Эффект кошки (Серое на сером)

- Эт-то… не моя… лошадь… – одной рукой Анри держался за плечо своего приятеля Жюля, который и сам не меньше его нуждался в опоре, а другой цеплялся за повод внезапно оказавшейся перед ними клячи. – И не твоя… Это крестьяне какие-нибудь… оставили… - А наши тогда где? – возмутился Жюль. – Увели, а взамен этого одра подсунули? - Точно, - Анри попытался согласно кивнуть и чуть не свалился. – Не иначе вон те, что у окна сидели. Они мне сразу подозрительными показались… конокрады, кошки их раздери! А эт-ту… бросили… - он запыхтел, стараясь попасть ногой в стремя. – Такую дохлятину… и привязывать не надо, куда она… денется… - Ты куда садишься? – приятель дернул его за рукав, отчего Анри едва не плюхнулся в грязь. – Ты что, на этом позорище домой ехать собрался? - Уж всяко лучше, чем пешком. Темень, не увидит никто, а возле гостиницы отпустим... Подсади меня, а потом я тебя втащу… Лошадь стояла смирно, терпеливо дожидаясь, пока двое подгулявших бездельников заберутся в седло. Похоже было, что она вообще спала, не замечая новоявленных всадников; но стоило Жюлю взгромоздиться в седло позади Анри, она тут же двинулась с места, все так же свесив голову и почти не отрывая копыт от земли. - Послушай, куда это нас занесло? – Жюль потряс за плечо задремавшего друга. – Мы уже Чужой знает сколько едем по этому переулку, а он все никак не кончается! - Это потому, что кляча еле ползет. Спи дальше, к утру уж всяко дома будем, а нет, так бросим ее к кошачьей матери и извозчика возьмем. - Да как ты спишь под это цоканье? У нее трех подков нету, что ли, а с четвертой что-то не так, и она даже по болоту этому ухитряется противно этак – цок, цок… Слышишь? Анри потряс головой, разгоняя сонную одурь. Узкий переулок был полон густого тумана, под лошадиными копытами влажно блестела грязь, по обе стороны чернели высокие стены без единого проема или окна. Мерное цоканье, в самом деле, звучало неприятно и отчего-то зловеще. - А кошки ее знают, тварь эту, куда она нас завезла… - растерянно пробормотал он. - На Закат это место не похоже, на Рассвет тоже, так что пугаться нечего, - попытался приободрить себя и приятеля Жюль. – Проезд между какими-то из старых аббатств, только и всего. - А кляча-то оказалась резвее, чем мы вначале подумали, - ишь ты, на другой конец Олларии уже дотопала! - Доцокала, - хмуро поправил Жюль, поеживаясь от холода. – Как ты думаешь, это меня с похмелья так морозит, или мы еще и из лета в зиму заехали? - Вот скоро рассветет, и будет нам лето, а заодно и ориентиры на местности. Знаешь, она, наверное, домой направилась, уж не знаю, где тут обитал ее прежний хозяин. Чтоб им в Закате гореть, ворам этим, на своих лошадях мы давно бы были дома у себя… О, гляди! Мы выбрались! Анри торжествующе указывал вперед, где наконец-то заканчивались и опротивевшие стены, и туман. Вовсю светила луна, на обширном лугу явно расположилась лагерем чья-то армия, а чуть поодаль высились неприступные крепостные стены. - Вот только куда?.. – проворчал себе под нос Жюль, озираясь вокруг. - Да говорю же тебе – дальняя окраина это! – Анри неуклюже сполз с седла, шагнул вперед, натягивая повод неожиданно упершейся клячи. – Старые стены, они тут еще сохранились. Вот что значит – географию столицы изучать исключительно по кабакам! - А сам-то? – огрызнулся приятель. – Может, расскажешь еще, западная это окраина или восточная? И что тут творится? - Маневры! – уверенно объявил Анри. – Помнишь, теньент тот вчера за картами говорил? Осаду отрабатывают! А вон, гляди, сюда едут, сейчас и дорогу спросим! Жюль хотел было возразить, что маневры предполагались не в Олларии, а вовсе даже в Варасте, и стены эти выглядели недостаточно старыми для такого именования, но не успел – Анри бросил повод и устремился к приближающимся всадникам, а кобыла по-прежнему не желала сдвинуться с места, словно корни пустила. Спрыгивать в грязюку не хотелось, и Жюль остался наблюдать. Вот Анри остановился, дожидаясь, пока люди в незнакомых мундирах и странных шляпах поравняются с ним. Вот подскочила к нему невесть откуда взявшаяся здесь пятнистая кошка, принялась тереться о сапоги. Вот Анри досадливо отшвырнул ее сапогом и прибавил вдогонку пинка… Кошка скрипуче взвыла и метнулась прочь, почти под ноги коню задумавшегося о чем-то господина, возглавлявшего группу. Лошадь вскинулась на дыбы, всадник не удержал поводья, грохнулся наземь – прямо под копыта… Анри охнул и бросился назад в переулок. Сонная кобыла неожиданно отмерла и резво двинулась обратно – почему-то задом. Жюль едва успел подать приятелю руку и втащить его поперек седла. Туман сгустился в непроглядный морок, проклятая кляча, не поднимая склоненной к земле морды, понеслась – по-прежнему крупом вперед – с такой прытью, что цокот оторванной подковы слился с бешеным стуком сердца. В глазах потемнело, в ушах засвистел ветер, а потом затылок чувствительно соприкоснулся с чем-то твердым… В руку ткнулось мокрое. Влажный нос. Кошка. Много кошек – там, и вон там целая стая… Но старик нищий, устроившийся на тряпье в окружении пушистых зверьков, ничуть не походил на Леворукого. Жюль огляделся – вот этот пейзаж уже больше напоминал родную Олларию. Давно уже рассвело, он сидел в уличной пыли, опираясь спиной на стену какого-то дома, о которую, по всей вероятности, и приложился при падении с лошади; рядом, ругаясь сквозь зубы, отряхивался Анри. - Послушай, папаша, что это за город? - Кабитэла, сынки. Что, хороша была касера? Я, бывало, в юности тоже… Трехцветная пятнистая кошка, громко урча, боднула носом сапог Анри. Тот возмущенно подскочил, изготовился пнуть… - Оставь ее! – заорал Жюль. – Мало тебе было?! - Нечистая тварь! – рявкнул в ответ Анри. – Что, пусть сапоги мне пачкает?! Жюль хотел было резонно заметить, что сапоги, выше шпор перемазанные подсохшей грязью из того переулка, сами способны запачкать кого угодно, но тут вмешался старик: - Не может быть нечистой тварь, узурпатора изничтожившая! Это явно была цитата, вот только откуда?.. * * * - И что? Что теперь делать?! – Анри отшвырнул пустой бокал и уронил голову на сцепленные руки. Девица, льнувшая к нему весь вечер, прижалась покрепче и легонько прикусила ухо с игривым «мурр». Молодой человек вздрогнул всем телом. – Передушить всех кошек в Олларии… тьфу, Кабитэле этой, чтоб ее?.. - Ну, можешь в Орден уйти, - меланхолично посоветовал Жюль, выцеживая в свой бокал последние капли дрянного вина из бутылки. Думать ни о чем не хотелось; хотелось напиться и забыться, а потом проснуться в прежнем, привычном мире и выкинуть из головы весь этот морок, как страшный сон, но от дешевого, еще и безбожно разбавленного пойла толку было мало. - Какой еще Орден? – придушенно буркнул Анри, не поднимая головы. - Истины, разумеется. Вот там твоя нелюбовь к кошкам придется очень даже к месту. Только ехать далеко придется – они в Агарисе сидят, а тут их не очень-то жалуют. - Приятно сознавать, что хоть что-то в этом мире осталось неизменным… - проворчал Анри, оттирая щеку после грязной столешницы. Девица, окончательно удостоверившись, что в карманах у него ничего ценного уже нет, разочарованно упорхнула. - Знаешь, я готов рвануть куда угодно, но чтоб к мышастым этим – нет уж, ну их… к кошкам! А нет тут случайно такого Ордена, чтобы символом был пес со свечкой? - Да вроде есть – Домашнего Очага, что ли. Но вряд ли нам это что-то даст… Разговор снова шел по кругу. Пили уже третий день – а если считать тот загул в прошлой жизни, с которого все началось, то и шестой. Прошлись по всем излюбленным злачным местам, порадовались привычной, как выразился Жюль, географии столицы, привычным рожам кабатчиков и случайных знакомых – и засели в той самой таверне, напряженно вглядываясь в каждого входящего и периодически выбегая посмотреть, не появилась ли у коновязи проклятая кобыла. Монеты с незнакомым профилем на реверсе не задерживались в карманах, будто чуяли чужаков. - Ну, тебе-то можно особо не беспокоиться, - Анри мрачно огляделся – пригодные для швыряния предметы в пределах досягаемости, увы, закончились. – Ты-то при своих остался… - Так не я же кошку пнул! Анри тихо взвыл от бессильной злости. Не огрызаться на друга было выше его сил, несмотря на горячую благодарность за то, что тот до сих пор от него не сбежал – пить в одиночестве было бы уж совсем тоскливо. Домой идти не хотелось совершенно: папаша, внезапно оказавшийся не заносчивым мелким дворянчиком из числа Лучших Людей, а чрезмерно деловитым лавочником, отчитал сунувшегося было под отчий кров сына за богомерзкие грехи пьянства, игры и разврата, на которые прежде смотрел сквозь пальцы, и попытался приставить к делу – за прилавок, от чего тот в ужасе бежал. А у Жюля отец был из Людей Чести, истинных эориев, как выражался нынешний король. - Анри… ты точно уверен, что нам все не привиделось спьяну? – осторожно спросил Жюль. Насколько проще было бы считать именно так – и перестать ломать себе голову. - Может, в вино что-то было подсыпано?.. - Ну не бывает таких снов, да еще чтобы на двоих! Не бывает! - Так Излом же. На Излом, говорят, случается и не такое… Анри вдруг подскочил с места, шатнулся, уцепился на край стола, чтобы не упасть: - Пойдем! - Что ты еще удумал? - В Орден пойдем. В любой. Да не смотри ты так! У них книги есть, и вообще они хоть что-то должны знать про все эти штуки! Анри обессиленно прислонился к дереву, прижался горящей щекой к прохладной коре. День закончился вполне предсказуемо – в очередной таверне, хотя на сей раз – в обществе невзрачного монашка из Ордена Милосердия, который отличался от прочих завсегдатаев подобных заведений разве что потрепанной серой рясой и привычкой многословно каяться в прискорбной приверженности грехам после каждого глотка. Скромный служитель Создателя вышмыгнул к ним из неприступной резиденции Ордена, в которую двоих нетвердо стоявших на ногах праздных гуляк, разумеется, не впустили, и пообещал наставить на путь истинный за пару глотков живительной влаги – и угощение отрабатывал честно, не прерывая поток красноречия даже сейчас, когда закончились последние деньги и всех троих выставили за порог, так что пришлось перебраться в чей-то сад. - Еще раз говорю вам, братья мои, - остерегайтесь тварей закатных, кои всякий облик принять норовят, совращая праведных с пути истинного! Не иначе как сам Чужой вам в ту ночь голову поморочил, на своей спине прокатил, дабы спутали вы морок с явью и в славе Создателя усомнились! Уж он-то умеет плести паутину лжи и развешивать ее по ушам тех, кто легковерен и в вере нетверд! - А за какими кошками оно ему надо было? – устало спросил Жюль, сидевший в обнимку с монахом прямо на нагретых камнях мощеной дорожки. - Воистину чисты и невинны помыслы твои, если не распознал ты козней нечистого! – с готовностью отозвался милосердный брат. – Для чего же ему было внушать вам догматы той ереси, кою вы олларианством в своем рассказе именуете, если не для того, чтобы через вас зараза эта далее распространялась, смущая некрепкие умы? - Как по мне, так главный рассадник ереси – это тот кошачий орден, как бишь его… - проворчал Анри. – Они там хоть Повелителю Кошек еще не поклоняются? - Не путай грешное с праведным, брат мой, ошибочное именование Врага забыть надлежит! – возмутился монах. – Орден Любознательности ничем не хуже иных Орденов, в нем поклоняются Создателю и чтят святого Базилия, коим он был основан в конце прошлого Круга! - Что еще за святой такой? - Достойный юноша, пребывавший в свите марагонского бастарда в тот момент, когда по наущению Создателя невинный зверь кошка послужил орудием воли Его, под копыта коню нечестивца бросившись. Непременно прочтите его труды, в которых он событие сие описывает, поясняя, в чем были неправы богословы прошлого, напрасно считавшие кошек воплощением скверны! Молодые люди переглянулись. Уж им-то было доподлинно известно, что Создателем в этой истории и не пахло. - А Орден Истины как же? Там трудами святого не впечатлились? - Увы, упорствуют братья в прискорбном своем заблуждении… - Потому что кошка мышку слопала, а свечку отобрала? – хихикнул Анри, вспомнив слышанную мельком шутку. – Нет, в самом деле: истинников в Агарис прогнали, а любознатники на их место влезли? - Неисповедимы пути Создателя, и не нам спорить с волей Его! Орстон! Таившийся в кустах символ Ордена Любознательности, как нарочно, выбрал именно этот момент благочестивых размышлений людей о Создателе, чтобы наброситься на торопливо клевавший краюху хлеба символ Ордена Милосердия. Раздался крик, полетели перья… - Мэратон, - вздохнул Жюль. Стемнело, на небе появился узкий серп луны. Монах ушел, и под бок к Жюлю перебрался Анри. Ни разговаривать, ни двигаться с места не хотелось. Камни медленно остывали. - Пойдем. Не ночевать же здесь, - пошевелился наконец Жюль. – Я знаю, ты домой не хочешь, но надо же как-то… - Слушай, а уговори своего папашу, чтобы взял меня к тебе в услужение? – внезапно отмер Анри. – Я что хочешь, только бы не туда, не в лавку… Не могу я на них таких смотреть! - В услужение?! – ошарашенно переспросил друг. Мысль показалась дикой – ведь они всегда были на равных и по сословному положению своих семейств, и по имевшимся в распоряжении деньгам. Но сейчас Анри глядел на него с мольбой: - Ну пожалуйста… Ты же меня не бросишь?! - Куда ж я денусь. Идем уж… Создатель. - Дразнишься, еще и богохульствуешь? На тебя не похоже! - А кто, скажи на милость, создал вот этот обезумевший мир, имея орудием воли своей кошку? - Я же нечаянно! - Разве это что-нибудь меняет?.. * * * - Вставай, лежебока! – Жюль вихрем влетел в комнату, затормошил вяло реагирующего на его появление друга. – Собирай вещи, мы едем в Гальтару! - Мы – это кто? – угрюмо осведомился Анри, нехотя садясь на развороченной постели, в которой валялся полуодетый. - Королевская экспедиция! Мы с тобой в эскорте, отец договорился! Уж всяко лучше, чем тут киснуть, и может, хоть там можно что-то узнать! Ты же так ничего из этих свитков не вычитал? - Нет там ничего, одни молитвы и нравоучения, - поморщился Анри. – Я в шкаф их убрал, чтобы кошки не подрали. Наглые они у вас до жути. - Ты их, главное, больше не трогай. - Да понял я, понял. У, отродье Леворукого… Сидевший на подоконнике зверек обернулся в их сторону, будто понимал человеческую речь, и продолжил деловито вылизываться. - Если ты уже все прочитал, так что сидишь взаперти? – Жюль выгреб из шкафа ворох одежды, принялся что-то отбирать. – Неужели на свежий воздух не хочется? - Видеть никого не могу, - буркнул его друг. – Недавно на кухню сунулся, так воду таскать заставили, и косятся как невесть на что… - Вот твари бесстыжие, я же просил! – взвился Жюль. Прислуга в этой жизни не очень-то слушалась хозяйского сына, особенно после того как тот притащил в дом нового лакея, которому позволял напиваться, целыми днями вовсе ничего не делать, еще и валяться не на предназначенном для слуги тюфячке, а в собственной неубранной постели. Ругаться было бесполезно – косились, весьма выразительно, на обоих, хорошо хоть папеньке о своих домыслах донести не спешили. – Ничего, скоро уберемся отсюда. Нас ждет вольный ветер и тайны Гальтары! Вырваться из столицы были счастливы все, начиная с его величества – будто школяры из душного класса. Ветер поздней весны кружил пыль, швырял ее в лицо всадникам – те беззлобно отплевывались, снова посылали коней в галоп, потом возвращались к обозу. На ночевках горланили песни допоздна, и пили умеренно лишь оттого, что знали – пополнить запасы может и не повезти. Выезжали в путь обычно ближе к полудню: если королевскую охрану, свитских и сьентификов при желании можно было бы призвать к порядку, то поторопить само величество не решался никто – даже командовавший отрядом генерал Эпинэ, который не отходил от великолепного Альдо ни на шаг, препоручив все прочие заботы хмурому полковнику. У короля по вечерам не только пили, но еще и совещались – собирали сьентификов то по одному, то всех вместе, а иногда звали навязанного экспедиции духовника и препирались с ним о природе тех тайн, за которыми собственно и направлялись. На сей раз лагерь разбили на лугу, в виду какой-то крохотной деревушки. Догорали сполохи заката, тянуло прохладой от речки; в темнеющем небе мелькали какие-то птицы. Жюль, поминая всех закатных, и не только, тварей, возился с палаткой; соседи с этой задачей давно управились и ушли к кострам, где у поваров уже закипала вода и верещал купленный у крестьян поросенок. Анри валялся в траве, бездумно глядя вверх. - Тебя в детстве не учили, что в закат глядеть нельзя? – Жюль, с сомнением оглядев скособоченное дело рук своих, подошел к другу, присел на корточки. - А ты думаешь, может стать еще хуже? – равнодушно отозвался тот. - Еще и как может! Ты что, считаешь, у потусторонних сил воображения не хватит? Или наши предки совсем дураки были и не знали, чего бояться, а чего нет? Вот тебе сейчас муравьи за шиворот налезут, узнаешь, как бывает хуже! Анри подскочил и принялся отряхиваться – в паре шагов от его лёжки действительно обнаружился муравейник. Хм, а вот был ли он, когда они сгрузили тут сумки?.. - Иди подержи край, я привяжу получше, а то ночью она на головы рухнет, - Жюль уже вернулся к палатке. – Разрубленный Змей, я когда-нибудь научусь ее ставить?! Анри последовал за ним с тяжким вздохом. По-хорошему, ему полагалось бы испытать при этом угрызения совести – взять с собой настоящего, умелого и расторопного слугу друг не смог как раз потому, что место слуги формально занимал он, Анри. И вообще всю эту кашу изначально, как ни крути, он и заварил. Но, похоже, совесть предусмотрительно запряталась куда подальше от скребущих на душе легионов кошек, или же они успели ею подзакусить. И вообще, Жюль тоже хорош – мог бы и не пить с ним тогда, мог бы и остановить… - Ну что, пойдем ужинать? – Жюль наконец закончил с узлами. - Сегодня к гуляшу ожидается и пища духовная – вчера мэтр Ренан на совете у его величества с отцом Матео не доругался, сейчас за ужином продолжат про доэсператистские времена! Может, что полезное скажут… - Да они сами ничего толком не знают. Едут наобум, чтобы там на месте искать не пойми что. Прямо как мы с тобой. - Может, знают, но всем подряд не рассказывают? - Ну уж королю сказали бы. А так видно, что он не меньше нашего озадачен. Интересно, он-то за какими кошками туда собрался? Ни за что не поверю, что из чистого научного интереса. На сьентифика он ну совсем не похож. - Может, кому-то просто понадобилось спровадить его из столицы на время? - Еще скажи, что этот кто-то – кансилльер… Жюль в ответ фыркнул от смеха. Действительно, на церемонии отбытия королевского кортежа эр Штанцлер стоял с такой постной миной, будто это были поминки, причем по его собственной душе, и более всего походил на несчастного воробья, около которого неспешно наматывает круги холеная хищная кошка – вдовствующая королева Матильда. Той на время отсутствия внука пришлось вернуться из загородного имения во дворец, что ни в коей мере не способствовало хорошему настроению у почтенной дамы, от всей души ненавидевшей придворную возню и этикет, а за кансилльером, которого она на дух не переносила еще со времен Регентского совета при малолетстве внука, неминуемо должны были водиться хоть какие-нибудь грешки. - Ну и не королева. А кого еще он стал бы слушать? - Разве что Эпинэ. Но этот едет с нами... - Значит, ему там действительно что-то нужно. - И как бы это не оказалось тем самым, что нужно нам… - А давай мы сперва это отыщем, а потом будем на кого-то оглядываться? Брось себя изводить, Анри. Пойдем, иначе удобных мест не останется. - А что нам нужно? - Ты еще не понял? Переулок, тот самый. И лошадь. Им просто негде больше быть. - Еще скажи, что та самая кошка тоже там. - Чего-чего, а кошку ты везде найдешь. И что они к тебе так липнут? Вот, погляди, даже здесь откуда-то взялась! Анри рассеянно проследил за направлением взгляда приятеля – и подскочил от неожиданности. У ног действительно крутилось нечто тощее и невзрачное – похоже, приблудившийся к лагерю деревенский мышелов. Вот только что ему делать у дальних палаток, а не около поваров, где хотя бы пахнет съедобным?.. - Не кидаешься на нее – уже прогресс, - констатировал Жюль. – Пойдем уже, Повелитель Кошек! - Монаха того на тебя нет, - проворчал Анри, обходя кота по широкой дуге. – Он бы тебе объяснил, почему не положено так обзываться… Ночью лагерь проснулся от вопля. Орали где-то в той части, где расположилась наиболее приближенная к монаршей особе знать. Заметались в темноте светлячки факелов; слышался топот, что-то отрывисто командовал полковник. Однако сбор не трубили. - Что там такое? – Жюль окликнул вернувшегося к своей палатке соседа. - Да приснилось что-то одному из этих, морискилл дворцовых, - сплюнул тот, - а проснувшись, нащупал кого-то под боком, то ли крысу, то ли змею – сам не разобрал, ну и перебудил всех. Касерой его отпаивают, а солдаты лошадей ловят. И Клемент куда-то пропал. Жаль будет, если не найдется. Клементом звали любимца герцога Эпинэ – здоровенного серого кота, за время пути успевшего втереться в доверие ко всей свите, за исключением разве что Анри. - Так, может, это котяра его и напугал? - Да кто его знает. Странно только, что неделю уже едем, а раньше он по чужим палаткам ночью не лазил… Из темноты послышалось отчетливое «мяу». Все трое замерли, прислушиваясь. - Пойдем поймаем? – предложил сосед. Жюль поежился. Уходить от лагеря в непроглядную темень совершенно не хотелось. - Может, это еще и не он. Тут на закате еще какой-то кошак крутился… - Закатный, - фыркнул выбравшийся наконец-то из палатки Анри. Мяуканье перешло в хриплый вой, сопровождавшийся злобным шипением. Кот явно был не один – от одного зверя просто не могло бы произойти столько шума. Зашелестела трава, и прежде чем кто-то из троих молодых людей успел отскочить, прямо под ноги им вывалилось нечто серое и мохнатое. - Клемент? – с опаской склонился над зверем Жюль. - Серый – значит, он. Смотри, как бы не вцепился., - сосед благоразумно отступил на шаг и потянул его за рукав. - В темноте они все серые… Кот, прижавшийся было к земле, внезапно распрямился, выгнул спину и снова зашипел куда-то в темноту. Выглядело это довольно зловеще. - Да кого он там чует?! Желающих проверять не нашлось. В темноту напряженно вглядывались и вслушивались еще долго – вчетвером, включая кота. Наконец зверь успокоился и принялся умываться. Небо на востоке светлело, топот и ржание на другом конце лагеря давно затихли. - Знаешь что, Анри, бери-ка ты этого красавца и отнеси герцогу сам, - Жюль подхватил кота и впихнул его в руки озадаченному другу. – Ты же мечтал отличиться, чтобы получить дворянство?.. - Хочешь сказать, в этом кошачьем мире дворянство дают за такие сомнительные подвиги? – Анри неловко держал зверька на вытянутых руках, подальше от себя; тот начал недовольно извиваться. - А почему бы и нет? Мало ли в истории всяких забавных казусов бывало! Скажи, что спас его от страшного хищника, рыскавшего вокруг лагеря, и вообще – что весь лагерь спас! - Так доказать-то нечем! - На лагерь никто не напал – вот тебе и доказательство! - Ага, героически спас всех от страшной тени, злобно наползавшей на лагерь, - фыркнул сосед. – Какой там орден полагается за спасение коронованной особы от столь грозного противника? - Если ты так уверен, что там страшнее тени никого не было, что же тогда стоял тут с нами полночи? – возмутился Жюль. - Так это, чтобы вы не боялись… Под общий смех Анри все же отправился в путь, перехватив кота поудобнее. Тот прильнул к нему и заурчал, и это не было так уж неприятно. - Слушай, а ведь он тебе никакой не слуга, - соседу явно не хотелось уходить к себе. – Слуги все вместе спят, около лошадей, а этот с тобой в палатке… И разговаривает совсем непочтительно. - Раз ты такой умный, пойди лучше спроси у генерала, почему он в королевской палатке ночует, - огрызнулся невыспавшийся и совершенно не расположенный к подобного рода беседам Жюль. - Так охраняет же! - В центре лагеря, в окружении целого полка стражи?! Сосед досадливо засопел и полез наконец к себе в палатку. Жюль собрался было последовать его примеру, но тут послышался топот – к их краю лагеря бегом приближалось не менее десятка солдат, за которыми едва поспевал Анри. - Ну, показывай, парень. Где была та тварь? Анри неопределенно ткнул пальцем в том направлении, откуда ночью явился кот. Солдаты растянулись цепью и отправились прочесывать луг, пригнувшись, будто принюхивались. - И что теперь делать? – трагическим шепотом спросил Анри, опасливо оглядываясь на мрачного встрепанного сержанта, наблюдавшего за своими людьми на расстоянии. – Придумал про тварь – давай, думай теперь, как выкручиваться! - Там вся трава вдрызг смята! – доложил подбежавший солдат. – Следов нет, потому что – какие по траве следы. А дальше к ручью истоптано все – лошадей ловили… - Вы сами ее не рассмотрели? – обернулся к Анри с Жюлем сержант. - Темно было, - покаянно вздохнул Жюль. - Но шумела она – будь здоров! Часа через два протрубили сбор. После ночной побудки и непривычно раннего подъема счастливых лиц в лагере не наблюдалось. Полковник распекал теньента, поленившегося проверить с вечера, спутаны ли лошади. Суетились слуги и возчики. У костров давились недоваренной в спешке кашей, расспрашивая друг друга о причине переполоха. История обрастала все новыми подробностями; Анри скромно отмалчивался, пока не зная, радоваться ли неожиданно обретенной популярности. - Эй, парень! – какой-то солдат бесцеремонно потряс его за плечо, помешав дослушать очередную байку. – Бросай кашу и бегом, его величество к себе требует! Анри скорбно вздохнул, но все же сунул свою миску Жюлю и направился туда, где уже красовался на великолепном мориске король, не изменявший пристрастию к белым с золотом нарядам даже в походе. Рядом солдаты придерживали за поводья генеральского полумориска и – к немалому изумлению молодого человека – его собственную невзрачную кобылку. - Поедешь рядом с нами, - распорядился Альдо, с интересом окидывая взглядом героя дня. – Расскажешь еще раз и без суеты, что там на вас напало. Повторяя заранее отрепетированную историю в очередной раз, Анри с удивлением понял, что поверил в нее и сам. Даже взгляд янтарных глаз Клемента, гордо восседавшего на луке хозяйского седла, уже не казался укоризненным. В самом деле, мало ли что могло привидеться во мраке ночи, освещенной лишь светом звезд, и кто может утверждать, что его там не было?.. После недельной дорожной скуки аудитория у «сказочника поневоле» оказалась весьма благодарной. Виновник ночного переполоха, пухлощекий виконт, несмотря ни на что щеголявший идеально завитыми локонами, театрально всплескивал руками и искренне бледнел; тощий носатый сьентифик, знаток народных суеверий, с готовностью перечислял разных тварей, отдаленно подходивших под описание, с ним охотно вступали в спор коллеги. Загадочные слова из далекого детства, из нянькиных сказок на ночь, казались совершенно неуместными в такой компании солнечным утром. Кэцхен, мармалюки, рябиновые бусы, четверной заговор… Однако ожидавшие их в конце пути лабиринты и тайны древнего города явно были из тех же сказок, а после памятной ночной поездки на спящей лошади все это воспринималось уже не небылицами, а вполне себе научными фактами. Кстати, а что почтенные ученые мужи сказали бы о той самой лошади?.. - А топало оно – ну точно конь! – ввернул, будто невзначай, Анри. – И еще цокало чем-то, будто подкова оторвалась… Сьентифики определенно знали об этом феномене больше, чем няньки и авторы религиозных трактатов. Зловещая, или Кладбищенская, Лошадь; Ночная, она же Пегая, Кобыла, спутница выходцев, смертельно опасная нечисть из категории «неубиваемо, держаться подальше, в контакты не вступать»... Анри тайком приглаживал встающие дыбом от ужаса волосы и думал о том, насколько же им в ту ночь повезло остаться в живых – как везет только дуракам и пьяным. Или все же?.. Но нет, под определение выходцев они с Жюлем никак не подходили. Впрочем, ряды выходцев пополняли не все жертвы; часть просто исчезала бесследно. Возможно, так же исчезли и они – в своем, родном мире – и попали в этот, перевернутый с ног на голову?.. Он потряс головой, разгоняя бесполезные мысли. И религия, и наука упорно считали существующий мир единственным, не считая загробного. Значит, спасать предстояло именно его. На ночлег остановились, не дожидаясь захода солнца. Палатки ставили поближе друг к другу, выслали несколько патрулей обшарить все окрестные кусты; отец Матео лично обошел лагерь по периметру с молитвой на устах и котом в руках. Всё было спокойно, но после прошедшей ночи, а особенно после столь красочных ее обсуждений, все внезапно вспомнили о цели путешествия и были показательно готовы к чему угодно. Поэтому на вскрик кого-то из возчиков сбежалась чуть ли не вся экспедиция. - Может, это все-таки еж был? – допытывался у пострадавшего дежурный теньент. Тот, засунув в рот укушенный палец, только мотал головой. Лекарь готовил компресс с касерой, священник требовал прижечь ранку очистительным огнем на случай, если зубы принадлежали какой-нибудь нечистой твари. - Да вон оно ушуршало! – показал кто-то. Трава в том направлении действительно колыхалась. Солдаты кинулись с мешком, сталкиваясь лбами. - Змеюка это! – заорал им вслед укушенный возчик. – С лапами! Отец Матео осенил траву благословляющим жестом. В мешке что-то затрепыхалось. - У змей не бывает лап! – авторитетно заявил кто-то из сьентификов. Шипящий мешок торжественно унесли в палатку – для всестороннего научного исследования улова. - Сильно подозреваю, что вчера Клемент охотился именно на это, - шепнул на ухо другу Анри. Увлекшись, ученые мужи даже забыли об ужине: тварь оказалась экзотической и малоизученной. Предъявленное в конце концов для всеобщего обозрения волосатое змееобразное нечто действительно обладало несколькими парами лап и называлось вполне подходящим для нечисти словом «ызарг». Откуда оно взялось здесь, так далеко от обычных мест обитания, сьентифики не знали, зато могли с уверенностью сказать, что одной особью дело не ограничится: согласно естественнонаучным трактатам, ызаргам полагалось «проникать и кишеть». Все бросились проверять телеги и сумки; солдатам было велено утоптать траву на территории лагеря, чтобы врагу стало негде таиться. Кто-то наломал рябиновых веток, и ими на всякий случай утыкивали весь периметр. От спокойствия и вальяжности прошлых ночевок не осталось и следа. Повальный обыск результатов не дал – лишь в одной из телег обнаружили неучтенного кота. Зверь, опознанный Анри и Жюлем как тот самый, что приблудился на прошлой стоянке, с первого же взгляда не понравился Клементу, зато спокойно перенес наматывание на шею четок из сушеных ягод рябины и был присвоен отцом Матео. Кто-то под общий смех предложил назвать его Сильвестром. - В честь кардинала, что ли? – уточнил Жюль у теньента. - Именно! Они с магнусом Клементом друг друга любят точно так же, - кивнул тот. - А ызаргу какое имя подойдет? – во всеуслышание спросил Анри у кого-то из сьентификов. - Августом его назовите, - предложил герцог Эпинэ. Расхохотались все, начиная с короля. К ночи поднялся ветер, и выспаться опять не удалось. Шумела роща, около которой разбили лагерь; то и дело кому-то приходилось, ругаясь сквозь зубы, ловить плохо закрепленную палатку. Костры, оставленные гореть для отпугивания нечисти, все время норовили погаснуть. Потом одному из часовых послышался странный цокающий звук. Бросив патрулирование, сбились в кучу с факелами, позвали теньента; собралась толпа зевак из свитских и слуг, принявшихся зловещим шепотом припоминать слышанное днем о пегой кобыле. Звук действительно был, однако за общим шелестом и шуршанием определить его источник не представлялось возможным. Разбудили полковника и отца Матео. Священник, с молитвенником и котом, по спирали несколько раз обошел лагерь, прислушиваясь; за ним на цыпочках следовали особо любопытные. Наконец, сузив круг поисков до пышных зарослей у самых костров, со смехом и проклятиями отцепили от ветки уздечку, которую ветер раз за разом ударял о прислоненный к кусту котел. Стоило всем разойтись по местам, как где-то за периметром с визгом сцепились коты, и отважно кинувшимся во тьму патрульным пришлось разливать их водой. Завернутого в полотенце Клемента унес генеральский порученец, а Сильвестр остался пугать солдат, сверкая глазами из самых неожиданных мест или внезапно тычась в ноги. После всех треволнений утро в лагере началось много позже пасмурного рассвета. Сонные повара прозевали кашу, и над поляной воцарился запах гари. Коты для разнообразия шипели не друг на дружку, а на подвешенный к ветке мешок с ызаргом. Солдат и слуг, как наиболее приученных к дисциплине, собрали на молитву; читая проповедь о кознях Врага, отец Матео старался возвысить голос, чтобы донести слово Создателя и до тех, кто службу решил проигнорировать. - Лэйэ Абвениэ! –после особо громкого возгласа священника из палатки выбрался Альдо, недовольно морщась. – Надеюсь, это не войдет у него в привычку?! - Этот еще из самых нефанатичных, - флегматично отозвался Робер. – Радуйся, что за нами не увязался сам кардинал… - Еще чего не хватало! Нам и его кошачьей ипостаси более чем достаточно. Кстати, на редкость противный зверь, в отличие от твоего Клемента. Если на обратном пути не сбежит, непременно подарю его оригиналу – пускай загрызут друг друга. - А кансилльеру – ызарга? - Отличная идея! – Альдо, смеясь, хлопнул его по плечу. – И прикажу водить за собой на цепочке, чтобы все оценили сходство… Оставшиеся до древней столицы три дня пути прошли без происшествий. Днем за дорогой и окружающим пейзажем бдительно следили солдаты с оружием наготове; полковник гарцевал во главе авангарда и время от времени командовал дать залп по какому-нибудь подозрительному кусту. Ночью часовым тоже разрешалось стрелять, если источник шороха не реагировал на окрик, и это стоило жизни полудюжине неосторожных ызаргов. Если бы перед каждым выстрелом не приходилось отлавливать котов, жертв среди мирной фауны наверняка было бы много больше. Невыспавшиеся и задерганные свитские откровенно тосковали по беззаботным первым дням путешествия. Король явно разделял их мнение, хотя и считал ниже своего достоинства выражать его вслух, и полковник старался как можно реже попадаться ему на глаза. - И какой безмозглый менестрель придумал, что короли могут всё? – вполголоса жаловался Роберу Альдо, безуспешно стараясь отряхнуть рукав когда-то белого камзола, теперь почти сравнявшегося цветом с обильно поднимаемой авангардом пылью. – Заткнуть этого святошу, с некоторых пор возомнившего себя утренним петухом, я не могу – иначе он, чего доброго, в отместку нажалуется Эсперадору на мое увлечение абвениатской ересью; и даже с твоими офицерами ничего не могу поделать, потому что все, что они вытворяют, якобы делается для моей же безопасности! - Ну что ты шипишь не хуже кота? – увещевал его друг. – При том, насколько мы отдалились от обитаемых мест, и скольким людям известно, куда и в каком составе направляемся – согласись, немного осторожности не помешает! - Если бы это было опасно – Матильда ни за что не отпустила бы меня иначе как под присмотром Алвы. Уж извини, но твои стратегические таланты у нее идут примерно в одной цене с моими, и если нам позволили эту увеселительную прогулку без сопровождения… - Ты же сам отправил его на маневры в Варасту, - напомнил Робер. - Ну да, отправил – потому что кардинал с кансилльером в один голос твердили о каких-то коварных планах Адгемара. А если эти двое для разнообразия в чем-то согласны – в общем, пусть наш военный гений с этим и разбирается… Скрытое за облачной дымкой солнце ощутимо припекало; авангард двигался медленным шагом, и даже полковник дремал в седле. Высоко в небе парила какая-то птица. Альдо внезапно выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил, почти не целясь. Полковник гневно обернулся, но увидел, в чьих руках дымилось пистолетное дуло, и лишь коротко приказал ехать быстрее. - И что это было? – хмуро спросил Робер. - А пусть почувствует, каково это – просыпаться от стрельбы! И вообще, нечего на посту спать. Вконец распустились твои подчиненные, господин генерал! Робер с тяжким вздохом пришпорил коня, намереваясь объясниться с полковником. Тактику охранной службы действительно пора было менять. Анри потер глаза, стряхивая сонную одурь, и огляделся. Кортеж растянулся по безжизненной равнине чуть ли не от горизонта до горизонта, возчики и верховые без стеснения клевали носом, авангард и арьергард терялись в клубах пыли. К счастью, ни вражеских отрядов, ни разбойников здесь опасаться не приходилось, а потусторонние силы предпочитали действовать ночью. Высшее общество, пропуском в которое послужил сунутый ему в руки с утра генеральский кот, вяло шушукалось. Следующая ночевка предстояла уже в Гальтаре, и это немного нервировало. - Там хоть можно будет наконец переночевать под крышей? – томно спросил виконт, обладатель щегольских локонов. - Если только вы не возражаете против компании призраков, - ответил ему один из сьентификов. - Или абвениатских демонов, - мрачно добавил священник. Кот у него в седле зашипел – то ли соглашаясь с хозяином, то ли учуяв Клемента. - А хорошенькие эрэа среди них бывают? – легкомысленно уточнил виконт. - Бывают, - опередил готовившего гневную отповедь священника сьентифик. – Однако от близкого знакомства с ними я советовал бы воздержаться. - Это еще почему? - Потому что их голод может быть несколько иного рода, чем ваш. Особенно если у красавицы окажутся лиловые глаза, полные слез… - Намекаете на легенду о закатных тварях? - Именно. - А если не лиловые? – присоединился к беседе армейский капитан. - Синие – тоже не сулят ничего хорошего. Легенду о синеглазой сестре смерти, я полагаю, тоже все слышали? - А я-то думал, что поговорку про синий взгляд смерти придумали дриксы после знакомства с маршалом Алвой… - под общий смех признался виконт. – Ну, а зеленые? - У кого бывают зеленые глаза – вам, сын мой, должно быть хорошо известно! – вставил наконец реплику отец Матео. - И если вы, Пьер, после двухнедельного воздержания спутаете его с дамой, ему это очень не понравится! – засмеялся капитан. - Ладно, ладно, убедили – не искать приятных знакомств! – согласился ничуть не смутившийся виконт. – Но тогда за какими демонами мы туда едем, скажите на милость? - Вот именно, что за демонами, - проворчал священник. - Ну, что тут? – тихо спросил у Анри подъехавший из задних рядов Жюль. – Рассказывают что-нибудь интересное? - Обычный светский треп, - ответил тот, чуть приотставая от сливок общества вместе с другом. – И ни слова о том, зачем королю Гальтара… - Говорят, он проклятие снять хочет, - оглянувшись, шепотом сообщил Жюль. – Ну, то самое, после которого столицу перенесли четыре круга назад. Вроде как число такое, четырежды по четыре столетия, и Излом как раз, и он последний в роду – вот он и решил, что избран судьбой, теперь или никогда, и все такое… Собирается то ли реликвии предков искать, то ли лабиринт какой-то, тот сьентифик сам толком не знает… - Про последнего в роду – это, может, просто из-за Излома? Ну, вроде как в конце каждого круга так бывает. Вот если на дома Повелителей посмотреть – и Алва в своем роду последним остался, и Эпинэ, и у молодого Окделла отец на охоте погиб… - А Придды? - Ну, может, их высшие силы отвергли, потому что они сейчас отродьем предателя считаются, после экторовского мятежа? Или, может, за столько веков кто-нибудь согрешил, и они уже не настоящие Придды? - А Абвении их знают, - вздохнул Жюль. – Голова кругом… - Уже и ты этих слов набрался?- усмехнулся Анри. - Попробуй тут не набраться, после всей этой кошачьей жути… Или ты остался убежденным олларианцем? - Останешься тут… Нам бы свое проклятье снять, вместе с ракановским. - Вместе не получится, - убежденно заявил Жюль. - Почему? - Да потому что, если мы вернем все как было, - вспомни, где окажется Альдо Ракан. Думаешь, ему этого хочется? Так что молись этим самым Абвениям, чтобы получилось не у него, а у нас… Лагерь разбили на почтительном расстоянии от внешних стен. До захода солнца оставалось еще часа три, и добровольцам из свитских было приказано готовиться к вылазке: ждать встречи со столицей предков до утра Альдо не собирался. Генерал Эпинэ едва уговорил его сначала выслать в город передовой отряд, чтобы убедиться, не таится ли в пыли столетий что-нибудь покрупнее ызарга. В спешно поставленной для короля палатке шуршали свитками, в сотый раз разглядывая карты; все, кто не был занят при обозе, слонялись без дела, поглядывая в сторону Гальтары. Солнце белесо сверкало сквозь дымку, навевая душную одурь, в камнях что-то умиротворяюще стрекотало. Жюль увел лошадей туда, где возчики вытряхивали для них из мешков траву с прошлой стоянки. Анри уселся прямо в пыль, обнял дорожную сумку и закрыл глаза. - Так что вы там с приятелем болтали про Оллара? – окликнул чей-то неприятный голос. Анри замер, лихорадочно вспоминая, когда их угораздило допустить такую неосторожность и кто их мог при этом слышать. - Какого еще Оллара? – наконец отозвался он, оборачиваясь. Рядом стоял полковник с каким-то невзрачным типом, очевидно, кем-то из слуг. - А он, по счастью, один-единственный, - хихикнул тип. – Потомок марагонского бастарда, засевший в Агарисе, под бочком у истинников. Не притворяйтесь, юноша, что вы про все эти дела ни сном ни духом… Думаете, никто не знает, как вы в экспедицию попали?! - Вашим настоящим отцом, как известно, называют некоего вассала Приддов, - добавил полковник, - а эта спрутья семейка уже четвертое столетие никак не уймется, все интригует в пользу проклятых марагонцев… Анри вытаращил глаза от изумления. Эту пикантную подробность своей нынешней жизни он почему-то слышал впервые. - Будешь признаваться, олларовский шпион?! – злобно окрысился тип. Полковник взялся за пистолет. - Вы что-то путаете! – растерянно пробормотал Анри, глядя в надвигающееся дуло. – Никакой я не шпион! Не шпион! Грохнул выстрел, голову обожгло болью… - Говорил же тебе – нельзя на солнце спать, демоны приснятся! – над ним склонился Жюль, тряся за плечи. – Лбом об камень приложился, орешь на весь лагерь… - Так что вы там кричали про шпионов? – раздалось за спиной. Анри, ощупывая царапину на лбу, обернулся на голос, отстраненно удивляясь тому, насколько прилипчивым оказался кошмар: с тем же прищуром, что и несколько мгновений назад, на него глядел полковник. - А вам самому вон та личность не кажется подозрительной? – вмешался Жюль, тыча пальцем в отиравшегося неподалеку о чей-то мешок Сильвестра. – Ведь и ызарги, и прочие пакости начались как раз с его появления! Чем не шпион? Полковник задумчиво проводил взглядом зверька, который как раз при этих словах вдруг сорвался с места и куда-то понесся, но сказать ничего не успел: из палатки показались король с генералом, и лагерь пришел в движение. - Сюда, ваше величество, - почтительно указал немолодой сьентифик. – Вот он, Холм Абвениев, как называли его наши далекие предки. Вверх уходила ровная тропа, полускрытая жухлыми колючими растениями. Альдо устремился по ней, не оглядываясь; следом двинулся Робер, готовый подать руку, если сюзерен оступится. Остальным было приказано остаться внизу и ждать. Убедившись, что все взгляды устремлены на короля, Анри потянул друга за рукав, увлекая за собой в отходящую от площади улочку. - Еще один нетерпеливый, – фыркнул Жюль, косясь на пустые окна тронутых разрушением старых зданий. – Нет чтобы остаться и посмотреть, что там будет, так тебя понесло куда-то, в таком месте, да чуть не на закате… - Сейчас нас никто не хватится, - возразил Анри. – А потом может не представиться случая. И вообще – то, за чем мы приехали, искать лучше даже не на закате, а вовсе ночью… О, гляди! На выщербленной поверхности древней стены отчетливо проступали контуры совершенно неуместной на ней фрески. Кому и зачем могло прийти в голову нарисовать на наружной стене дома лошадь?.. - Пойдем, - дернул его за руку Жюль. – Может, у них мода такая была… Пройдя еще несколько домов, Анри вдруг уловил краем глаза какое-то движение сбоку. Резко остановившись, он оглянулся: фреска, точно такая же. Может, это и вправду было данью некой странной гальтарской моде, но отчего-то казалось: мгновение назад никакой лошади там не было. Жюль тоже остановился, растерянно оглянулся на друга. Впереди по ходу улицы небесная дымка начинала сгущаться в туман. Альдо в который раз обвел взглядом площадку на вершине холма, куда они забрались. Выщербленные плиты под ногами, с порослью тех же вездесущих колючек; полуосыпавшийся парапет; возвышающиеся по углам, словно молчаливые стражи, четыре пыльных обелиска – все выглядело до неприличия обыденным, ничем не отличаясь от любых других развалин. Даже темневшая чуть поодаль скала, в которой должен был скрываться вход в знаменитый Лабиринт, совершенно не казалась величественной и зловещей. Он вспомнил, как четыре года назад, в день своего совершеннолетия, впервые взял в руки меч предков, с трепетом ожидая чего угодно – только не того, что оказалось на самом деле: ни-че-го. Ни всплеска Силы, ни каких-то мистических озарений. Просто неухоженная железяка, с неправильным балансом и без половины камней в рукояти, и совершенно никаких ощущений от обладания ею – только досада, что былые надежды пошли прахом. Неужели права была Матильда, и вся Сила Раканов, вся подвластная им когда-то магия просто выдохлась за шестнадцать столетий?.. Но ведь проклятие-то осталось! - Наверное, тебе нужно исполнить какой-то ритуал, но мы ничего об этом не знаем, - Робер, оставив бездумное созерцание обелисков, подошел ближе. – И вряд ли узнаем – скорее всего эта тайна передавалась от анакса к преемнику, и ушла в небытие вместе с Эридани… - Но ведь Ринальди никто ничего не передавал, а Силой он обладал! – горячо возразил Альдо. – Ты ведь тоже читал мемуары Диамни Коро! - Диамни был в него влюблен, это же видно – и по воспоминаниям, и по картине. Ему могло просто показаться – от восхищения… Альдо обернулся, вскинув голову, как демон на той самой картине, копия с которой, к неудовольствию кардинала, красовалась в королевских покоях: - Значит, было чем восхищаться! И мой отец что-то знал, жаль, что не осталось ни заметок, ни писем. Ведь не зря же он назвал меня в честь него! - Что?! – изумился Робер. - Ринальди – сокращенно Рино или Альдо. Подумай, ну почему иначе он отступил бы от семейных традиций наречения имени и выбрал такое, совершенно даже не талигойское? Да просто полный вариант с тех самых пор не используется, кардинал бы до Эсперадора дошел, но не позволил! - Ты так говоришь о Ринальди, словно это не от его проклятия пытаешься избавиться, - заметил Робер. – Хотя, по правде говоря, никто доподлинно не знает, существует ли оно на самом деле – или все это лишь легенды… - Знаешь, на его месте я бы поступил точно так же. И ты только вообрази, насколько иначе все сложилось бы, если бы трон достался тогда не Эрнани, а ему – обладавшему Силой и не боявшемуся ее! После Эрнани, которого эсператисты на радостях назвали Святым, с королями никто не считается, а я не хочу быть куклой на троне, которую дергают с разных сторон то кардинал, то кансильер, то первый маршал – я хочу править! Альдо вытянул из ножен меч, повертел в руках. Оставшиеся на своих местах камни тускло поблескивали в лучах зависшего над горизонтом розовеющего светила. - Абвении, Стихии, те, в чьей власти этот мир! – внезапно выкрикнул он. – Прошу у вас вместе с проклятием Раканов и Силу Раканов! В глубине холма что-то ощутимо содрогнулось; пронесся порыв ветра, взъерошив волосы. В толпе внизу что-то закричали. Небо вдруг окрасилось алым. - А вот проклятие ты попросил зря… – Робер изумленно глядел туда, где закатное солнце рассыпалось безумным созвездием – четыре по краям, как столпы Абвениев вокруг площадки, и черная корона на пятом, в центре. - Оно и так есть, – отмахнулся Альдо, сжимая меч побелевшими пальцами. - Теперь уж точно есть, - вздохнул Робер. Небо постепенно обретало обычный вид. Альдо перевел дыхание – и вдруг, повинуясь какому-то наитию, вонзил меч в каменную плиту. Камни в рукояти слабо замерцали, от углов площадки протянулись цветные лучи – алый, лазурный, аквамариновый, песочно-желтый – сплетаясь в подобие тропы, уходящей вдаль. - Вот оно, - восхищенно выдохнул Альдо. – И никаких ритуалов не нужно… - Ты уверен, что нам стоит туда идти? – переспросил Жюль. Анри торопливо кивнул в ответ, хотя и не был ни в чем уверен. Тени от зданий сгущались, придавая улице зловещий вид; из туманной мглы тянуло стылым холодом. - Что, если мы ничего не исправим, а только сделаем еще хуже? Мы ведь так и не поняли толком, что тогда случилось, при чем были мы, а при чем – кобыла! И в случае чего – чем от нее отмахиваться, вот этим?! – он потряс эсперой, которую перед отъездом надела ему на шею чужая женщина с внешностью его матери. - Наворотили мы тогда спьяну, а сейчас на трезвую голову во всем разберемся, - преувеличенно бодро заявил Анри. - Только не торопись, Создателем тебя заклинаю. И не вздумай кого-нибудь пнуть! Земля под ногами вздрогнула. Туман окрасился алым, словно в него плеснули кровью, и развеялся с налетевшим ветром. Впереди виднелась довольно просторная площадь, а над горизонтом догорал закат в пять солнц. - Что это было? – прошептал Анри. - По крайней мере, это сделали не мы, - тоже шепотом ответил Жюль. – Пойдем-ка отсюда. Лучше попытаем счастья утром. - Ты что, боишься? - Боюсь, - честно признался друг. Анри фыркнул, но повернул обратно. И внезапно понял, что идти по этой улице ему совершенно не хочется. - Ты что? – Жюль тоже остановился. - Мелькнуло что-то, - соврал Анри. – А мы даже оружия не взяли, как на увеселительную прогулку! - Грабителям здесь взяться неоткуда, а от закатных тварей оружие не поможет… Стылой жутью отчетливо тянуло с обоих концов улицы. Алый диск солнца завис над крышей, неотвратимо приближаясь к горизонту. - Мяу! На полуосыпавшемся крыльце одного из домов показался серый кошачий силуэт – и тут же скрылся внутри. Переглянувшись, оба друга последовали за ним. Второй дверной проем вел из темного холла на другую улицу – не вызывавшую неприятных ощущений и, к счастью, почти параллельную первой. Обратный путь показался неожиданно долгим. - Как ты думаешь, нас в лагерь впустят? – Жюль наконец остановился перевести дух. Они безнадежно опоздали – у Холма Абвениев никого не было. - Ну не звери же они – оставить ни в чем не повинных людей ночевать в этом проклятом городе… - Стоять! – заорал часовой. – Кого там по ночам носит?! - Свои, - донеслось из темноты. - Закатные твари тебе свои! Шагом марш отсюда, стрелять буду! После кошмарного заката обстановка в лагере была более чем нервозной. Вернувшиеся из Гальтары или потрясенно молчали, или растерянно сознавались, что ничего не поняли. К королю и герцогу Эпинэ, сразу же уединившимся в палатке, лезть не решались. Не спалось никому, даже тем солдатам, которым через шесть часов предстояло сменить часовых. Отец Матео, непрестанно бормоча молитвы, обходил посты вместе с дежурным капитаном. - Слушай, друг, ну не будь ызаргом, дай войти! – взмолился Анри - Просишься в дом – значит, точно нечисть! – рявкнул солдат, вскидывая ружье. - Да где ты тут дом увидел?! Ну хоть теньента позови! - Пост покидать не велено! А ну стой, куда! Пуля чиркнула о камень. Часовой с неудовольствием убедился, что промазал – оба ночных гостя шарахнулись в разные стороны. - А ты говорил, не звери… - проворчал Жюль. - Кто стрелял? – к месту происшествия бегом приближался полковник, на ходу доставая пистолет. Анри поежился, вспомнив сон. - Господин полковник, позвольте пройти к месту ночевки! – бодро отрапортовал Жюль. - Кто такие? - Жюль Ферье с… со слугой! Сопровождали его величество в город, немного отстали! Полковник всмотрелся в новоприбывших, мысленно обругав себя за то, что не догадался пересчитать свитских балбесов, вернувшихся с вылазки. Хотя попробуй их пересчитай, если они вмиг смешались с теми, кто оставался в лагере! С солдатами не в пример проще… - Где отстали, там и ночуйте, - рявкнул наконец он. - Да нас же там сожрут! – взвыл Анри. - Утром разберемся, - отрезал полковник. – От лагеря на сто шагов отойти, живо! Жюль застыл на месте, лихорадочно соображая, что же делать. Рядом сопел Анри. - Опять охотитесь, полковник? Что за дичь вы обнаружили на сей раз? Начавшая собираться толпа поспешно расступилась, пропуская короля. - Извольте видеть, ваше величество – гальтарские гости пожаловали… - сквозь зубы ответил полковник. - Гальтарские? Что-то не похожи они на Абвениев, - фыркнул Робер Эпинэ, неизменно сопровождавший короля. – А, так это же друзья Клемента. Чем они вам не угодили? - Генерал, уж простите, но впускать посреди ночи явную нечисть… - прошипел полковник. - А вы так хорошо разбираетесь в нечисти? Полковник сердито засопел. Жюль поспешил вставить слово: - Герцог, из-за кота все и вышло, истинная правда! Мне понадобилось отойти… ну, за угол… а там он, в дом шмыгнул, мы и подумали, что он снова сбежал! Хотели поймать, и заблудились… - Клемент все время был здесь, - нахмурился Робер. – Под присмотром. - Зато Сильвестр пропал, - отозвался из толпы священник. - За мной, оба, - приказал Альдо. Робер что-то вполголоса скомандовал полковнику и направился следом. - Рассказывайте, - потребовал король, как только полог палатки скрыл их от любопытных глаз и ушей. Снаружи доносились отрывистые команды и топот – полковник отводил душу, то ли разгоняя праздношатающихся, то ли устроив наконец общую поверку. – Что вы видели в городе? Молодые люди переглянулись и опустили глаза. Рассказывать было, по сути, нечего – тем более в таком обществе. - Кота, - ответил наконец Жюль, мысленно вознося хвалу Создателю за то, что кот все-таки был, и ложь получалась не совсем уж бесстыжей. – Он шмыгнул в развалины, мы за ним, ну и… - И это в то самое время, когда прочие ваши товарищи тряслись от страха, сбившись в кучу? – фыркнул Альдо. – Похвальная готовность к самопожертвованию! И чем же скромная зверушка ее заслужила? - Ну, это же кот герцога, а я вассал Дома Молний… - Жюль понимал, что несет чушь, но идей получше, как назло, в голову не приходило. - Ну-ну… А второй храбрец отчего помалкивает? - А мне без спросу рот разевать не положено, - буркнул Анри. За минувшие с той злополучной ночи несколько недель он так и не привык воспринимать Альдо Ракана как своего короля. Не то чтобы династия Олларов вызывала у него очень пылкие верноподданнические чувства, но те все же были частью своего, родного мира… Белобрысого самозванца с его кошачьим любопытством ужасно хотелось послать куда подальше. – Вон господин у меня умный, пускай и говорит. - Так что же такого вы видели, что столь старательно это скрываете? – герцог Эпинэ поднял голову от сумки, в которой что-то безуспешно искал. Анри вздрогнул. - Туман, - выдавил наконец он. - И что вам показалось необычным в этом нормальном природном явлении? - Я во сне такое видел… мы оба, - решился Анри, украдкой косясь на друга – не станет ли тот его останавливать. – Туман, густой, и в нем что-то… - Вы это «что-то» видели? - Нет. Там все вспыхнуло, туман рассеялся, и мы побежали… - А в видении? - Мы не уверены, герцог, - вмешался наконец Жюль, - но после всего, сопоставив факты, пришли к выводу, что это как-то связано с пегой кобылой. Той самой. - Вместо которой наш бравый полковник настрелял мешок ызаргов, - засмеялся Альдо. – И вы верите в эти сказки? Жюль покаянно вздохнул. Ну не объяснять же, в самом деле, кто и чем обязан «этим сказкам»! С точки зрения нынешней правящей династии, такая история совершенно точно потянула бы на измену… - Утром покажете, где вы это видели, - распорядился Альдо. Анри подскочил было с места, но король неожиданно добавил: - Ночуете здесь. От греха в лице полковника подальше. Робер, как ты его терпишь? - Службу он знает отменно, - Эпинэ наконец обнаружил то, ради чего переворошил все сумки, и разлил содержимое оплетенной бутыли в два бокала. Взвесив в руке остаток, он сунул бутыль в руки Жюлю, к немалому изумлению последнего. – А что дотошен до неприличия – иногда это даже неплохо. Извини, но свиту ты подобрал – даже полковник с дисциплиной не справляется… - Не я, - весело возразил Альдо. – Кардинал с кансилльером, ну и еще некоторые персоны подсуетились по мелочи. А я даже возражать не стал: для Ургота самое то, а здесь мне слишком умных не надо. - То есть в Ургот ты все же собираешься? - Почему бы и нет? Матильда все равно не отстанет, пока я не познакомлюсь с купеческими дочками лично и не перечислю ей по пунктам, чем именно они меня не устраивают, а разговоров вокруг этого визита будет столько, что всем сразу станет не до Гальтары… Робер предостерегающе кивнул в сторону притихших в уголке гостей. Альдо усмехнулся: - Если это и есть тот самый невыявленный шпион Дорака, то привлечь на нашу сторону своего вассала – твоя прямая обязанность, вот и займись! - Клемент уже занимается, - ответил Робер, салютуя сюзерену бокалом. Кот действительно умостился под боком у Анри, игнорируя хозяина. – За успех! Жюль глотнул из бутылки, закашлялся и уронил бы, если бы ее не перехватил Анри. Ну и выпивка у сильных мира сего – жидкий огонь, куда там касере! К счастью, те уже не обращали на них внимания, вполголоса что-то обсуждая. Ночь выдалась душная, тревожная, словно где-то собиралась и никак не могла разразиться гроза. Робер проснулся с ощущением неясного беспокойства; пошарил в темноте рукой около себя, наткнулся только на кота. Вставать с места и куда-то идти ужасно не хотелось, но чувство долга пересилило. Он выглянул из палатки – тишина, никого вокруг, только у самых костров на границе лагеря маячит чья-то фигура. Если часовой, то почему он там один?.. Нет, похоже, все-таки… - Альдо! Не оборачивается, смотрит куда-то вдаль. Белый костюм в неверных отсветах костра кажется алым с черным. Лэйэ Астрапэ, ну куда его понесло в ночь, за периметр, и где, Чужой их побери, часовые?! - Ринальди! Вот теперь обернулся. Глаза на миг вспыхнули изумрудным кошачьим огнем. - Что случилось?! Ветра нет, но языки пламени колышутся, играя тенями. Альдо никогда прежде не смотрел на него так – с усталым раздражением, словно отчаявшись что-то объяснить. Или это все просто кажется в темноте?.. - Носишься со мной, как нянька. – Нет, не показалось – и в голосе то же самое. – Чего-то другого я вряд ли от тебя дождусь. - Чего же? – Робер совершенно сбит с толку. Странный вечер, безумная ночь… - Хотя бы того же, что от Диамни… - Альдо вдруг оказался рядом, властно привлек к себе, заглядывая в глаза. Лицо с этим новым выражением казалось совершенно незнакомым. Откуда-то сбоку послышался крик. Робер повернул голову – и обнаружил, что в щель неплотно прикрытого полога палатки пробивается слабый свет раннего утра, вчера улеглись, не сняв даже сапог, а Альдо действительно обнимает его за шею, уткнувшись в плечо. Спали рядом – как всякий раз, выбираясь вместе на охоту или в поездку. Сюзерен нарочно приказывал останавливаться на ночевку в поле, а не искать гостеприимства в чьем-нибудь доме или в трактире, где каждому отводилась отдельная спальня и можно было безнаказанно таскать к себе девиц вдали от присмотра и нотаций Матильды. Снаружи снова завопили – скорее возмущенно, чем испуганно, значит, ничего страшного не случилось. Кот под боком завозился, потянулся и вышмыгнул прочь. Жертвы полковничьего произвола тихо сопели в своем углу. Нет, надо бы все же проверить, что там, пока не встал на уши весь лагерь… Анри прислушался, не решаясь приоткрыть глаза. Тихо – значит, вельможные особы еще спят. Вчера все получилось совершенно неожиданно и будто так и надо, а сейчас надо вспоминать правила этикета, кошки их раздери, - желать доброго утра, благодарить, подбирая слова, кланяться… Однако странный он все-таки, этот Ракан. Представить путешествующим в такой обстановке Фердинанда Оллара не получалось – воображение напрочь отказывало. Что-то зашуршало, на мгновение стало светлее. Завозился Жюль, приподнялся на локте. Ага, герцог уже вернулся откуда-то, вытирает лицо полотенцем. - Марш к завтраку, - шепотом приказал Эпинэ. – Не бойтесь, полковник отсыпается после дежурства… - Чтобы пить эту вашу тюрегвизэ, определенно нужны алатские корни, - хмуро пожаловался Робер проснувшемуся сюзерену. – А иначе после нее такие дивные сны являются… - И чем же ты во сне занимался? – Альдо, в отличие от него, с утра был совершенно доволен жизнью. - Тебя останавливал. Не знаю, во что еще ты собирался вляпаться… Это совершенно точно был ты, но отзывался почему-то на Ринальди. - Не беспокойся, никто никуда не вляпается, - отмахнулся Альдо. – А ко мне, благодаря алатским корням, как ты выражаешься, такая роскошная красавица приходила – пальчики оближешь… Полезла целоваться, и вдруг чувствую – у нее усы! - И что ты подумал? – усмехнулся Робер. - Ничего не успел подумать. Открываю глаза – котяра носом тычется! - Который? - Да похоже, что кардинал приблудный. А говорили – пропал… Общее настроение с утра было преотвратным. Ночью кто допивал припрятанные остатки вина и касеры, кто молился: отец Матео внезапно объявил, что закатное знамение предвещает скорое пришествие Создателя. На рассвете неугомонный священник изловил в кустах уединившуюся парочку и принялся громогласно вещать о пагубности гайифского греха; к счастью для виновников, крик разбудил генерала, и тот примчался с требованием не тревожить сон его величества. Попытавшийся задремать после бессонной ночи полковник внезапно обнаружил на подушке подношение в виде придушенного ызаржонка и устроил разнос часовым. Утро рассеяло страхи, но более уютным проклятое место не стало. На древние стены поглядывали с явной неприязнью, строя предположения, когда же королю наскучит забава и он велит сниматься с места. - Сегодня точно не уедем, - мрачно сообщил, подсаживаясь к светскому обществу, рыжий корнет – порученец генерала. – После завтрака велено опять туда собираться. - Избави Создатель! – всплеснул руками виконт. - Генерал сказал – поедут те, кто охотой вызовется, - успокоил его корнет. - И что, такие найдутся?! - Молите Создателя, чтобы нашлись, - фыркнул мальчишка. Анри и Жюль взяли свои миски с завтраком и потихоньку уселись поодаль. На них настороженно оглянулись, разговоры смолкли. - Они что, полковника наслушались? – шепнул другу Жюль. – Решили, что с нами и вправду что-то не так, если после заката вернулись? - Скорее злятся, что мы к королю в милость попали. Не будешь же объяснять, что нас на допрос звали, а не за чем другим… - Ага, особенно если после допроса от тебя пахнет этой, как ее… тьфу, и не выговоришь! На сей раз решено было ехать в город верхом, чтобы не тратить попусту время на прогулку до стен, тем более что полковник выхлопотал-таки разрешение к вечеру перенести лагерь еще подальше. Сопровождать короля и герцога, кроме откомандированных для этой цели двух десятков солдат, вызвались лишь сьентифики в полном составе, а из всей свиты к месту сбора явились Жюль с Анри – прочие благородные эории предпочли утреннюю проповедь, которая, судя по энтузиазму святого отца, грозила плавно перейти в вечернюю. - Ты все еще рассчитываешь, что кто-то в Талигойе способен уверовать в Абвениев? – тихо спросил Робер. – Посмотри, что сделалось после вчерашнего даже с нашей золотой молодежью. Тебе не кажется, что скорее церковники взбунтуют народ, объявив тебя демонопоклонником, а то и вовсе демоном? - Вечно ты сгущаешь краски! – привычно отмахнулся Альдо. – Ну, напугались вчера трепетные морискиллы, как их называет твой полковник, - ничего страшного, успокоятся! А молебны петух этот рассветный и так уже которое утро устраивает. И чтобы тебе бунты не мерещились – вот, смотри! Альдо решительно направился к священнику, окруженному коленопреклоненной паствой; тот, хоть и заметил короля, продолжал свою речь как ни в чем не бывало. - Благословите на научные изыскания, святой отец! Отец Матео, вынужденно прервавшись на середине фразы, поднял руку в благословляющем жесте, однако сморщился при том, будто хватил касеры. - Благословляю на дела, угодные Создателю, и да покарает он творящих неугодное ему! Орстон! - Мэратон, - нестройным хором отозвалась паства. Альдо презрительно фыркнул, однако молча повернул обратно. - Видишь? - ответил он на вопросительный взгляд Робера. - Пошипят и уймутся! - Он-то, наверное, ожидал, что ты тоже встанешь на молитву… - Еще чего! Хватит и того, что от проклятой пыли мы все ходим в сером, как святоши! Пыль, в самом деле, не щадила ни белого с золотом королевского наряда, ни черно-синих армейских мундиров, въедаясь так, что щетки в руках слуг были бессильны. - Считай, что это пыль столетий, - ответил Робер, вскакивая в седло. В проеме древней стены, служившем когда-то въездными воротами, лошади неожиданно заупрямились и встали, а королевский мориск еще и споткнулся, едва не уронив всадника. Ни уговоры, ни шпоры не действовали. Мориск косил лиловым глазом, как закатная тварь, и едва не укусил бросившегося успокаивать его генерала. Даже немолодая смирная кобылка под Анри вела себя не лучше. Пришлось оставить лошадей – и пятерых солдат с ними для присмотра, с приказом привести потом к Холму Абвениев. Посещение развалин дворца откладывалось. - Сегодня все на виду, не улизнешь, - шепнул приятелю Анри. - Все равно же туда идем! - Ага, с такой компанией… Думаешь, оно покажется? - Ну, хоть страшно не так… Улица в свете солнечного утра была совершенно обычной. Ни тумана, ни ощущения затаившейся где-то поблизости хищной жути. Кот, и тот не появился. Солдаты бдительно проверяли полуразрушенные дома, заглядывали в каждый дверной проем. Прошлись по перекошенной от времени мостовой до самой площади, повернули обратно. Наконец пожилой сьентифик не выдержал: - Прощения прошу, ваше величество, а что же вы желаете тут найти? - Да вот эти двое наших подданных вчера имели счастье наблюдать на этой улице некий интересный феномен, изучение которого задержало их до самого заката, - усмехнулся Альдо. – Сегодня им, похоже, повезло меньше. Отчего бы это? - Может, оно при таком скоплении людей не желает показываться? – растерянно предположил Жюль. – Или на закате приходить надо… Но ведь было, честью клянусь, было! Вон там – туман, а там – что-то невидимое, но жуть какое страшное! - Вы так и не объяснили, зачем вас вообще сюда понесло, - напомнил герцог. - Так за котом же… - Кстати, священник утверждает, что его кот так и не нашелся, - припомнил Робер. – Только что ему тут делать? В этих камнях даже ящерки не живут… От городских ворот послышалось злобное ржание, затем топот – судя по звуку, всех двух с лишним дюжин лошадей. - Похоже, обратно пойдем пешком, - нахмурился Альдо. – Мешок с ызаргами хоть не потеряли? В ответ один из солдат потряс шевелящейся торбой. - Осмелюсь предположить, что коней напугало то же самое, что и нас вчера, - подал голос Жюль. - А что оно такое – вот пусть ученые господа определят! Ученые господа скептически огляделись и заключили, что ничего необычного вокруг не наблюдают – точно так же, как и у ворот. - Значит, лошади оказались более наблюдательными, - проворчал себе под нос Анри. На него покосились, но смолчали. Солдаты оцепили подходы к холму, двое быстро сбегали наверх, вернувшись, доложили – все чисто. Король с герцогом поднялись на площадку; Жюль и Анри смотрели из-за спин сьентификов, которым велено было подождать чуть поодаль, как Альдо постоял, вперив взор в небо, а потом вонзил меч в каменную плиту – и вспыхнуло четырехцветное сияние. - Что это за явление? – спросил один из мэтров, вытягивая шею, чтобы разглядеть получше – прошлым вечером наблюдать пришлось от самого подножия. - То, от чего отказался Эрнани Святой, - ответил ему коллега. – Природа этой силы так и осталась неизученной, все гипотезы – на уровне сказок и легенд… Четыре луча слились в тропу – и когда на нее ступил герцог Эпинэ, его фигуру окутало алое свечение. - Подтверждение принадлежности к Дому Молний, - прокомментировал мэтр Ренан. Герцог сошел с тропы, обернулся: - Ферье! Подойдите сюда. Жюль нерешительно приблизился. В прошлой жизни он, пожалуй, испугался бы этого неведомо чего, да и вообще ни за какими кошками сюда бы не сунулся – но в этой все было иначе, да и казалась она не совсем настоящей, будто во сне или в сказке. Повинуясь жесту Робера, он ступил на луч, затаив дыхание – и удивленно отметил про себя, что это совсем не страшно. Алый отблеск неведомой силы явно не имел ничего общего с закатным пламенем. Следом за Жюлем сунулся было любопытный сьентифик, но был разочарован, натолкнувшись на невидимую преграду. - Убедились? Только для эориев, - фыркнул ему в спину кто-то из коллег. Анри посмотрел на Жюля, на сьентифика – и внезапно шагнул вперед. Не успел он удивиться, что преграды не оказалось, как тропа под ногами осветилась лазурным. - Дом Волн? – изумленно поднял бровь Альдо. - Оказывается, иногда сны – это не просто сны… - потрясенно прошептал Анри. Решетка, закрывающая вход в легендарный Лабиринт, серьезной преградой не выглядела – не слишком массивная, к тому же изрядно пострадавшая от ржавчины за четыре круга. Однако преодолеть ее в свое время не удалось ни ястребу, ни ызаргу, ни какой-то остроносой зверушке величиной с лису – площадку у проема украшали три каменных статуэтки. - Капкан Судьбы! – мэтр Ренан благоговейно указал на замок, столь же древний и заржавленный, как и сама решетка. – Защищал людей и город от обитающего в Лабиринте зла, не позволяя вырваться наружу. - Что-то не похоже, чтобы оно хотело вырваться, - фыркнул Альдо. – Или вы видите с той стороны хоть одну тушку? - Возможно, оно просто поумнее этих мелких тварюшек, - нахмурился мэтр. - Или чует магию, - поддержал его один из коллег. – В таком случае оно еще опаснее! - Изначальные твари – да, поумнее, - нетерпеливо ответил Альдо. – Но их будить никто не собирается. Зверя, надеюсь, вы злом не считаете? Он, кстати, тоже спит. А больше там ничего не прижилось бы, в такой-то компании. Так что не бойтесь, господа, никто вас не съест. Сержант, действуйте! Сержант вытащил из мешка ызарга и с размаху запустил им по замку. К пейзажу прибавилась еще одна окаменевшая фигурка. - Что и требовалось доказать, - Альдо шагнул было к решетке, но его придержал за локоть Робер, напоминая об обещании не рисковать. Альдо пожал плечами и взял из рук солдата еще одного ызарга; несчастную зверушку постигла та же участь, зато замок на сей раз рассыпался в ржавую труху. - Вот так и вся эта древняя магия, - резюмировал Робер. – Обращается в прах от малейшего прикосновения, зато успевает напоследок нанести смертельный удар… - Ничего удивительного! С любым механизмом или оружием за столько лет будет то же самое, если его не чистить и не смазывать. Так и с магией. Видишь, какое наследство оставили мои предки, начиная с Эрнани Святого! А мне теперь это все восстанавливать… Решетка открылась с ужасающим скрежетом, но в петлях удержалась. Солдаты зажгли факелы, пятеро двинулись вперед, настороженно вглядываясь в темноту. Коридор уходил в глубь скалы. Пыль заглушала звук шагов, тишина ощутимо давила на плечи – казалось, вместе с нависшей сверху каменной толщей. На развилке свернули влево. - Сержант, отметки оставлять не забывайте! – напомнил Робер. - Так это, господин генерал… мелок не пишет! – озадаченно ответил сержант. – Вот, извольте видеть! Он повторно начертил на стене тоннеля стрелку – миг, и ее не стало, будто каменная глыба впитала в себя мел. - На полу зато следы видно, - сказал кто-то из солдат. – Не заблудимся. Коридор внезапно ушел вниз и вправо. Альдо и неотступно следовавший за ним Робер оказались впереди, солдаты отстали. Пожилой мэтр отобрал у сержанта мелок и теперь спорил с коллегами о свойствах местного камня, рисуя на стене знаки, которые тут же исчезали, словно испаряясь. - Да уж, тут фресок точно не будет, - вполголоса отметил Жюль. - Тумана тоже – воздух не тот… Но стены вполне годятся для той жути! Смотри, там дальше совсем сужаются… Анри взял у солдата факел и вместе с Жюлем устремился вперед, за королем и герцогом. Ничего зловещего в этом лабиринте не ощущалось – будто в чей-то заброшенный подвал забрались. Тогда, на освещенной улице, было куда страшнее. - Ферье, взгляните – там дальше не тупик ли? – распорядился Эпинэ. Жюль добежал до следующей развилки, где стены действительно сходились так близко, что едва можно было протиснуться, и повернул обратно – доложить. - А где солдаты? – растерянно спросил он, вручая факел обратно другу. В коридоре они стояли вчетвером. - Вот ызарги трусливые! – выругался Робер. – Нашли же время дезертировать! - От твоих не ожидал… - изумленно проговорил Альдо. Жюль наклонился к полу с факелом. Вот натоптано там, где они сейчас стояли; вот двойная цепочка его следов от дальнего выхода; а с той стороны, откуда они пришли, чисто – будто кто замел следы. - Твою кавалерию… - герцог смотрел туда же. – И кстати, бесшумно они не ушли бы, а мы не слышали ни шороха. Ферье, Тарбо – проверьте, что там! - Пойдем все вместе, - возразил король. – Не хватало, чтобы и эти исчезли, еще и с единственным факелом! Коридор оказался неожиданно длинным и ровным, без уклонов. А следующая за ним развилка делилась на семь дорог – не на три, как было. - Если бы мы не стояли в тот момент на месте, я бы предположил, что мы заблудились, - проворчал себе под нос Анри. - И как, по-твоему, что это? – спросил Робер у Альдо. – Месть Лабиринта за вторжение? - А Абвении его знают. Такого ни в одном из трактатов не было! - Испытанием для нового анакса это быть не может? - Вряд ли. Тогда упоминалось бы хоть где-то. - Искаженная магия Зверя? - Ну, о нем слишком мало известно, чтобы что-то утверждать… - Ферье! А в ваших видениях что-то подобное было? - Подобное – нет, - честно ответил Жюль. - Давайте выбираться, - раздраженно потребовал Альдо. Лабиринт, как оказалось, полностью соответствовал своему названию: тоннели то расширялись, то сужались, уходили то вверх, то вниз, извиваясь и переплетаясь в самых немыслимых формах и сочетаниях. Несколько раз попадались скелеты здоровенных неведомых тварей, идентифицированных после пристального осмотра как те самые, Изначальные, издохшие здесь шестнадцать веков назад после побоища в городе. Ничего даже отдаленно похожего на выход не обнаруживалось; определить, где уже побывали, а где еще нет, не представлялось возможным – неведомая сила вмиг заметала следы. Счет времени был давно потерян. В конце концов погас факел, и Робер объявил привал. За неимением плащей или мешков уселись прямо в пыль; стены и пол оказались на удивление теплыми, словно скала была живой. - А этого Зверя, собственно, хоть кто-то когда-то видел вживую? – шепотом спросил Анри. – Вдруг мы к нему… ну, в общем, внутрь забрались? - Будем надеяться, что это не так, - устало ответил Альдо, устраивая голову на плече у Робера. Анри проснулся от холода; потер глаза, вглядываясь в темноту и вспоминая, как в ней оказался. Все тело затекло от неудобной позы. Слева к нему прижимался Жюль, справа… это что же, получается, он выспался почти что в обнимку с королевским величеством?.. Анри поймал себя на мысли, что уже привыкает называть так Альдо Ракана даже про себя. Что ж, возможно, этот правитель и не хуже Фердинанда… И даже кошки не столь отвратительны, как прежде казалось. Однако все равно отчаянно хотелось домой. Отчего же стало так холодно? И что-то еще неуловимо изменилось. Лабиринт больше не казался заброшенным, но безопасным местом – отсюда сильно хотелось поскорее выбраться. Гораздо сильнее, чем до передышки. - Жюль! – потряс он приятеля. Тот долго не мог прийти в себя, ошалело мотал головой. – Просыпайся, пока нас не съели! - Кто?! - Не знаю… Но, кажется, то, от чего мы удирали вчера на улице! Жюль прислушался – и вздрогнул. Анри без излишней почтительности потряс за руку Альдо: - Ваше величество, уходить надо! Ваше величество! - Она здесь?! – тот явно не мог стряхнуть с себя морок сна. - Кто – она? – переспросил Робер. - Девица, та самая, что прошлой ночью являлась, - уже спокойнее объяснил ему Альдо. – Пышная такая красотка, в алых шелках… Называла меня Ринальди, липла всячески… А сейчас гримасы жуткие строила и шипела: «Я сказала, что заберу – значит, заберу…» - Уходить надо, ваше величество, - напомнил Анри. – Она или не она, но что-то тут точно есть, и это что-то мне не нравится! - Может, вы знаете, и в какую сторону уходить? Словно в ответ, откуда-то из тьмы послышалось «мяу», потом снова и снова. - Кот! – вскочил на ноги Жюль. – Тогда, на улице, он нас так же вывел! Изумрудные огоньки кошачьих глаз не освещали тоннель, но хотя бы позволяли в нем ориентироваться. Под ногами зачавкало; кот продолжал уверенно звать вперед, даже когда грязь перешла в воду, достаточно глубокую, чтобы зачерпнуть ее сапогами. - Он что, по воде пошел? – изумленно спросил Анри. - Если это тот самый кот… - задумчиво проговорил Робер. – К кому из вас двоих он изначально прилип? - Вроде бы ко мне… - нерешительно признался Анри. – Потом подходить перестал, потому что от меня Клементом пахло… - Дом Волн… Получается, это у вас найери в облике кота? Мяуканье прекратилось; в воде что-то плеснуло, потом хихикнуло. - Что ж, Тарбо, доверимся вашему покровителю. Вперед! Вода, с ощутимым затхлым душком, доходила до пояса, ноги вязли в иле. Низкий потолок заставлял пригибаться. Наконец впереди повеяло свежестью, и на фоне ночного неба стали видны очертания выхода. Лужа оказалась стоячим притоком реки. - Леворукий его побери, этот лабиринт! – Альдо с возмущением разглядывал безвозвратно загубленный костюм. После мрака подземелий свет звезд казался вполне достаточным. - Ты внезапно в него уверовал, с Создателем за компанию? - Ну не Абвениями же ругаться – еще обидятся! К лагерю вышли уже в предрассветный час. Ориентироваться пришлось только по звездам, к тому же полковник все-таки перенес стоянку подальше от города. По всему периметру горели костры, перекликались часовые – будто вблизи от театра военных действий. - Стой! – завопил солдат, вскидывая ружье. В голосе слышался запредельный ужас. - Отставить! – рявкнул на него Робер. – К ноге! Смирно! Солдат дернулся было исполнять команду, но запутался дрожащими руками в ремне и нечаянно выпалил в воздух, перепугавшись после этого еще больше. Лагерь пришел в движение, замелькали факелы – похоже, в эту ночь никто и не думал спать. - С дороги! – Робер двинулся вперед, поддерживая под локоть засыпающего на ходу Альдо; Анри и Жюль устремились следом, с опаской поглядывая на сбежавшихся солдат. – Теньент, распорядитесь – ванну и ужин для его величества! И через полчаса полковника ко мне с докладом – чем он все это время занимался, вместо того чтобы организовать поиски! Анри заметил, как полковник поспешно юркнул за чью-то спину, явно не желая попадаться на глаза разъяренному начальству. Засуетились солдаты и королевские слуги. - Где наши вещи? – Жюль изловил за рукав сержанта – того самого, из потерявшихся в Лабиринте. - Не могу знать, в обозе где-то… - рванулся тот. - Если сейчас все принесешь и организуешь поесть – постараюсь замолвить слово за вас, дезертиров, - пообещал Жюль. Сержант хмуро кивнул и умчался. - Думаешь, тебя кто-то станет слушать? – фыркнул Анри. - Так я же не верный результат ему пообещал, а только - что постараюсь… После всех треволнений палатка показалась родной и уютной, а постеленные на пол одеяла – мягче пуховой перины. Солдаты действительно притащили и холодного мяса с хлебом из остатков от ужина, и чаю, и котелок с горячей водой – отмыться. Даже изгвазданную одежду унесли – постирать вместе с генеральской. Жюль уже давно сопел в подушку, а Анри все прокручивал в памяти события дня. Неожиданно свалившееся благородное происхождение, кот этот, который вовсе и не кот, невидимая жуть, с чего-то повадившаяся за ними охотиться… Все было странным и неправдоподобным, будто их и в самом деле занесло в какую-то сказку. Ведь не бывает в обычной жизни ни закатов в пять солнц, ни исчезающих следов в пыльных коридорах, ни хихикающих котов. И королей таких тоже не бывает – чтобы вместо спокойной жизни по всем правилам дворцового этикета забирались в развалины мертвых городов, еще и лезли в жуткие подземные дыры, и зачем – за противной Создателю магией. Знать бы еще, добрая им сказка попалась или злая, и какое условие надо выполнить, чтобы из нее выбраться… - Господа! Извольте просыпаться! – сержант являл собой просто образец деликатности. – Вам через полчаса к его величеству велено явиться! Солнце уже красовалось в зените. Анри выбрался из палатки, морщась от боли в мышцах – это сколько же миль намотали вчера по треклятому Лабиринту?.. - Вы ж не забудьте, скажите генералу… - напомнил сержант, поливая ему на руки заботливо принесенную воду для умывания. – Он тут, на рассвете еще, на полковника напустился, и нам досталось, я ему и говорю – вот, благородные господа свидетели, мы не нарочно… - А как вы вообще ухитрились нас потерять? – следом, зевая, выбрался Жюль. - А Создатель его знает… Вот только что были прямо перед нами, моргнул – и нету! И пол впереди гладкий, ни следочка. Я всех, кто там был, спрашивал – то же самое говорят. - И что вы по этому поводу предприняли? - Так излазили весь тот коридор вдоль и поперек, Чужой его побери… Господ сьентификов спрашивали – они и сами в толк взять не смогли. За подмогой послали, господин полковник приезжал… - А обратно вышли спокойно? - Известное дело – как зашли, так и вышли… - А мы с противоположной стороны холма вылезали, - жизнерадостно сообщил Анри, принимаясь за принесенный завтрак. – Через лужу. Глубокая такая, вонючая… - Ох! – изумился сержант. – А мы-то думали, где же господин генерал такую грязь нашел… Понятно тогда, отчего он до сих пор не в духе. - Эй! Ферье! – окликнул чей-то неприятный голос. Жюль сделал вид, что не слышит; Анри обернулся – точно, один из самых спесивых свитских, отпрыск какого-то барона из Придды. - Или ты, подойди-ка! - Не вздумай, - дернул его Жюль. – Пойдем скорее. Барончик обогнал их и остановился – молча. - Что вам нужно? – сквозь зубы осведомился Жюль. - Да вот, в глаза смотрю – не лиловые ли, - фыркнул наглец. - К его величеству с этим вопросом обратиться не пробовали? – встрял Анри. – Он там тоже был! Барон прошипел что-то неразборчивое, но с пути убрался. Зато подскочил капитан: - Послушайте, нашего генерала там никакая тварь не покусала? - А что? - Злющий, как не знаю кто. Никогда его таким не видели! Жюль отодвинул полог королевской палатки и робко заглянул внутрь. Робер жестом пригласил их войти и продолжил излагать сюзерену свою теорию: - Значит, во-первых, это могло быть местью Капкана – за то, что ты не сам в него сунулся, а ызарга бросил. Накрыло тебя и тех, кто был ближе всех. Во-вторых… - Для Капкана слишком сложно, - поморщился Альдо. – У него одна функция – обращать в камень. - Во-вторых, та невидимка, от которой мы удирали не разбирая дороги. Случайный выбор жертв – мы были чуть впереди, остальные отстали. - Если она настолько опасна, насколько нам показалось, она бы и со всеми влегкую справилась! - Ну и в-третьих, вспомни дословную формулировку проклятия Ринальди: четырежды пройти то, что пришлось испытать ему. Мы прошли Лабиринт – возможно, по его следам. Тебя как бы предали солдаты - "как бы", потому что ненамеренно. Упрощенная версия исполнения проклятия – не дух, но буква. Обрати внимание – с тобой были только эории, то есть те, кому оно изначально тоже предназначалось… - Знаешь, а эта версия мне нравится, - задумчиво проговорил Альдо. – Неужели с проклятием можно справиться так – исполнив условия понарошку? - А это мы узнаем, когда – и если – переживем Излом. И если еще трижды подобный случай нечаянно подвернется… Ну что, благородные эории, как вам Лабиринт? - Впечатляет, - честно ответил Анри. – Но снова туда соваться как-то не хочется! - Кстати, ваше величество, - влез Жюль, - а помните, как вас отец Матео… гм… благословлял перед поездкой? Не его ли молитвами мы..? - Тогда это будет чуть ли не первый за всю историю эсператизма реально подтвержденный случай исполнения молитв! – скептически отозвался Альдо. – Маловато для шестнадцати веков. - Что там в лагере? – спросил Робер. – Так и сидят – боятся? Сегодня даже молились на удивление втихомолку – чтобы не разбудить. Сплошная польза от этого Лабиринта - сразу у всех верноподданнические чувства проснулись… - Боятся, - ответил Жюль. – Особенно те, что дезертирами поневоле стали. А что им за это будет? - Если бы в самом деле сбежали, бросив короля в опасности – тогда под трибунал за измену. А так - десяток нарядов вне очереди, для острастки… - Я же не зверь, несмотря на свой герб, - усмехнулся Альдо. – Даже на разжаловании полковника настаивать не буду. Кстати, Тарбо, какую фамилию носит ваш настоящий родитель из Дома Волн? - Понятия не имею, - пожал плечами Анри. – Всегда считал свою матушку честной женщиной… - За оказанную нам услугу даруем вам обоим баронские титулы, - Альдо словно отвечал на неозвученный вопрос "а что?". – Тогда быть вам Тарбо ур-Кэцхен… Робер, ну что смешного?! - Да просто в сочетании с кошачьей фамилией это "ур" звучит как мурлыканье… Неведомая сила, похоже, исчерпала свой запас злых шуток: жутью из-за углов больше не веяло, лошади не упирались, никто не исчезал, и поездка к развалинам королевского дворца прошла так мирно, будто дело было не в Гальтаре, а где-то на окраине Кабитэлы. Сопровождать короля на сей раз вызвалась вся свита, включая отца Матео, но держались поодаль. Солдаты – те самые два десятка – чеканили шаг, как на параде, и бросались проверять каждый закоулок, не дожидаясь команд. Придворные вели себя чопорно и скованно, словно на торжественном приеме. "Боятся лишний раз мяукнуть после вчерашнего", - шепнул Анри Жюлю. Священник, после нескольких намеков о том, какого демона привечал в обличье кота, хранил страдальческое молчание. Лишь сьентифики щебетали как ни в чем не бывало. Дворец пострадал от времени и непогоды не меньше, чем остальные строения в городе. В пустых залах хозяйничал ветер, поднимая пыль и постоянно норовя швырнуть ею в лицо непрошеным гостям; Анри вдруг заметил, что доставалось всем, кроме бывших пленников Лабиринта. Будто для древней столицы это и в самом деле имело какое-то значение… - Тронный зал, ваше величество, - мэтр Ренан развернул старательно вычерченную схему. – Здесь вершили свою волю ваши славные предки… Альдо встал в центре зала; свита образовала почтительный полукруг, солдаты замерли в дверном проеме. - Жюль Ферье, подойдите! Жюль приблизился, невольно проникаясь моментом: эти древние своды явно хранили память о былом величии. Альдо, в своем костюме, давно пропитавшемся неистребимой дорожной пылью, тоже казался здесь гостем из глубины веков. О том, что нужно опуститься на одно колено, Жюль помнил – еще из прошлой жизни. А вот остальная часть церемонии явно относилась к этой, сказочной. Чужой король коснулся его плеча волшебным мечом и объявил: - Барон Ферье, именем Ушедших мы принимаем вашу службу! По рядам придворных пробежал удивленный шепот. Жюль отстраненно подумал, что равное изумление должны были вызвать обе новости – и неожиданное дарование титула никому не известному выскочке, и упоминание древних богов. Впрочем, это же Гальтара, здесь и не такое может случиться… - Клянусь хранить верность моему анаксу, во славу Астрапа! – неожиданно для себя ответил он – будто эти слова нашептали ему древние камни. Альдо удовлетворенно кивнул – значит, чего-то наподобие и ожидал. Поднимаясь, Жюль увидел, какими глазами на него смотрят все свитские – будто у него как минимум отросла вторая голова. Да уж, хотелось королю с герцогом посмотреть на реакцию двора – посмотрели… Особенно когда новоиспеченный барон Тарбо Ур-Кэцхен ответил на дарованную милость в том же духе, помянув Унда. А уж как перекосило от злости приддского барончика, которому они теперь стали ровней… Вдоль дороги зеленели луга, все чаще попадались деревушки – гальтарская пыль и кошмары остались далеко позади, и к королевскому эскорту вернулась прежняя беззаботность, особенно после раздобытой у крестьян домашней касеры. С развилки отправились домой сьентифики – с монаршей благодарностью и повелением не смущать столичные умы непроверенными гипотезами, то есть, попросту говоря, - помалкивать. С ними же была отослана ставшая ненужной часть обоза и десяток солдат для сопровождения. Отец Матео уезжать отказался, явно готовя новые средства борьбы с абвениатской ересью во славу Создателя. Офицеры и дворяне из свиты предвкушали скорое прибытие в Ургот. Солдаты успокоились настолько, что дежурным теньентам снова приходилось орать на дремлющих на посту часовых. Сержант Нокс и его солдаты прониклись уверенностью, что серьезной кары «дезертирам из Лабиринта» помог избежать именно Жюль, и обоим друзьям больше не приходилось самим ставить палатку или чистить сапоги. В общем, довольны жизнью были почти все – кроме разве что короля, изначально воспринимавшего предстоящий визит как тягостную повинность; да еще генеральского порученца, схлопотавшего особо изощренное наказание за очередную дерзость. Сын очень богатого торговца, получивший от родителя офицерский патент в подарок на шестнадцатилетие, службой явно тяготился. - Что вы делаете с несчастным животным, корнет? – спросил однажды Анри, увидев, как рыжий нацепил на ызарга ошейник и пытался водить его на веревочке. Зверь порывался удрать в траву и шипел, мальчишка ругался сквозь зубы. – Это же не собака! - Скажите это генералу, - зло сплюнул порученец. – Думаете, я это сам придумал?! - А что генерал? - Сказал, что если я обучу эту тварь ходить на задних лапах – отпустит в действующую армию. А она и на всех шести не хочет! - Здесь-то вам чем плохо? - Отличиться негде! Скука, тоска, муштра… Генерал придирается – не так посмотрел, не то ответил… А там можно подвиг совершить, чтобы сам маршал Алва меня заметил, наградил орденом и титулом кэналлийского рэя… - Негде? Ну, я же вот, к примеру, отличился! - С демонской помощью! – возмутился корнет. - На вас не угодишь, - фыркнул Анри. Сам Анри понимал, что Гальтара была чуть ли не единственным их шансом снова отыскать ту самую лошадь, с которой все началось, - недаром же там на стене была фреска! – однако ловил себя на мысли, что не расстроен отъездом. Уж очень было страшно – и на улице, и в подземелье. Не могло это быть то же самое, что и в ту ночь в Олларии. Никак не могло. То, что встретилось им тогда в лошадином обличье, было безобидным, как… как кот-найери. А в мертвом городе, похоже, прижилась настоящая Пегая Кобыла из страшных сказок. Вот о чем стоило пожалеть, так это о том, что они не успели изловить и расспросить мнимого кота. Если это существо умеет хихикать, может, не отказалось бы поговорить… Свитские косились на «выскочек» с явным неодобрением, хоть и молча. А однажды утром Анри обнаружил на своей подушке рисунок, изображавший карикатурно ощеренную кошачью морду; в приложенной записке ему предлагалось взять ее себе в качестве герба. Вряд ли неизвестный шутник рассчитывал, что «кошачий барон» со смехом продемонстрирует картинку королю – при всех, а тот, тоже смеясь, утвердит эскиз герба, с предложением немного доработать, выбрав фамильные цвета. - Пусть будет серое на сером, - предложил ему Жюль. – Кот будет как с натуры, а фон символизирует гальтарскую пылюку… - Одолжи-ка мне свою шпагу! – потребовал примчавшийся откуда-то Анри и, не дожидаясь согласия, принялся разгребать вещи. – О, вот она! Наточена? - Да вроде бы… - озадаченно ответил Жюль, наблюдая, как друг вначале встал в позицию, пытаясь припомнить уроки ментора, а затем серией выпадов атаковал молодую березку; полетели ветки и листья. – Дерево-то тебе что сделало? - При чем тут дерево! - азартно отмахнулся Анри. – Карл Тротта ур-Фрошенбах… тьфу ты, думал – не запомню! - Это еще кто? - Барон приддский, чтоб его кошки драли… - Ты его все-таки вызвал?! - Нужен он мне! – Анри с усилием выдернул шпагу из сплетения веток. – Это он меня вызвал! Рассчитывает, наверное, что я совсем деревенщина и фехтованию сроду не учился… А я ему покажу! - Ты с ним поосторожнее, - посоветовал благоразумный Жюль. – Вдруг он учился чуть побольше твоего… Увы, Жюль оказался прав: белобрысый наглец в самом деле владел шпагой куда лучше, чем того хотелось бы его противнику. Стоял, словно утес посреди бурного моря, и с презрительной миной парировал атаки Анри, налетавшего подобно волне. Исход схватки уже не вызывал особых сомнений у собравшихся зрителей, особенно после того как барон, измотав соперника, начал контратаковать сам. Анри зажмурился и ткнул шпагой наугад, уже мало заботясь о том, что открывается для удара – и вдруг, к немалому своему изумлению, ощутил, как острие его шпаги натолкнулось на препятствие. Вокруг закричали и зааплодировали. Он открыл глаза – и обнаружил, что барон зажимает рану на плече, а на бедре у него повис, впившись всеми когтями и зубами, Клемент. - Условие дуэли – до первой крови? – деловито спросил кто-то в толпе. - Да, - с ненавистью выплюнул белобрысый. Когда он попытался отцепить кота, тот цапнул его еще и за здоровую руку. – Уберите от меня ваше чудовище! - Смею напомнить, что оно не мое, а герцога Эпинэ, - отдышавшись, ответил Анри. – Как видите, сударь, ваше поведение способно взбесить даже кота! Послышались смешки. Кот спрыгнул и подошел потереться о сапог Анри. - Спасибо, Клемент, - с достоинством поблагодарил тот, поглаживая довольно урчащего зверька. - Как ты думаешь, это кот или тоже какой-нибудь… фульгат? – тихо спросил Жюль. - Я у герцога спрашивал, еще тогда – он говорит, что вырастил его из крошечного котенка, спас от крысы. Так что, наверное, все же кот… - А все-таки, чем ты достал этого типа? – спросил Жюль чуть погодя, оттирая шпагу. – Он неделю круги наматывал, дразнился, чтобы тебя зачинщиком выставить, а тут вдруг взял и сам вызвал? - Да опять пристал с намеками – за какие такие заслуги мне титул пожаловали… - А ты?.. - А я спросил, кого он ревнует – меня или его величество… Ох, как его перекосило! Вот видишь, куда мысли устремляются, когда в пределах видимости нет ни приличных эрэа, ни маркитанток!.. Когда до границы с Урготом оставалось два дня пути, Альдо поддался наконец на уговоры Робера и продолжил путь в черно-синем офицерском мундире – чтобы не являть собой столь удобную мишень для возможных злоумышленников, как пояснил друг. Зато после следующей же стоянки в белый камзол нарядился щеголь-виконт, прежде не позволявший себе такой вольности. - Ну, и чья у нас получается армия – талигойская или кэналлийская? – возмущался Альдо, разглядывая свой наряд. – Удружили предки, нечего сказать… Вернемся домой – непременно прикажу переодеть хотя бы гвардию и твои внутренние войска! - Есть такая поговорка: «Неважно, какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей», - напомнил ему Робер. – Наша ловит так хорошо, что ее даже жаждут одолжить соседи. Так уж вышло, что полководческий талант – фамильная черта Дома Ветра: сначала твоим предкам служили Борраска, потом Алва… - У Борраска хоть герб поприличнее был, - фыркнул Альдо. – И цвет – белый… Виконт, подойдите-ка! Вот вы какой цвет предложили бы для армейских мундиров? - Белый с золотом отлично смотрится, - важно ответил тот, смахивая с обшлага несуществующую пылинку. – Весьма благородно. - Ну если только для гвардии, - махнул рукой Робер. – В поле – проще сразу серый… На границе экспедицию встречал смешанный эскорт – дворцовая стража герцога Фомы и секретарь талигойского посольства с охраной. Дальше с королем и свитой поехали только офицеры из отряда и десяток солдат, остальные разбили лагерь на своей стороне и остались ждать. Для последней ночевки перед прибытием в Урготеллу расположились снова в поле, в виду небольшого городка; ужин заказали в тамошнем трактире. Ближе к темноте виконт, приддский барон и еще несколько дворян решили, что желают ночевать под крышей, и поделили между собой комнаты на верхнем этаже заведения, потребовав заодно портного и куафера. Урготские военные недоуменно поглядели на талигойских короля с герцогом, отдавших предпочтение суровым походным условиям, и остались в лагере. Часовые, по прижившейся с Гальтары привычке, зажгли по периметру костры, набросали сухих рябиновых веток, а потом охотно развлекали удивленных этими приготовлениями урготов страшными байками, после чего те даже в кустики боялись отойти поодиночке. Поэтому прозвучавший в ночи панический вопль особой неожиданностью не стал. - Ну, что на сей раз? – толпа расступилась, и перед смущенным немолодым урготом предстал генерал Эпинэ – в поспешно накинутом на плечи мундире и разных сапогах. – Какие еще чудища решили на нас напасть? - Все те же самые, - улыбающийся теньент осторожно отогнул край трепыхающегося свертка, сделанного из чьего-то одеяла. – Страшней ызарга зверя нет! - А, так это же домашний любимец моего порученца, - усмехнулся генерал. – Константин уверяет, что он не кусается… - Вот это – любимец?! – на лице почтенного служаки явно читалось осуждение в адрес «безумных талигойцев». – Может, у вас и кошек при себе держать принято?! - А что вы имеете против кошек? – генерал уже гладил невесть откуда взявшегося серого кота. – Милейшие животные, у нас даже кардинал держит… - Да у нас их герцог как-то… не очень, - признался ургот, шокированный окончательно. Утро началось с неожиданного появления в лагере талигойского посла в Урготе – графа Лионеля Савиньяка, который примчался на взмыленной лошади, в сопровождении всего лишь двоих солдат, и с мрачным видом потребовал генерала. - Что случилось? Война? – Робер, которому прибытие посла в красках живописал взбудораженный порученец, не знал, чего и ожидать. - Можно и так сказать, - Савиньяк вертел в руках какой-то пакет. – На рассвете мне доставили письмо – некие лица, пожелавшие пока остаться неизвестными, уведомляют, что похитили короля и требуют немедленного вывода нашей армии из Варасты… - Надеюсь, в Кабитэлу вы об этом не успели написать? - Сначала я приехал к вам, - на лице Савиньяка явно читался невысказанный вопрос: «и это все, что вас интересует?». – Вот, полюбуйтесь – прислали в доказательство серьезности своих намерений… В пакете оказался тщательно завитой золотистый локон. Кто-то из офицеров изумленно присвистнул. - Виконта Аррижа сгубила страсть к пышности нарядов, - фыркнул, появляясь из-за спины генерала, смутно знакомый Савиньяку белокурый офицер с почти уставной длиной волос. – Увы, Робер, ты оказался прав с этим маскарадом… - Полковник, отправьте людей в трактир, - хмуро распорядился генерал. – Пусть выяснят, что там произошло, и привезут остальных любителей комфорта. - Граф, вам придется возглавить поиски – вы лучше всех знаете местную обстановку, - снова влез офицер. – Талигойя своими подданными не разбрасывается! - Те, кто приехал с нами, совершенно точно в этом не замешаны, - констатировал Робер на собравшемся спустя полчаса «малом военном совете». - Вы так уверены в каждом из своих людей? – Савиньяк разглядывал короля, не переставая удивляться, до чего же благотворно сказываются путешествия на некоторых особах – просто не узнать. - Я уверен в том, что любой из них прекрасно знал, кто как одет и где ночует, и не промахнулся бы. По той же причине можно исключить и урготский эскорт. А похитители явно наблюдали за нами откуда-то с приличного расстояния… Я полагаю, наш приезд ни для кого не был тайной? - Вот именно. Поэтому можно сразу подозревать весь Ургот… Вернувшийся из города полковник ясности не внес: накануне вечером барон, страдая раной, вызвал к себе лекаря, принял тинктуры и улегся спать, остальные четверо до полуночи развлекались выпивкой и игрой в тонто в общем зале и видели только, как от злополучного виконта выходили портной и куафер. Хозяин и прислуга тоже ничего подозрительного ночью не заметили. - Вот тебе и дружественный Ургот! – возмутился Альдо. – Может, мы зря остальной отряд оставили? - Зря этих бездельников без охраны отпустили, - мрачно отозвался Робер. – Не в количестве солдат дело: таким злыдням шум не нужен, пара выстрелов от часовых – они бы дальше не сунулись… Кстати, ваше величество, вряд ли это затея герцога Фомы. Ему-то Вараста зачем? - Думаете, Кагета? – уточнил Савиньяк. - Или Гайифа, - задумчиво добавил Альдо. – Дриксам там ловить нечего… - Ставлю на Адгемара, - заявил Савиньяк. – У Дивина шпионы поумнее. - Корнет Манрик! – доносился с нижнего этажа начальственный рык полковника. – Я не посмотрю, что вы при генерале состоите, я вас… Торжественный прием во дворце был назначен на завтра. После ночного происшествия решено было не полагаться на гостеприимство герцога Урготского, и прибывшие разместились в скромном особняке талигойского посольства. Усиленные караулы гоняли от ограды любопытствующих. Прислуга из местных шарахалась от разгуливавшего по коридорам кота, отец Матео готовил по этому поводу проповедь. После обеда за кувшином кэналлийского в гостиной собралось высшее общество – король, герцог, граф и трое баронов. - Что же такого мог натворить ваш порученец? – поинтересовался Савиньяк у Робера. - Если опять выпустил ызарга – пускай получает заслуженную выволочку. - Полковник настолько не любит этих зверушек? - Полковник любит порядок. А когда вся женская прислуга мечется по дому с криками – это беспорядок даже по цивильным меркам. Видите ли, утром эта… зверушка, за неимением другого укрытия, шмыгнула под юбки одной из ваших горничных, и семнадцатилетнему оболтусу понравилось наблюдать за процессом ее изгнания оттуда... В дверь настойчиво поскреблись; затем она слегка приоткрылась, в щель прошмыгнуло нечто и тут же скрылось под диваном. Барон ур-Фрошенбах дернулся, явно борясь с порывом забраться в кресло с ногами. По коридору с топотом пронеслась погоня. - Беспокойный питомец, - констатировал Савиньяк. – Не лучше ли было оставить его в родных степях? - Что вы, граф, как можно! – притворно возмутился Альдо. – Это же подарок для эра кансилльера! - А подарок для эра кардинала, увы, сбежал, - добавил Робер. Лионель хотел было спросить, что представлял из себя этот подарок, но решил, что некоторых вещей все же лучше не знать. Откуда-то донесся отчаянный писк; все обернулись к двери. - А это, похоже, Клемент призывает к порядку очередную мышь, - объявил Альдо. – Они у вас тут кишат, как ызарги в степи! - Местный колорит, - пояснил Савиньяк. – Видите ли, за прошедший круг урготы так и не уверовали в догмат о невинности и избранности кошек, и по-прежнему их не жалуют. А орден Истины обитает совсем рядом, у герцога даже духовник оттуда. - Отсталые люди! – фыркнул Альдо. – Но расскажите нам, граф, есть ли новости о бедняге Арриже? - Увы, ваше величество, если бы о судьбе виконта удалось хоть что-то узнать, мне бы об этом сразу же доложили. Смею надеяться, к ночи его отпустят – ведь они и сами давно должны были понять, что ошиблись, и местной страже мы назвали имя пропавшего. - А что говорят в Урготелле о нашем прибытии? - Пока ничего определенного – не успели рассмотреть. Очень уж быстро мы промчались через город. Ждут завтрашнего приема. Я распорядился не отпускать пока прислугу по домам, чтобы не наболтали лишнего… - Мяу! Анри высунулся в окно отведенной им с Жюлем комнаты. В саду было уже совсем темно, фонари горели лишь с другой стороны улицы; на ограде смутно виднелся кошачий силуэт. Точно не Клемент – тот пару минут назад настиг очередную жертву где-то в доме. - Ты думаешь о том же, о чем и я? – Жюль уже застегивал камзол. На кота зашикали слуги, запустили чем-то; он спрыгнул за ограду, но требовательно мяукать не перестал. - Не велено никого пускать, господин барон, - с виноватым видом заступил им дорогу часовой у калитки. - Господин генерал запретил… - Так мы по его приказу, - уверенно соврал Анри, прислушиваясь – там ли еще кот. – Открывай! Изумрудные огоньки сверкнули уже от соседнего особняка. Кот, убедившись, что за ним последовали, припустил вдоль улицы. - Ну, и где он? – Жюль остановился, переводя дух. Они без оглядки пробежали за своим провожатым чуть не полгорода, и улочка, на которой оказались теперь – узкая, безлюдная, с покосившимися неосвещенными домишками – ему совершенно не нравилась. Только тумана не хватало для полноты ощущений… Из дома, у которого они остановились, послышался стон. Анри всмотрелся в темноту – на крыльце сидел пятнистый черно-белый кот и приглашающе умывался. - Эй, есть кто живой? – заорал он. - О, Создатель! – отозвался чей-то слабый голос. – Вы говорите по-талигойски?! Помогите же мне, дорогой соотечественник, молю вас! - Похоже, мы нашли виконта, - констатировал Жюль. Разглядывая усаженного на стул посреди комнаты виконта Аррижа, Лионель не мог отделаться от мысли, что больше всего герой вечера напоминает выскочившего сдуру на улицу, а потом с трудом найденного хозяевами домашнего кота: исхудавший, грязный, ободранный, и мурлычущий от счастья вернуться под безопасный кров. Жаждущая подробностей аудитория расположилась полукругом за столом; за дверью слышалась возня – не допущенные в «партер» делили места на «галерке». - Итак, виконт, - первым взял слово герцог Эпинэ, - каким образом вы оказались в руках похитителей? - На меня набросились, когда я мирно спал в своей комнате, - горестно вздохнул пострадавший. – Увы, я не видел, ни кто это был, ни куда меня везли… - Вас не спрашивали, кто вы? - Нет, лишь подергали зачем-то за волосы, а потом надели на голову мешок… - Опознавали по локонам, - констатировал герцог. – О чем они говорили между собой? - Я не понимал их языка. Только там, куда меня привезли, нашелся человек, говоривший по-талигойски. - Постарайтесь вспомнить разговор дословно, - потребовал король. - Сперва ко мне кинулся человек с кинжалом. У меня были связаны руки, и все, что я мог, - это молиться Создателю, но он лишь зачем-то испортил мне прическу… Умоляю вас, скажите, для каких ужасных ритуалов им могли потребоваться мои волосы?! - Об этом не беспокойтесь, - Лионель развернул пакет; виконт радостно подпрыгнул на стуле. – Ритуал назывался «требование выкупа», вам больше ничего не грозит. - Так о чем же с вами говорили? – настойчиво повторил Альдо. - Этот человек был явно не талигойцем – он очень странно произносил слова, и так строил фразы, что я не смог понять и половины. Что-то о первородстве, о том, что предки неправильно им пользовались и всё погубили, что его нужно кому-то отдать… Но я не знаю такой легенды, это, наверное, какая-то древняя ересь! - Как он выглядел? - Рыжий, необычного такого цвета, как… Как ваш порученец, герцог! - Константин упоминал, что его семейству цвет волос достался в наследство от гоганских предков, - припомнил Эпинэ. – Значит, гоганы? - Новая загадка, - нахмурился Альдо. – Идите, Арриж, мы вас более не задерживаем. И приведите себя в порядок к завтрашнему приему! Виконт многократно раскланялся и, прихватив злополучный локон, выскочил за дверь – на растерзание любопытствующим. - Что нам известно о гоганах? – спросил Альдо. Лионель, Робер, Жюль и Анри переглянулись и лишь пожали плечами. Ближе к полуночи, отдав наконец все распоряжения по поводу завтрашнего дня, который обещал стать повеселее иной военной кампании, Лионель Савиньяк поднимался на верхний этаж особняка, к гостевым спальням – свои комнаты, как того требовал этикет, пришлось предоставить гостям. На лестнице пахло апельсинами; в коридоре у одной стены обнаружилась стеклянная широкогорлая емкость, зачем-то перевернутая вверх дном и приподнятая с помощью поставленной на ребро монетки, у другой стены сидел на полу рыжий порученец и без стеснения доедал из второй такой же емкости апельсиновое варенье – великолепнейший деликатес, доставленный на прошлой неделе в подарок из Кэналлоа. - Корнет, что вы делаете? – Лионель подавил желание схватиться за голову. - Исполняю епитимью, наложенную на меня отцом Матео, - бодро отрапортовал мальчишка, не прекращая своего занятия. – Ловлю для него мышей к будущему диспуту с духовником урготского герцога. - У вас есть для этого кот! - Так мыши нужны живьем… - Ну хорошо, а варенье при чем? - Банки хорошие, - порученец облизал ложку. – А варенье у вас – гадость… - Что же вы его едите, если гадость? - Исключительно ради славы Создателя, - вздохнул мальчишка и полез в банку рукой. Из-за приоткрытой двери гостиной вырывался луч света, доносились голоса и сдавленное хихиканье – будто кому-то слишком смешливому зажимали рот. Лионель подошел ближе, прислушался. - Эр Август, миленький, вылезайте, ну пожалуйста! Шуршание, звук падения чего-то увесистого. - Эр Август, ну поимейте вы совесть! Смешки, возня. - Вылезайте, иначе я пожалуюсь ее величеству! - Напугал ты его, как же. Где мы, а где королева. Ты ему еще первым маршалом пригрози! - Так он-то об этом не знает! - Эр Август, сию же секунду подите сюда! - Сейчас эра Клемента позову! Шипение. - Ну, хватит! Так до утра можно провозиться. Анри, где метла? - Смотри не сломай ему ничего! Отогнав от мысленного взора образ почтенного кансилльера, скорчившегося в глубине шкафа и из последних сил отмахивающегося от метлы в чьих-то безжалостных руках, Лионель решительно шагнул в гостиную. Дверь предательски заскрипела. На звук обернулись трое оболтусов, ползавших вокруг сдвинутого с места дивана: новые фавориты Альдо и дежурный офицер. - Дверь! Дверь держите, удерет же! Под ногами прошмыгнуло что-то длинное и серое, устремляясь в коридор. Офицер неразборчиво выругался сквозь зубы. С лестницы донесся звон бьющегося стекла и победный вопль юного корнета. - Твою кавалерию! – первым за дверь выскочил светловолосый барон с кошачьей фамилией, все еще сжимая в руках метлу. Окинув взглядом разгром в гостиной, Лионель последовал за виновниками. - Константин, ну вы же видите – это не мышь! - В мышеловку попалось – значит, мышь! Зажатый в угол порученец затравленно вертел головой, прижимая к себе банку с добычей: непостижимо как ухитрившимся свернуться внутри змееобразным тельцем. - Корнет, я вас сейчас за шиворот отведу к полковнику! – пригрозил офицер. - Теньент, оставьте его, - неожиданно вступился второй барон. – Вам приказано ызарга поймать – вот он, ызарг. Утром так и сдадите генералу – вместе с банкой и приложением в виде корнета. - Забирайте, - сдался мальчишка. – Только с вас за это мышь… А то ваша тварюга мне вторую банку расколотила! Четверо ловцов удалились в сторону кухни. К Лионелю подошла горничная, расстроенно поцокала языком, оглядывая усыпанную осколками лестницу: - Простите, господин граф, но не лучше ли будет убрать серебро под замок? - Не стоит, Роза. Это же свита и эскорт короля Талигойи! – «Которые если и утащат серебряные ложки, то только для сооружения очередной ловушки на какую-нибудь тварь», - мысленно прибавил он. - А вот варенье, если там еще хоть что-то осталось, неплохо бы убрать… - Господин граф! – едва успевшего задремать Лионеля разбудил осторожный стук в дверь. На пороге возник рыжий порученец со свечой в руках. – А какой любимый цвет у здешних принцесс? - За какими кошками вам это понадобилось среди ночи?! - Так я только сейчас вспомнил… А господин генерал еще с вечера велел узнать. Ну пожалуйста! - Зеленый у Елены, розовый у Юлии, - проворчал Лионель, накрываясь одеялом с головой. – И только посмейте еще что-нибудь вспомнить! Утро в посольском особняке началось до неприличия рано. В серых рассветных сумерках тишину взорвал женский визг, внизу забегали, топоча сапогами и зачем-то гремя посудой. Лионель понял, что больше всего на свете ему хотелось бы оказаться где-нибудь подальше отсюда. Ощущения были, как в юности перед первым боем – когда не знаешь толком, что делать, от тебя ничего не зависит, а ведь нужно не опозориться… Да уж, когда год назад ее величество Матильда, отправляя его в Ургот, говорила об особом доверии – как-то не думалось, что это самое доверие будет так трудно оправдать. Ну почему, почему она сама не приехала вместе с внуком?! Ведь при ней и сам Альдо, и все состоящие при нем бестолочи сидели бы тихо, как… как мыши, учуявшие кошку. И ухитрился же он набрать себе такую свиту – каждый по отдельности ничего особо злонамеренного вроде бы и не делает, но суммарный эффект получается просто убийственный. И не сказать ведь, чтобы их кто-то науськивал – сами отлично справляются. Таким составом их бы не к дружественным урготам, а к кагетам или дриксам пустить – те вмиг бы о всех своих поползновениях в сторону Талигойи забыли… Вошел слуга с кувшином воды для умывания, зачем-то внимательно осмотрел господскую постель. - Ну хоть вам ничего не приволок этот пакостный котище, - сказал он в ответ на вопросительный взгляд Лионеля. – А так всем в доме по мышу досталось, и у домоправительницы две штуки, прямо на подушке, она как увидела… - Сами виноваты, - проворчал господин посол. – Сколько раз вам было говорено – изведите мышей… Не дом, а резиденция Ордена Истины! В коридорах царило непривычное оживление, сновали туда-сюда солдаты и прислуга. Кто-то, споткнувшись, пнул невесть как оказавшуюся здесь кастрюлю, та с грохотом покатилась вниз по лестнице. На полу осталось лежать нечто блестящее. Лионель всмотрелся – ложка. Хорошо хоть не серебряная. Видно, у рыжего пакостника не хватило монет на всю попавшую в руки посуду… Внизу суетился приехавший с гостями лекарь, отлавливая за рукава всех пробегающих мимо и пристально вглядываясь в лица. У стенки стояли двое – корнет, с покрытой подозрительными красными пятнами физиономией, и кто-то из свитских, весь пунцовый от смущения. - Эпидемия, граф! – доложил лекарь, отработанным жестом хватая за рукав и Лионеля. – Вот, извольте видеть. Как бы не зараза какая нехорошая… - У этого – точно не зараза, - вообще-то мальчишку хорошо было бы помучить неизвестностью в наказание, но этак весь дом на уши встанет. - Скорее – кара за жадность. Юноша, вас нянюшка в детстве не учила, что нехорошо брать без спросу вещи, особенно если они из Кэналлоа? Морисские заговоры, и все такое прочее? Корнет побледнел, отчего пятна стали еще заметнее. Лекарь озадаченно заморгал. - Передозировка варенья, - пояснил для него Лионель. – А с этим пациентом что? Молодой человек, отводя глаза, продемонстрировал одинокое пятно на шее. - Ну, это тоже не по вашей части, - не удержался от улыбки Савиньяк. - Вставай, соня! – Жюль, уже одетый, ворвался в комнату к другу, плюхнулся на край кровати. - Прием проспишь! Анри сел, помотал головой, приходя в себя. - Приснится же такое… Стою я будто бы под деревом, в саду в Олларии, где мы тогда с монахом разговаривали. А по стволу цепь золотая намотана, толстенная такая, и по ней котяра ходит кругами. Серый. И вроде бы тот самый, который вовсе не котяра оказался. Зелеными глазищами сверкает и сказку мне рассказывает человеческим голосом: «…И создали боги мир – не простой, а золотой. Люди били-били – не добили, твари грызли-грызли – не догрызли, мышка бежала, хвостиком махнула…» Слушаю я его, и так мне не по себе от этого… Ну вот что за гадость? - Мыши тебе мстят за вчерашнее, - жизнерадостно отозвался Жюль. – Мы же на них по всему дому ловушек наставили. Константин, наверное, целый мешок святому отцу отволок! Кстати, расскажи ему свою сказку – может, на диспуте пригодится. На кухне вместо завтрака и шадди обнаружился полный разгром и растерянно суетящиеся слуги. Домоправительница, причитая о порезвившихся ночью демонах, запрещала что-либо трогать, пока отец Матео не отслужит молебен. Заглянул полковник, оценил диспозицию и прислал в помощь солдат. - Ну вот, - вздохнул Анри. – Опять будет армейская каша. Не видать нам булочек… - Булочек захотел? А уксус в тесто кто ночью опрокинул? - Тебе же сказали – демоны… Прошлым вечером Лионелю казалось – дорогие гости показали уже все, на что способны. Однако утром к списку того, чего он предпочел бы никогда в своей жизни не видеть, добавились еще два образа: виконт, разгуливающий по коридорам в папильотках, и ызарг с двумя бантами на шее – розовым и зеленым. - Банты-то зачем? – спросил он у теньента, державшего тварь на поводке. - Подарок для их высочеств! – отрапортовал тот. - Разве этот зверь предназначался не кансилльеру? - А это другой! Глядите, какой спокойный, не то что Август. Спросить, сколько же ызаргов притащили в дом доблестные талигойские вояки, Лионель не успел – его перебил Альдо, появляясь на пороге спальни: - Граф, вы же помните – по официальной версии мы завернули в гости с охоты! А в таких случаях полагается дарить охотничий трофей. - Ваше величество, вы уверены, что этот… трофей достаточно презентабелен?.. - Что поймали, то и подарим, - беззаботно пожал плечами Альдо. К чести герцога Фомы, гостей он принял так, словно нечто подобное сваливалось ему на голову чуть ли не каждый день. Благосклонно выслушал неприлично короткое приветствие от Альдо, проигнорировал кота на плече у герцога Эпинэ, даже улыбнулся преподнесенной вместе с привезенными из Кабитэлы драгоценностями клетке с ызаргом. При виде изящной клетки с жердочками Лионель заподозрил, что по возвращении домой его ждет объяснение с домоправительницей о судьбе ее морискилл. Ответную речь Фома произносил уже за накрытым к обеду столом, что стало суровым испытанием для оставшихся практически без завтрака талигойцев – этикет не позволял притрагиваться к закускам прежде, чем это сделает хозяин. Альдо слушал на удивление внимательно – и, похоже, даже вникал в суть сказанного. Герцог много и красиво рассуждал о дружбе между государствами, будто бы непреднамеренно вплетая в речь намеки на радости семейной жизни, а также на долг сильного защищать слабых во славу Создателя. В ответ Альдо заговорил о недавнем знамении, по поводу чего тут же сцепились почти до крика оба духовника, предусмотрительно усаженные подальше друг от друга; насладившись зрелищем, поведал, что у предков было не принято заключать брачные союзы накануне Излома. После очередного тоста кто-то задал неизбежный вопрос об успешности охоты. - Ызарги – отменнейшая дичь! – заявил Альдо. – Ничуть не хуже зайца или лисы. Верткие, пронырливые – скучно не будет. И не жаль их – звери не благородные и даже не симпатичные, и не нужно беспокоиться об уменьшении поголовья – их много просто до неприличия. Можно стрелять, можно ловить живьем… - Из чего же в них стреляют – из ружей? – спросил кто-то. - Из пистолетов! Вон, господин полковник годовой запас пуль извел… Свита и офицеры заулыбались; полковник мрачно зыркнул на особо смешливого теньента. - А где вы охотились на них – в Варасте? - Нет, они теперь обитают гораздо ближе к столице. В Варасте сейчас, увы, кишат другие… ызарги. - Смотрел Альдо при этом не на почтенного купца, задавшего вопрос, а на кагетского посла. - Но ведь их мясо, в отличие от зайца, не годится в пищу? - Да просто никто еще его не пробовал. Однако, боюсь, некоторым нашим подданным вскоре придется узнать его вкус. Видите ли, эти ызарги ничем не вредили варастийским урожаям хлеба, в отличие от тех, которые сейчас наползли туда с гор. И если не удастся как можно скорее их выловить, то как бы не пришлось и нам взывать к соседям о долге перед Создателем, чтобы они по-братски поделились с нами хлебом… Герцог Фома слушал с обманчивой рассеянностью; Лионель не сомневался – он уже прикидывает, чего бы потребовать в обмен на «братскую» цену на зерно. Однако с чего бы вдруг Альдо заинтересовался государственными делами, в чем прежде замечен не был? Кто-то из свиты накануне проговорился, что ездили не на охоту, а в Гальтару, и многозначительно умолчал о подробностях. Уж не подменили ли его величество?.. Коту наскучило сидеть у ног хозяина, и он отправился обходить дозором стол. Талигойцы охотно угощали зверька кусочками жаркого, урготы косились с неприязнью и не вскакивали с мест лишь из приличия. Наконец кот добрался до герцогского духовника и требовательно поставил когтистые лапки ему на колено; все замерли, вытянув шеи. - Изыди, нечистая тварь! – возопил монах. - Отчего же нечистая? Только что умывался! – вступился за любимца Эпинэ. С талигойской стороны стола послышались смешки. - Брат Пьетро, прошу вас! – привстал с места Фома. Монах скривился, но смолчал. Кота забрал кто-то из офицеров, отцепив от «истинника» вместе с клоком поношенной рясы, и усадил к себе на колени. Альдо обезоруживающе улыбнулся герцогу, тот с достоинством кивнул. По завершении обеда все направились в сад, пока слуги готовили залу к танцам. Лионель отметил, с какой ловкостью Альдо увильнул от устремившихся в его сторону урготских принцесс – виден был немалый опыт в этом деле. Похоже, ее величество Матильда в свое время перестаралась с количеством приставленных к наследнику нянек… Развлекать дам беседой с готовностью вызвался виконт, щеголявший пышными локонами при коротко остриженных висках. «Прическа по-гогански», - усмехнулся про себя Лионель. Кота унес с собой белобрысый барон. Полковник не терял времени даром – среди розовых кустов были стратегически расставлены офицеры, провожавшие всех праздношатающихся внимательными взглядами. Вокруг дам щебетали полтора десятка свитских; старшая дочь герцога, Елена, решилась погладить кота, сестра и фрейлины восторженно заохали. - Тишина и покой, хвала Создателю, - прокомментировал Лионель, останавливаясь рядом с полковником. - Потому что генерал не взял сюда эту рыжую бестию, - проворчал тот. – Боюсь и подумать, что он там натворит без всякого присмотра! - А где его величество? - Не могу знать. Но при нем генерал… На клумбах герцогского сада не росло ничего выше чем по пояс, белый королевский наряд был бы заметен издалека. Оглядевшись еще раз, Лионель направился к дому. И вовремя – от парадного входа послышался шум падения и приглушенный вскрик. У подножия лестницы в холле распростерлось чье-то тело, ковры и картины выглядели так, будто здесь пронесся мощный сквозняк, а на верхней площадке стояли Альдо с Робером и кагетский посол. - Граф, помогите бедняге подняться, - как ни в чем не бывало окликнул его Альдо. – И попросите полковника о нем позаботиться. Вот что бывает, когда слишком стараются уступить дорогу, а у лестницы такие скользкие ступени… Кагет, потирая затылок, слушал с мрачным видом; Лионелю показалось, что он слышит скрип зубов. Вот ведь ызарги – улучили удобный момент и решили переиграть эпизод с похищением?.. Но двое против двоих – на что же они рассчитывали?.. Шпион застонал, пытаясь подняться. От платка, который он все еще сжимал в руке, распространился неприятный запах - похоже, какое-нибудь усыпляющее средство по гоганскому рецепту. Лионель приоткрыл дверь в сад и помахал полковнику подойти. - Господин посол, вам знаком этот несчастный? – спросил Альдо у кагета. Тот поспешно замотал головой, просочился к лестнице, опасливо оглядываясь на герцога с королем, сбежал по ступенькам и выскочил в сад, как ужаленный. - Вашему величеству не кажется, что принцессы были бы более приятной альтернативой обществу этих господ? – светским тоном осведомился Лионель. - Не уверен, - безмятежно отозвался Альдо. – Здесь было по крайней мере забавно… - Забавно?! - Видели бы вы, как их ветром сдуло! Один вниз по лестнице кувырком, второго о стену приложило. Мы даже дотронуться до них не успели! - Просто жуткие здесь сквозняки, - подтвердил Робер. – Полковник, этого аккуратно вывезти отсюда и в подвал до нашего прибытия. Исполняйте! Выдохнуть с облегчением Лионель позволил себе только после того, как к вечеру беспокойная толпа переместилась обратно в особняк посольства, еще раз порадовав горожан зрелищем выезда монарха при полном параде – урготские герцоги обычно держались с купеческой скромностью. Рухнув на постель в одежде, он с наслаждением закрыл глаза. Внизу царила ставшая привычной за минувшие два дня суматоха: на кухне гремели кастрюлями, носились с топотом солдаты, орал полковник, визгливо пререкалась с кем-то невозмутимая обычно домоправительница. Ну и пусть себе; главное, что прием наконец-то закончился, и все прошло не слишком уж плохо – судя по довольному виду Фомы при прощании. В конце концов, талигойский посол сделал все, что от него зависело – а заставить Альдо всерьез задуматься о женитьбе, если он того не желает, не смогла бы и сама Матильда, и она прекрасно об этом знает. Если бы еще не эта нелепая попытка похищения… Но все, хвала Создателю, обошлось, и если кому-то и грозит выволочка за небрежение, так это королевской охране. Только бы священники завтра не переполошили весь город своим диспутом о природе мышей, кошек и прочих тварей – и можно считать свою миссию в Урготе законченной. И возносить молитвы, чтобы ее величество не выдумала чего-то еще, а отпустила наконец генерала Савиньяка в родную стихию – в армию… Через пару часов в доме стало тише – по-видимому, солдат накормили и отправили к месту дислокации во двор. В дверь постучали. - Господин граф, вы здесь? Его величество приглашает вас к ужину. В коридоре обнаружился белобрысый фаворит с котом на руках. Слуги спешно зажигали свечи в канделябрах, из-за двери одной из спален доносился шум веселой гулянки. Кто-то прошмыгнул мимо с бутылкой в руках. Да уж, вряд ли после этих гостей в погребе хоть что-то останется… - Барон, да отпустите вы кота, что вы с ним расстаться не можете? - Отпущу, когда птичек переловят, - хихикнул тот. – Иначе он поможет… Мы их с утра в комнате заперли, а днем кто-то все двери пораскрывал. Кстати, их сколько было – две или три? - Спросите у их хозяйки, - проворчал Лионель. - Ну уж нет! У нее, знаете, какая скалка?! Дверь в гостиную охраняли двое солдат – на почтительном расстоянии, чтобы не слушали лишнего. Ужин был накрыт на пятерых; на шестом стуле стояла тарелка с нарезанным мясом – для кота, который тут же запрыгнул и без стеснения приступил к трапезе, не дожидаясь первого тоста – кэналлийской «Крови» за урготское гостеприимство. Радости по поводу успешного завершения мероприятия на лицах собравшихся не наблюдалось; напротив, все были странно задумчивы. - Граф, - нарушил наконец молчание Альдо, - постарайтесь при следующей встрече с герцогом узнать, не знаком ли ему или кому-то из его окружения тот человек, который сегодня… ну, вы поняли. Кагет, конечно, знакомство отрицает, но ведь кто-то же его во дворец впустил! Скажите, что мы хотели бы справиться о его здоровье после падения, ну или что-то в этом духе. - Узнать у герцога? А сам пленник что, говорить отказывается? - У него оказался перстень с ядом, солдаты прозевали. Больше ничего интересного при нем, разумеется, не нашли. Сами понимаете, если до такого дошло, значит, это не обычный наемный бандит, как похитители виконта… - То есть, ваше величество, вы хотите сказать… что у меня в подвале сейчас находится труп?! - Труп шпиона и врага, - хмуро подтвердил Робер. – Граф, вы же отставной военный, что вы так переполошились? Или урготская стража имеет обыкновение инспектировать ваши подвалы? - Сейчас важнее выяснить, кем был этот человек, - добавил Альдо. – О трупе не беспокойтесь, послезавтра мы заберем его с собой и закопаем с нашей стороны границы. Вряд ли кому-то вздумается совать нос в нашу поклажу. Если мы спокойно вывезли его живым из дворца, то и сейчас не будет никаких затруднений… - А что, если тело подбросить в заброшенный дом? – неожиданно предложил ур-Кэцхен. – Например, в тот, где мы виконта нашли? Тогда здешняя стража непременно станет выяснять, кто он… - И явится к нам за объяснениями? – скептически уточнил Лионель. - С чего бы? – Альдо явно одобрил идею. – Из дворца его увезли одетым в офицерский мундир, теньент с капитаном сказали, что сопровождают домой, в посольство, перебравшего за обедом товарища. Натыкали носом в его же платок, чтобы сидел смирно, и полковник уверяет, что он и головы не поднимал. Так что, кроме кагета, никто не знает, что этот таинственный господин имеет к нам вообще какое-то отношение, а кагет будет помалкивать. Анри, вы сможете найти этот дом? - Найдем, - пообещал барон. – Да там, похоже, вся улица нежилая. - Улица Роз, значит, - констатировал Лионель. – Там что-то произошло примерно с полвека назад, что именно – местные сами толком не знают, но улицу эту обходят. Дома так и стоят заброшенные, их даже снести боятся. Если найдут там покойника – скорее всего, не станут ничего выяснять, спишут на древнее зло. - Тем лучше! – заявил Альдо. – Нам ведь нужно, чтобы его опознали, а от чего он умер – мы, к сожалению, и сами прекрасно осведомлены. Выпьем же за упокой его души! - Да примет Создатель эту грешную душу, - вздохнул Лионель. – В Урготелле вообще-то ложатся рано, но лучше будет, пожалуй, дождаться полуночи. - Эту улицу Роз пора переименовать в улицу Кошек, - бодро объявил белобрысый барон, возвращаясь вместе с приятелем в гостиную. – В прошлый раз мы и не заметили, что их там столько! - Потому что в остальной Урготелле их немилосердно гоняют, - пояснил Лионель. - Вас никто не видел? - Разве что кошки… Но они поклялись молчать! Шутка была совершенно невинной, но Лионеля отчего-то передернуло. Наверное, дело было в фамилии барона, или в том, что он постоянно таскал на руках кота – но именно его вполне можно было представить мило беседующим с этим зверьем… - Ну, за кошек! – поднял бокал Альдо. Дремавший на стуле кот поднял голову и согласно мяукнул. Лионель вздрогнул снова. Пожалуй, этот бокал был уже лишним – так можно и до следов слепой подковы на ковре дойти… Удивляясь про себя, откуда внезапно взялась эта мысль, он все же допил вино. - Там пестренькая одна была – ну точь-в-точь как та, что Оллару под лошадь бросилась, - продолжал барон. – И смотрела так внимательно… - Откуда вы знаете, что точь-в-точь? – спросил Лионель. – Ведь на всех изображениях святого Базилия кошку у него в руках рисуют по-разному. Проигнорировав тычок в бок от друга, белобрысый ответил: - Видение мне было. Я его величеству и герцогу рассказывал… - Но искали вы, помнится, не ее – а какую-то лошадь? – спросил Робер. - Так кошку искать не надо, она сама приходит… Вот интересно, а кошки могут в лошадей превращаться? Потому что странно: кошка есть, и не одна, а лошади нигде нет… - Если запивать вином касеру – вам и не такое привидится! - Мы тогда вино пили. Кагетское, кстати… Вот же пакостный народ эти кагеты! - Один пакостный кагет уже отправился… к кошкам, - усмехнулся Альдо. – Граф, вы сохранили записку, которую принесли вместе с локоном? Какое-никакое, а признание в нехороших адгемаровских намерениях… - Признание – но, увы, не доказательство. Это же не ультиматум по всей форме – от Кагеты Талигойе… - А если бы удалось вынудить Адгемара признаться – ему пришлось бы объявить нам войну, - поддержал Робер. – Еще и кагетская армия в дополнение к сворам дикарей нам в Варасте совершенно не нужна. - Кстати, каковы успехи нашего Первого маршала? – спросил Альдо. - Что пишут из столицы? Мы за время путешествия немного отстали от новостей… - Донесений пока не поступало, - ответил Лионель, благоразумно воздержавшись от уточнения, а кто же переворошил все бумаги в ящиках бюро, где у него хранилась корреспонденция не частного характера – ведь солдаты впустили бы в кабинет только кого-то, имеющего право отменять приказы полковника. – Возможно, маршал предпочитает не докладывать о каждом шаге, а сразу вернуться с победой. - А не отправиться ли нам отсюда в Варасту? – загорелся внезапной идеей Альдо. – Посмотрим на успехи нашей армии, поохотимся на «барсов»… - Вообще-то по традиции король пребывает в столице, а для ведения войны есть маршалы и генералы, - осторожно заметил Лионель. - Так на то и Излом, чтобы ломать традиции! – не унимался Альдо. – Если некоторые мои предки были трусоваты, это не значит, что я должен во всем им подражать! И вообще – ну ее, столицу, этот мешок с ызаргами! - Матильда будет волноваться, если мы вот так бесследно исчезнем, - напомнил Робер. – Ты же, насколько я понимаю, писать ей о своем намерении не собираешься? - А ей граф напишет, - усмехнулся Альдо. – Непременно напишет, даже если я велю ему этого не делать. - Но ведь ваше местопребывание – это не частное дело, это вопрос государственной важности, так что поймите меня правильно, ваше величество… - Да пожалуйста, пишите, - отмахнулся Альдо. – Итак, решено – едем! Лионель попытался представить выражение лица Рокэ Алвы, на голову которому свалится король со всем своим эскортом – и вдруг понял, что в действующую армию ему уже не очень-то и хочется. Робер уже успел улечься и даже погасить свечу, когда на пороге без стука возник встрепанный полураздетый силуэт. Альдо. Ну конечно, кто же еще стал бы вламываться столь бесцеремонно. - Послушай, вот им всем мои желания совершенно побоку, они только о благе государства… но ты же мой друг, ты меня понимаешь, так почему ты тоже строишь из себя надзирателя?! Шагу не ступить без присмотра и доносов! По-видимому, было в этом отменном кэналлийском нечто, располагавшее к неожиданным вопросам и ответам. - У меня было трое братьев и сестра. Не хочу потерять еще и тебя, - честно ответил Робер. – Доносы – это не ко мне, а против моего присмотра ты вроде бы не особо возражаешь. - Не возражаю, - согласился Альдо, явно удовлетворившись ответом, и забрался под одеяло. – Вот и присмотри, чтобы в снах ко мне кто попало не лез – может, хоть высплюсь, в отличие от прошлой ночи… - Мяу! Робер прекрасно осознавал, что это сон – и, похоже, тот самый, который так не хотел смотреть его сюзерен. Черная вечерняя степь с догорающей на горизонте багровой полоской заката, круг из шестнадцати то ли небольших костров, то ли факелов. Рассыпаны карты – отбой. Двое пристально разглядывают те карты, что еще остались в руках – у каждого по одной. Последний круг, последний ход, последний шанс. Шестнадцать столетий, время вышло. Вьется вокруг кот, заглядывает в карты, мяучит то ли требовательно, то ли умоляюще. Рыжая девица, нехорошо сощурясь, швыряет карту – Повелитель Ветра. Козырная масть. С картонки торжествующе усмехается Рокэ Алва – мол, попробуй, ответь. Ворох отбитых карт шевелится, рассыпаясь, полным горечи взглядом смотрит Повелитель Скал – Эгмонт Окделл, грустно улыбается Королева Молний – Магдала, закрывает лицо руками Рыцарь Волн – Джастин Придд… Альдо медлит, вглядываясь в свою карту, изображение на ней плывет, меняется. Повелитель Скал – Ричард Окделл, мальчишка с растерянным взглядом; Повелитель Молний – он сам, Робер, с бессильной злостью сжимает в руке шпагу; Повелитель Кошек… карта не из этой игры, но Альдо решительно бросает ее поверх Повелителя Ветра, и девица с перекошенным лицом втягивает воздух сквозь зубы, будто ей сделали больно. Взвивается к небу пламя факелов. На картонке изумленно моргает… нет, не зеленоглазый демон с картины. Не Ринальди. Анри Тарбо ур-Кэцхен. - Все твари, дневные и ночные, склонились перед Создателем и восхвалили Его! Все! – надрывался монах, в очередной раз возглашая перед собравшейся толпой прописные истины из Эсператии. – И только кошка дерзко повернулась к Нему спиной и принялась умываться! - А повторите-ка, брат мой, что именно она стала делать? – вкрадчиво осведомился отец Матео. Игра на контрасте оказалась очень верной тактикой – его слушали куда внимательнее, чем горластого герцогского духовника. - Разве вы невнимательно читали откровение святого Торквиния?! Умываться она принялась, умываться! - А что символизирует умывание? – талигоец смотрел теперь не на оппонента, а на слушателей, словно добрый и бесконечно терпеливый учитель начальной школы, спрашивающий урок у нерадивых воспитанников. Толпа зашушукалась. – Умывание – это очищение, дети мои! Из всех тварей одна лишь кошка задумалась о совершённых вольно или невольно грехах и захотела от них очиститься, прежде чем приблизиться к Создателю! Или вы невнимательно читали откровение святого Базилия, брат Пьетро? - Не к лицу эсператисту читать писанину всяких еретиков! – завопил «истинник». - А вот Эсперадор с вами не согласен, – спокойно напомнил отец Матео. – И не только нынешний – за минувшие четыре столетия ни один из Эсперадоров не оспорил слов Базилия. В конце концов, Торквиний был всего лишь человеком, а людям свойственно заблуждаться. Враг нашептал ему клевету на невинного зверя, а он не сумел распознать козней нечистого. Ведь кому же, как не Врагу, это выгодно – чтобы мы не умывали свои души от грехов! А Создателю куда угоднее, чтобы мы не неслись к нему за благодатью, сломя голову, а приближались вдумчиво и с покаянием! - Уж кошке-то было в чем каяться – держа при себе этих тварей, вы должны знать, с каким удовольствием они совершают убийство! - Взгляните на символы иных орденов, помимо вашего – сова, пес, лев… Меньше ли убийств совершают эти звери? - Но ведь изгнал же Создатель кошку! На край мироздания, туда, где горит вечное пламя Заката! - Не изгнал, – мягко поправил отец Матео. – А послал нести служение, как наиболее достойную из тварей земных – следить, не отыщет ли Враг проход в закатном пламени, не проберется ли в мир, дабы смущать людей. - И что?! Враг-то пробрался! - Создателю ведомо, кому что посильно и непосильно. И не кошке было останавливать нечистого – ее делом было лишь сообщить о том, что прорыв свершился. А вот нам, людям, надлежит не пропустить Врага дальше – за последний рубеж, в наши души, и нам это должно быть под силу, ведь человек наделен разумом, в отличие от зверя! И у этого рубежа несет ныне свое служение кошка – когда Враг за него проберется, возвестит она Создателю, что пора ему вернуться и судить нас за грехи наши. Загляните в свои души, дети мои, и ответьте себе – не отнесла ли еще скорбную весть кошка, не пошел ли отсчет шестнадцати лет пребывания Создателя среди нас? Или для того вы здесь не подпускаете к себе кошек, что надеетесь утаить от него творящееся в душах ваших?! В толпе загомонили. Брат Пьетро открыл было рот для ответа, но от возмущения не смог выговорить ни слова. - Вот если бы он всегда так разговаривал – может, и я бы в его россказни уверовал, – шепнул Анри Жюлю. – А то орет по утрам похуже этого монаха… Местом проведения богословского диспута был избран уютный дворик позади городского собора, куда и набилась спозаранку немаленькая толпа любопытствующих обитателей Урготеллы. Талигойцы во главе с полковником держались вместе – поближе к столу, за которым, как за кафедрой, расположились священнослужители. На столе сидел, подобрав под себя лапки, Клемент, и металась по объемистой банке из-под кэналлийского варенья мышь. - Мышь – символ мудрости и скромности! – заявил наконец «истинник». - Насчет скромности – не стану спорить, - покладисто согласился отец Матео. – Мышь не мяучит, не требует, не просит – а скромно берет, что плохо лежит… Послышались смешки. Монах сжал кулаки. - Вы… вы очерняете мой Орден?! - Обереги Создатель! И в мыслях не было. Ведь мы сейчас о зверях, верно, брат? И кстати, о мудрости – разве мудра та тварь, которая попадает во все расставляемые на нее ловушки? Рыжий корнет, не сдержавшись, хихикнул, заработав тычок в бок от капитана. Кот повернул голову, оглядел мышь и зевнул во всю пасть. Он явно тоже не считал ее мудрой тварью. - Свеча символизирует познание, верно? – продолжал между тем отец Матео. – Так поглядите же, как понимает познание мышь! – он продемонстрировал собравшимся толстую свечу, изгрызенную местами до самого фитиля. - Если мудрость мыши заключается в том, чтобы помешать человеку приобщиться к познанию, к истине, исказив ее до непригодности к восприятию, то Создателю ли служит этот зверь?! - Она отсекает излишнее! - Но многое ли после нее остается? – отец Матео снова поднял над головой безнадежно испорченную свечу. – И ее ли дело – решать, что лишнее, а что нет? - Это ваша талигойская затея – оправдать кошек, отринув откровение Торквиния! – рявкнул брат Пьетро. – И нужно это было только затем, чтобы объявить о вмешательстве Создателя в гибели Оллара! - И эту, как вы выражаетесь, затею поддержал Эсперадор, - напомнил отец Матео. – Не впадает ли в ересь тот, кто отвергает мудрое решение Эсперадора? - Эсперадор тоже всего лишь человек! – нашелся наконец с ответом монах. – И тоже может заблуждаться, вместе со всеми грешниками, допускающими в свои дома кошек! - Допустимо ли истинно Чтущему и Ожидающему сомневаться в непогрешимости главы нашей церкви? – мягко попенял ему талигоец. – Вижу, брат мой, вы исчерпали свои аргументы. Давайте же закончим на этом нашу беседу, пока дело не дошло до драки… Он положил банку на бок; мышь выскочила, спрыгнула со стола и бросилась в толпу, послышались взвизги и ворчание по поводу оттоптанных ног. Кот проводил ее равнодушным взглядом. - Что же вы так боитесь этого замечательного зверя, дети мои? – улыбнулся отец Матео. – Сдается мне, если бы к вам спрыгнул кот, шума было бы куда меньше! Урготы стали подходить за благословением – сперва к герцогскому духовнику, затем к гостю из соседней державы. Многие осмеливались погладить кота, который спокойно жмурился и даже начал мурлыкать. - Ну что, поле боя осталось за нами? – спросил Анри у капитана. Тот кивнул. - Надеюсь, герцог Фома на нас не разозлится, - сказал Жюль. - За что? - Ну как же – его любимых «истинников» еретиками обозвали… - Что-то мне подсказывает, что нашего короля это не слишком бы расстроило. Судя по тому, как ему хотелось сюда ехать… А так – мы что, мы ничего, это все богословские разногласия виноваты. - Так предложи ему потребовать, чтобы герцог «истинников» привечать перестал. Тот, ясное дело, упрется – зато со сватовством отстанет… - А сам чего? Ты придумал – ты и предложи. Хорошая, между прочим, идея. - Ну, это же ты у нас королевский любимчик… - Жюль, ну прекрати! Я что, нарочно? Ну, получилось так с тем кошаком. Мы же с тобой всегда вместе, во всем. И вообще – выберемся отсюда и все забудем, как сон! - Тихо ты, - толкнул его в бок приятель. – Услышат… - Корнет, банку не забудьте! – распорядился полковник. – Кухарке отнесете лично, с извинениями. Проверю! - Да кому она нужна после мыши… - буркнул Константин, но ослушаться не посмел. - Как ты полагаешь, Алва с армией сейчас в Тронко? – спросил Альдо, сосредоточенно разглядывая расстеленную на столе карту. - С кем угодно другим сомнений бы не было, - проворчал в ответ Робер, - а Алва может оказаться в любой точке просторов Варасты. У него свои представления о методах ведения войны… Ты уверен, что нам с небольшим отрядом стоит разыскивать его в кишащей «барсами» степи? - Уверен, - отрезал Альдо. – И не спрашивай, почему. Точно так же меня тянуло в Гальтару – и, сам видишь, не зря. - Ну, если ты уверен, что гальтарские происшествия – к добру, а не наоборот… - Вечно тебе всё «не к добру!» Точно как Матильда. Будто это ты ей родней приходишься, а не я! Ответить Робер не успел – в дверь гостиной постучались, в образовавшуюся щель просочился кот, а за ним и Анри с Жюлем. - Ну, раз Клемент жив и жизнью доволен, значит, и отца Матео «истинники» не съели, - констатировал Альдо. – Надеюсь, он вышел в победители? - У монаха не было шансов – как у мышонка перед котом, - подтвердил Анри. – Судя по тому, как местные подходили за благословением и к коту тоже – они о своей ереси задумаются. А то, уж простите, ваше величество, но чтобы будущая королева – еретичкой была… Жюль, испуганно округлив глаза, пихнул друга в бок; однако Альдо лишь усмехнулся: - Хорошо, что мы кота с собой привезли - кажется, благодаря ему герцог Фома задумался о возможных религиозных препятствиях к этому браку. Без наглядной демонстрации, наверное, они были не столь очевидны. Полезный ты зверь, Клемент! - Может, все это сватовство – затея Матильды, а Фома ее и изначально не одобрял? – спросил Робер. - А у меня осталось впечатление, что одобрял – ровно до того момента, как увидел нас во всей красе… - Позвольте заметить, что во время обеда герцог держался радушнее, чем на балу, и внимательнее, - влез Жюль. – Когда вы с принцессами танцевали, он и не смотрел особо… - А ведь вы правы, Ферье, - подтвердил Робер. – Не с кагетским ли послом он успел перед танцами пообщаться? И вообще, к чему Кагете держать посольство в стране, с которой у нее нет общих границ? - Может, Фома хотел вторую дочку за адгемаровского наследничка выдать? – предположил Альдо. – Примирить враждующие державы, связав их узами родства, так сказать… А после инцидента в холле посол решил, что – ну его к кошкам?.. - То есть Фома выбрал сторону Адгемара? - Увы, похоже на то. Хотя я все равно не понимаю, что за прок с этого кагетам… Граф Савиньяк еще не вернулся? - На диспуте его не было, - ответил Анри. - У него аудиенция с герцогом. Интересно, что старый лис намеревается сказать... - Вряд ли что-то помимо положенных по протоколу красивых фраз, - скептически предположил Робер. – Не в лоб же его спрашивать о том, что нас интересует! - А вот бы послать все эти протоколы к кошкам и спросить… - мечтательно проговорил Альдо. - Спрашивал бы ты у Адгемара, если бы выиграл войну. А ее этот лис объявлять опасается – дикарей пока что науськивает. Тьфу ты, сплошные лисы кругом! - Ну хоть не ызарги… - Немногим лучше. Так на что кагетский лис рассчитывает? Ну, разорит он чужими руками Варасту, заставит твоих советников думать, где брать на зиму продовольствие, чтобы не было голодных бунтов – и что? Этого недостаточно, чтобы он рассчитывал взять нас голыми руками. Что он еще задумал, от чего нас отвлекает? - А что известно об Олларе? – внезапно решился Анри. - Каком еще Олларе? – обернулся к нему Альдо. - По-видимому, потомке того самого. Ваше величество, вы верите в сны? - С некоторых пор, пожалуй, – да. Так что вам снилось? - Да ерунда какая-то, - смущенно признался Анри. – Сидит будто бы гусак – старый такой, тощий, и я знаю почему-то, что этот гусак – эр кансильер. А вокруг него ходит кошка, которая, уж простите, - ее величество Матильда, и приговаривает: «Знала бы, за что – ох и съела бы…» А ей с ветки кот отвечает, тот самый, которого Сильвестром называли: «Как это не за что? А кто в Агарисе Оллара пригрел и его именем восстание поднять собирается?» Вот и все, даже рассказать толком нечего, а запомнилось и из головы не выходит… - Восстание именем Оллара? – изумленно переспросил Альдо. – Да кто об этой семейке помнит спустя целый круг? - Потомки тех, кто был в его войске – наверняка помнят, - сказал Робер. – Ведь им много чего было обещано в случае победы. Да и помимо них наверняка найдутся осведомленные – поспрашивай, удивишься. Недовольные всегда есть, в любой стране, в любые времена, и им сгодится любое имя, чтобы с ним поднять бунт… - Да погоди ты, может, никакого Оллара и вовсе нет! - А вот это надо бы выяснить. - Вернемся домой, науськаю на гусака кошку – выясним, - усмехнулся Альдо. – Анри, а кот в вашем сне – это был кардинал или найери? - Я так и не понял. Просто зверь тот же самый, что тогда с нами был… Вернувшись из герцогского дворца ближе к вечеру, Лионель от души порадовался, что на рассвете гости наконец-то уезжают. На какое бы то ни было подобие дисциплины уже, по всей вероятности, махнул рукой даже полковник; с верхних этажей доносился шум как минимум двух развеселых гулянок, местной прислуги не было видно, с подносами суетились королевские слуги и солдаты. Часовые, к счастью, были на месте, но командовал не дежурный офицер, а сержант. По коридору с недовольной физиономией прогуливался рыжий корнет. - Где полковник? – спросил у него Лионель. - Отсыпается перед дорогой, - буркнул мальчишка. - А его величество и генерал? - В гостиной. Только вы к ним лучше не ходите, у них вино кончилось, и они за касеру взялись. Господин полковник вон сунулся за приказаниями, так ему двух тостов хватило… У двери гостиной Лионель остановился и на всякий случай прислушался. Основные источники шума находились явно не здесь, но для настройки гитары точно придется приглашать мастера. Кто-то, немилосердно терзая струны, пытался петь на мотив простонародной песенки: «Он умчался ночью на пегой кобылке, выхлебав касеры четыре бутылки…» - О, граф, наконец-то! – обратились к нему неожиданно трезвые взгляды компании. Как и вчера – четверо и кот. «Всегда четверо, навечно четверо…» - вспомнилось вдруг откуда-то. Барон ур-Кэцхен отложил гитару и виновато улыбнулся. - Ну, что Фома? – спросил Альдо. - Вы произвели на него неизгладимое впечатление, ваше величество, - ответил Лионель, подсаживаясь к столу и принимая наполненный бокал из рук барона Ферье. – За весь тот год, пока я здесь, он не задавал мне столько вопросов, как сегодня! И, насколько я понял, его интересуют прежде всего сказки о силе, которой якобы владели ваши предки. Уж не знаю, что на него нашло… - Кагеты, - уверенно объявил Альдо. - С гоганами вместе, - добавил Робер. – Вспомните рассказ виконта. Дремавший на столе кот внезапно вскочил на лапы и зашипел в сторону двери. Все посмотрели туда же; дверь неожиданно распахнулась, будто от порыва несуществующего ветра, кто-то ойкнул. - Корнет Манрик, встать! – прикрикнул Робер. – Во двор в распоряжение сержанта – шагом марш! - Почему сержанта?! – обиженно взвыл рыжий, потирая ушибленный лоб, но после гневного генеральского взгляда все же закрыл дверь и побрел, шаркая, по коридору. - Что это было? – удивленно спросил Лионель. - Просто жуть какие сквозняки в этой вашей Урготелле, - пожал плечами Альдо. После второго бокала касеры на Лионеля снизошло умиротворение. Кошки с ним, с беспорядком, и с опустошенным погребом тоже, и подумаешь, невидаль – сквозняки, пусть и при полнейшем безветрии; и гости – милейшие люди, даже рыжий паршивец по-своему забавен, и вообще – пусть с ними теперь Росио помучается… Альдо вальяжно восседает во главе стола, как холеный белый кот; генерал Эпинэ отчего-то представляется полосатым серым, с хищным взглядом на любого, кто приблизится к белому. Вот интересно, если сойдутся ворон и кот – кто кого?... А если ворон и два кота – и еще клубок разнокалиберных ызаргов в придачу?.. - Манрик, если вы когда-нибудь каким-то чудом получите дворянство, я лично прослежу, чтобы вашим гербовым животным стал ызарг! – зоологические размышления господина посла прервал командный генеральский рявк. Дверь снова была приоткрыта, на пороге виновато мялся рыжий, Альдо и оба барона хихикали, нимало не заботясь о воспитательном эффекте. – Просто выдающаяся способность проникать и кишеть! * * * - Ты уверен, что надо было заводить этот разговор про Оллара? – тихо спросил Жюль. Урготская граница осталась позади, и воссоединенный отряд снова беспечно растянулся от горизонта до горизонта, так что можно было не опасаться чьих-нибудь любопытных ушей. - Я не знаю, что подсовывает мне эти сны, но оно бы иначе не отстало, - ответил Анри. – И похоже, это что-то на стороне Альдо, а не Фердинанда… - Если это то самое, что с твоей помощью поменяло Олларов и Раканов местами – то про его симпатии все как раз логично. А мы-то на чьей стороне теперь? - Не знаю, - вздохнул Анри. – После всей этой чуши кошачьей – даже не знаю… - Ты уже не хочешь обратно? - Я уже не верю, что нас туда пустят. Если все произошло не случайно, а чьей-то волей – думаешь, нам позволят вернуть все как было? - Ох, как же мне не хочется признавать, что ты прав… - вздохнул Жюль. – Знаешь, на что это похоже? Будто кто-то пытается переиграть безнадежную партию в тонто, поменяв часть карт местами – Раканов из отбоя в расклад, Олларов – наоборот, из расклада в отбой. А ты получаешься – Повелитель Кошек, вытащенный из рукава… - Опять дразнишься? - На сей раз – констатирую факт. - Кстати, в колоде обычно два Повелителя Кошек. Что, если второй – это ты? - Да ну, с чего бы? Мне даже сны такие не снятся! - Повезло тебе! Приятного, знаешь ли, мало. Как будто чужие сны смотришь вместо своих, и еще их, как ребусы, разгадывать потом надо… И вот хоть убей не понимаю – ну почему я?! Мне ведь ни в той жизни, ни в этой не с чего было оказаться на стороне Альдо Ракана. Твоя-то семейка хоть из старой знати, и здесь вполне верноподданная, а мои из Лучших Людей, то есть только при первом Олларе знатью стали; и сейчас я вдруг получаюсь вассалом Приддов, а они мятежники и предатели… Чьи это шуточки – того кота из Гальтары?! - Это не кот, это найери, - педантично поправил Жюль. – Древнегальтарский демон, спутник Унда. Тебе же объяснял герцог… То есть, по сути, - нечисть. А нечисти не с чего разбираться в людских взаимоотношениях, кто там на чьей стороне. Оказались не в то время не в том месте – извольте вляпаться в историю. А дальше все пошло накручиваться одно на другое… - Слушай, а если бы нас туда не занесло? - Ну, значит, занесло бы кого-то другого. Любого, кто сел бы на ту клячу. Наверное, за этим ее туда и подсунули. А наши лошади ее испугались и удрали – нечисть почуяли… - Нормальной лошадью эта нечисть не могла притвориться? Как подумаю, на что мы чуть не нарвались там, в развалинах, когда ее потом искали… - А знаешь, ей, похоже, нужен был не совсем кто попало, а тот, кто облика Пегой Кобылы не испугается. Вот мы спьяну и умчались в ночь на ней самой, как в твоей песенке – только вместо касеры было дрянное кагетское… - И зачем это все? Просто заменить одну династию на другую? Тем более если нечисть, по-твоему, во взаимоотношениях не разбирается? - А вот это нам еще предстоит выяснить, - вздохнул Жюль. Откуда-то ближе к авангарду вдруг послышались выстрелы. Один, другой… - Что-то случилось? – вытянул шею Анри. - Офицеры не реагируют – значит, скорее всего, полковник опять решил пострелять ызаргов… Два выстрела – и местное поголовье ызаргов в самом деле уменьшилось на две особи. Однако полковнику на сей раз было не до стрельбы – после вчерашнего угощения бравый служака страдал похмельем вместе с большей частью своих подчиненных, и от грохота едва не свалился с лошади. - Надо же, для разнообразия – не мимо… - Альдо удивленно разглядывал притащенные солдатом трофеи. - Практика – великая вещь, - назидательно заметил Робер. – Рано или поздно начинаешь удивляться уже, если не попадаешь. - Вот еще – практика! Ты меня с кем-то путаешь. А не кажется ли тебе, что после Гальтары нам стала сопутствовать удача? Взять хотя бы те две попытки покушения… - В первом случае имела место дурость исполнителей. Во втором… просто совпадение и немного магии. - Ну хоть про магию не споришь! О, смотри – это ворон над нами кружит, что ли? Сейчас я тебе докажу про удачу! Грянул выстрел; птица в последний раз взмахнула крыльями и начала падать. - Вообще-то от гербовой птицы рода Алва я ожидал большей везучести, - с довольным видом заявил Альдо. - По-моему, это был не ворон, - скептически отозвался Робер. – Сержант, за трофеем рысью марш! - В самом деле, скорее на ястреба похоже, - признал Альдо, разглядывая добычу. – О, а это у него что? К птичьей лапе был привязан небольшой сверток. - Ястребиная почта вместо голубиной? – Робер подъехал ближе, чтобы разглядеть кусок пергамента в руках сюзерена. – Причем, похоже, шифрованная. А мы даже не знаем, на каком языке это было написано… - После недавних событий было бы логичным предположить, что – на кагетском! - Когда мне предлагали место в королевском эскорте, речь вообще-то шла о том, чтобы сопровождать его величество в Ургот с заездом в Гальтару, - заговорил, оглянувшись на всякий случай по сторонам, виконт Арриж. – Я что-то пропустил, или о Варасте и действующей армии не было сказано и слова? - Не было, не было, - подтвердил ехавший рядом барон ур-Фрошенбах. – Внезапный каприз его величества. А нам, как верноподданным, не остается ничего иного, кроме как покорно следовать за ним. - Я до последнего момента надеялся, что тем, кто в Варасту не хочет, будет позволено отправиться в столицу! – не унимался виконт. – Хотя бы вам, барон, с вашей раненой рукой. Да и я бы не отказался, после того, что мне довелось претерпеть в плену… Но не напрашиваться же было самим! - Почему бы и нет? – спросил один из спутников, мелкий дворянин с севера. – Полагаете, вам отказали бы? - Перенести все тяготы долгого путешествия – и под конец испортить себе репутацию? Я не решился! - Вы полагаете, его величеству есть дело до вашей репутации? – угрюмо спросил барон. – Приблизил к себе этих двоих выскочек, даровал титулы невесть за что – а в сторону прочей свиты и не глядит. И герцог тоже – тот только своих офицеров замечает. - По-видимому, господа, мы свою репутацию испортили в тот день, когда отказались сопровождать короля в Гальтару, - вздохнул еще один из свитских. – Кто поехал – те нынче и в фаворе. - Если так, то зачем мы ему в Варасте? – спросил кто-то. - Похоже, за тем, чтобы не приехали раньше него в столицу, - предположил барон. – Уж не знаю, какой в этом смысл. - После Гальтары и на войну не так страшно, - жизнерадостно заявил северянин. – Может, еще представится шанс отличиться… - Господа! – к группке свитских подъехал теньент. – Кто-нибудь из вас знает кагетский язык? Все переглянулись и отрицательно помотали головами. - Отличишься тут, - вздохнул виконт. - Похоже, эта неведомая нечисть услышала, как я тебя поддразнивал, - заявил хмурый, невыспавшийся Жюль после очередной ночевки, в одном дневном переходе от Тронко. – Тебе родня твоя когда-нибудь снилась? - Нет, - удивленно моргнул Анри. – В основном – сказки всякие… - А мне приснилась. Настоящая родня, не та, что здесь. Будто бы сидим мы ночью с матушкой и сестрами дома в гостиной, слуги все тут же собрались, шторы задернули, свечи зажигать боимся, а в окна стучится кто-то, ходит, бормочет, и всем страшно до жути – как нам тогда в развалинах. Старая Катрин матушке шепчет, чтобы она того, кто за окном, по имени назвать не вздумала, а я вдруг замечаю, что отца с нами нет… Потом я штору отвернул украдкой, смотрю – а их там толпа целая. Выходцы. Лица в лунном свете такие, что мороз по коже… - Зато ты точно знаешь, что это сон, - постарался ободрить друга Анри. – А не то, что снится тебе полковник, открываешь глаза – а он тут как тут! Посланные вперед разведчики доложили: армии в Тронко нет. Была, постояла какое-то время и снялась в неизвестном направлении недели три назад. «Еще до нашего отъезда из Кабитэлы», - отметил Альдо. Штатская часть эскорта, не желая лишний раз ночевать в степи, еще и под угрозой возможного нападения вполне настоящих врагов, дружно взмолилась, и решено было напроситься в пустующие казармы местного гарнизона – наполовину инкогнито: ни слова о присутствии короля, просто – отряд под командованием полковника Мевена. Вечер выдался по-летнему душным, отчаянно благоухали какие-то мелкие лиловые цветы, которые росли здесь под каждым забором. Можно было наконец-то отмыться от дорожной пыли и отбросить осторожность – если где-то рядом и шла война, здесь это совсем не ощущалось. Полковник и оба капитана отправились ужинать с губернатором, теньенты – в город, с поручением поискать по лавкам и тавернам кого-нибудь умеющего читать по-кагетски. Свитским пришелся совершенно не по нраву приказ не покидать казарм; большинство, впрочем, тут же утешились излюбленным времяпровождением за вином и картами, и лишь барон ур-Фрошенбах проводил неприязненным взглядом «выскочек», которые удостоились чести сопровождать короля с герцогом на прогулку и тоже оделись для этого в офицерские мундиры. - Обычный провинциальный городок, ничего интересного, - констатировал через какое-то время Робер, которому приходилось исполнять обязанности королевской охраны, напряженно вглядываясь в подозрительных прохожих – брать с собой солдат Альдо категорически отказался. Штатские же бездельники, с генеральской точки зрения, годились лишь на то, чтобы идти впереди и в случае чего первыми подвергнуться нападению. – И стемнеет скоро. Не пора ли повернуть обратно? - Обратно – нет, - ответил Альдо, которому вылазка явно доставляла удовольствие. – А вот в таверну можно бы. Как тебе название «Веселый ызарг»? - Ызарг так ызарг. Главное, чтобы завсегдатаи не походили на этих представителей местной живности… - Вполне приличный народ, - доложил, вернувшись после рекогносцировки, Анри. – Происхождения, правда, совершенно не дворянского. Местные торговцы и теньент приграничной стражи. - Годится, - Альдо решительно направился к двери. - Так вы из столицы, значит, в нашу глушь? Поздновато вас прислали, - приграничник, успевший уже ополовинить бутылку вина, обрадовался неожиданным собеседникам и после обмена парой реплик перебрался к ним за стол с бесцеремонностью старого знакомого. – Наши уже раза три по большому отряду «барсов» накрывали, не бессчетное же их число там в горах – должно быть, скоро закончатся, если прежде не напугаются и не уберутся! - Ваши – это таможенная стража или армия? – уточнил Робер. - Так стража сейчас в подчинение к армии перешла, раз уж охранять стало нечего – вот выгоним седунов, тогда и вернемся посты свои отстраивать. - Кроме бириссцев, никого больше не замечали? - Да кому тут еще быть? - Гостям из сопредельной державы, например, - задумчиво предположил Альдо, и в ответ на недоуменный взгляд адуана пояснил, - Кагетам. - Не, Создатель миловал. А чего, в столице слышно – могут напасть? - В столице много чего слышно, - ответил Робер, незаметно наступая сюзерену на ногу. – Так бириссцы, говорите, напугались нашей армии? - Ну, они-то, конечно, виду не покажут, не таковские, - философски заметил адуан, - но господин маршал знает, чем их пронять. Вон в прошлый раз переловили отряд целый на живца, так он их, перед тем как повесить, обрить наголо велел… - Обрить? – удивился Альдо. – Зачем? - А они, язычники этакие, верят, что в ихних патлах длиннющих сила какая-то нечистая таится, и если их остричь, то пропадает напрочь. Стояли, значит, гордые такие – страсть, а как цирюльники за них взялись – визгу и мяву было, что твои кошки! - Что толку было пугать, если их все равно повесили? – переспросил Анри. - А отпустили одного бритого – чтобы, значит, рассказал своим, чего тут и как. Эй, хозяин, неси еще бутылку! За маршала, я угощаю! Собеседники бравого адуана переглянулись, Альдо чуть заметно скривился, но тост все же поддержали. - О, наш теньент! – Анри, сидевший лицом к двери, первым заметил вошедших. Офицер замялся на пороге, не зная, как подойти и обратиться – имен называть было не велено. Из-за его плеча выглядывал какой-то горожанин. Робер помахал рукой, приглашая подсаживаться. - Вот, значит, купец местный, он по-кагетски понимает, - выговорил наконец теньент, не поднимая глаз от наполненной для него кружки. – Торговал с ними, было дело. Сказал, что сумеет прочесть. - Надеюсь, сей скромный манускрипт не представит для вас затруднений, - Альдо, лучезарно улыбаясь, развернул перед доставленным толмачом обрывок пергамента с четырьмя короткими строчками. – Похоже, здесь какой-то несложный шифр – о, ничего секретного, просто дружеский розыгрыш. Есть у меня один приятель, большой любитель пошутить. Ох и напрашивается на ответную любезность… Купец принялся черкать карандашом по пододвинутому к нему листку. Вся компания, включая адуана, наблюдала за ним с жадным интересом. - Затейник, однако же, ваш приятель, - усмехнулся наконец знаток кагетского. – Похоже, предупреждает о чем-то. Вот глядите, что выходит: «Куницы дело знают. Зверь опасен. Когти преострые. Не трогать бы». - Зверь? – переспросил Альдо. - Полагаю, это намек на чей-то герб, - предположил Робер. - Все ясно! – снова улыбнулся толмачу Альдо. – Предостерегает меня против интрижки с женой одного общего знакомого. Вот ведь паршивец – и не упрекнешь, что смолчал, и до сути попробуй докопайся! Премного благодарен, любезнейший, ваша помощь пришлась очень кстати! Вот, примите за труды… - Ну что, теперь-то все согласны возвращаться в казармы? – спросил Робер после того, как купец, получив свою плату, откланялся, а адуан уткнулся лицом в сложенные руки и задремал. - Согласны, согласны, - ворчливо ответил Альдо. – Как видишь, к твоему превеликому разочарованию, никто в этом тишайшем городке и не думает на нас нападать! - Может быть, этому письму лучше бы попасть в руки адресата? – предположил Робер, когда за закрытыми дверями кабинета гарнизонного коменданта они остались вчетвером. – Сейчас, перед Изломом, нам именно этого и надо – чтобы Адгемар согласился «не трогать!» - И как ты это себе представляешь? – скептически уточнил Альдо. – Адресат был известен только птичке. А мы даже подкинуть его не можем, потому что не знаем – кому! - Кагетскому шпиону? – предположил Анри. - И каким образом? Мы ведь выяснили, что у нас в отряде такового нет, иначе они бы тогда с виконтом не промахнулись! - А какие у нас есть? – внезапно спросил Жюль. - Ну… прознатчик от кардинала должен быть непременно, не поверю, чтобы не было, - начал перечислять Альдо. – Возможно, есть еще прознатчик от кансилльера, он же, по предположению вашего друга, шпион некоего потомка Оллара… - Юный Манрик? – в шутку предположил Анри. - Я бы поставил на ур-Фрошенбаха, - вполне серьезно заявил Робер. – Вассал спрутьей семейки, а она давно уже не отличается лояльностью. - Тогда и ур-Кэцхена следует записать в шпионы как спрута! – засмеялся Альдо. - А я не спрут, я кошак! – притворно возмутился Анри. - Кстати о кошаках… - оглянулся Жюль. – Что это Клемент там нашел? Кот самозабвенно гонял по полу смятый в комок лист бумаги с обгорелыми краями, то подбрасывая его и ловя, то отползая задом и потом напрыгивая, словно на мышь. - Дай-ка сюда… - Робер, улучив момент, отобрал игрушку. Кот проводил ее взглядом; Анри в утешение смял для него чистый листок. – И чью же тайну переписки ты, друг мой, нарушил? - «…засим спешу уведомить вас, дражайший родитель, что исполнить ваше поручение возможным до сих пор не представляется. Интересующие вас особы уединяются вчетвером и никого более к себе не допускают, а попыткам подслушивать в щель, как вы велели, препятствуют здешние сквозняки, обладающие поистине силой урагана, от чего имею уже две шишки на голове…» - прочитал вслух Жюль, разглаживая листок – почти целый, за исключением обгорелой верхушки и нескольких мелких подпалин в середине. Кот проигнорировал брошенный ему комок и сидел с таким видом, будто внимательно слушает. – Похоже, Клемент забрался в сумки юного Константина! - В камин он забрался, - вступился за кота Анри. – В общей зале, там и еще обрывки валяются. Клемент – честный зверь и в шпионских штучках не замечен, в отличие от автора письма! Кот согласно муркнул и улегся, положив подбородок на лапы. - Анри, а ведь про Манрика ты угадал! – удивленно отметил Жюль. – Оказывается, к кошачьей фамилии прилагается и кошачья интуиция! - А кое-кто совершенно не занимается воспитанием порученцев, - добавил Альдо. - Я ему устрою воспитание, - мрачно пообещал Робер. – Вот же дрянь гоганская! - Ну, что там еще разобрать можно? – нетерпеливо потребовал Анри. - «А более ничего интересного тут не происходит, скучища невообразимая. Ызарг, тварь преподлейшая, не слушается совершенно и все норовит удрать. После границы едем все время по голой степи и ожидаем нападения противника ежеминутно, пока что Создатель миловал. Покорнейше прошу прощения, но эта военная служба – пакость неописуемая, и если бы вы, папенька, явили такую милость и согласились меня домой…» А дальше роскошная клякса, из-за которой, видимо, листок и отправился в огонь. - Про Гальтару и Ургот ни слова – значит ли это, что мальчишка уже писал донесения папаше прежде? – спросил Робер. - Похоже, что да. Вот только как, если оказии для отправки не было? – задумчиво проговорил Жюль. - Из Гальтары – мог и кого-то из уезжавших в столицу попросить… - предположил Анри. – Но в Урготе он из посольства не выходил! Может, предыдущее письмо дожидается оказии в сумках? - Что лучше – арестовать и допросить, или проследить? – спросил Альдо. - Да толку его допрашивать… - отмахнулся Робер. – Сомневаюсь, чтобы папаша стал рассказывать этой бестолочи, на кого шпионит сам. Мальчишка явно не понимает, что делает – иначе черновики так беспечно не раскидывал бы. - Значит, проследить, - заключил Альдо. – Клемент, возьмешься? Кот моргнул, словно и вправду выражая согласие. - Губернатору о местоположении армии и планах Первого маршала ничего не известно, - доложил вернувшийся с званого ужина полковник. – Ушли за Рассанну, с собой забрали почти все силы местного гарнизона и уцелевших адуанов – это приграничная стража. Они местную обстановку знают, и о повадках врага могут рассказать. Город остался совершенно незащищенным – два десятка солдат под командованием глухого старичка… Только на то и годны, что мост стеречь, а в случае чего – взорвать. - С того берега что слышно? – спросил Робер. - Беженцы там. Целый лагерь. Сюда им входить губернатор запретил, под страхом рудников, а обратно они боятся. Так их вроде прибывает, но не по столько, как до прихода армии. Новостей нет, потому что стража туда не суется. - Почему запретил? – удивился Альдо. - Объяснил, ваше величество, что город их вместить не сможет. Но похоже, что боится беспорядков – усмирять-то некому, то, что от стражи осталось, сметут и не заметят. Нам он вначале обрадовался – решил, что раз внутренние войска, то город охранять останемся, и ужасно расстроился, когда узнал, что мы уходим. - Что же, город в самом деле нуждается в охране? - Губернатору при ее наличии спалось бы спокойнее, - пояснил полковник. - А так, вы сами сегодня изволили видеть – тихо всё. Беженцам провизию выносят на середину моста, они ворчат, конечно, но в драку не лезут. За горизонтом дозорный с крыши следит, если что заметит – саперы наготове. - Оставить ему приказ впустить людей в случае нападения? – Альдо оглянулся на Робера. - Не вижу смысла, - ответил тот. - Во-первых, мы так старательно блюли статус инкогнито, что вряд ли кто-то поверит предъявленному нами королевскому указу – а во-вторых, если там все настолько плохо, что сюда прорвутся значительные силы противника, это людей не спасет, разве что даст отсрочку. Так что… - Хорошо, верю я в твои стратегические выкладки, верю. Вот скоро и узнаем, насколько там плохо. - Ты все еще настаиваешь, что нам нужно туда ехать? – тихо спросил Робер. - Да, - уверенно заявил Альдо. Наутро в казармах воцарилась такая сумятица, что ветераны из местного гарнизона лишь качали головами, наблюдая издали: перетряхивали поклажу в телегах, набирали провизию в дорогу, вытащили во двор содержимое каптерки и оружейной; слуги примеряли солдатские мундиры, дворяне из свиты с отвращением вертели в руках офицерские. От «маскарада», как выразился барон ур-Фрошенбах, были избавлены только священник с лекарем. Приглашенный цирюльник спешно приводил все стрижки в соответствие с уставом; свитские, не имея уважительных оснований для ропота после того, как король первым подал им пример, лишь тяжело вздыхали. Виконт сказался больным, надеясь остаться в Тронко. - Корнет Ферье, а ну встать! – заорали над ухом; придремавший было на солнышке Жюль вскинул голову. Над ним возвышался, довольно ухмыляясь, обряженный в новенький мундир Анри. - Корнет ур-Кэцхен, отставить наводить в лагере панику, – сонно проворчал Жюль. – Это сколько у нас теперь корнетов? - Пятнадцать свитских и шестнадцатый – юный Манрик. Отличное число! - А его величество? - Теньент Алати. И генерал велел называть себя капитаном Сэц-При – инкогнито так инкогнито. Бедный полковник, не представляю, как он обращаться к ним будет! Через мост переправлялись, пустив коней рысью, молча и сосредоточенно, лишь гремели колеса обозных телег. Крестьяне проводили отряд хмурыми взглядами. Во главе отряда и в арьергарде ехали военные, оставив штатских и обоз в середине. - К закату окажемся в виду деревушки – они тут настолько мелкие, что и названиями топографы не озаботились, - Робер вертел в руках карту, хотя уже давно заучил ее наизусть. – Напросимся на ночевку или расположимся поодаль? - Поодаль, и пошлем разведку, - решил Альдо; полковник почтительно промолчал. - Все равно нас слишком много для мелкой деревушки. - К тому же там возможна засада, - добавил полковник. - А это было бы интересно! – оживился Альдо. – Хоть посмотрели бы на этих таинственных бириссцев, которые устроили в целой провинции опустошение и панику! Полковник, поймайте же наконец хоть одного! - Непременно, ваше величество. Если они здесь и в самом деле есть. - Корнет ур-Кэцхен! – окликнул Альдо. – Есть здесь «барсы»? - Должны быть, - уверенно ответил Анри. – Распугал же кто-то ызаргов и прочую живность! Полковник недовольно засопел, но промолчал. Робер, после паузы, все же озвучил общий вопрос: - Почему именно ур-Кэцхен? - Потому что кто-то другой, ну вот ты, например, ответил бы нечто вроде: «А кошки их знают», - продолжал забавляться шуткой Альдо. - Вот я и обращаюсь сразу к их Повелителю! - Барсы, вообще-то, тоже кошки, - проворчал Робер. – Однако на них все эти сказки почему-то не действуют! - Это мятежные кошки, - заявил Анри. – И их нужно призвать к порядку! Мя-ау! Полковник неодобрительно покачал головой и чуть придержал коня, отставая от группы на полкорпуса. Клемент согласно мяукнул. - Вот видите, господин генерал, мои вассалы меня в этом поддерживают! - Если бы все было так просто, как кое-кому тут кажется… - Робер так и не проникся весельем, хотя Альдо откровенно потешался над его мрачным видом. - И кстати, корнет, потрудитесь не забыть, к кому и как обращаться при посторонних! Алый уголек солнца стремительно таял над безмолвно чернеющей степью. На этом берегу реки не было мечущейся под копытами мелкой живности, не стрекотали вездесущие кузнечики, в вечернем небе не мелькали птицы. Солдаты, устраивая лагерь, тоже старались говорить полушепотом. Вернулись разведчики, доложили – деревушка разграблена и сожжена, похоже, достаточно давно. Отец Матео начал читать проповедь для неожиданно многочисленной и благоговейно внимающей паствы. - В прошлый раз весь лагерь вот так дружно встал на молитву, когда не хотели ехать в Гальтару, - хихикнул Анри; Альдо одобрительно кивнул. У огня они сидели вчетвером. Дежурный слуга торопливо закончил приготовления для королевского ночлега и поторопился улизнуть, едва дождавшись разрешающего жеста. От кухонных костров явственно тянуло горелым. – Вот что страх животворящий делает! - А вы, ур-Кэцхен? – спросил Робер. – Вам не страшно? - Тогда, в переулке, было страшнее, - честно ответил Анри. – И в Лабиринте тоже. Так страшно, что и молитва на язык не шла. А спасение пришло без всяких молитв… - Получается, что эсператизм нужно вытравливать только близким знакомством с древней жутью? – задумчиво проговорил Альдо. – И как это устроить? - Сначала ответь, стоит ли оно того, - хмуро возразил Робер. – И что тебе как правителю важнее: чтобы страна пережила этот Излом, по возможности с наименьшими потерями, или – чтобы твои подданные уверовали в Ушедших? - И то, и другое! - Прошу прощения, герцог, но мне кажется, что многим в ближайшие пару лет такое знакомство свести придется, - вмешался Жюль. – На то он и Излом … - Возможно, - кивнул Робер. – Тогда и узнаем, насколько оно воздействует на умы. Но что мы можем этой жути противопоставить, кроме магии, с которой сами не можем разобраться? Рябину и кошек? - Если сьентифики не знают, надо искать ответ в старых сказках, - предположил Жюль. – Даже в тех, что кажутся совсем детскими. Ну, как та, про мышку, которая хвостиком махнула – Анри, помнишь, ты рассказывал? - А она вообще существует, такая сказка? – спросил Анри. – Мало ли чего может присниться… - Я в детстве слышал нечто подобное от старой няньки, - задумчиво подтвердил Робер. – Мышки и кошки, почему-то все вертится именно вокруг этой живности – в эсператизме это Истина и Враг, а в сказках? - Кто еще какие знает? – потребовал Альдо. Все переглянулись и пожали плечами. - Может, вы, корнет? – неожиданно спросил Анри, глядя куда-то в темноту. - Знаю, - угрюмо ответили из-за палатки. – А ругаться не будете? - Зависит от предоставленных вами сведений, - вздохнул Робер. – Вылезайте уж. - Жил-был, значит, крестьянин, - начал юный Манрик, уставясь в огонь. – Посадил он в поле семечко, которое у морисков купил, а оно было не простое, потому что у этих еретиков все с демонской магией делается… - Апельсиновое? – хихикнул Анри, вспомнив посольское варенье. - Не-а, - скривился рыжий. – Чего сразу апельсиновое? Реповое. И выросла эта репа такая, что крестьянину на всю зиму хватило бы, только стал он тянуть – а вытянуть не может, потому что под землей ее демоны крепко держат. Позвал людей – ни в какую, позвал пса – не боятся твари, позвал кошку – чуть дернулась репа, да твари покрепче перехватили. И только когда мышку позвал, смог репу вытянуть, отпустили ее демоны… - В ордене Истины эта сказка очень понравилась бы, - отметил Робер. – И о чем она, по-вашему? - О том, что негоже с нечистью связываться, - заявил мальчишка. – Грех один, а проку никакого. - Почему? – удивился Анри. - А потому что всем, кто помогать пришел, по куску от репы пришлось отдать, а то, что самому осталось, и из простого семечка выросло бы. - У вас об этом не было ни слова! - А чего говорить, и так понятно – кто ж даром-то помогать пойдет… - Если считать, что крестьянин – это Талигойя, - заинтересовался Альдо, - а помощники – соседние страны, то получается, что нам нужно во что-то ввязаться, чтобы потом результата хватило на всех… Так что же за семечко мы должны посадить? - Четыре круга назад нечто подобное уже было, - сказал Робер. – Что бы ни посадил анакс Эридани, роль мышки исполнили эсператистские монахи. Годится ли эта сказка сейчас, если она уже сработала? - Или же она и появилась по следам тех событий? – предположил Жюль. - Еще про глупого мышонка знаю, - Манрик по-прежнему не поднимал глаз, явно чувствуя себя неловко в таком обществе, особенно когда слушатели с готовностью повернулись к нему. – Мне маменька колыбельную пела, давно это было, я слово в слово всё не вспомню… В общем, понадобилось одной мышке няньку взять к своему мышонку, и стала она разных зверей приглашать. Вначале – побежала мышка-мать дядю Спрута в няньки звать. Тот его баюкает, а мышонок глупый пищит – мол, голосок твой нехорош, слишком тихо ты поешь. Потом – дядя Вепрь был, тетя Лошадь… может, и еще какой зверь, все мышонку не по нраву пришлись. А потом пришла тетя Кошка, уж эта пела сладко… - И что Кошка, слопала? – поторопил рассказчика Анри. - Видать, слопала. Потому что в конце там – прибежала мышка-мать, ищет глупого мышонка, а мышонка не видать. - Спрут, Вепрь, Лошадь… а что, дяди Ворона в вашей сказке не было? – спросил Альдо. Рыжий пожал плечами. – Ну, про Повелителей понятно, а с мышками и кошкой что? - Если с точки зрения эсператизма, то мышка-мать – это церковь, мышонок – паства, а кошка – понятно кто, - заявил Жюль. – Тогда и гербовые звери – не Повелители, а сами Ушедшие… - То есть от Абвениев ваш мышонок отрекся, а потом кому-то в зубы попался, - заключил Альдо. – Что у нас символизирует кошка в доэсператистских легендах? - Я тоже не знаю, - признался Анри, когда все посмотрели на него. От западной границы лагеря послышался полный ужаса вскрик. Воцарившуюся вслед тишину нарушил - через несколько очень долгих мгновений - очередной, неразличимый на расстоянии, возглас священника и дружный хор голосов: «Мэратон!». Ни выстрелов, ни топота – ничего. - Уж лучше бы спали на постах, чем молились, - Робер, выждав еще немного, проверил пистолеты и поднялся с места; остальные последовали за ним. – Тогда хоть виноватыми себя чувствуют… Факелы, ограждавшие периметр, едва тлели; два или три погасли совсем, по земле стелился чадный дымок. Часовой, позабыв о ружье, сжимал в одной руке горящую ветку, в другой – эсперу. - В-вы-выходец… – едва выговорил он, указывая дрожащей рукой в степную даль. – Т-там… - С чего вы взяли, что там кто-то есть? – резко спросил Робер. – Сержант где? - Я его сам в-видел, а сержант на молитве со в-всеми… Ущербная луна успела уже довольно высоко подняться над горизонтом, отчего ночная степь казалась еще более зловещей. Вот темнеет что-то неподвижное вдали – скорее всего, островок переросшего бурьяна. Вот еще что-то приземистое – то ли чахлый куст, то ли камень. А вот и в самом деле что-то мелькнуло… - По повадкам похоже на шакала, - предположил Робер. – Корнет Манрик, сержанта сюда, живо! Рыжий кивнул и умчался. Ползучая тень переместилась снова. В траве зашипело; солдат подскочил на месте от испуга, уронил ветку, принялся затаптывать занявшуюся сухую траву. - Клемент, отставить наводить панику! – протянул руку Анри. В ответ клацнули зубы. – А, это вы, эр Август… - По вашему приказанию явился, господин генерал! – вполголоса отрапортовал полковник, кося глазами в степь. – Нападение? - Я посылал порученца за дежурным сержантом, а не за вами, - раздраженно ответил Робер. – Впрочем, если вы и дальше будете так исполнять службу, как раз в этом звании и окажетесь. Почему никто не проверяет посты?! За спиной полковника почти бесшумно появились еще с десяток военных. С другого конца лагеря снова донеслось хоровое: «Мэратон!» - Проверяют, - виновато потупился полковник. – Только периметр большой… - Распорядитесь изловить то, что там шастает, - приказал Робер. – И поторопитесь, пока оно не сбежало. Полковник обернулся к солдатам, те, не сговариваясь, дружно отступили на шаг. Тень снова шевельнулась, Альдо дважды выстрелил наугад. Раздался приглушенный вскрик. - Ну? Убедились, что оно из плоти и крови? – требовательно спросил он. Полковник наконец отдал команду, и четверо солдат бегом направились за добычей. Ночной гость попытался было вскочить на ноги, но охнул и упал; его быстро связали. - Ну, что? Шакал? – подскочил к вернувшимся ловцам юный Манрик. - Скорее, барс, - ответил один из солдат. – Извольте, ваше величество… Пленнику бесцеремонно ткнули факел почти в лицо. Белесые космы, бронзовый загар – похоже, и в самом деле бирисский лазутчик. Одна из пуль попала ему в правое плечо, помешав воспользоваться зажатым в ладони кинжалом, вторая – в ногу. - Перевязать и допросить, - распорядился Робер. – Полковник, удвоить посты – вряд ли он был один, и если остальных вы прозевали, ждите нападения. - Полагаете, нападут? – осмелился уточнить полковник. - Если они увидели сонный лагерь и по одному перепуганному часовому на каждую сторону периметра – странно было бы этим не воспользоваться. Всем боевая готовность, затаиться и смотреть в оба! Луна медленно, словно нехотя, взобралась в зенит, заливая степь неживым светом. Солдаты, усевшись на земле в обнимку с заряженными ружьями, зевали и откровенно клевали носом; половина была отправлена спать до сигнала тревоги. Свитские коротали время у костра, приканчивая запасы вина. Полковник пытался допрашивать пленника, тот упорно молчал, делая вид, что не понимает обращенных к нему слов. - Вот же кошка драная! – воскликнул наконец разозлившийся полковник. – Простите, ваше величество… - Ничего-ничего, продолжайте, - одобрил Альдо. – Вы заметили, как ему понравилось? Прямо глаза загорелись! Ур-Кэцхен, а ну-ка посоветуйте: как посильнее разозлить кошку? - Бантик ей повязать, - буркнул Анри, которому отчаянно хотелось спать. - Бантик? О, а это идея! Манрик, сбегайте к нашему виконту за папильотками, ему они все равно не скоро понадобятся… Мальчишка умчался, фыркая от смеха в ладошку: над несчастным видом остриженного по-военному щеголя втихомолку потешался весь лагерь. - Нехорошо над беспомощным творением Создателя так измываться, - укоризненно заметил отец Матео примерно через час, когда рыжий корнет, пыхтя от усердия, накрутил на папильотки примерно половину барсовой гривы, из которой теперь вкривь и вкось торчали неровные белые бантики. За вторую половину, не выдержав зрелища, взялся Жюль. Пленник извивался и шипел сквозь зубы, когда задевал «куаферов» раненым плечом. - Пускай расскажет, где его отряд, сколько их и что удумали – велю оставить в покое, - безжалостно заявил Альдо. - Видели б вы ту деревню, святой отец, не защищали бы тварюку, - проворчал кто-то из толпы собравшихся поглазеть солдат. - Кошки чистоплотные, а этот, видать, с рождения не мылся! – возмущенно заявил юный Манрик. – У, собака! «Барс» стоически вытерпел и экзекуцию, и комментарии зрителей, но когда по окончании мучения ему ткнули в нос зеркало, щедро подсветив факелом, - взвыл: - Бараны, э?! Зачэм из барс баран дэлать?! Порэжут вас наши, вах, порэжут! - И много там ваших? – деловито уточнил полковник. Однако пленник уже опомнился и лишь щерил зубы, мотая головой. - Проверьте караулы, - распорядился Робер. – Скорее всего, под утро явятся – самый воровской час. За пару часов до рассвета над лагерем разнесся вопль, а через несколько мгновений грохнули два выстрела. Зашуршало – солдаты, стараясь не топать, устремились к источнику звука. Анри, успевший задремать, сонно потянулся, проворчал: - Лэйэ Абвениэ, у нас хоть одна ночь без такой побудки обходится?! - Вопящий полк, - хихикнул Жюль. - Хотя, пожалуй, в основном – свита… Луна спускалась к горизонту, степь чернела – таинственно и грозно. У потушенных по приказу полковника факелов мялся часовой, за его рукав цеплялся виконт. - Рядовой, совсем голову с перепугу потеряли, на гауптвахту захотели?! – зашипел полковник. – Вам как было велено тревогу поднимать?! - Так господин корнет сказал, что там выходец… - А свои глаза где? Показали ж вам уже, какие там выходцы ночами бродят! - У него свеча в руках, зеленым огоньком светится! – зашептал виконт. – Вон, поглядите! Ходит с этой гнилушкой закатной, ищет чего-то, сейчас нас найдет! Одиноко маячившая в степи фигура действительно вела себя странно: то выпрямлялась во весь рост и замирала, то низко нагибалась, высматривая что-то в траве. На уровне груди вспыхнула и погасла пара ярко-зеленых огоньков. - Это не выходец, - уверенно заявил Жюль. – Они совсем другие, и цвет у их гнилушек не такой… На него удивленно поглядели, но расспрашивать не стали. - А вон и кобыла! – не унимался виконт. – Поглядите, пегая! - Ага, целый табун, - фыркнул кто-то. – Там же наши лошади! - Эй, там! – вполголоса окликнул полковник. – Сюда бегом марш сию же минуту, иначе приказываю дать залп! «Выходец» постоял, прислушиваясь, и неохотно побрел к лагерю. Когда он приблизился, полковник в ярости позабыл собственный приказ о соблюдении тишины: - Корнет Манрик! Да вы хоть понимаете, что за такое полагается в военное время?! За какими кошками вас туда понесло?! Послышались смешки: в руках злополучный корнет действительно держал кота. - Ызарг у меня сбежал, - сердито заявил мальчишка. – Я за ним, он от меня по всему лагерю, и – в степь. Я его ловить, а вместо него – вот… Кот еще раз сверкнул глазами, укусил державшую его руку, вырвался и исчез в темноте. - Да провались он, тот ызарг! Константин, вы действительно не понимаете, что в степи полно бириссцев?! – присоединился к полковнику капитан. - И что же ызарг у вас стащил, что вы за ним прямо к «барсам» в зубы кинулись? – спросил, пробираясь сквозь толпу, Робер. Рыжий вздрогнул. - Письмо, – неохотно признался он. – В зубы и – ходу, подлая тварь… - А кот-то был не генеральский! – удивленно сообщил часовой, разглядывая тершегося о хозяйский сапог Клемента. – Этот поупитаннее будет. Как бы не тот, гальтарский! Манрик испуганно отряхнул руки и попятился за спины солдат. Нападения тщетно прождали до самого восхода. Выспаться ночью не удалось никому; в дорогу собирались медленно и нехотя. Солнце ощутимо припекало, и не думая прятаться за редкие облачка. Посланные утром разведчики доложили – все чисто, нигде ни малейших следов неприятеля. - Господин генерал, ваше величество! – в палатку просунулась взъерошенная рыжая голова. На шее у порученца, словно диковинный шарф, висела умученная ночной беготней ызаржья тушка. – Извольте поглядеть – Август в зубах притащил… - Это в обмен на ваше письмо? – Робер повертел в руках обрывок пергамента с непонятными письменами, очень похожий на тот, что был отобран у почтовой птички. - Боюсь, что да, - удрученно кивнул рыжий. – Потому что его я так и не нашел… Лагерь разбили задолго до наступления вечера, благо посреди степи попался одиноко стоящий колодец. Вероятно, когда-то здесь проходила дорога, ныне поглощенная степью, и он был устроен для путников. К всеобщему удивлению, его не тронул враг – видимо, гордым «барсам» тоже нужно было откуда-то брать воду. Спать в ожидании предстоящей ночи улеглись все, кроме зевающих во весь рот часовых. Припекало и парило так, будто ожидалась гроза. - Мя-ау! Мя-ааа-ау! - Это сегодня вместо виконта? – пробурчал Анри, садясь и протирая глаза. Над горизонтом алел краешек солнца, порывами проносился горячий ветер, швыряясь клубками прошлогоднего перекати-поля. Часовых не было видно, хотя им и полагалось нести караульную службу если не стоя, чтобы не бросаться в глаза издали, то уж никак не лежа. Отовсюду доносился дружный храп. На краю колодца сидел кот, задрав мордочку к наливающемуся вечерней синевой небу. - Мя-ау! - Да слышу я тебя, слышу! – Анри, спотыкаясь, побрел к колодцу. Под ногами что-то мелькнуло, еще что-то с разгону врезалось в сапог. Кот на срубе выгнул спину и зашипел, ему ответили тем же снизу. Анри плеснул в лицо воды из ведра, вылил остальное в шипящую траву и отправился будить полковника. - Господин барон! – подбежал, запыхавшись, сержант Нокс. – И вы, господин барон… Там порученец генеральский опять по степи шляется, вы бы сказали ему сами, чтоб полковника не звать! Вас он послушает… Примерно в полусотне шагов от периметра, спотыкаясь, действительно бродила какая-то фигура. В лагере ради маскировки не жгли даже кухонных костров, удовольствовавшись ужином всухомятку, и не ставили палаток, так что немудрено было и потеряться в ночи, отойдя на такое расстояние. - Корнет, это вы? – окликнул Анри, подходя вместе с Жюлем поближе. - Я… - недовольно отозвались из темноты. - Заблудились? - Угу… - Вам что полковник велел? – начал воспитательную беседу Анри, когда они притащили вяло упирающуюся добычу на «свою» территорию. – Мало он вам вчера взбучку задал, добавки захотелось? - Да пошел он к кошкам, ваш полковник! – неожиданно заорал тот на весь лагерь. – Ызарг вонючий! Что б он понимал, выскочка! - Корнет Манрик! – грозно рявкнул примчавшийся на шум полковник. - Здесь! – бодро отозвались из собравшейся толпы. - А это кто орал? Назовитесь по всей форме! – потребовал полковник, уверившись, что скандалист – кто-то из свитских. - Корнет Окделл! – с вызовом вскинул голову ночной гость. - Что ты с него глаз не сводишь? – пихнул Жюля в бок Анри. - Не пойму – вроде бы ничего похожего на выходца в нем нет, но ведь заснул же весь лагерь перед его появлением, как будто это он явился за кем-то! - Хочешь сказать – за мной? - Так ведь проснулся-то ты! Ричард Окделл, порученец Первого маршала, уже подвергся всестороннему осмотру и опознанию офицерами отряда и свитскими, был единодушно признан именно тем, за кого себя выдавал, и теперь, усаженный в центр круга, подвергался бомбардировке вопросами о маршале, армии и ходе кампании. Робер и Альдо устроились во втором ряду, ограничившись ролью слушателей. - Меня кот разбудил, - задумчиво проговорил Анри. – А заснули все потому, что ночью не спали… Да и парит вот, как перед грозой. А если тебе непременно нужны мистические причины – может, где-то в степи и шастает настоящий выходец, и пришел он вовсе не за нами, а за нашим приблудышем? Жюль не ответил, лишь поежился. Анри не решался расспрашивать, что за кошмары повадились сниться другу, но о выходцах тот знал теперь явно больше, чем любой сказочник. - Так что вас в степь-то понесло на ночь глядя? – спросил наконец полковник, когда все любопытные окончательно уверились, что интересных сплетен из гостя не вытрясти – он или не был в них посвящен, или отчаянно боялся ляпнуть что-нибудь, за что ему потом попадет, и отвечал по существу, но односложно. – И который это полковник вам так досадил? - Я хотел догнать отряд генерала Феншо, - нерешительно признался Окделл. – Он придумал новую тактику охоты на бириссцев, эр маршал был с ним не согласен, и он ушел на свой страх и риск, без разрешения. Но у него отличный план, все должно получиться, а победителей ведь не судят! А потом я услышал, как эр маршал посылает вдогонку Шеманталя, это теньент-адуан, его и еще одного эр маршал в полковники произвел за что-то, так они теперь ему сапоги лизать готовы, а на остальных лают, как псы… так вот, я не расслышал, зачем его посылают, но явно же с какой-то пакостью. И я решил предупредить Оскара… то есть генерала Феншо. - И вы тоже ушли из расположения части самовольно? – строго уточнил полковник. - Мне эр маршал как раз перед тем сказал, что я могу убираться ко всем кошкам. Ну, я и счел это разрешением… - А догонять отряд решили пешком? - Так они тоже пешком ушли, без лошадей… Я быстро шел, а они, дойдя до места, должны были у речки лагерем встать. Догнал бы, если бы не заблудился. - А кстати, кошек вы в степи не видели? – спросил из-за спин Альдо. - Видеть не видел, но мяуканье слышал, и удивился еще – откуда тут взяться кошке... Клемент, еще не полностью обсохший после непрошенного купания, подошел и чинно потерся о сапог гостя. Тот удивленно вскинул голову. - Это… офицер один у нас кота с собой возит, - пояснил полковник. Решено было, оставив обоз под охраной, выдвигаться на поиски отряда Феншо: корнет Окделл знал, в каком направлении те ушли, только не сумел сориентироваться по звездам. Вперед выслали разведчиков, двигались почти правильным строем, стараясь как можно меньше шуметь. Альдо, под бдительным присмотром Робера, шел в середине; из свитских, кроме Жюля с Анри, в вылазку неожиданно увязались барон ур-Фрошенбах и долговязый северянин. Всходила луна, освещая рваные края облаков; вдали на горизонте вспыхивали зарницы. - Вы точно уверены, что этот молодой человек – не шпион? – переспросил полковник у Робера. – Как бы не завел он нас куда-нибудь в потемках… - И чьим же шпионом, по-вашему, может оказаться герцог Окделл? - Ну не бирисским же, - заявил Альдо. – И вообще – кто знает, что мы здесь? - Весь Тронко знает, - упрямо гнул свою линию полковник. - Даже если за нами и следили – герцог прибыл не оттуда, а из маршальской ставки. - Так мало ли, может, у них сообщение имеется… - Опять вы собственной тени начинаете бояться! – фыркнул Альдо. – Чем вам Окделл не угодил? - Вот как хотите, а вид у него какой-то… вроде как у нашего Манрика, когда он что-нибудь нашкодил или собирается! - А ведь, наверное, и нашкодил, если говорит, что был за что-то послан к кошкам, - припомнил Робер. – Однако к нам это явно не относится. Для семнадцатилетнего порученца шкодить – вполне естественное занятие. Не наказан – значит, ерунда. Хотя вообще-то странно, что Алва его при себе держит… - Вот когда он Джастина Придда в порученцы взял, это и вправду было странно, - возразил Альдо. – Четыре столетия спруты сидели в своем тихом омуте и носу не казали, а тут вдруг один из отпрысков так в армию захотел, что даже присягу принести сподобился. Разумеется, его никто не желал к себе брать – подозреваю, что кардинал к этому руку приложил – а Алва внезапно согласился. Ну, а с Окделлом что удивительного? - А ты не в курсе? Дворцовые сплетники одно время только это и полоскали – никто в точности не знает, что произошло между Эгмонтом и Алвой, но Мирабелла его почему-то люто ненавидит и сына в том же духе воспитывала… - Герцог Алва любит преодолевать трудности, - усмехнулся Альдо. – Даже если для начала приходится самому их создавать! - Мяу! Мя-ааау! В лунном свете разглядеть горластого зверька было невозможно, и казалось, что мяукает созвездие Малой Кошки, самая яркая звезда которого, Дейне, была избрана путеводной для марш-броска. - Интересно, это он нас зовет, или «барсов» на нас наводит? – проворчал себе под нос полковник. - Думаю, что нас, - уверенно заявил Анри. – А «барсы»… не увязались же они к нам за корнетом, а его как раз кот и привел! Или вы полагаете, они решат, что это мяучит их бог? - А что, разве боги мяучат? – под общие смешки спросил кто-то из офицеров. - Смотря какие. Если он у них – барс, отчего ему не мяукать? - А горные племена козлам да баранам поклоняются, у тех боги и вовсе блеют! – хихикнули из задних рядов. - А ну тихо! – приказал полковник. – Разведчики возвращаются. - Господин полковник, это не наши! – подбежал теньент из авангарда. – Уходили трое, а этих пятеро! - Отряд, стой! - Окружай их! Живьем брать! Оказалось, разведчики привели с собой дозорных искомого отряда. Приблудный кот затих и вертелся под ногами молча, не даваясь в руки. - За речушкой они, - доложил усатый сержант. – Лапа целая, это, считай, две сотни. Весь день за нами шли, да хитро так – если б не котейка, мы б их и не заметили. Умный зверь. Ваш? - Наш, - подтвердил Анри. Внезапно опустилась темнота – луну скрыло хищно вытянутое щупальце наползающей тучи. Зарницы вспыхивали все чаще. - Гроза идет, - нахмурился полковник. – Если сухая – быть пожару. - В воду зайдем, - беспечно ответил Альдо. – Сержант, где ваша речка? Ведите! Тот махнул рукой, указывая направление. Словно повинуясь жесту, оттуда послышались выстрелы. - Напали! – встрепенулся чужой сержант. - Отряд, стройся! Бегом … - Стоять! – перебил полковника Робер. – В такой темени своих от врага не отличить. Сержант, отправляйтесь вперед, доложите своему командованию! - Уж простите, но как бы не опоздать нам… - возразил полковник, провожая взглядом удаляющихся дозорных. - Они изначально рассчитывали справиться своими силами – значит, наше опоздание фатальным не будет. В напряженной тишине прошло несколько минут. Дозорные не возвращались. Послышался боевой клич, похожий на вой разъяренных котов. - «Барсы»! – сжал кулаки полковник. – Чего мы ждем?! - Сведений о диспозиции, чтобы не ударить по своим! Где-то далеко заворчал гром. «Барсы» взвыли еще раз. Полыхнула яркая ветвистая молния, на миг осветив степь, кто-то заорал, потянуло дымом. - Наши слева! – воскликнул капитан. – Те, что справа, все белобрысые! Грохнуло над головами, молния вспыхнула совсем рядом, раздвоилась – и побежала по земле, очерчивая две неровных полуокружности пламенем в человеческий рост. Кольцо замкнулось, послышались крики. - Лэйэ Абвениэ, вот это да! - Что это было, во имя Создателя?! Умиротворенно промурлыкал, отдаляясь, гром. Пламя взвилось к небесам и через несколько мгновений погасло. Налетевший порыв ветра принес отвратительный горелый запах; грянул троекратный победный клич талигойской армии. - Похоже, сегодня ночью боги оказались на стороне отряда Феншо, - облегченно выдохнул полковник. Три отряда расположились на почтительном расстоянии друг от друга, образуя почти правильный равносторонний треугольник. И генерал Феншо-Тримейн, и полковник Мевен старались оказаться как можно дальше от полковника Шеманталя, но тот, напротив, предпочитал не упускать их из виду; палатки передвигали уже несколько раз. К столичным гостям оба варастийских отряда отнеслись с подозрением, поэтому о сокращении дистанции между отрядами Феншо и Мевена речи также не шло. За перемещениями солдат бдительно приглядывали командиры, так что можно было и не надеяться услышать свежие новости, и не опасаться утечки своих секретов. Тучи рассеялись без следа, вновь припекало солнце. О ночной жути напоминали лишь редкие порывы горячего ветра со стороны злополучной бирисской позиции, заставляя наиболее впечатлительных морщиться и вздрагивать. - Вот как ты думаешь, что вчера произошло? – Анри подсел к Жюлю, устроившемуся в тени палатки. - А тебя не устраивает объяснение отца Матео, что вмешался Создатель и покарал нечестивых язычников, дабы те не покушались на жизнь возлюбленных чад его? - Что же он раньше-то не вмешивался? Вон сколько бед «барсы» натворили… - Как ответил бы тебе все тот же отец Матео – неисповедимы пути Создателя! - А пути Абвениев? - А это ты вон у него спроси, - Жюль кивнул в сторону, где нежился на солнце серый кот. Анри, всмотревшись, понял – не Клемент. - Кис-кис! Тьфу, простите… эр найери! Позвольте… Зверь вскочил на лапы, коротко мявкнул и скрылся за чьей-то палаткой. Анри метнулся следом, но кота и след простыл. - Ты-то чего смеешься? – напустился он на друга, усевшись обратно. – Сам же посоветовал… - Ты все еще веришь, что нам будут что-то объяснять? – невесело улыбнулся Жюль. – Нами играют неведомые силы, как в карты, и мы в этой игре даже не рыцари, а фоски… - Помнится, в прошлый раз ты говорил о Повелителях Кошек! - Настроение другое было… - Да что с тобой творится? Так кошмары замучили? Жюль коротко кивнул и закрыл глаза. - Знаешь, если в снах мне показывают то, что там сейчас на самом деле происходит, - заговорил он через какое-то время, - то возвращаться нам в любом случае будет некуда. Там все рушится и гибнет. Войны, мятежи, выходцы… И люди меняются ни с того ни с сего, кто-то вдруг воображает себя крысой, а кто-то просто начинает творить такое, на что сроду был не способен. А здесь – тишь да гладь, идиллия просто. И я уже всю голову сломал, пытаясь понять, зачем. Зачем нам оставили память о прошлой жизни, зачем снами этими морочат. Как будто мы должны что-то понять и сделать – или не дать кому-то сделать. А время идет, Излом близится. Успеем – мир устоит, не успеем – посыплется… - Но если там уже рушится, а здесь – нет, мы пока что все делаем правильно? - Может быть. А может, и нет, просто – начальные условия немного другие… - Идут! На крик часового все высунулись из палаток. Через лагерь промчался сержант, за ним – полковник. - Что там – «барсы», что ли? – не открывая глаз, спросил Жюль. - Нет, похоже, делегация от Шеманталя. Что-то многовато их, чуть ли не половина отряда… Коротко взвыла сигнальная труба. - Подъем! Стройся! К тому моменту, когда незваные гости остановились вольным строем у периметра, отряд выстроился в шеренгу, опираясь на ружья и хмуро взирая на прибывших. Полковники, с одинаковой кислой миной, обменялись воинскими приветствиями. Из рядов делегации вытолкнули вперед рослого теньента, в котором Анри с изумлением узнал недавнего собутыльника из трактира в Тронко. - Поглядите, этот-то как сюда попал?! – дернул он за рукав стоявшего рядом Альдо. - А ведь полковник, получается, был прав насчет сообщения с городом… - озадаченно отозвался тот. - Господин Мевен, мне стало доподлинно известно, что с вашим отрядом сюда прибыли шпионы! – заявил Шеманталь. - Вам что, скучно? – сердито осведомился полковник. – Генерал Феншо-Тримейн приказал стрелять на поражение, если ваши люди будут назойливо лезть в расположение его лагеря, так вы со мной решили в свои игры поиграть? - Генерал получит свое, когда сюда прибудет маршал Алва! И вы тоже, если будете упорствовать и покрывать кагетских мерзавцев! Теньент, ко мне! - Вот они, господин полковник, так рядышком и стоят! – с готовностью доложил адуан, указывая на подозреваемых. – Все четверо! - Вы хорошо знаете этих господ? - нехорошо сощурясь, спросил Шеманталь у Мевена. - Достаточно хорошо! – отрезал тот. - И можете за них поручиться? - Разумеется! - Что ж, так и доложим маршалу – не отряд, а гнездо… - он замялся, подбирая слово. - Разврата! – подсказал из строя Альдо. Послышались смешки. - Измены! – рявкнул Шеманталь. – Измены отечеству и королю! Арестовать их! От делегации отделилось с десяток солдат. В шеренге вскинули ружья. Полковник вопросительно посмотрел на Робера. Тот отрицательно покачал головой. - Не надо устраивать бойню, полковник, - Альдо шагнул вперед. – Нехорошо, знаете ли, получится, если наша армия примется истреблять сама себя, даже если о врагах и позаботятся высшие силы. Раз уж господину Шеманталю так сильно этого хочется – мы, так и быть, прогуляемся в его расположение. Идемте, господа? - Что ты задумал? – шепотом спросил у сюзерена Робер, вместе с Анри и Жюлем тоже сделав шаг вперед. - Еще не знаю. Но поверь мне, так надо. - Без приказа ничего не предпринимать, - так же тихо приказал Робер подошедшему полковнику. – Обоз препроводить сюда, на провокации не реагировать. - А теперь потрудитесь выдать мне корнета Окделла, виновного в дезертирстве! – нимало не озадачившись поведением «шпионов», потребовал Шеманталь. - С этим вам к генералу Феншо, - злорадно ответил полковник. Солдаты Шеманталя окружили арестованных. Робер обернулся к отряду, коротко кивнул – мол, все в порядке. - А всем прочим категорически предлагаю присутствовать на суде, который будет проведен завтрашним утром! – бросил на прощание Шеманталь. - Может быть, теперь ты объяснишь, что происходит? – требовательно спросил Робер, когда четверку пленников втолкнули в палатку и наконец оставили в покое. Дисциплины в адуанском лагере было еще меньше, чем в их собственном; посвистеть и поорать столпился весь личный состав, хорошо хоть швыряться в этой степи было нечем. - Я же сказал – не годится, чтобы армия истребляла сама себя, - беспечно ответил Альдо. - Тебе достаточно было назваться, чтобы прекратить этот фарс! Путешествовать инкогнито – это забавно и романтично, но сейчас мы явно заигрались! - Сам же говорил, что после нашего инкогнито никто нам не поверит… - Если бы и не поверили до конца – сохранили бы вооруженный нейтралитет, как с Феншо, до прибытия Алвы! А теперь как выпутываться? - Отставить панику! – отмахнулся Альдо. – В самом крайнем случае, назваться никогда не поздно. - Ну, а в чем тогда смысл? Тебе захотелось, в дополнение к прочим впечатлениям, узнать, как чувствуют себя арестанты? - Помнишь, после Лабиринта ты говорил об исполнении проклятия «понарошку»? – спросил Альдо. Робер кивнул. – Так вот, условия проклятия мы знаем. Как известно, возможны три варианта: выполнить, откупиться или переломить силой. Первый вариант, с твоим уточнением, представляется мне наиболее простым для исполнения. Первый раз был в Лабиринте, а завтра милейший Шеманталь со своим неправедным судом устроит мне второй раз. Чем ты недоволен? - Ты забываешь об уточнении «не трогать силы, с которыми не знаешь, как обращаться». - Силы были в Гальтаре. А здесь мы имеем дело всего лишь с одним ретивым не по уму полковником! - Который вполне может им сгодиться в качестве орудия, - проворчал Робер, сдаваясь. На закате в арестантскую палатку втолкнули пленного бириссца – со связанными за спиной руками и в папильотках, которые никто не удосужился с него снять. Он злобно зыркнул на невольных товарищей по несчастью и забился в угол. - Значит, Шеманталь похозяйничал в нашем обозе, - мрачно констатировал Робер. - Разжалую мерзавца к кошачьей матери! – пообещал Альдо. – В рядовые, и на хозяйственные работы! Тоже еще, полковник выискался. А мне-то все уши прожужжали, как превосходно маршал Алва разбирается в людях… - По-видимому, ему такой полковник нужен был для некой определенной цели, - задумчиво предположил генерал Эпинэ. – Вот только он в данный момент проскочил мимо нее и вцепился в нас. - Все равно надо запретить перепрыгивать через звание, - проворчал его сюзерен. – Во избежание головокружений… - Ты уверен, что завтра все выйдет по-твоему? – спросил Робер через некоторое время. - Сейчас узнаем. Господа бароны, найдется ли в ваших карманах монета? В руке Анри тускло блеснул в вечернем свете тал. - Ну-ка, подбросьте ее. Зверь – ответ положительный, решка – отрицательный. Анри исполнил просьбу – без особого удивления. - Зверь, - удовлетворенно констатировал Альдо. – Вот видите – Судьба и Абвении на нашей стороне! На рассвете оба отряда выстроились в два полукаре, один напротив другого, настороженно разглядывая своих визави. Суд в лице полковника Шеманталя расположился на сооруженном из вещмешков подобии кресла в центре открытой стороны получившегося каре-с-промежутком и, выдержав паузу, велел ввести подсудимых. В строю, в обеих его частях, царила полная тишина. - Итак, господа шпионы… - грозно начал полковник. Альдо перебил его демонстративным зевком: - Ну никакого понятия о приличиях! Подняли нас в такую рань, и даже доброго утра не соизволили пожелать! - Доброго утра?! Еще чего не хватало! – возмутился сбитый с настроя адуан. - И никакого красноречия – человек более образованный на вашем месте мог бы ответить что-то наподобие «не имею обыкновения желать доброго утра тем, кого собираюсь повесить»… - продолжил Альдо. - И никакой справедливости – нам, значит, подъем, а «барса» дрыхнуть оставили! – поддержал Анри. - Молчать! – зашипел грозный судья. - И никакого понятия о военном трибунале, - проворчал Робер. - Ну, это как раз поправимо – нашему дорогому другу непременно представится возможность поглядеть на настоящий трибунал с противоположной стороны! – с энтузиазмом поддержал идею Альдо. - А в самом деле, почему бириссца не привели? – спросил Жюль, глядя не на полковника, а на своего сюзерена. - Потому что – четверых один призвал… - задумчиво ответил тот – словами какой-то древней баллады. Анри вздрогнул, будто от порыва холодного ветра. - Наговорились?! – прикрикнул Шеманталь. – Итак, неуважаемые господа, неизвестно из какой страны явившиеся, вы обвиняетесь в том, что под явно вымышленными именами поступили на армейскую службу к его величеству королю талигойскому, и на этой службе… - С чего это вдруг – под вымышленными?! – не выдержал Жюль. – Моя фамилия, к примеру, истинным Людям Чести хорошо известна! - А моя – пожалована мне его величеством при множестве свидетелей! – подхватил Анри. - Об этом мы еще поговорим после, а еще выясним, кого именно вы подкупили, чтобы попасть в армию, и насколько виновен каждый из офицеров вашего отряда, что не изловили вас вовремя! – пообещал адуан. - Настоящий, не маскарадный, полковник понимал бы, что такие вопросы не в его компетенции, и отправил бы арестантов в ставку вышестоящего командования, - заявил Робер. – Шеманталь, вы уверены, что правильно поняли маршала по поводу ваших полномочий? - И на этой службе, значит, собирали сведения о перемещениях нашей армии и с помощью таких вот писулек передавали их кагетам! – адуан, пропустив комментарий мимо ушей, потряс двумя клочками пергамента. – На вражеском языке и с хитрыми шпионскими штучками, чтобы честным людям прочитать было невозможно! - А если невозможно, то откуда бы вам знать, что на них написано и для кого? – небрежным тоном осведомился Альдо. - Из показаний свидетеля! – важно ответил Шеманталь. – Не станете же вы отпираться, что читали свои писульки при нашем теньенте? - Одну – было дело, читали, - пожал плечами Альдо. – И вашему теньенту поясняли, что это невинное развлечение одного нашего, хм, знакомого. А вторую вы прочли тоже? - В моем отряде служат честные талигойцы, которым язык неприятеля знать неоткуда и незачем! Так что извольте сейчас прочесть вслух обе, и чтоб не жульничать! - Не повезло вам, - пожал плечами Альдо. – Среди нас знатоков кагетского, увы, тоже нет. - Врете! - подскочил на месте полковник. – Нагло врете! Как-то же вы их писали! - Ага, писали – а потом по всему Тронко толмача искали, чтобы узнать, что же такое написали! Или ваш теньент не упомянул эту интересную подробность? Адуан на несколько мгновений задумался. По рядам его отряда пробежал шепоток. - Так, значит, это указания вам от неприятеля! - Несколько странные указания, вы не находите? - Значит, тут еще какие-то штучки, похитрее! - Ну, раз вам эти штучки не по зубам, то... - Разберемся! – сверкнул глазами Шеманталь. – Теньент, давайте-ка сюда того седуна, что с ними вместе взяли! От строя отделились несколько человек и деловито направились к арестантской палатке. Анри подавил зевок, оглядел жухлую траву под ногами и сел; остальные тут же последовали его примеру. Полковник открыл было рот, чтобы рявкнуть на наглецов, но отчего-то передумал. Через пару минут вернулся один из адуанов, не смея поднять глаз на начальство: - Господин полковник, там такое дело… ну… то есть, ушел он… - То есть как это – ушел?! Часовые куда глядели?! - Так вы ж сами велели – всем сюда… А он связанный был, еще и нога прострелена – кто ж мог подумать, что таким прытким окажется… Веревки, видать, зубами перегрыз – вот, ворохом валялись… Полковник замер, разглядывая сунутые ему под нос обрывки и медленно багровея от злости. - А папильотки там случайно ворохом не валялись? – невинно поинтересовался Альдо. В обеих частях строя послышались сдавленные смешки – изукрашенный «барс» являл собой весьма потешное зрелище. - Передай теньенту – пока не изловит, на глаза мне пусть не показывается, - буркнул наконец Шеманталь. - Так мы, может, тоже пойдем? – предложил Альдо. – Или вы все же отправите нас к маршалу Алве, как вам изначально и полагалось поступить? - Еще чего! – рявкнул полковник, давая наконец выход гневу. – Уж на то, чтобы поставить к стенке парочку шпионов, моих полномочий хватит! - Во-первых, ближайшая стенка находится, скорее всего, в Тронко, а во-вторых, предполагаемых шпионов не одна парочка, а две, - уточнил Жюль. - А в-третьих, вы так ничем и не доказали обвинение в шпионаже, - добавил Альдо. - А вам еще мало?! - Господин полковник, по-видимому, из тех, кто не успокоится, пока не отыщет в темной комнате черную кошку – даже если ее там нет, - проворчал Анри. - Что ж, будем считать, что неправедный суд состоялся и приговор озвучен, - заявил Альдо. – Господину недополковнику остается отгадать, кто мы такие, и после этого мы, пожалуй, и в самом деле пойдем – ему еще сбежавшего «барса» ловить, а нам его общество уже наскучило, да и время завтрака давно наступило… - Так, значит, признаетесь про вымышленные имена! – торжествующе возгласил Шеманталь. - Только у двоих – так что ваша задача упрощается. Не верить нашим корнетам у вас нет никаких оснований. - Загадки мне загадывать вздумали?! Отгадаю – уж я вам стенку найду! - Если посмеете, - пожал плечами Альдо. Адуанской дисциплины надолго не хватило – вокруг полковника столпились офицеры его отряда, загомонили, обсуждая вопрос. В обоих полукаре шушукались вовсю. - Этот, который капитан, точно с юга, из Эпинэ, - вполголоса доказывал оказавшийся среди адуанов знаток столичной жизни. – Не возьму в толк, с чего бы ему этакое имя выдумывать, с «сэц» - мог бы и поприличнее тогда уж… - А в самом деле, Робер, с чего? – шепотом спросил Альдо. - Я рассказывал тебе когда-то – однажды в детстве я вышел за порог дома в такую ночь, когда выходить не положено, няньки подняли потом крик – подменыш… Мои в эти сказки не верили, посмеялись, а судьба потом, видишь, как повернулась… - Брось, сказки они и есть сказки, - сжал его руку сюзерен. – Не в этом дело, просто – Излом… - Так что про капитана не знаю, а этот, теньент, точно алатский наемник, с того и фамилия! – продолжал все тот же офицер. - Алат? – нахмурился Шеманталь. – Алат-то тут с какой стороны? - Исключительно с той, что именно оттуда родом ее величество вдовствующая королева, - подсказал ему Альдо. - Ты королеву сюда не приплетай, паршивец кагетский! - Только что же был алатский? - Да какая к кошкам разница, все равно – не наш! - Ее величеству Матильде вы это решитесь повторить? - Молчать! – не выдержал полковник. – Не сметь про величество! - Не сметь – это правильно, - согласился Альдо. – Себе это чуть позже потрудитесь повторить… Господин недополковник, у вас при себе найдется монета новой чеканки? Шеманталь сделал вид, что не слышит; столпившиеся вокруг него офицеры зазвенели содержимым карманов. - И что? – спросил один из офицеров, вертя в пальцах искомую монету. - Извольте рассмотреть профиль на реверсе, а затем еще раз взглянуть на предполагаемого теньента, которому вы уже наговорили достаточно дерзостей, - предложил Робер. Монета под шумный спор пошла по рукам. Адуанская часть строя вытянула шеи, вслушиваясь. - Не похож! – вынес наконец вердикт Шеманталь. – Ни капли! Так что к списку обвинений добавляем еще оскорбление королевского величества… - А это обвинение я переадресую художнику, - проворчал Альдо. - И пока вы не удумали объявить себя еще кем-нибудь, ну, например, святым Эрнани, а то и вовсе воплощением Создателя на земле… - Ну и фантазия у вас, господин недополковник! - … самое время поискать для вас стенку, господа шпионы и самозванцы! Стенка ямы будет в самый раз, а выроете вы ее сами, чтоб не умничали… В королевском эскорте зашевелились, снимая с плеч ружья; адуаны, после некоторого замешательства, сделали то же самое. - Прошу прощения, ваше величество, что прерываю вашу веселую забаву… - раздалось неожиданно за спиной Шеманталя. Тот подскочил с места, приложил козырьком ко лбу ладонь – едва поднявшееся над горизонтом солнце слепило глаза, окутывало новоприбывших радужным сиянием, отчего их появление до последнего и оставалось незамеченным. Оба полукаре затихли, убрали ружья, выровняли строй: на говорившем красовалась белая маршальская перевязь. Робер выдохнул с облегчением. - Ну и порядки у вас тут, господин Первый маршал! – Альдо не выглядел удивленным, словно чего-то подобного и ожидал. – Не армия, а, как выразился ваш фаворит, гнездо… хм, даже кошки не знают чего! - Что поделать, ваше величество – на войне бывает идеальный порядок разве что в учебниках или в романах, - склонил голову герцог Алва. – Вы же, путешествуя инкогнито, случайно увидели ту ее часть, которая обычно для утонченного взора коронованных особ не предназначается. Однако позвольте отложить разбор моих прегрешений на потом – увы, я вынужден сообщить вам неприятное известие, только что полученное из столицы с курьером… - Генерал Эпинэ, наведите здесь порядок, - обернулся Альдо, прежде чем отойти в сторону в сопровождении Алвы. – И арестуйте это адуанское недоразумение! - То, что маршал появился так вовремя – это тоже, выходит, магия? – растерянно спросил Анри, провожая взглядом сюзерена. - Ага, - усмехнулся Жюль. – Гоганская. - Это еще почему?! - А вот, полюбуйся, кто за ним в ставку мотался… - Манрик! – удивленно воскликнул Анри. - Чего вам, господин барон? – неохотно подошел к ним рыжий корнет, не успевший незаметно шмыгнуть в строй. - Тебе как удалось не заблудиться? – поймал его за рукав Анри. – Или у тебя был учитель астрономии получше, чем у корнета Окделла? - Котяра дорогу показал, - пожал плечами мальчишка. – Мяв да мяв, ну, я за ним и пошел… - Ты же его, помнится, боялся! - Куда уж тут бояться, если такое творится… - А ызарга ты в лагере оставил? – внезапно спросил Жюль. - Ну да, а чего? - А того, что, похоже, наш «барс» веревки перегрыз не сам, – Жюль поднял с земли брошенные Шеманталем обрывки. – Точно – грызун поработал… - Так это ж Вараста, тут этих грызунов – пруд пруди, чего сразу мой-то? – возмутился Манрик. – А еще солдат один тоже ызарга с собой таскает, и тоже с самой Гальтары! - Господин барон! – подбежал солдат. – И вы, господин барон! Его величество к себе требует! - По возвращении домой я, пожалуй, озадачу эра геренция, чтобы учредил для вас должность придворного прорицателя, ур-Кэцхен, - Альдо вертел в руках перечитанное вдоль и поперек донесение из столицы. – К сожалению, вы оказались правы и про Оллара, и про кансилльера… - Да что там такое-то?! – Анри, привыкнув за время путешествия обращаться с вельможными особами без чрезмерных церемоний, чуть ли не улегся подбородком на плечо сюзерену, стараясь разобрать чьи-то торопливые, неровные строки на измятом листке. – Лэйэ Абвениэ, что – всё так и вышло?! - Именно, – мрачно кивнул Альдо. – Комендант Кабитэлы докладывает – старый ызарг так ловко все устроил, что нельзя было ничего и заподозрить, пока не стало слишком поздно. Просто в одно совершенно не прекрасное утро столица проснулась и обнаружила, что во дворце сидит некий Фердинанд Оллар, именующий себя королем, гарнизонные казармы и город по периметру окружены наемниками в черно-белой форме, а кансилльер со спрутами рассказывают всем и каждому, что четыре столетия назад войну на самом деле выиграл марагонский бастард и потому править страной должен его потомок, а Раканы после супружеских измен королевы Бланш – якобы вовсе и не Раканы уже… Нет, это надо же было такую чепуху выдумать?! - А… ее величество? И кардинал? – переспросил Робер. - Вот если бы Матильда была обычной почтенной дамой, как ее фрейлины, а кардинал – смиренным служителем Создателя, я бы об их судьбе забеспокоился. Но, зная их обоих – этот Оллар сам напал, сам пусть и выпутывается! - И что ты решил? Возвращаемся со всей армией? - Не со всей, иначе бириссцы оставят от Варасты одни угольки и двинутся дальше. Удачно же эти изменники время подгадали, кошки их раздери! - Думаешь, не случайно? - Надеюсь на это. Если кагеты спелись с дриксами – ох и весело нам будет… - А то, что переворот устроили в твое отсутствие – случайно или нет? - Спросишь у Штанцлера, когда поймаем. Вообще-то нашего возвращения должны были ожидать со дня на день, вряд ли кто-то, кроме Матильды, мог знать, что мы поедем сюда… - А Алва что предлагает? Он здесь остается, или едет с тобой в Кабитэлу? - Да ничего он не предлагает, - фыркнул Альдо. – Мне, во всяком случае. Смотрит, как ты на своего порученца, когда он умничать пытается. А уж что он там решил – впору прознатчика засылать, чтобы выяснить. Хотел бы я знать, это он именно меня терпеть не может, или кого-то другого на моем месте – например, отца, если бы он был жив – точно так же ни в грош не ставил бы… - Семейная традиция? – предположил Робер. – Если верить письмам и летописям той эпохи, Лорио Борраска так всю жизнь и считал Эрнани Святого за несмышленого ребенка, с них и повелось. - Ну, тогда это еще одна нелепая традиция, которую надо сломать об этот Излом! - Что же, Константин, сбылась твоя мечта? Оставляют тебя в действующей армии? Манрик, кормивший с ладони сахаром серого полумориска, обернулся – и тут же ойкнул, когда конь чувствительно прихватил зубами пальцы. - Фердинанд, не балуй! Ишь, шустрый какой! Хватит с тебя на сегодня, а то как бы чего не вышло… Жюль усмехнулся, вспомнив, как сам благоразумный юноша не так давно усердствовал с вареньем. - Да что ты спрашиваешь! Ему, видно, уже и титул пожаловали, да не простого рэя, а чего повыше – с нами уже и разговаривать не хочет! – толкнул друга в бок Анри. - Ну ее, эту армию, - буркнул мальчишка, ковыряя носком сапога розетку листьев какого-то степного растения. – Муштры тут еще побольше, чем у нас в отряде, аж по струнке все ходят, рэи все сплошь кэналлийцы черномазые, а чтоб хорошему человеку титул – не дождешься, и подвигов никаких вовсе не представляется, вон корнет Окделл и то маршальским гостям напитки разносит, будто он не герцог, а буфетчик какой! - А то, что ты маршала привел, его величество спас, тебе даже коня в награду дали? - Да посмеялись они все с меня, - насупился рыжий. – И герцог Алва, и его величество… Мол, зря я бегал, все и сами бы разобрались. Коня мне сначала до лагеря доехать дали, а потом оставили, потому как он у маршала лишний был, вот и все. Фердинанд потянулся понюхать сизые мохнатые листья, привлекательными их не счел и попытался цапнуть нового хозяина за сапог. - Это тебе вместо ызарга, - хихикнул Анри. – Чтобы ты не заскучал. Ызарга-то генерал разрешил выпустить? - А он не уходит. Я его уже за полхорны от лагеря относил – все равно вернулся. Отсыпается теперь в генеральской палатке, на Клементовской подушке… - А сам генерал где? - У его величества. Совещаются. Знаю я их совещания, там из урготских запасов еще три бутылки осталось. - Адуанский отряд не вернулся? - А чего им торопиться – под арест, к командиру за компанию? Чует котяра, чье мясо слопал. Генерал Феншо не виноватый, так и пришел уже часа три как… Расстояние до ставки Южной армии, составлявшее примерно половину дневного перехода, конная королевская экспедиция преодолела еще утром, пешим отрядам тоже было приказано возвращаться как можно быстрее. По прибытии полковник Мевен, проникнувшись царившей в лагере образцовой дисциплиной, приставил к делу всех, вплоть до свитских бездельников – чистить лошадей, смазывать тележные оси, перетряхивать пожитки, ровнять ряды палаток по натянутой нитке. Анри и Жюль, кое-как управившись со своей палаткой, поторопились удрать подальше от зоркого начальственного ока. - А генералу ничего и не было? Все же, без приказа ушел… - Хотел на него вначале маршал пошипеть, как Клемент на Августа. А тот ему - про то, как все было. Что высшие силы на его сторону встали, и такое прочее… Маршал и отступился. - Неужели проникся? – фыркнул Анри. - Может, он чуть побольше нашего про эти самые силы знает, - предположил Жюль. – И про то, на чью сторону они, так сказать, встали. Молнии – стихия герцога Эпинэ. А Феншо даже не эорий – ординар… - Думаешь, это герцог? – шепотом спросил Анри, под локоть оттаскивая друга подальше он любопытных манриковских ушей. – Не король? - Ракану должны быть подвластны все четыре стихии. Почему именно молнии, да еще такое совпадение – при находящемся тут же Повелителе Молний? - А урготские сквозняки? Чем не Ветер? - Если так, то – остаются Волны и Скалы… - Погоди, до Излома еще два года с лишним! Все еще увидим! - Да ну тебя, - передернулся Жюль. - О, вот он, епископ! - воскликнул вдруг Манрик. – К маршалу пошел! Подержите эту зверюгу, господин барон, мне генералу доложить надо… - Надеюсь, господин Первый маршал, вам наконец-то есть что мне сказать? Или вам еще с кем-нибудь необходимо посовещаться? Сюзерен ворвался в маршальскую палатку почти сразу же вслед за тучным варастийским епископом, в таком настроении, что оставалось лишь удивиться, как не взметнуло вихрем в воздух все разложенные на подушках бумаги, и половину собравшихся за компанию. Будто бы здесь этой неведомой силе противодействовала какая-то другая. Ведь не померещилось же всем – ни там, в Урготе, ни в ночной степи?.. - Прошу вас, ваше величество, - дурного настроения Алвы тоже могло бы хватить на приличный такой сквозняк… после которого, как минимум, одному полковнику пришлось бы заново ровнять палатки. А уж если слить оба в один – полетели бы все «барсы» из степи куда-нибудь к закатным кошкам… вот только не случилось еще то, что заставило бы этих двоих объединить усилия, и это, пожалуй, должно быть что-то такое, чего лучше бы в этой жизни и не видеть… Анри помотал головой, отгоняя странные мысли. Об этой ерунде закатной только начни думать – везде видеться начинает… Собравшиеся почтительно подвинулись, освобождая место для короля и явившихся с ним Робера, Анри и Жюля. Штаб Южной армии почти в полном составе, его преосвященство Бонифаций в придачу, и скромно приютившийся у входа маршальский порученец, корнет Окделл. Приветствовать величество согласно этикету никто и не подумал, и Альдо явно воспринимал такую непочтительность как должное – зато на любую, даже совершенно невинную реплику Алвы готов был шипеть, как кот. - Я ведь уже предлагал вам, ваше величество, воспользоваться гостеприимством герцога Эпинэ, ну или герцогини Окделл, на то время, которое потребуется для изгнания мятежников из столицы… - в голосе маршала сквозило усталое раздражение няньки, которая давно бы утихомирила приставучее дитя шлепком, если бы не опасение потерять место. – Осмелюсь заметить, здесь не Большой Совет меча и даже не Малый, а всего лишь совещание штаба Южной армии. И на нем не будет обсуждаться ничего, что заслуживало бы вашего августейшего внимания… Альдо с минуту разглядывал «няньку», склонив голову к плечу. Офицеры прекратили шуршать бумагами, даже Вейзель оторвался от своей карты. - Скажите, герцог, в вашем роду случайно рыжих не было? – внезапно спросил он. Присутствующие переглянулись, кто-то прыснул в кулак; маршал же лишь сузил глаза на мгновение. - Насколько мне известно, не было, - Алва был по-прежнему сама невозмутимость. – Зачем вашему величеству вдруг понадобилось это знать? - Да вот, знаете, во время нашего путешествия встретилась мне одна прекрасная эреа, - доверительно сообщил король. – С таким цветом глаз, которого, помимо вашего семейства, во всех Золотых землях не сыщешь. Я и подумал – не родня ли она вам? В палатку просунулась чья-то голова, один из сидевших ближе к выходу офицеров шепотом обменялся парой реплик с визитером и выскочил за порог. - Где же она встретилась вашему величеству? - В том-то все и дело, - с притворной грустью продолжал Альдо. – Но, если вы уверены, что не родня – не вижу смысла говорить о ней с вами… А в Эпинэ или в Надор я не поеду. Распределяйте войска, а то, что останется в резерве, извольте добавить к моему эскорту – я намерен вернуться в свою столицу, и как можно скорее. - Это вам… синеглазая эрэа посоветовала? - Как раз наоборот! Именно поэтому мне и необходимо ехать. Вернулся офицер, доложил: - Лагерь «седунов» обнаружен! Адуаны прибыли. - Зовите командира, - велел Алва. Штабные оживились – эта тема для разговора была намного ближе и интереснее. Сверток из потрепанных одеял и ковров, сдавленно попискивающий и невнятно бормочущий что-то, судя по интонациям, весьма нелестное для «упаковщиков», занял в палатке все свободное место, с которого спешно убрали бумаги. Разворачивать снаружи не решились, опасаясь за состояние дисциплины в лагере. - Кошака этого драного мы по бантикам проследили, - скромно присев у входа, доложил адуанский теньент – тот самый, из Тронко. – Уж не знаю, кто придумал ему этих тряпок в лохмы насовать, но знатная шутка вышла – он их обдирал на ходу, мы как по меткам шли. Дошли, значит, до лагеря ихнего, а там сидит их с десяток всего, ругаются за что-то, аж нас почти что прозевали. Письмо, вон, кому-то карябали – не иначе как у гоганов девку выкрали и выкуп требовать собирались… - С чего вы взяли, что у гоганов? – спросил Альдо. - Так с толщины ж. Там ковров, конечно, наверчено, но и окромя ковров вес немаленький – тащить умаялись. - Что же вы не развязали эту… бирисскую пленницу? - Ее развязать, а она удирать кинется, связывать потом еще заново… - Разматывайте ваш свиток, - велел наконец Алва. Теньент потянул за край - ковер остался у него в руках. Потом еще один ковер. Стеганое одеяло. Пара измятых простыней. Все это тут же выбрасывалось наружу, без всякого сочувствия к озадаченным вконец наблюдателям. За простынями последовал отрез шелка, длиною, как шепотом прокомментировал кто-то, в добрую хорну, содержимое которого принялось в голос ругаться нежным девичьим голосом и отчаянно брыкаться, мешая распутыванию. - Не у гоганов, а у кагетов, - заявил вдруг Алва. - Что? – удивленно обернулся теньент, оставив свое занятие. Шелк шипел, ругался и при этом почему-то еще и всхлипывал. - Наша, хм, нежданная гостья изъясняется на кагетском, - снизошел до пояснения маршал. – Кстати, письмо ваши «барсы» сочиняли именно на нем. В меру своих скромных познаний. Появившаяся наконец-то из вороха ткани растрепанная черноволосая девица, в самом деле, ничуть не походила на гоганни – ни цветом волос, ни стройным станом. Обведя собравшихся яростным взглядом, она что-то сказала – резко и требовательно. Алва, похоже, счел роль толмача ниже своего достоинства – во всяком случае, пауза явно затягивалась. - Блистательная желает знать, где она оказалась, - мяукнуло вдруг из шелкового сугроба. Обладательница дрожащего голоска куталась в ткань и пыталась спрятаться за свою спутницу, так что видны было только заплаканные глаза. - Вам нечего опасаться, прекрасные эрэа, - галантно заверил Альдо. – Офицеры талигойской армии больше никому не позволят вас обидеть! Вторая девушка зашептала на ухо первой, та что-то коротко ответила, остановив свой испепеляющий взор на говорившем. - Блистательная спрашивает, с какой целью ее похитили, - пискнула добровольная переводчица, еще глубже уходя в шелк. - Это не мы! – поторопился заявить Альдо. - Похитили вас представители одного из диких горных племен, которые в этой войне приняли сторону кагетского казара, за определенную плату, - любезно пояснил Алва, явно пришедший к каким-то выводам относительно девицы, но не торопившийся ими делиться. – А уж из каких побуждений они решили похитить именно вас – увы, рассказать они уже не смогут. Наш отряд не слишком, хм, куртуазно с ними обошелся… Пугливая девица защебетала на кагетском, переводя. Адуанский теньент озадаченно поскреб в затылке и громким шепотом спросил у ближайшего соседа, которым оказался корнет Окделл: - А кур… куазно – это как? Сидевшие поблизости офицеры зафыркали, давясь смехом. Что ответил Ричард, услышал только сам теньент, и ответ этот поверг его в задумчивость. - А кстати, почему «блистательная», что это за титулование? – таким же шепотом осведомился Анри у Жюля. Тот помотал головой в знак того, что тоже понятия не имеет. - Потому что ее спутница – гоганни, - ответил за него маршал. - И что с того? – не понял Альдо. - Именно у этого народа принято такое уважительное именование, особенно для тех, кто занимает более высокое положение … ваше величество, - разъяснил Алва, словно терпеливый ментор нерадивому ученику. – У них еще много всего интересного принято. Кстати о положении… вам никого не напоминает эта эрэа? Альдо присмотрелся к девице. Черные волосы, черные глаза, чуть смугловатая кожа… на уроженку Талигойи она явно не походила. На уроженку Ургота – тоже. - Вы хотите сказать, она из Алата? – недоуменно спросил он. Ткань внезапно зашуршала и заколыхалась – на приличном расстоянии от кутавшейся в нее девушки. - Однако же в этом кошачьем шелке полно сюрпризов! – заметил епископ. - Уберите отсюда эти тряпки, - скомандовал кто-то из генералов. Край выбросили за порог палатки, там его подхватили и потянули. Шевелящийся комок метнулся вперед – точно туда, где сидела закутанная скромница. Та взвизгнула и подскочила, явив собравшимся стройную фигурку, одетую в экзотический костюм с шароварами, и медно-рыжие косы. Вторая девушка, в измятом, некогда роскошном бархатном платье, величественно поднялась и привлекла спутницу к себе, та уткнулась ей в плечо. Край ткани скрылся за порогом. - А шелк и вправду кошачий, - хихикнул кто-то. У ног прелестных эрэа уселся и принялся прихорашиваться Клемент. Черноволосая еще раз окинула всех сердитым взглядом и возмущенно заговорила, обращаясь к Алве. Тот что-то отвечал ей – таким же тоном, что и королю перед тем. Беседа затягивалась, офицеры недоуменно переглядывались. - Маршал, мне кажется, вы откуда-то знакомы с этой эреа, - не выдержал Альдо. – Не сочтите за труд, представьте нас! - Это принцесса Этери, дочь казара Адгемара, - повернулся к нему маршал. – Разве вы не видели ее портретов, ваше величество? - На парадном портрете она выглядела не столь… живописно, - растерялся Альдо, всматриваясь еще пристальнее и пытаясь понять, не шутит ли Алва – с него, пожалуй, станется. – Но если это в самом деле она, с чего бы бириссцам ее похищать? - Как сказал в самом начале наш доблестный теньент… - все обернулись на адуана, тот смущенно зарделся, - ради выкупа. Адгемар просто-напросто с ними не расплатился. Видимо, наговорил им чего-то о чести служить под его знаменами и так далее… Однако «барсы» - не казароны, с ними этот номер не прошел. Они решили, что с заложницей в руках у них получится, хм, более конструктивный диалог со старым лисом… - Это она вам рассказала? - Нет, «барсы», - усмехнулся Алва и в ответ на недоумевающие взгляды продолжил. – В письме, которое они как раз успели дописать к моменту прибытия адуанского отряда. - Не затруднит ли вас озвучить наконец его содержание? – прошипел сквозь зубы Альдо. - Именно это я только что и сделал, - невозмутимо ответил Алва. – За исключением некоторых особо сочных эпитетов, которые не принято произносить вслух в приличном обществе. Нет-нет, господа, и не просите – здесь присутствуют дамы… О присутствии коронованной особы маршал, разумеется, не счел должным упомянуть. Анри оглянулся на сюзерена – отреагирует ли тот на столь вопиющее нарушение этикета; тот лишь сердито засопел. От соблюдения этикета Альдо и сам всячески старался увильнуть, но только не при неприятных разговорах с раздражающими его особами – а сейчас был именно такой случай. Однако любопытство, похоже, было сильнее. - Прелестная эрэа, прошу вас, назовите же нам имя вашей очаровательной спутницы, - умильно заговорил Альдо, придвигаясь ближе, несмотря на грозные взгляды черноволосой девицы. – Не заставляйте нас томиться в неведении! Предполагаемая принцесса отлепила от себя рыжую, встряхнула ее и что-то приказала. Та залепетала, наполовину обернувшись и стараясь прикрыть хоть часть лица косичкой: - Недостойная не смеет ослушаться блистательную, да не будет ее имя осквернено столь недостойными устами, только по повелению блистательной… Этери, дочь блистательного Адгемара, правителя Кагеты, да будут благословенны они оба… Альдо потряс головой, словно пытался вытрясти из ушей лишние слова. Значит, все-таки принцесса. Даже если Алве вздумалось шутить, вряд ли эта испуганная рыжая кошечка так быстро согласилась бы ему подыграть. - Мы будем рады оказать прекрасной Этери гостеприимство на нашей земле, - он постарался принять как можно более солидный вид; в заполненной любопытствующими офицерами и генералами палатке, под ехидным маршальским взором, это было не так уж просто. – Скажи ей, что перед ней – король талигойский. Девушки тихо защебетали; принцесса вдруг сникла. - Блистательная желает знать, какая судьба ее ожидает, - перевела рыжая. - Отправим в Тронко, - заявил Алва. – Подальше от театра военных действий. Свояченица губернатора с радостью окажет ей гостеприимство, и это будет куда более подходящим обществом для порядочной эрэа, чем целая Южная армия. - Вовсе нет, маршал, - прошипел Альдо. – Принцесса отправится с нами в столицу. Мне кажется, что общество ее величества Матильды будет ничуть не менее подходящим! - Но ведь в столице находятся мятежники? – иронично приподнял бровь маршал. - Они находятся там ровно до момента нашего прибытия! – отрезал Альдо. - Восхищаюсь уверенностью вашего величества, - к фразе Алвы придраться было невозможно, а ехидный тон измерению и оценке, увы, не поддавался. - Ты уверен, что Матильда оценит такой подарок? – шепотом спросил Робер. - Я очень надеюсь, что этот подарок хоть ненадолго заставит ее забыть о намерении меня женить! – так же тихо ответил ему сюзерен. - Блистательная Этери с радостью примет гостеприимство блистательной Матильды, - робко проговорила рыжая девица. Альдо просиял. - А как зовут вас, прелестная эрэа? Право же, мне неловко обращаться к вам, не называя по имени! - Недостойная не дерзнет ожидать, что блистательные станут именовать ее по имени, а в особенности один из внуков Кабиоховых… Альдо снова потряс головой. - И все же, эрэа? - Недостойная названа Мэллит, - пискнула рыжая. - Герцог, не мешаем ли мы проведению военного совета, на который вы собрали своих офицеров? – с преувеличенной вежливостью обратился к маршалу Альдо. – Полагаю, беседу с принцессой мы могли бы с гораздо большим удобством продолжить в лагере нашего отряда. - Сын мой, негоже незамужней эрэа уединяться с мужчинами! – громыхнул епископ. Кто-то хихикнул. – Общество достойного служителя церкви было бы куда приличнее! - При принцессе имеется дуэнья… святой отец, - с преувеличенной любезностью улыбнулся ему Альдо. – Если это кажется вам недостаточным, у нас есть и свой священник! Мэллит, спросите у блис… у принцессы, согласна ли она пойти с нами! - С вашего позволения, ваше величество, я хотел бы вначале задать ее высочеству несколько вопросов, - заявил Алва. – В целях получения сведений, необходимых для планирования дальнейшей кампании. - Ну, попробуйте, - разрешил Альдо. Принцесса посмотрела на епископа, на Алву, и придвинулась чуть ближе к Альдо, явно сочтя его менее опасным. Алва заговорил с ней на кагетском, она что-то неохотно отвечала, по большей части односложно. - Сдается мне, нам он содержание этого разговора передавать не станет, - прошептал Альдо Роберу. - У нее самой потом спросишь. Или у гоганни. После очередного вопроса Этери мрачно зыркнула на маршала и что-то зашептала Мэллит. - Блистательная устала и молит о возможности уйти отсюда, - перевела та. Альдо посмотрел на маршала, подавил порыв выяснить, что он такого сказал принцессе – все равно ведь не скажет, - поднялся с места и подал руку Этери, благодарно повисшей у него на локте. Мэллит растерянно повертела головой и вцепилась в Робера. Следом за Анри и Жюлем вышел Клемент, гордо задрав хвост трубой. Рыжая Мэллит в очередной раз выскользнула из королевской палатки, в которой нежданные гостьи устроились со всем возможным в полевых условиях удобством, и что-то прощебетала дежурившему поблизости корнету Манрику. Тот кивнул и умчался. - Чего ее высочество изволят на сей раз? – ухмыльнулся пожилой сержант, наблюдая, как корнет безуспешно ищет что-то в собственных пожитках, потом переключается на чьи-то еще. - Щетку для платья она потребовала, - вздохнул юноша. – Причем непременно чтоб новую, ничем не запятнанную, а то, видите ли, платье у нее бархатное… Еще бы утюг посреди степи захотела! - Вы бы потише, господин корнет, а то Леворукий вас услышит, и придется вам еще и утюг ей искать… - Да ей просто нравится меня гонять! – возмутился Манрик. – Злится на весь белый свет, а срывает зло на мне! Создатель, ну за что мне это?! - Вы ж порученец – вот и исполняете поручения… - Так одно дело – поручения от господина генерала или от его величества, а тут лишнее начальство на мою голову выискалось, еще и кто – принцесса вражеская… - Эй, корнет, кончай мародерствовать! – подошел один из теньентов. – От моего вещмешка шагом брысь! Что, опять ызарга потерял? - Хуже, - мрачно отозвался Манрик. – Лучше стая ызаргов, чем одна принцесса… - Принцесса? А хочешь, я ей отнесу, за чем она там тебя послала? - Вас отец Матео и на десять шагов к ихней палатке не подпустит. Вон, видите – сидит, глаз не сводит, охраняет невинных дев от посягательств. А мне, сказали, можно – я вроде как маленький… - Ну так запусти ее прислуге ызарга в юбки, как в Урготе, - заржал теньент. – Быстро из маленьких вычеркнут! - Сейчас за такое полковник точно выпорет, - вздохнул рыжий. – А идея хороша, господин теньент. Жаль, что она в шароварах… Сунув в руки Мэллит несколько щеток разной степени потрепанности и не дожидаясь комментариев, юный Манрик нашел себе укрытие в тени обозной телеги, в полной уверенности, что так далеко от своей госпожи его невольная мучительница отойти не решится. С одной стороны, рыжей девчонке можно было бы и посочувствовать – она ведь тоже всего-навсего порученец при этой кошачьей принцессе. Но с другой – уж она-то ему точно не сочувствует. Еще эта ее манера разговаривать… И вообще, его уже весь лагерь допекает шуточками насчет гоганского происхождения! - Константин! Вот вы куда забрались! - Чего вам, господин барон? – недружелюбно буркнул мальчишка, косясь на присевшего около него Анри. - Вы срочно нужны его величеству. У него важный разговор к принцессе, а тут святой отец как с цепи сорвался, хоть связывай его – не допускает до девиц никого, кроме собственной персоны или вас. Для его ушей предмет беседы уж точно не предназначен, а вы и так столько всего уже подслушали, одной тайной больше, одной меньше… В общем, пойдемте, будем устраивать переговоры на высшем уровне через двух толмачей! Со стороны лагерь казался сонным и словно вымершим, однако даже несмотря на ранний подъем и утомительный зной от припекающего по-летнему солнца никто и не думал клевать носом – словно ждали чего-то, не расслабляясь ни на минуту. Приказ «отойти на двадцать шагов, заниматься своими делами, не подслушивать» только раззадорил любопытных; полковнику пришлось очертить круг и бдить лично, рявкая на особо непонятливых. - Спросите у ее высочества, для чего при ее особе оказалась гоганская девица, - велел Альдо. Манрик неспешно прошествовал от одной палатки до другой, поскребся, вызывая Мэллит. - Блистательная все еще ожидает должного исполнения своего поручения, - пискнула та, появляясь. - Сначала твоей блистательной придется ответить на вопросы его величества! – злорадно ответил юноша. – А потом придет святой отец, и вот он пусть исполняет все, чего ей захочется! Мэллит выслушала вопрос и скрылась внутри. Время шло, солнце, хоть и миновало уже зенит, пекло нещадно. Манрик беспомощно оглянулся на начальство и присел в куцей тени от палатки. Девичьи голоса о чем-то спорили, но слов было не разобрать. Тень успела удлиниться не меньше чем на ладонь, когда из-за полога наконец-то высунулась рыжая головка. - Слово в слово я, конечно, не запомнил, ваше величество, - Константин потряс головой точно так же, как в свое время Альдо, выпутываясь из речевых оборотов рыжей девицы. – А смысл такой, что папенька ейный, их высочества то есть, с гоганскими правителями договор заключил, о чем – их высочеству неизвестно, а заключил по всем гоганским правилам, с клятвами на крови, а эта, названная Мэллит, стала залогом договора… - А почему она тогда не при Адгемаре была, а при принцессе? - Так старый лис не на своей крови клялся, а на дочкиной. Ушлый. А потом возил с собой обеих по всем лагерям, чтоб, значит, на глазах были… - Ну, и при чем во всей этой истории гоганы? – фыркнул Альдо, адресуя свой вопрос в пространство. – Их же не видно и не слышно нигде! - Так это ж они «барсов» наняли Варасту разорять, - ответило пространство устами корнета Манрика. – А потом, к осени, Адгемар хотел на нас армию двинуть. Вот только передумал с чего-то, и кошакам этим гоганские деньги отдавать не захотел, они обозлились и принцессу умыкнули… - Передумал? А с чего вдруг? Манрик задумчиво поскреб в затылке: - Про это речи не было… По повторном возвращении от принцессиной палатки у корнета полыхали румянцем и щеки, и уши, и даже шея, а носки собственных сапог являли собой наиболее занимательное для юноши зрелище. - Чем вас так засмущали, корнет? – не удержался от улыбки Анри. - Ваше величество… Господин генерал… Я ж ничего такого, вот честное слово… Я это отсылать не собирался, а сжечь не успел – ызарг проклятущий, ну вы ж помните, тогда ночью, когда я вместо него кота приблудного поймал… - Дайте сюда, - Альдо с трудом разжал хватку мальчишки, вцепившегося в какое-то смятое письмо. – «Засим, дражайший папенька, имею вам сообщить, что интересующие вас особы действительно силой демонской обладают и используют ее вовсю, могут учинить такое, что верующему в Создателя и вовсе вообразить невозможно, и по прибытии нашем к театру боевых действий любого врага ждет конец быстрый и беспощадный…» Корнет, это что у вас такое?! - Письмо любимому родителю, - хихикнул Анри. - Шпионское донесение, - уточнил Жюль. - Манрик, вы вообще в своем уме?! – опасно сощурился Робер. - Да я ж правда ничего такого… Я ж не собирался… - мальчишка явно был готов провалиться под землю. - Да просто дитя хотело перед папенькой похвастаться, - неожиданно вступился за несчастного корнета Анри. – За неимением собственных свершений – хоть чужими… - Еще и вымышленными, - проворчал Альдо. - Ну да, это же еще до той ночи с молниями было написано, - подтвердил Жюль. – Константин, чего еще мы о вас не знаем? - На кого шпионит ваш отец? – резко спросил Робер. - Папенька – шпионит? – корнет распахнул глаза в непритворном изумлении. – Ему просто про мою службу знать интересно, я ж не хотел в армию, а он настоял, вот и требует от меня анализировать и проникаться… - Ребенку он уж точно не стал бы рассказывать, на кого, - задумчиво высказался Жюль. – А Константина, получается, надо не наказывать, а награждать, если его письмо убедило Адгемара от нас отступиться. Причем ужасно вовремя. - А если бы письмо достигло адресата, то распугало бы узурпатора с дриксами? – спросил Анри. - Это если они настолько же впечатлительные… А вот представьте, ваше величество: записка от той птички попала бы к Адгемару, письмо от Константина – к Оллару, и все беды Талига… Талигойи на этом бы враз закончились. - Слишком легко, - нахмурился Альдо. – Мы пока не знаем в точности, что за силы с нами играют, но непохоже, чтобы они желали нам спокойной жизни. Наверное, просто поняли, что на два фронта мы не справляемся, и на какое-то время один прикрыли. - Думаешь, Адгемар еще сунется? – спросил Робер. - Кошки его знают. Или не кошки, а кто они там… В общем, Алва с армией пускай здесь остается. Манрик, а ваш ызарг, так удачно стащивший письмо, - это ызарг или тоже что-то вроде найери? - Н-не знаю… - мальчишка, успевший вернуть себе нормальный цвет лица, теперь побледнел и схватился за эсперу. - Четыре луча… - Альдо, сощурясь, разглядывал медальон в руке порученца так, словно увидел подобный символ впервые. – Знак Создателя, а по сути – Знак Четверых… Хорошие же сны являлись святому Адриану! И ведь за столько веков никто не задался вопросом, почему эспера о четырех лучах, а не о пяти или там семи. И носят преспокойно, будто правоверные абвениаты! - Что, и ты теперь наденешь? – спросил Робер. – Вот кардинал порадуется! - А что, может, и надену. Только не с ликом эсператистского святого, а с Сердцем Зверя! День тянулся бесконечно. Солнце оккупировало зенит и упорно не желало сдавать позиции, время от времени отражая атаки одиноких облачков. То у одной, то у другой палатки собирались солдаты – сыграть в карты или в кости, но занятие прискучивало еще до того, как пресечь безобразие являлся кто-нибудь из офицеров. Самые хозяйственные занялись было починкой сапог или белья, но и у них все валилось из рук. У кухонного костра вяло переругивались повара. Отец Матео черкал карандашом по измятому листку, набрасывая тезисы для проповеди и тут же недовольно все вымарывая. Даже коту отчего-то не спалось на освобожденной от захватчика-ызарга подушке, он слонялся по лагерю, время от времени замирая и прислушиваясь. Наконец позвали к обеду, и время сдвинулось с мертвой точки – даже тени от палаток будто бы враз удлинились. Вернулся из маршальской ставки полковник, рявкнул на попавшегося под руку теньента и отправился с докладом к королю с генералом. У начальственной палатки тут же материализовался неунывающий Манрик. - Ну, чего там? – громким шепотом спросил из-за соседней палатки сержант. Мальчишка досадливо пожал плечами: - Не слышно ни кошки! Эй, там, хорош чавкать! К объекту интереса, прихватив миски с обедом, мало-помалу подтягивалось все население лагеря. К начальству сунулся один из капитанов, но был изгнан. Потом внутрь шмыгнули «кошачьи бароны» - им повезло больше. - Что у нас происходит? – спросил Анри, плюхаясь на свернутые одеяла рядом с сидевшим навытяжку полковником. – Там, снаружи, прямо-таки эпидемия любопытства в разгаре! - Ничего хорошего, - ответил ему Альдо, сосредоточенно изучая разложенную на коленях карту. – Точнее, именно то, чего и следовало ожидать. Маршал Алва совершенно предсказуемо отмахнулся от наших вопросов о его дальнейших намерениях, которые были озвучены ему господином полковником… - Надо было самому с ним разговаривать, - хмуро заявил Робер. – В лицо своему королю он бы таких выражений себе не позволил. - Преспокойно бы позволил. И с меня на сегодня его общества уж точно хватит. Полковнику хоть не так обидно все это выслушивать… Интересно, они следят за нами, или уверены, что никуда не денемся? - А мы денемся? – оживился Анри. - Очень на это надеюсь, - Альдо снова уткнулся в карту. – Что бы там ни возомнил себе герцог Алва, я это больше терпеть не намерен! Вслед за баронами на совет наконец-то позвали офицеров. Потом приказали что-то сержанту Ноксу, и он с таинственным видом принялся рыться в обозных телегах, огрызаясь на любопытствующих. Потом отправили с чем-то к принцессе юного Манрика. Выставили караулы, наказав следить за любыми перемещениями в соседних отрядах. Деятельность, с оглядкой и таинственными перешептываниями, охватила весь лагерь. Вдоль периметра, неся пушистый хвост как знамя, прогуливался кот. Разведчики, посланные через бивуак основных сил к роднику за водой, рассказали – все тихо, маршала с генералами не видать – еще совещаются, а у солдат только и разговоров, что о бегстве «барсов» и о том, попрут теперь кагеты или не попрут. Котел, якобы для будущего ужина, для виду подвесили над костром, но воды в него попала самая малость – ею наполнили фляги в дорогу. Самое ценное увязывали во вьюки – и телеги, и палатки решено было бросить ради незаметности отъезда и скорости марш-броска. На клонившееся к горизонту солнце поглядывали так, будто ожидали от него сигнала. Наконец по команде полковника двое солдат прихватили приготовленные свертки и скрылись в степи. Анри оглянулся в поисках Клемента, которого должен был взять с собой в седло - Манрику, которому это обычно вменялось в обязанность, поручили везти рыжую дуэнью принцессы, а само высочество доверили отцу Матео. Кот обнаружился шагах в двадцати от периметра – шипел на невысокий, но раскидистый колючий куст. - Ну, что тут у тебя? Наш найери вернулся, или, может, какая-нибудь астэра удостоила нас своим вниманием? - Избави Создатель! – испуганно ответили из куста. Соглядатай, с трудом извлеченный из цепких веток, порадовал караульных признанием, что заступил на свой пост добрую половину дня назад, когда лагерь только обустраивали, а теперь и рад был бы его покинуть, но сам не мог выбраться. - Заставь адуана Создателю молиться… - съязвил Альдо, с некоторых пор сильно невзлюбивший доблестных стражей границ. - Зря вы, ваше величество, про адуанов. Если б не кот, нипочем бы его там не нашли, - вступился за истину полковник. - Ну, не скажите. Кому, как не им, надлежит знать все особенности местной растительности, чтобы не попадаться к ней в когти?.. - А мы уверены, что он не отвлекает наше внимание от кого-то другого? – предположил Робер. - Слишком сложно – для того мнения, которое Алва имеет о нас, - отмахнулся сюзерен. – Не сомневайся, эта бестолочь – всё, чего он нас соизволил удостоить. Не веришь – поищи, только времени уже нет. Далеко в степи, к востоку от бивуака Южной армии, послышались выстрелы. Через несколько томительных минут всеобщей тишины грохнул взрыв к юго-востоку, взметнулось к небу пламя; где-то в ставке взвыл горн. Бросились седлать и навьючивать лошадей. Пленника связали и запихнули в одну из палаток. - Сработали аккуратно, всю степь не спалим? – спросил полковник у вернувшихся диверсантов. - Не извольте беспокоиться, все как велено – канавкой окопали и воды в нее плеснули… С четверть хорны лошадей вели в поводу, потом по знаку полковника наконец забрались в седла – кто вмиг, кто с возней и задержкой. - Вперед! – приказал Альдо, нетерпеливо горячивший коня. С запада, от наливающегося закатной рыжиной солнца, примчался порыв горячего суховея. - В Закат, - проворчал священник, осеняя себя охранным знаком. Заходящее светило окрасило оттенками багрового весь горизонт, добравшись даже до противоположной, восточной его части. Ехали не спеша, особенно после того как брошенный лагерь скрылся из виду – путь, вычерченный на карте четкой линией, совершенно не просматривался здесь, в нехоженой темнеющей степи. Алый диск не торопился скрыться, исправно служа путеводной звездой. - А это что? По карте – до самой реки никакого жилья нет, тем более – такого… - внезапно обернулся полковник, ехавший во главе отряда. На горизонте тянулась зубцами к солнцу старинная башня. - Доскачем – поглядим, - решил Альдо, пришпоривая коня. Пламенеющий шар опустился на корону зубцов – и все вмиг исчезло. Никакой башни не было и в помине, а от солнца тлела угольком над самым горизонтом лишь узкая полоска. - Главное, что оно не промахнулось мимо, не упало. На Изломе – нельзя, чтобы упало, - сказал вдруг Жюль. - Какая-то легенда? – заинтересовался Альдо. - Сон. Что за башня – я не понял или не запомнил, знаю только – нельзя, чтобы шар скатился… Небо быстро потемнело; успевшая подняться уже высоко ущербная луна вдруг расстелила под ноги отряду серебристую дорожку – как раз в нужном направлении. Впереди, в паре десятках шагов от настороженно вглядывающегося в даль полковника, мелькнула серая тень, призывно мяукнула. Альдо оглянулся на Клемента, которого бережно придерживал перед собой за холку Анри, и кивнул – можно ехать. - Жаль, что с нами нет Повелителя Скал, - сказал через некоторое время Альдо. – В этой почве полно камней, ему они бы спели легкую и быструю дорогу… - Ты же попросил в Гальтаре Силу Раканов? Значит, эта стихия должна быть подвластна и тебе тоже, - напомнил ему Робер. И степь запела – в ритме марша, которому охотно последовали лошади, ускоряя бег. Стук пульса в висках, свист ветра в ушах, цокот копыт, глубинный гул камней – отряд несся сквозь ночь без оглядки, захваченный неведомым вихрем. - Как Дикая Охота! – воскликнул Альдо, размахивая ненужными сейчас поводьями. Впереди блеснуло ярче – река. Рассанна, до которой должны были добраться в лучшем случае к следующему закату. Лошади и не подумали останавливаться – речные волны подхватили песню камней, всадникам оставалось лишь хвататься кто за поводья, кто за эсперы, пока вода послушно стелилась под не касавшиеся ее копыта. На том берегу мелодия зазвучала звонче – степь наконец-то перешла в тракт. Столичный, по которому можно было ехать, не сомневаясь и не заглядывая в карту. Мелькали по сторонам дорожные столбы, деревья; с грохотом промчались через деревеньку, другую, показался по левую руку какой-то городок… Кошачий силуэт по-прежнему маячил чуть впереди отряда. - За котом! – заорал Жюль, поддавшись всеобщему настроению. - К кошкам! – подхватил Анри. Небо позади начало светлеть, дорога влилась в предместье очередного городка. Где-то во дворе заорал петух – с чувством, старательно хлопая крыльями. Камни внезапно умолкли. Лошади, на удивление не выказывавшие признаков усталости, все же рассеяли строй и пошли шагом. - Ну, и куда нас занесло? – спросил Альдо, озираясь. - Сейчас узнаем, - полковник махнул теньенту, тот спешился и принялся стучать в дверь спящего предрассветным сном трактира под вывеской «Четыре охотника». - Фрамбуа это, добрые господа, - ответил на вопрос сонно моргающий хозяин. – Изволите комнаты, завтрак, шадди? - Спа-ать, - зевнул Альдо, устремляясь внутрь. - О планах поговорим утром. - Между прочим, уже утро, – уточнил Анри. - Ну, тогда к полудню… Благодаря близости к столице – всего-то шесть хорн, – трактиров в славном городе Фрамбуа оказалось достаточно, чтобы устроить с удобством и коронованных особ, и свиту, и офицеров. Солдат же полковник разместил группами по периметру городка, с приказом спать по очереди и глядеть в оба, а самых бодрых и расторопных отправил в Кабитэлу, собрать сведения о неприятеле – в самом Фрамбуа о неожиданном явлении узурпатора ничего толком рассказать не могли, – и по возможности посеять среди оного панику. Первый из разведчиков вернулся как раз к моменту пробуждения его величества, далеко за полдень. - В первой таверне я рассказывал, а в третьей – уже мне, – почтительно опустив взгляд, приступил к отчету о выполненной миссии рядовой, плутоватого вида малый, одетый вместо мундира в добытую у местного населения куртку. За сдвинутыми в кучу столами в обеденном зале трактира, вместе с королем и принцессой, собрались к позднему завтраку все офицеры и дворяне, с кухни тянуло подгоревшей выпечкой и сбежавшим шадди – повар откровенно грел уши в дверях. – Народ у нас – сами знаете, ваше величество, языками почесать горазд, им полслова, а уж они сорок бочек кошек драных прибавят, ох, простите… У меня, Создателем клянусь, мозгов бы не хватило такого навыдумывать! - Ну, давайте уж своих кошек! – нетерпеливо потребовал Альдо. - Будто бы возвращается король в столицу верхом на закатных демонах, к вечеру непременно будет, и везет с собой двух ведьм, рыжую и черную, на которых жениться собирается… - Что, на обеих?! - … и которые по-человечески не разговаривают вовсе, а только заклинания тарабарские бормочут… - Ну, тут некая доля истины имеется, - Альдо покосился на Этери, внимательно слушавшую изложение беседы в исполнении Мэллит. - … а на самом деле ведьмы эти суть не что иное, как кошки-оборотницы. А еще при них есть серая, та и вовсе невесть в кого может обернуться! Клемент, изображавший из себя меховой воротник на плечах у хозяина, под общий смех заинтересованно приподнял мордочку. - А что неприятель? И настроения в городе какие? – спросил Робер. - Узурпатор с подельниками во дворце засел, по городу патрули конные шастают, человек по десять, по всему похоже – северяне из Придды, только форма на них не лиловая, а черная с белым, будто шахматная. Трогать никого не трогают, зыркают только, ну, народ особо и не прячется – толкутся, шушукаются, небылицы сочиняют… Ее величество во дворце с фрейлинами, в своих покоях, под домашним арестом якобы, а на самом деле, говорят, к ней просто соваться не смеют, очень уж она ругалась… Его преосвященство у себя в доме находится, и секретарь со слугами к нему никого не допускают по причине нездоровья, даже солдат неприятельских выпроводили… А, еще с патрулями сынок приддовский младший разъезжает, цивильным комендантом Олларии себя именует. - Какой еще Олларии?! - Это они столицу так обозвать выдумали. Как четыре круга назад тот, бастард марагонский, в свою честь собирался. Этот, Фердинанд который, мемуарами древними обложился и все придумки своего предка исполняет. Еще кошек на улицах ни одной не стало – он по ним стрелять велел, их по домам и попрятали… - Про кансилльера что слышно? - Этот при узурпаторе. Не то с самого начала был, не то после переметнулся… - Гарнизон? - Сидят в казармах в осаде, с неприятелем через стену перегавкиваются. Будто не война, а так, понарошку, как маневры… - Численность неприятеля? - Говорят, примерно полк, - ответил второй разведчик, появляясь из-за спины первого. – Спрутьё. А трусливые – что воробьи! Я шутки ради из кустов мявкнул – чуть с лошадей не попадали! - По окрасу – не воробьи, а сороки, - поправил кто-то из жадно слушавших свитских. - Да хоть так, хоть эдак, ваша милость – сердчишки птичьи… - Хочешь сказать – если припугнуть, побегут? – уточнил Робер. - Так точно, господин генерал! Шуганые они. Чует мышка, чей сыр съела. - Вот на закате мы этой мышке и покажем… закатных демонов! – воодушевился Альдо. – Готовьте штандарты, въедем при полном параде! - Полковник, а вы что скажете по поводу этого плана? – спросил Робер чуть позже, когда дворяне и дамы отправились прихорашиваться к триумфальному въезду в столицу, офицеры – заканчивать приготовления, отец Матео – молиться об успехе затеи, и за столом собрался «малый военный совет». - Не вижу причин сомневаться в его успехе, - пожал плечами бравый служака. - И это после всех ваших мер предосторожности в походе?! – изумился Анри. - Там места были глухие и располагавшие к подозрительности, а тут все же – столица… - Захваченная в данный момент мятежниками, полковник, не забывайте об этом! - Робер, в самом деле, ну что ты всего боишься? – не выдержал Альдо. – Генерал ты, в конце концов, или кто?! - Паркетный генерал. Внутренние войска Талигойи боевого опыта не имеют, о чем королю Талигойи должно быть отлично известно. И опасаюсь я, осмелюсь заметить, не за себя, а за безопасность вверенной мне особы… - А может, не стоит ждать вечера? – осторожно спросил Жюль. – Чтобы враги не успели подготовиться? - Не будут они готовиться, - уверенно заявил Альдо. – Трепетать они будут. Сами насочиняют, сами испугаются, ну и… - Ваше величество в этом так уверены? – скептически уточнил Робер. - Разве я когда-нибудь ошибаюсь?! - Хм, а ведь в самом деле: после Гальтары – точно ни разу… - Барон ур-Кэцхен, а вы как штатный прорицатель что нам скажете? - Самому мне на сей счет ответить, увы, нечего, а вот корнет Манрик, помня интерес вашего величества к сказкам на кошачью тему, поведал мне сегодня утром одну занимательную историю… - С благоприятной концовкой? - В отличие от предыдущих – да. О том, как некий юноша из бедных дворян получил в наследство кота, оказавшегося оборотнем, и кот этот помог ему и титула добиться, и на принцессе жениться, и неприятеля истребить… Гайифская, кажется, сказка. - А ведь сходится! – просиял Альдо. – Силу предков я себе вернул, принцесса – вот она… значит, и неприятель никуда не денется! - Полковник, патрули не забудьте вперед выслать, - проворчал Робер, сдаваясь. Закат, как нарочно, выдался такой, что доброму эсператисту и не глянуть без страха: завис в багровой дымке над горизонтом пламенеющий диск, потянулся к городу кровавыми щупальцами облаков-паутинок, словно ища, за что зацепиться на пути в бездну. Ни у раскрытых настежь городских ворот, ни на улицах не было ни души. Отряд двигался медленно, придерживая коней; цокот копыт по мостовой казался неуместно громким в полной тишине. - Демоны всех побрали, что ли? – с досадой спросил полковник, утомившись вертеть головой и прислушиваться. - Не надо так шутить, - тихо попросил Жюль. Бравый вояка покосился на него, но смолчал. - И правда, даже кошки ни единой… - через некоторое время нарушил молчание Анри. - Сказал же разведчик – попрятали их, - напомнил полковник. - Кошку взаперти не удержишь. Как вода – лазейку найдут. Правда, Клемент? - Кошка, которая как вода – это уже не кошка, а найери, - возразил Альдо. – Кстати, нашего спутника давно видели? - Ночью еще, - ответил Робер. – Шмыгнул куда-то, как во Фрамбуа въехали. - Мя-ау! – нахально донеслось откуда-то сбоку. Все повернулись на звук. - Корнет Манрик, отставить! – привычно рявкнул полковник. - А чего сразу Манрик! - Мяуу! – уже спереди, нестройным хором. По кронам деревьев прошуршал вечерний ветерок, в траве застрекотало, с крыши взвилась с возмущенным стрекотом сорока – словно открыли где-то окно, впустив привычные звуки. В стремительно опускающихся на город летних сумерках зажглись сотни изумрудных огоньков – на каждом дереве, на каждом заборе. - Светляки, что ли? – изумился капитан. - Кошаки! – заорал Анри. – Ваше величество, это же для нас кошачий почетный караул! Встречают – вместо гарнизона! - Охотно верю, господин Повелитель Кошек, - развеселился Альдо. – Может, скажете еще, и где неприятель? - Как кошка языком слизала, - хмуро отметил полковник. - Она самая! – радостно подтвердил Анри. – Вон их сколько, от любой скверны город оближут! - Скверны? – вздрогнул Жюль. – Ты где это слово взял? - Не знаю, само откуда-то… - Ваше величество! Там… там… Баронесса Дрюс-Карлион. Из самых верноподданных – но и самых бестолковых при том. Прочие фрейлины сбились в полумраке в серую кучку, молятся шуршащим полушепотом, ну точно как мышки. А этой курице Розалин не сидится на месте, вечно ей надо бежать куда-то, суетиться, да хоть вышиванием руки занять за неимением чего поинтереснее, вот только свечерело так, что даже у окна пальцы еще различить можно, а иглу в них – уже нет. Не торопится сегодня стража зажигать свечи. - Я хотела огня попросить, а там… Узницам спичек не оставили, по вечерам заходил в серых сумерках черно-белый узурпаторский гвардеец, зажигал свечи в единственном канделябре – молча, не поднимая глаз, и сразу шмыгал за двери. - Да что – там? Говорите уже! – прикрикнула Матильда. - Там нет никого, совсем, и в коридоре факелы не горят, и дальше, насколько видно, - темно совсем! - Во дворе тоже, и в городе, поглядите, - нигде нет огня… - а это уже Селина, дочка дворцовой кастелянши, улизнула потихоньку от молельщиц и высунулась в окно. - Закат сегодня какой был, помилуй Создатель… - чей-то шепот из угла Зловещее великолепие багряных красок, загнавшее в дальний угол всю свиту вдовствующей королевы, давно уже догорело, сменилось спокойной синевой вечернего неба, на которую можно было глядеть без опаски. - Твою кавалерию! Что этот шахматный паяц еще удумал?! – Матильда нехотя поднялась с насиженного кресла, отодвинула любопытную девчонку. В самом деле, ни единого огонька – что в фонарях, что в окнах, одна лишь ополовиненная луна светит. Неужто треклятый марагонец еще и впотьмах сидеть приказал?.. С него станется, после кошачьего указа никто и не удивится. Но дворец-то с какой радости темен?.. - Едут! Отдаленный цокот копыт по мостовой – большой отряд, движется медленно. Вспорхнули стайкой моли фрейлины, облепили окна. Где-то взвыли в дюжину глоток кошки, им тут же откликнулись молчавшие до сих пор цикады. - Возвращается, ублюдок, - фыркнула Матильда. – Вот же, кошки его раздери, сообразили бы раньше выглянуть, что стражи нет – уже далеко были бы… - Так ведь не выезжал никто из дворца сегодня… - Ой, вот они! - Это не черно-белые, это наши! - И как это Килеан решился из казарм высунуться? - Это же отряд его величества, вот, глядите – герцог Эпинэ! - А при нем… Обереги Создатель – Магдала! - Ин номине креатор… ин номине… - И Джастин Придд… - С чего вы взяли, что именно Джастин, а не братец его? - В таком мундире только он из всей семейки может быть. - И зеленое в руках светится… - А его величества с ними нет… - И хорошо, что нет – в такой-то компании! - Ин… ин номине… Отряд, врассыпную въехавший на площадь перед дворцом, остановился – будто в нерешительности. Офицер, которого трусиха Биггот приняла за Эпинэ, что-то коротко скомандовал, несколько солдат спешились и устремились внутрь – похоже, в разведку. Остальные ушли с середины, выстроились в два небрежных полукаре – позиция, удобная для окружения неприятеля, если таковой сунется во дворец или из него. Грохнула где-то открытая оконная рама, побежали во дворец еще солдаты, и «Джастин» с ними… - Ваше величество! Что делать? Они сюда идут! - И хорошо, что идут! – Матильда развернулась к двери, отцепила от рукава дрожащие пальцы забывшейся от ужаса Биггот. – Сказано же – наши! - Так они же… вы-выходцы… - Прекратить дурные россказни! – ведь не уймутся же, пока не рявкнешь. – Были бы выходцы – лошади бы давно разбежались! - Так и лошади у них такие же… - Ага, особенно вон та! – хихикнула у окна Селина. Нервное веселье передалось даже тем, кто глядеть туда боялся, – журчащий звук сам по себе был достаточно красноречив. Розалин прикрыла нос надушенным платочком. По коридору загрохотали торопливые шаги. - Эй, есть кто живой? Анна Рафиано решительно отодвинула баррикаду из стульев, распахнула дверь. Свет факелов после сидения впотьмах заставил зажмуриться. - Здравия желаем, ваше величество! Точно, Роберовский отряд. Белобрысый корнет – никакой, конечно, не Придд, ничего общего, разве что цвет волос и сложение. На плече сверкает глазищами кот. А вот и богоданный внучек – в кои-то веки действительно рад видеть бабку. - Матильда! Хвала Абвениям, вы все живы! Признавайтесь, куда Оллара подевали?! - Ваше величество! – окликнул, запыхавшись, кто-то из коридора. – Слуг в подвале нашли, вусмерть перепуганных, кто их так – сказать не могут, а больше во всем дворце ни души! - Тащите их сюда! – Альдо решительно высвободился из родственных объятий. - Так они кота увидали и выходить отказываются… - Крысами себя воображают? – вскинулся другой корнет. - Нет, зачем же крысами, просто – боятся… В коридоре зашипело, кот у белобрысого взмявкнул, вырвался и ускакал. Фрейлины запищали, подбирая юбки. - Боятся, - вздохнул солдат. Конец I тома