел уходить, когда дедушка увидел своего внука на улице рядом с незнакомым человеком, причем еще и бродягой. Мальчишка слезно не хотел уходить, хотел сказать простое «спасибо», что так редко говорил своей родне. Но он желал поблагодарить Антонио. Именно его. И на следующий день Лови искал взглядом этого самого юношу, на все той же центральной улице. Но знакомых глаз цвета изумруда не было, так же как и на другой день, и через неделю. Ловино больше никогда в жизни его не видел. И вот спустя несколько лет, когда он стал взрослее, стал уже парнем, Ловино так же привычно окидывает взглядом украшенную к Рождеству улицу и вдыхает запах мороза со сладкий аромат шоколада из кондитерской напротив. И ищет. Ищет взглядом в толпе Антонио. Он знает, что больше не встретится с ним, но это стало что-то вроде традиции. Кажется, что он слышит едва уловимую мелодию старенькой гитары. Такую грустную, красивую, с испанскими мотивами. Он никогда не забудет Антонио, что стал его другом, просто Тони.