А если я остановлю перезапуск?

      POV Санс.       Я беззаботно сидел на своём посту, раскачиваясь на стуле. Погода была довольно морозная, снег сыпал хлопьями, а солнце ярко светило над Сноудином. Я был таким беззаботным потому, что всё вновь повторяется. Раз за разом я теряю своего брата и друзей. Моя кисть потянулась за бутылочкой кетчупа, покрытой солнечными бликами. Внезапно для меня Папс подбежал к моему посту. Я вопросительно посмотрел на своего брата. Тот недовольно разводил своими костлявыми руками.       — Са-а-анс! — недовольно рявкнул Папайрус. Я пошутил, на что мой брат затопал недовольно ногой. Снег под ногами Папайруса разрыхлялся в разные стороны.       — Как прошёл день? — кажется, громкий зевок был лишним. Папайрус взбесился и схватил меня за запястье.       — Ты чёртов ленивый мешок костей! — прошипел Папайрус и отпустил мою руку. Моя и без того широкая улыбка стала, кажется, ещё шире.       — Ладно, бро, я буду следить за вратами всеми глазницами! — моя левая глазница на секунду сверкнула голубым пламенем. Долговязый скелет окинул меня ещё одним недовольным взглядом и ушёл в лес. Я закинул руки за голову и начал вновь раскачиваться на стуле. Я прикрыл глазницы — это было главной ошибкой. Я провалился в глубокий сон.       Когда я проснулся, в Сноудине немного потемнело. Я заметил, что человек уже направляется к моему посту. Синий свитер был перепачкан пылью и кровью. А возле дитя стояла Чара. Но, на моё удивление, она не улыбалась. Фриск подошёл ко мне и растянул губы в зловещей ухмылке. Мои белые зрачки в миг потухли, и я схватил Фриск за руку и притянул к себе. На глаза дитя стали накатываться слёзы, но я всё также продолжал держать его за запястье.       — Я знаю, что ты сделал перезапуск! — в левой глазнице стало полыхать ярко-голубое пламя. Фриск притворился, что понятия не имеет, о чём я говорю.       — С-санс, я ни при…       — Ни при чём?! Ты дал обещание мне с хорошей концовки, но ты который раз обманываешь меня! И не надо сваливать вину на Чару! — процедил сквозь зубы я. Фриск попытался вырваться из моей хватки, но я очень крепко держал руку. Дитя вытащил игрушечный нож. И Фриск сделал удар ножом по моей руке. Я отпустил его, мы стояли молча, изредка поглядывая друг на друга. Моё терпение окончательно лопнуло, и в Фриск мигом полетели Гастер-Бластеры и кости. Дитя пытался увернуться от атак, но один из Бластеров всё же задел его. Я довольно улыбнулся и пошутил, но сгусток дыма исчез одним взмахом ножа Фриск. Он бежал на меня, попутно размахивая игрушкой. Я телепортировался вокруг Фриск, словно играя с ним. Когда Фриск отвлёкся, я запустил огромное количество косточек. Душа Фриск вышла наружу и стала ярко мерцать алым цветом. Ребенок лежал неподвижно, словно он умер. Я усмехнулся, приняв это за шутку, и потряс за плечо Фриск, но дитя не шевелился и не исчезал. Я покрылся холодным потом, противный холодок пробежался по моей спине. Я прикоснулся к душе, а потом какой-то ток поразил меня. Обессиленный я упал на холодный снег, и мои тяжелые веки начали постепенно смыкаться. Моё сознание начало покидать меня. Дитя слегка привстал и отряхнулся от снега. Смахнув со своего лица кровь, Фриск сразу же сжал в руке нож, и, широко улыбаясь, он открыл глаза. Его глаза поблёскивали красным цветом. Мои же глазницы закрылись сами собой. Я потерял сознание.       Проснулся я в неизвестном месте. Я лежал в кровати. Дотронувшись до головы, я почувствовал бинт. Ко мне подошёл Папайрус и присел на край кровати.       — Ты проснулся! — с неким писком воскликнул брат.       — Сколько я был в таком состоянии?       — Где-то три дня. Мне так сказала Андайн, — Папайрус пожал плечами. Мои глаза округлились и стали похожими на блюдца.       — Сколько?! — я резко вскочил с кровати. Но острая боль пронзила моё тело, поэтому я лёг обратно, прижав голову к подушке. Я хмуро посмотрел на Папайруса.       — Думаю, я расскажу всё тебе по порядку! — деловито сказал Папайрус. Я приготовился внимательно слушать.       Конец POV Санс.