День и Ночь.

Это случилось не так давно. Чунмён до сих пор грезит тем днём, когда впервые встретился с ним. Когда он впервые столкнулся с этими глубокими тёмными и такими холодными глазами. До сих пор помнит, как всё внутри сжалось и затряслось, когда впервые услышал мягкий голос и увидел смущённую улыбку. И на щеках Кима всё ещё выступает румянец от воспоминаний о том, как в его голову лезли разные непристойности, когда объект его воздыханий, сидя напротив за столиком в маленьком кафе, пил коктейль и покусывал соломинку. Так соблазнительно. Это было не так давно. Ему так кажется или он просто потерялся во времени? Чунмён всеми силами пытается разобраться в том, насколько же давно это было, пока стоит у чёрного хода мужского стрип-клуба. Небольшое здание, не отличающееся от множества других. Загаженное и мерзкое само по себе, а внутри всё обстоит куда хуже. Более лестным словом, чем «грязный бордель», его не описать. И он был не один такой. Множество подобных зданий, представлявших из себя разного рода забегаловки, притоны, клубы, бары и тому подобные занимали целый район города, который приличные люди обходили за несколько километров. И всё-таки, как же давно это было? Теперь, когда он смотрит на Минсока, выбежавшего через тот самый чёрный ход, ему кажется, что прошла целая вечность. — Что ты тут делаешь? — ошарашенно спросил Мин, пытаясь отдышаться и прикрывая обнажённую грудь наспех накинутой тоненькой чёрной рубашкой. Чунмён молчал не в силах пошевелиться или подать хоть какие-то признаки жизни. Да и что он должен ему ответить? Что целый день провёл в слежке за Минсоком? Что, когда эта самая слежка привела его в этот гадюшник, он ещё целых два часа смотрел на его обворожительное выступление? Что он должен ответить? Ким даже не знает, что точно чувствует. Разочарование или восторг? Столько мыслей в голове, но кое-что мешало нормально думать и хоть в чём-то разобраться. И это что-то было крышесносящим возбуждением, которое всё нарастало и нарастало, ведь образ обнажённого Минсока на шесте никак не хотел оставлять сознание. — Я не знаю… — наконец рассеянно отвечает Чунмён, чуть покачнувшись. Ким не мог оторвать глаз от Мина, который судорожно начал что-то объяснять. На его лице отразились испуг и чувство вины, но это всё неважно. Для Чунмёна сейчас было важно изучить каждую деталь. Чёрные, чуть растрёпанные, мокрые от пота волосы, что прядями падали на мокрое лицо. Рвано вздымающаяся от волнения влажная грудь, с которой то и дело слетала скользкая ткань рубашки. Подкачанные руки с ярко выраженными мышцами так же соблазнительно переливались в свете ночных фонарей, как и в разноцветных софитах. А было бы ещё хуже — благо Ким старший успел быстро нацепить штаны перед выходом. — Чунмён! — Ким вздрагивает и хлопает глазами, осознавая, что прослушал всё ему сказанное. Он вздохнул и, окончательно придя в себя, спросил: — И давно ты этим занимаешься? И только после того, как Чунмён понял, что спросил, его бросило в жар. Он тут же начал что-то судорожно верещать, чтобы сгладить неприличность вопроса, да и вообще чтобы что-то поменять, но резко замолчал, когда Минсок стыдливо опустил глаза. — Уже год. — тихо говорит Мин и, развернувшись, уходит в темноту обители разврата. * С того момента они не виделись уже неделю. А ведь совсем недавно Чунмён каждый день сломя голову мчался в то маленькое кафе ровно к часу дня. И каждый раз ровно в час дня Минсок сидел за одним и тем же столиком. Сначала просто так, коротая время и непринуждённо потягивая коктейль. А после в ожидании Чунмёна. С тех пор они даже не пытались связаться друг с другом. Ни звонка, ни смски, ничего. Чунмён всё думал о том, насколько же мало он успел узнать о Минсоке за эти три месяца общения. За эти долгие разговоры в кафе, где они, бывало, сидели вплоть до закрытия. И за бесконечные вечера, когда они разъезжали по городу на машине Чунмёна и говорили, говорили, говорили… Так много всего было сказано, но теперь кажется, что всё это было столь пустым, что закрадывается мысль: а стоило ли, всё это говорить, если в конечном итоге, все слова оказались пустыми? Утро очередного воскресенья выдалось необычайно светлым и тёплым. Яркое солнце слепило глаза и так припекало, что на улице люди кучковались в тени, где-то под деревьями или крышами. Время близилось к часу дня, и Чунмён, в который раз взглянув на часы, оделся полегче и вышел из дома. Сел в свою машину и включил кондиционер, дабы не свариться в салоне. Некоторое время он спокойно ехал по дорогам и теперь, наконец, остановился около того самого кафе. Чунмён был несколько удивлён, когда через широкие стёкла помещения, увидел Минсока. Он выглядел так привычно. Сидя всё за тем же столиком и потягивая коктейль через соломинку. — Привет. — Минсок поднял удивлённые глаза, услышав знакомый голос. Сейчас Чунмён тоже выглядел как обычно, будто бы они виделись буквально вчера. — Привет. Ким уселся напротив и, подперев голову рукой, устремил взгляд на соломинку, которую нервно начал покусывать Мин. Всё как обычно. Правда, разговор всё никак не вязался. Они не встречались. Нет. Но каждый чувствовал непреодолимую тягу друг к другу. И оба не решались открыть своих чувств. — Как дела? — решив, наконец, начать разговор спросил Чунмён. — Хорошо. — ответ последовал незамедлительно. Хорошо это или плохо? Ким и сам не знал, но точно знал, что нужно что-то менять. Снова молчание. Чунмён не знал, что ещё сказать или спросить, он лишь продолжал изучать Кима взглядом, но в глаза заглянуть не осмеливался. Минсок тоже много думал. Он всегда боялся, что подобное когда-то случится. Его так называемый секрет никто не знал. Совсем. Вот уже год днём он был обычным парнем, всегда в светлой одежде и круглых очках в тонкой изящной оправе. Пока светило солнце он был таким, каким понравился Чунмёну. Ночью же Минсок кардинально менялся. Как только всходила луна, он укладывал волосы, снимал очки и ярко подводил глаза. Облачался в тёмные откровенные наряды и танцевал, очаровывая всех подряд. Его лицо, игриво приоткрытые пухлые губы, озорные сверкающие глаза, его тело, его соблазнительные движения сводили сума других мужчин, а те были готовы отдать ему все свои деньги, лишь бы он не переставал танцевать для них. Чунмён так нравился Минсоку, что теперь он боялся потерять то общение, что связывало их до сих пор. Он продолжал об этом думать нервно покусывая соломинку. — Мин, — вдруг позвал Ким и еле заметно улыбнулся. Тот заинтересованно уставился на него. — не хочешь вечером покататься? Этот вопрос был довольно неожиданным для Минсока, но сейчас, когда Чунмён всё же задал его, внутри снова зажглась надежда. — Да. Солнце понемногу заходило за горизонт, окрашивая верхушки высоких домов в алый цвет. Воздух был тёплый, и дул такой же тёплый ветер. И чувствовалось, как всё вокруг остывает после жаркого дня. Чунмён и Минсок уже долго катались по городу и наконец решили остановится у залива. Они снова о чём-то разговаривали. Так непринуждённо. И снова всё было как обычно. Когда совсем стемнело, Минсок снова отправился в клуб на свою «ночную» работу, а Чунмён вернувшись домой снова думал. Около полуночи Минсок снова вышел из клуба через чёрный ход. Перерыв длился полчаса, пока выступали другие. Мин достал из кармана пачку сигарет и чиркнул зажигалкой. Медленно затягиваясь и так же медленно выпуская дым изо рта, Ким смотрел на яркую луну на чёрном небе. После того, как он снова общался с Чунмёном весь вечер, он думал, как же всё-таки тот отнёсся ко всему этому. Ведь Чунмён вёл себя совершенно как обычно. И придётся ли когда-то Мину признаться ему в том, что ему нравится так жить. Ему нравится каждую ночь превращаться в другого человека. Ему нравится танцевать и кружится на шесте. Ему нравится сводить с ума других. Ему нравится выглядеть так, как он выглядит ночью. Из раздумий Кима вырвала резко открывшаяся дверь чёрного хода. Из неё вылетели два страстно целующихся парня. Тот, что пониже, всё кокетливо хихикал и ловил мокрые поцелуи от другого. — Бэкхён? — только тогда, когда Минсок окликнул его, Бён замер и усмехнулся. — Не знал, что ты тут. — пробормотал он, отталкивая от себя настойчивого партнёра. — Я могу уйти. — проговорил Ким, оттолкнувшись от стены.  — Нет-нет, не уходи. — перебил его Бэкхён, а после повернулся к другому парню, который всё пытался его зацеловать. — Чанёль, давай позже. — Начал кряхтеть Бён, пытаясь затолкать Пака обратно в здание. — Я скоро вернусь! — кинул он напоследок и захлопнул дверь, наконец-таки избавившись от ухажера. Вокруг снова стало тихо, и лишь немного была слышна музыка из клуба. Минсок вздохнул и, снова оперевшись на стену, устремил взгляд куда-то в сторону. Сложив руки на груди и неодобрительно вскинув бровь, Бён сверлил Кима взглядом примерно минуту, но так и не дождавшись никакой реакции, спросил: — Так-так. Что случилось? — Да ничего такого. — спокойно ответил Мин, пожав плечами. Бэкхён недовольно прищурил глаза, на которых красовался соблазнительный смоки, и, подойдя к Киму почти вплотную, ухватился изящными пальцами за его подбородок. Бэк повернул голову Мина к себе, дабы заглянуть в глаза, и, нахально ухмыляясь, начал: — Минни, мы знакомы с детства, и ты каждый раз забываешь, что я вижу тебя насквозь. Я сразу вижу, если что-то не так, как бы старательно ты не пытался это скрыть. — Ладно. — усмехнулся Минсок, признавая поражение. — Кое-кто недавно узнал о том, чем я занимаюсь. — Хм… — Бён на минуту задумался, а после резко оживился. — томный смазливый паренёк, что всегда вздыхает? — Да, — мягко улыбнувшись ответил Мин. — Чунмён. — И что же он сказал на это? — продолжал выпытывать Бэк, пытаясь глубже вникнуть в суть проблемы друга. — Ничего… — Мин устремил стеклянный взгляд в серый асфальт. — неделю не общались, а сегодня снова встретились в кафе и провели весь вечер вместе. Всё было как обычно. — Почему бы тебе просто не спросить у него? — Что? — от этого вопроса Мин чуть не подпрыгнул на месте. — Ну, на самом деле, — начал Бён, чуть расстроившись. — я не могу дать тебе какой-либо совет, который поможет тебе по-настоящему. Ты ведь помнишь, что в моей ситуации всё было проще. Чанёль принял меня таким, какой я тут в клубе: шальным и стервозным. — Это самое «проще» заключается в том, что ты всегда такой. — съязвил Ким. — А, ну да. — после небольшой паузы Бекхён вдруг встрепенулся. — Перерыв заканчивается, пойдём. Минсок оттолкнулся от стены и уже было последовал за ним, как вдруг Бён остановился, приоткрыв дверь. — Всё же я думаю, что тебе стоит попытаться открыть ему свои чувства. Возможно это что-то изменит. — закончив, Бэкхён зашёл в здание, а Минсок, проводив его взглядом, задумался над его словами. На следующий день всё повторилось. Чунмён снова встретился с Минсоком в кафе ровно в час дня, а после они весь вечер провели вместе. Мин много раз пытался начать тот важный разговор, но ему никак не хватало смелости. — Тебе очень идёт эта рубашка. — с улыбкой проговорил Чунмён в очередной вечер. На Минсоке в этот раз была новая белая рубашка с изящной вышивкой на груди. Ким в ответ лишь улыбнулся, а внутри всё трепетало. Ему было приятно от того, что Чунмёну нравятся его нежные образы, но всё же было весьма интересно, нравится ли ему другой Ким Минсок. Что же он всё-таки думает об этом? Солнце давно село, и на небе показалась почти полная луна. Минсок снова на сцене в своём ночном образе. Латексные чёрные штаны так соблазнительно обтягивали его ноги, сочные бёдра и упругую задницу. Тонкая, почти прозрачная чёрная рубашка, была застёгнута лишь на одну пуговицу и приоткрывала грудь, а так же обворожительные ключицы. Он снова танцевал и снова сводил с ума. Мин в который раз обводил игривым взглядом дальние столики, как вдруг встретился глазами с Чунмёном, который сидел за одним из них. Кима пробрала дрожь, но он не останавливался и продолжал танцевать. Остаток этой ночи для обоих стал незабываемым. До конца выступления Минсок не сводил соблазняющего взгляда с Кима и танцевал только для него, никого больше вокруг не замечая. Чунмён, в свою очередь, жадно пожирал Мина глазами и медленно потягивал виски со льдом. Так продолжалось несколько дней. Днём они встречались в кафе и мило беседовали друг с другом как ни в чём не бывало, а ночью снова поедали друг друга взглядами в клубе. * — Ты мне нравишься. От этих слов Минсок чуть не проглотил соломинку, которую как обычно покусывал, сидя в кафе. Они как обычно встретились в час дня, но, видимо, этот день не будет таким, как множество предыдущих. — Ты мне тоже. Чунмён мягко улыбнулся. Оперевшись на столик одной рукой, Ким приблизился к уху Мина и прошептал: — Тогда сегодня ночью я снова приду. Этот вечер они провели уже как пара. Постоянно держались за руки, даже когда ехали в машине. И Минсок наконец подарил Чунмёну долгожданный поцелуй. Такой нежный и невинный, будто это самый первый поцелуй в жизни обоих. Эта ночь тоже стала не такой, как множество других. Началось выступление, во время которого Чунмён снова жадно пожирал Кима глазами. После того, как всё закончилось, Ким затащил Мина в подсобку, где тут же властно прижал к стене между швабрами и пыльной деревянной полкой. Не церемонясь, Чунмён впился страстным поцелуем в губы Кима, лаская и покусывая их. — Ты мне нравишься. — наконец, отстранившись, прошептал Чунмён. — Ты уже говорил это сегодня. — ответил Мин, пытаясь отдышаться. — Нет, я говорю это другому тебе. — Значит тебе нравится и этот образ? — почти промурлыкал Минсок, скользя руками по плечам Кима. Чунмён чуть наклонился и принялся зацеловывать мокрую шею Мина, а после снова посмотрел тому в глаза и прошептал: — В тебе будто живут два разных человека, и я наконец понял, что без ума от обоих.