toxic

Филипп Галлагер — господи, да кому не поебать на этого чудика с Саутсайда, у которого ебанутая семейка и гениальный ум? Микки. Именно Микки Милковичу. Он бы сам не поверил, что начал дружить с этим кудрявым придурком, самым нормальным из Галлагеров, но прямо сейчас ему пришло сообщение от Липа придти в Алиби и нажраться по полной. Брюнет никогда не упускал момент прилично бухнуть, а наутро еле опомниться и хлопнуть себя по лбу от стыдобы. По идее, Милкович ничем больше и не занимался. Может, иногда смотрел старый телевизор, которому лучше бы подошло значение «рухлый ящик», ничего более. Лип отличался в разы — хоть он и пробухивал свою жизнь, то хотя бы к чему-то стремился, когда Микки забил на это огромный хуй. Филипп мутил какие-то заумные дела в университете, нашёл неплохую работу, доход денег которой был просто охуенен для студента и имел какую-то телку, с которой познакомился опять же в универе. Короче, жизнь у Липа была заебись. — Ты сегодня куда-то идёшь? — Мэнди выглянула из-за проёма двери и почему-то грустно улыбнулась. Под её глазами были фиолетовые мешки, и означало это лишь одно: она всю ночь не спала. Брюнет приподнял бровь и поднял свой взгляд на неё. — Да, собираюсь в Алиби, посидеть в хорошей компании. Че это тебя вдруг ебать начало? Мэнди закусила свои розовые губы и неуверенно взглянула на Микки. Её пальцы скрепились в замок, а она так и не решалась, наконец, озвучить свой ответ. — Ээ, але, ты под кайфом или че? Я вообще-то не со стеной общаюсь, блять, — Микки приподнял брови, ожидая ответ. — Ты же идёшь с Липом, да? — её голос звучал грустно, и Микки даже подумал о том, что мог бы утешить свою сестру, как это делает она, когда у него наступает дерьмо в жизни. — Ну да, и че? — Милкович ещё не понимал суть этого вопроса. Возможно, это было как-то связано с тем, что они месяц назад расстались с Галлагером, а постоянное напоминание о существовании Липа её делало тоскливой. Но вообще — его сестру сложно прочитать в плане эмоций. Как и все из Милковичей, она привыкла скрывать свои настоящие чувства, и лишь с этим ослом раскрылась, как гребаный цветок. Может, это звучит даже прекрасно, но обычно это «прекрасно» всегда оборачивается боком. И отношения Липа и Мэнди тому очередное доказательство. — Спросишь, как он? — её уголки губ слегка приподнялись, когда Микки поднялся с кровати и подошёл к ней. Она явно ожидала чего-то другого, но не то, что произнёс Микки в следующую секунду, тыкнув ей пальцем чуть ниже ключицы. — Я, блять, не позволю пойти твоей жизни по пизде. Хочешь все испортить? Да пожалуйста, блять. Но после этого даже не надейся на мою моральную помощь, — Микки приподнял брови, сказав это со серьёзным видом, и уголки губ Мэнди сразу же упали, а сама она часто заморгала, пытаясь убрать слёзы, наворачивающиеся на глаза. — Я пошел в бар. — ещё раз посмотрев на сестру, он облизнул уголок губы. — Ладно, ладно, блять. Я спрошу как у него дела, базара ноль? — Спасибо, — она слабо улыбнулась и быстро чмокнула Микки в щеку, как бы благодаря его. Брюнет лишь закатил глаза и направился на выход. Он не хотел, чтобы его сестра страдала. Каждому явно посчастливилось почувствовать это горькое чувство, которое готовится задушить тебя своими тонкими руками, и именно поэтому Милкович старался ни к кому не привязываться. У него были кошки, собаки — кого только, блять, не было. Но они все умирают. Из-за рук Терри, из-за болезней, или вообще сбегают к ебеням. И это действительно огромная потеря, по крайней мере для Милковича, потому что помимо животных, тех, к кому можно было бы проявлять ласку и дружелюбие, не было. Он даже не представляет, каково ему будет, когда он потеряет человека. Так что проще относиться ко всем, как к говну, чем вести себя нежно. Об этом можно говорить долго; стоило бы учесть ещё и то, что люди бросают, уничтожают часть тебя. Уходят рано или поздно. Микки не хочет это ощутить. Ему итак больно смотреть на потерянный вид своей сестры, а почувствовать это на собственной шкуре — нет уж, пусть это его обойдёт. На Микки надета чёрная рубашка с еле видными серыми полосками и тёмные джинсы; чёрные волосы зачесаны назад, и укладка до сих пор держалась благодаря маленькому количеству геля для волос. И этот вид никаким образом не делал Микки пидорасом. Выйдя на улицу, брюнет тут же достал пачку сигарет из кармана джинс и достал одну, захватив фильтр зубами, а затем поджег край, в следующий момент расслабляясь под натиском табачного дыма. Ему было необходимо сжечь из себя это сочувствие из-за сестры, что у него идеально получалось, пока он шёл в сторону Алиби и курил. Бар был недалеко от их дома, так что дорогу он преодолел за пару минут, как раз успев за это время докурить сигарету. В следующий момент издается громкий звук мелодии, и Микки останавливается, пытаясь понять, кто ему звонит. — Лип? Какого хуя? Я уже почти пришёл, — Милкович хотел пройти те пару шагов, которые ему остались, но тут же остановился. — Слушай, эм… Не знаю, как ты отреагируешь на это, — неуверенным голосом начал Филипп. — Только, блять, не говори мне, что ты взял с собой ту шлюху из универа. — Ты ебу дал, Милкович? Я взял своего брата Джерома. Ты его вроде знаешь? В общем, он настоял на том, чтобы я взял его с собой. Надеюсь, вы сдружитесь. В глотке внезапно пересохло. Этот рыжий… Блять, он не хотел с ним видеться. Джером был гребаным притягательным чуваком, один его голос заставлял Микки в мыслях простонать от удовольствия. Он был бы не против слушать болтовню рыжего без остановки, наслаждаясь этим голосом с хрипотцой. Его взгляд, проходящий прямиком до костей Милковича, будто опьянял его и он вел себя, как чертов мудак, за что ему пиздец как стыдно. В тот раз, когда Микки засиделся у Галлагеров, никого, кроме Липа не было. После полчаса посиделок с тёмным клинским пивом пришел Джером и плавно влился в компанию. Микки до последнего не понимал, почему взгляд рыжего извечно падал на Микки, на то, как он обхватывает губами горлышко бутылки; возможно, Джером думал о чем-то более пошлом. Микки тупо стоял и молчал, даже не заметив, что Лип ещё не отключился. — Эй, Микки? Ты на связи? — голос кучерявого звучал слегка обеспокоенно. — Да, все в норме. Загляделся на одну телку, — Микки знал, что Лип различит вранье по голосу, однако попробовать все же стоило; вдруг повезёт? Настоящий повод, почему он вдруг замолк, Микки не хотел говорить, потому что у Липа слишком пиздливый рот и сразу же в следующую минуту он все распиздит своему брату, чего брюнет вообще не хотел. Микки хватало итак, что тот пялится на него, как на сочную курицу и облизывает губы. Помнится даже, Джером, когда уже был явно в хламину после нескольких бутылок пива по пьяни положил свою ладонь на внутреннее бедро Милковича. Микки руку не убрал, потому что, блять, пальцы Джерома сводили его с ума; и то, как он слегка поглаживал его, было просто пиздецки возбуждающее ощущение. — У этой телки точно нет члена между ногами? — усмехнулся Лип в трубку, на что Микки закатил глаза и недовольно цокнул. — Короче, я уже у Алиби. Я сейчас зайду. — Что? Тогда нахуя я тебе позвонил? — удивился Лип. Микки сбросил вызов, пряча телефон в карман джинс, и зашёл в бар, замечая взгляды, одним из которых оказался Филиппа. Тот помахал ему рукой, после чего Милкович направился к столику в самом конце. — Это уже тебя надо спросить, нахуя ты мне звонил, — улыбнулся Микки и сел рядом с Липом. Не заметив Джерома, он сглотнул. — А где этот рыжий пидор? — А, он отошёл в туалет. Сейчас вернётся. — Тогда надо накатить пивасик, — на самом деле Микки хотел уже напиться к возвращению рыжего, чтобы не так сильно смущаться из-за его взгляда; к сожалению, это был единственный вариант. — Это я ещё король среди алкоголиков, да? — Не, — отмахнулся брюнет и открыл бутылку пива. — Кто тут король алкоголиков, так это Фрэнк. А ты следом. — Микки сделал пару быстрых глотков, обратив внимание на дверь, которая вела в туалет. И тут словно назло показался рыжий, который в следующую же секунду направился к ним. — О, ты уже пришёл. Рад тебя видеть, Микки, — имя Милковича сошло с губ Джерома с какой-то нежной интонацией, отчего брюнет мысленно морщится, но виду не подает. — Ага, — это, пожалуй, единственное, что Микки мог сказать в ответ. Рыжий сел напротив, взяв в руку бутылку пива, которую, похоже, он почти осушил ещё до прихода Микки, и выпил один огромный глоток, с громким звуком проглотив его. Время летело за бухлом просто не медля. Микки, наконец, пытаясь не думать о том происшествии на прошедшей встрече, разговорился и пиздел абсолютно обо всем без умолку. Конечно, брюнет замечал на себе взгляды, и, к слову, они слишком часто повторялись, но Микки счел правильным, что будет лучше, если он не будет на это реагировать. Бутылка шла за бутылкой. Джером уже пьяным взглядом осматривал каждую черту прекрасного лица Милковича. Эти милые ямки, которые появлялись у Микки, когда он улыбался, безумно притягивали, и их хотелось поцеловать. Эти голубые глаза, розоватые губы. Блять, как же Валеска мечтал поцеловать пухлые губы Милковича, ощутить их чертов вкус; жаль, что возможности не предоставлялось. Микки все чаще начал смотреть на Валеску; на его белоснежные зубы, когда он смеялся над шутками, и на рыжие брови, которые приподнимались вверх. Его голос, блять, он был просто потрясающим, и Милкович, думая об этом всем, считает, что он полнейший идиот. — Хэй, парни. У меня есть самокрутки. Захватил по пути в бар у Фрэнка, — Джером вытащил из кармана парки три папиросы и протянул две из них Микки и Липу. — Интересно, как Фрэнк тебе их дал. Он же жопу готов за них порвать, — Филипп довольно усмехнулся и вытащил зажигалку, подкурив папиросу, далее протянув её Микки. — Я не просил. Просто, скажем так, одолжил, — Джером ухмыльнулся и закурил папиросу, втянув горький дым. — Неплохо, правда? — Давно я самокрутки не курил, — Микки уперся локтем в стол и затянулся, довольно выдыхая белесый дым. Перед глазами слегка плыло, но он не обратил на это никакого внимания. — Фрэнк будет очень зол, — Лип облизнул свои губы и в очередной раз затянулся, задерживая дым в глотке, а после выдыхая его. Пару минут они сидели в молчании. Микки чувствовал непонятное ощущение: все тело схватило прозрачное удовольствие, и внезапно захотелось поцеловать рыжего, захотелось, чтобы его жёстко прижали к стене. Помотав головой, он делает последний затяг и тушит бычок о пепельницу. — Блять, пойду умоюсь, а то пиздец перед глазами скачет, — сказал Милкович и поднялся из-за стола, едва ли не упав; хорошо, что он успел ухватиться за стол. Зайдя в уборную, брюнет встал у раковины. В уборной никого не было и слава богу, потому что Милкович ощущал себя лужицой после папиросы; в теле была такая необычная легкость, а в голове гудело. Брызнув на лицо немного воды, Микки вытер его рукой, а затем обратил внимание на Джерома, что стоял сзади. Микки даже не успевает опомниться, как рыжий подходит к нему и прижимает, а затем накрывает своими губами его. Милкович приоткрыл рот, чтобы коснуться языком чужого, ощущая приятную тяжесть внизу живота, а затем, осознав, что они творят, он отталкивает от себя Джерома. — Какого хуя ты творишь? — сказав это, Микки вытер мокрый след с губ верхней стороной ладони и укусил себя за губу, потому что губы Валески были чертовски мягкими и желанными. — Заткнись, — Джером снова подошёл к Микки, устроив свои руки на его ягодицах и крепко сжав их, на что Микки громко выдохнул в рот рыжего. Валеска, довольно улыбнувшись, затащил брюнета в первую попавшуюся кабинку. — Ты хотя бы взя… — Микки не успевает договорить, как Джером закрывает дверь кабинки на щеколду и слишком громко прижимает его к двери, на что тот тихо стонет. Рыжий накрывает его губы своими, языком проводя по ранкам. Губы рыжего сводят с ума; они словно часть, которой так долго не хватало Микки, и сейчас, когда они нагло посасывают язык, они нашли своё место, став чем-то полноценным. Отстранившись от Джерома, Микки быстро расправляется с пряжкой ремня рыжего и стягивает джинсы с боксерами по колени, на что тот лишь усмехается, полностью удовлетворяясь тем фактом, что Микки его хочет; хочет, чтобы член Валески заполнил его. Слегка оттолкнув от себя едва улыбающегося Джерома, Микки проделывает тоже самое и со своими джинсами, а после упирается руками в бачок, кусая себя за губу. В голове вьются мысли о том, как рыжий будет его ласкать, так, чтобы брюнет тихо застонал от тока удовольствия, проходящего по телу. Джером устраивает руки на ягодицах, едва касаясь их; Микки поджимает губы от нетерпения и выгибает зад, желая поскорее почувствовать член Джерома в себе. — Ну ты, блять, там скоро? — говорит Милкович, и его голос кажется ему самому таким непривычно хриплым. Джером, слишком увлеченный процессом, молчит. Ему нравится рассматривать упругую задницу Микки, сжимать её в своих ладонях и удивляться, какой она была мягкой. Говорят, из-за долгих прелюдий можно потерять возбуждение, поэтому нужно всего в меру, но сука, какие же чудесные у Валески руки, как же они прекрасно сжимают ягодицы Микки, будто, блять, они были созданы для этого дела. В следующий момент Джером замахивается и хлопает брюнета по ягодице, из-за чего он сдавленно мычит, пытаясь быть максимально тихим, хотя оба явно не подходили под это звание прямо сейчас. — Нравится? — прошептал рыжий, самодовольно ухмыляясь. Ему было по кайфу смотреть на такую прекрасную реакцию Микки, и, блять, нет лучше этого зрелища ничего. — У тебя слишком пиздливый рот, — также тихо ответил Микки и посмотрел на него через плечо. Лицо рыжего выглядело слегка вспотевшим от внезапной жары, которая притаилась тут, в этой кабинке, и сам Микки дышал немного сдавленно. — Смазка хоть есть, рыжий лобок? — Разумеется. Но для начала я бы хотел попробовать кое-что другое, — Джером коснулся кончиком языка дырочки Микки, ощущая, как та сжалась. — Эй, расслабься, Мик. — прошептал он, и в очередной раз прошёлся влажным языком по дырке. — Аах, бля, — отозвался Микки, слегка прогибаясь в пояснице; то, что сейчас делал с ним Джером, казалось просто безумием, но каким же, блять, приятным. Настолько, что ноги задрожали, а в глотке пересохло. Хлопнув ладонью по ягодице ещё раз, Джером отстраняется и берет в руку свой член, пальцем касаясь головки. В области паха появляется мимолетное приятное чувство, и Джером изгибает брови, при этом приоткрывая рот, выронив сдавленный выдох. Закусив нижнюю губу, которая и без того была покусанной, он дотянулся до своих джинс, что были стянуты Микки, и взял смазку в одном из карманов. — Ты, блять, на всякий случай взял? — усмехнулся Микки, удивляясь тому, что рыжий додумался взять с собой смазку. — Я был на сто процентов уверен, что под травкой ты мне дашь, — ответил Валеска, улыбаясь и смазывая свой член смазкой. — А, вот значит какая схема, да? — Микки расплылся в улыбке и приподнял брови, моментально нахмурив их, когда прохладная от смазки головка члена коснулась дырочки. — Ох бляя. Поочередно облизнув губы, Джером похлопал своим членом по дырочке, славливая краем уха нетерпеливый стон. — Хочешь его? — Иди нахуй, — рыжий расплылся в улыбке, услышав это, и толкнулся вперед, ощущая горячую узость внутри парня. Микки схватился за бачок сильнее, укусив себя за нижнюю губу. Член Валески прекрасно заполнял его, и он даже не думал, что он окажется настолько идеально ощутимым. Джером погладил Микки по не закрытой тканью футболки участок поясницы, пытаясь донести этим слабым поглаживанием массу удовольствия, а затем он перемещает руку на ягодицу и толкается ещё раз. Милкович не может не издать тихого стона, потому что это ощущение было правда очень приятным, хоть и Валеска его даже не растянул. Ухватившись обеими руками за чужие бедра, Джером начал двигать своими, делая это медленно, будто дразняще; его член выходит чуть ли не до конца, и благодаря достаточно большому количеству смазки, входит обратно с лёгкостью, с едва слышным хлопком кожи о кожу. Микки кусает свои губы настолько, что, кажется, он скоро прокусит их до крови, и выгибается в пояснице, пытаясь насадиться на член до самого основания. — Ты такой узкий, боже, — прошептал рыжий, делая темп побыстрее, отчего Милкович хмурит свои выразительные брови и прижимается головой к своим рукам для удобства. Микки пытается не стонать, но под напором Валески этот план катится в бездну; его даже не волновало, что кто-то мог зайти в туалет в эту же минуту и услышать громкие стоны из кабинки, это наоборот возбуждало до предела. — Бляя, ах, — Микки упирается рукой в стену напротив него, а второй тянется к своему члену, начиная аккуратно ласкать головку. Валеска задевает чувствительную точку, и Микки, кажется, за все время секса, издал слишком громкий стон. Валеске это даже льстило — он трахал грозного гопника с Сауссайда, блять, да что может быть лучше? — Даа, сука, вот так, Джером. Рыжий ухмыльнулся. Сейчас он видел перед собой такого умоляющего, чертовски возбужденного Микки Милковича, которого представлял только в своих мыслях, и он действительно польщен фактом, что Микки на деле оказался таким чертовски сексуальным, даже превзойдя все его ожидания. Надрачивая себе, Микки хмурит брови и сжимает стенки ануса вокруг члена Валески, делая тем самым для него более приятное проникновение. Рыжий, не сдержавшись, простонал, потому что Микки был идеальным, и будто был, блять, создан для него, и сжал пальцы на ягодице брюнета, оставляя белые следы. — Бляять, чёрт, — зашипел Микки, надрачивая себе в разы быстрее и насаживаясь на член Джерома с таким же темпом, слыша звук хлопков. И тут же затыкается, потому что слышится писк двери в туалет, а затем кто-то смеётся на какую-то тупую шутку. Кажется, голос принадлежал Томми. Микки закусил губу и тихо задышал, пытаясь восстановить дыхание, пока Джером водил ладонями по его заднице. И тут же Микки захотелось прибить его к чертям собачим, потому что рыжий двинул бедрами вперёд и снова назад, задевая при этом чувствительную точку. Хочется спросить какого хуя, но Микки закрывает глаза и рот ладонью, принимая толчки Валески чувствительнее, чем до этого. Микки пытается, блять, не стонать, но из его глотки словно назло выскакивает стон, и его спина покрывается холодным потом, когда он слышит голос Томми. — Ебать, Милкович, это ты что ли там стонешь? — удивленно спрашивает мужчина, пытаясь мысленно угадать, в какой из кабинок был его знакомый. Микки затаил дыхание и снова выдохнул, но уже более громко. — Завали ебло и свали отсюда нахуй, Томми. Я занят, — просто ответил Микки, хотя Джером был готов поклясться, что его голос немного дрогнул. Он продолжил толкаться вперёд, на что получил злой взгляд Микки, но тот быстро расслабился и приоткрыл рот в немом стоне, когда рыжий в очередной раз задел простату. — Хули ждешь? — Да сваливаю я, блять. Нашёл где дрочить себе, — прошипел Томми и хлопнул дверью. — Сука, ты придурок, — Микки в очередной раз посмотрел на Джерома, на что последний лишь пожал плечами и задвигался быстрее, пытаясь восстановить возбуждение после недавной сцены. — Бля, сука, как же… Я сейчас кончу. — голос Микки звучал так нежно и приятно, особенно когда он говорил подобные слова, что Валеска аж улыбнулся. Ещё пара толчков, и Микки чувствует, как поступает оргазм, проходясь приятным недолгим чувством по всему телу, и со стоном кончает на унитаз, а Джером в свою очередь кайфует оттого, как его член в очередной раз сжали стенки ануса Микки, из-за чего не сдерживаясь больше, он кончает в брюнета. Ещё пару минут оба пытаются отдышаться, избавиться от ненужного комка в горле, а после уже начинают говорить, одеваясь. — Мы ещё сможем повторить? — Джером смотрит на него с надеждой, такими чертовски привлекательными глазами, что, блять, заставляет затаить дыхание. Микки аккуратно касается губами его, быстро проводя кончиком языка по чужому, а после отстраняется. — Я только, блять, за.