Сьюзен. Возвращение Королевы

Глава 13

— Но, быть может, есть свет за тьмой, и если это так, я думаю, ты ещё увидишь его и возрадуешься! - Onen i-Estel Edain, ú-chebin estel anim*. Арагорн и Гилраэн, разговор из "Приложений" в конце "Возвращения Короля".

С тех пор, как Сьюзен пришла в Ривенделл минуло два года. Долина Имиладрис, этой зимой, подтянутая снегом, и дышащая неуловимой, но морозной и ясной свежестью, стала ей вторым родным домом, и девушка с упоением вдыхала ее воздух, прогуливаясь по многочисленным верандам. Обитатели дома Элронда приняли ее благодушно, но редко замечали, погружаясь в свои хлопоты. Но всегда были рады ее присутствию в общей гостиной и обеденном зале. Бильбо погостил в Ривенделле пару дней, а потом засобирался навестить своих друзей, гномов из Эребора, а заодно и Владыку Лихолесья. Элронд отпустил его с легкой душой, так как знал, что тот вернется. Пока хоббита не было, успевшая с ним подружиться Сьюзен пропадала в библиотеке, проглатывая книги и узнавая новое о мире, в который ее занесло. Спустя год Бильбо вернулся, и они вместе принялись за его Алую Книгу, дабы описать путешествия и приключения храброго хоббита. Точнее, этим занимался Бильбо, а Сьюзен рассматривала его записи и рисунки, отбирая лучшие. Спустя еще два месяца, из Лотлориэна прибыли дети Элронда, и тут уж Сьюзен удивилась на славу. Сыновья Владыки, Элладан и Элрохир, были близнецами, что у эльфов считалось редкостью и почетным даром для обоих родителей. Статные и высоконравные, они унаследовали мудрость и лицо своего отца. Только черты их были изящнее и светлее, как у их матери - Келебрайны. Вороные волосы и серые глаза, воедино с веселым нравом, быстрой рукой и чистым, благородным сердцем, делали их всеобщими любимцами и объектами восхищения у эльфиек помоложе. Но дочь Элронда была воистину самой прекрасной женщиной во всех известных Сьюзен мирах. Как говорили все прочие, Арвен Ундомиэнь, Вечерняя Звезда своего Народа, стала воплощением Лючиэнь Тинувэль, своей родной прапрабабушки. Ибо была она прекрасной и печальной. Черные, вороные волосы, как у отца, изящно развивались по ветру, а глаза, серые, словно тень сумерек, отражали грусть прожитых дней и неуловимый свет мудрости, ибо была она дочерью мудрейшего эльфа Третьей Эпохи. Оробев при виде нее, Сьюзен даже не сразу спустилась в зал, так как чувствовала себя, по сравнению с ней, настоящей дурнушкой, хотя, раньше никогда на это не жаловалась.... Но, вопреки ее ожиданиям, дочь Полуэльфа отнеслась к ней благодушно и ласково. Но на пиру Сьюзен, все равно, чувствовала себя не в своей тарелке. Зато с братьями она сдружилась, на удивление, быстро. Они были веселы, прозорливы и обладали тонким чувством юмора**, чем изрядно удивили девушку, которая, за два года общения с эльфами, пришла к выводу, что юмором те, несмотря на все свои достоинства, были обделены. Хоть, в душе, она не одобряла баловства всякого рода, но в близнецах ей понравилось то, что они, хоть как-то, разнообразили ее жизнь. Также они сошлись в стрельбе из лука. Братья были искусными воинами, жившими уже третье тысячелетие***, но Сьюзен давала им фору. Хоть эльфы и славились своим умением стрелять из лука, но никто из них не мог превзойти девушку, которая оттачивала свои навыки днем и ночью. И в эти моменты, особенно, когда она тренировалась в ближней схватке, она вспоминала свое второе путешествие в Нарнию, когда сражалась против тельмаринов, чтобы взвести на трон принца Каспиана Х.... Это было так давно, что уже не имело значения. За эти два года девушка окрепла, расцвела и потихоньку отпускала свое прошлое, хоть это было и нелегко. Да и кошмары, все равно, не смотря на старания Элронда, продолжали мучить Сьюзен. Хоть и изредка, но все же.... На этот раз в них не было Колдуньи, только орки и умертвия, которые тянули ее за собой в Могильники. Бильбо писал свою книгу, мало на что отвлекаясь, кроме, разве что, на "физиологические потребности", как сказала, однажды, Сьюзен.. Услышав это странное выражение, и не понявший его значения, хоббит долго доставал девушку расшифровкой этой диковинки. А поняв, почесал в затылке, и сказал, что в Англии живут удивительные люди, раз придумывают для таких обыкновенных вещей, как сон, еда и туалет, такие странные слова.... Эстель пропал еще в тот же вечер, как они с Бильбо явились под очами Элронда. Никто о нем не спрашивал, о нем не было ничего слышно, словно его здесь никогда и не было. Лишь только Владыка Элронд хмурил брови, и интересовался, когда же придет какой-то Арагорн, для которого у него есть индивидуальное и важное поручение. И потому Сьюзен скучала в Ривенделле, тренируясь с эльфами, оттачивая навыки своего мастерства и слушая по вечерам песни бессмертного народа. Тогда к ней частенько присоединялся Бильбо, слушая причудливые и звенящие в тишине голоса под струнами арфы. Иногда он сам декламировал свои стихи. Эльфы слушали его очень внимательно и всегда хвалили, но быстро забывали, говоря, что произведения смертных, увы, недолговечны. Услышав это, Сьюзен мысленно возмутилась, покинула Общий Зал и отправилась искать Владыку, с которым у нее сложились доверительные отношения. Найдя его в библиотеке, она спросила его, почему эльфы так гордятся своим бессмертием и не замечают тех, кто смертен. На что Элронд ответил ей, что такова суть Эльдар - Перворожденных детей Илуватара. Они искусны в науках, прекрасны как сама природа и не ведают горечи смерти и болезней, разве что насильственной. Им попросту не понять саму суть смерти; и, увы, потому не запоминают лица тех, кто ей подвержен. Ведь если не запоминаешь, если век людей короток и быстротечен, то зачем замечать их? Пусть себе живут и умирают, а они, вечно молодые и бессмертные будут ждать увядания жизни и отправятся в Валинор. Владыка говорил это с некоторой долей горечи, ведь он сам был Полуэльфом, ибо знал горечь смерти, ведь его брат Элрос выбрал удел смертный и стал великим королем людей, прожив 500 лет, тем самым положив начало долголетию нуменорцев и их потомков.... Сьюзен выслушала все это молча и не перебивая. Она уважала Владыку, но, все равно, осталась при своем мнении, так и продолжая считать добрую половину обитателей дома Элронда прекрасными, вечно молодыми зазнайками. Ее тайну знали только узкий круг лиц: Бильбо, Элронд и трое его детей. Близнецы долго не верили, что ей 1339 лет (чтобы хоть как-то шикануть, Сьюзен решила повеселиться, и прибавила к своему земному возрасту пятнадцать лет правления в Нарнии и еще тысячу триста между своим первым и вторым путешествием в Нарнию для впечатляющего счета), но под конец смирились, видя ее превосходное мастерство в стрельбе из лука. Арвен была с ней ласкова и всегда интересовалась подробностями других миров, не вынося их за пределы своей души. Рассказы девушки нравились ей, и эльфийка живо представляла себе то, что никогда не видели ее глаза: кентавров и фавнов, дриад и говорящих зверей, мечтая, однажды, увидеть их.... Так мирно и немного скучно прошли два года ее пребывания в Ривенделле.

***

В этот вечер Сьюзен, по своему обыкновению, тренировалась в стрельбе, завязав глаза и реагируя только на звук переставляемых мишеней. Близнецов не было, они еще с утра куда-то ускакали, а Бильбо и Арвен обсуждали его новую песню. И потому, решив, что никому не нужна, девушка отправилась в тренировочный двор, захватив свой лук и стрелы. Мысленно распрощавшись со всеми заботами и мыслями, Сьюзен завязала глаза и вся отдалась власти чувств. Еще в Нарнии она поняла, что в стрельбе главное - не верный глаз и легкая рука, хоть они и важны для стрелка. Главное - доверять луку, чувствовать его, как продолжение своей руки. И оттачивать, оттачивать навык! В общем, девушка знала, что делала. Как только темная ткань накрыла ее глаза, Сьюзен расслабилась и вздернула лук, оставив колчан свободным. Сейчас нужно не зрение, сейчас нужны слух, быстрая реакция и чутье охотника.... Уловив какое-то движение, Сьюзен, на долю секунды, прислушалась, затем, молниеносно, выхватила стрелу и даже не целясь, выстрельнула. Ответом ей послужил тонкий свист рассекаемого воздуха и звук впившегося в дерево наконечника. Она, как обычно, попала в цель..... Так прошло несколько часов. Сьюзен уже успела вымотаться, и подумывала о том, чтобы закончить. Внезапно, наступившую тишину, после очередного попадания, нарушил звук хлопков. Девушка сначала даже не поняла, что это. И, лишь сняв повязку и развернувшись на звук, увидела стоявшего в тени возле колонны Эстеля, который, улыбаясь, хлопал в ладоши, однако, в его глазах не было ни капли веселья. Весь его вид говорил о том, что он только вернулся из далекого и тяжелого странствия - пыль на сапогах и плаще, грязная одежда, усталый взгляд и потухшая походка. - Превосходно, - сказал он, видя, что привлек ее внимание, - но этого недостаточно. - Недостаточно для чего? - Недоуменно и чуть рассерженно подняла брови Сьюзен. Он, что, сомневается в ее способностях? - Недостаточно для настоящего боя, - пояснил Эстель, подходя ближе и осматривая двор, с расположенными в нем мишенями, с торчащими в них стрелами, и отдыхающими эльфами, которые эти самые мишени и переставляли, - почти все стрелы попали в яблочко. Но они все далеко и медлительны. В настоящем бою такого не будет. Тогда, от одного твоего выстрела будет зависеть твоя жизнь.... Более того, все они будут живыми существами. Ты способна убить их? Ясно. Он не только сомневается в ее умениях, но еще и в том, сможет ли она, вообще, это сделать! И, потому, Сьюзен вспыхнула и ответила: - Я уже не раз это делала, Странник. До того, как попасть сюда, я пережила слишком многое, чтобы не уметь за себя постоять в настоящем бою! Она гневно на него посмотрела, и ее серо-зеленые глаза метали молнии. Эстель же остался совершенно спокоен: - Например?- Спросил он. - Когда мы были в Могильниках, - ответила та, подходя к мишеням и выдергивая из них стрелы, - мы провалились к умертвиям. Мы бы умерли там, если бы я их не уничтожила. Глаза Эстеля на этом месте поползли вверх, и он скептически улыбнулся. - А потом я перебила с расстояния стаю орков, что преследовали нас. Спроси у Бильбо, если не веришь, - Сьюзен стала убирать свои стрелы в колчан, внимательно рассматривая наконечники, не повредились ли они. - Охотно тебе поверю, - откликнулся тот, - но не в Могильники. Мертвых нельзя убить! Они убивают сами. Это знают все. - Значит, - девушка посмотрела прямо на него, - все ошибаются. - А ты нет? - Удивился Эстель, и его голос стал чуть прохладнее. - Я верю только своему опыту, и тому, что видела. Мне нет смысла врать. Этот друг хоббита уже успел достать ее. И Сьюзан всем сердцем желала поскорее, чтобы тот ушел. - Как и мне, - посмотрел на нее Эстель, и хотел добавить что-то еще, но его прервал появившийся, словно из ниоткуда, Линдир. - Арагорн! Владыка ищет тебя, и зовет срочно! - Пустующим взглядом, который так бесил Сьюзен, эльф посмотрел на обоих и ушел, посчитав свою миссию выполненной. Так, значит, Арагорн? Арагорн, а не Эстель? И кто из них лжет? С этими мыслями девушка подняла взгляд на застывшего Странника, и встретилась с его глазами. Одно мгновение в них читались стыд и неприязнь, а потом, все затмила усталость, и человек отвернулся от нее, тяжелым шагом направляясь вслед за эльфом. Они оба поняли одно - ему есть смысл врать.

***

Сьюзен кипела и негодовала на Эстеля-Арагорна, собираясь все рассказать Бильбо, что его старый друг обманывал хоббита с самого начала, но, увы, тот обнаружился мирно дремлющим в кресле в Общем Зале, где тихо сидели и напевали эльфы о своих ушедших днях. Пожалев полурослика и не став его будить, Сьюзан вышла из Зала и направилась куда глаза глядят. За эти два года Бильбо постарел лет на тридцать. Его волосы больше не курчавились каштановым золотом, а глаза все чаще слипались в полусладкой дреме. Такое сильное и интенсивное старение хоббита очень пугало ее, так как Гэндальф говорил, что тот хорошо сохранился за шестьдесят лет. Но стоило тому покинуть Хоббитанию... А может, все дело в этом? Может, воздух и трава родной земли так действовали на него, продлевая жизнь и отстрачивая старость? А чужбина лишила его этого дара? Может, Бильбо стоит вернуться домой? Хотя, его, вряд ли, примут там благодушно. Хоббиты не любят сюрпризы, а уходя, Бэггинс-чудак, оставил после себя не слишком хорошую память, внезапно исчезнув на глазах у ста сорока четырех хоббитов..... Ровно одного "гурда", как сказал бы Мерри.... А все Кольцо, то самое, волшебное, что Бильбо нашел в пещере у Голлума. И хоббит не хотел расставаться с ним.... Сьюзен поежилась, вспомнив, что почувствовала, когда притронулась к нему.... Да, Бильбо никогда не вернется домой..... И с этими мыслями она направилась в столовую. Накануне, прискакали близнецы, которые разгромили сегодня целую ватагу мерзких орков, которых они страшно ненавидели. По этому случаю намечалась "пирушка", как высказался Эрлохир, понабравшийся человеческих словечек (и не только), имея дело с дунаданами Севера. Сьюзан поздравила братьев с очередной удачной "охотой" и до самого вечера сидела с ними, слушая их, чуть приукрашенные, истории. Затем начался пир, и девушка ушла с него, сказав, что не хочет есть. Ужасно голодные братья простили ее, и сказали, что она правильно делает - им больше достанется! Посмеявшись над этим, Сьюзен отправилась в свое тихое и любимое место - в небольшой сад, расположенный на восточном склоне Имиладриса. Там, возле маленького хрустального фонтанчика, в тени утопающих пурпурных роз, находилась статуя человеческой женщины с грустным лицом в капюшоне. Девушка не раз спрашивала, кто это, но никто не отвечал ей, даже Бильбо, который и сам не знал ответа. Сьюзен хотела снова прийти к ней, посидеть в тени цветов и поразмышлять о прошлом и настоящем, как это делала всегда, но, увы, ее место было занято. Возле статуи, удивительно нежно и трепетно водя пальцами по ее лицу, стоял Эстель. И весь его вид говорил о том, что сейчас его лучше не беспокоить. И Сьюзен, видя его глубокую печаль, хотела оставить его в покое, но передумала. Этот человек любил пропадать на многие годы, и вряд ли, тогда она узнает правду о нем, а заодно и пристыдить за вранье. И, потому, Сьюзен вышла на залитую лунным светом площадку и, совершенно, не таясь спросила: - Так, значит, Арагорн? Тот устало повернулся к ней, прожигая взглядом серых глаз. Затем отвернулся и глухо спросил: - Зачем ты здесь? - Мне нравиться это место, - пожав плечами, и решив подать тому пример честности, сказала Сьюзен, подходя к нему ближе, - здесь тихо, спокойно и никто не мешает думать о прошлом..... И, здесь нет равнодушных, вечно бессмертных рож! - Добавила она, почему-то смеясь, и вызвав у того в ответ улыбку, - а что здесь делаешь ты? Арагорн-Эстель перестал улыбаться и тоска появилась в его глазах. Затем он внимательно посмотрел на Сьюзен. И та поняла, что нужно менять тактику. И она села на скамейку, рядом со статуей и тихо попросила: - Расскажи мне. Тот вздохнул, затем перевел взгляд на лицо белокаменной женщины и прошептал, с нежной тоской притрагиваясь к ее щеке: - Мою мать звали Гилраэн. Она была единственной дочерью славного воина Дирхаэля и его жены Иорвен, что не происходили из рода Дунэдайн.**** Мой отец полюбил ее, и, вопреки воле своего народа и ее отца, женился на ней..... Когда орки убили моего отца, она отправилась сюда, в Ривенделл, так как боялась, что дунаданы не примут ее с ребенком. Но болезнь и горе сломили ее, и она умерла, успев сказать, что мое имя - Арагорн, но, ради моей безопасности, она нарекла меня и другим именем - Эстель, что значит "Надежда".... Владыка выполнил ее последнюю просьбу и воспитал меня, как собственного сына. Я рос под своим вторым именем, не зная первого. В таком качестве, я и познакомился с Бильбо..... Но когда мне исполнилось двадцать, Владыка все рассказал мне, и открыл правду, что я -сын последнего вождя дунэдайн, и от их гнева моя мать упрятала меня в Ривенделле.... Тогда я и ушел в Глухие земли, чтобы стать тем, кем я рожден..... И он замолчал, горько обдумывая последние слова. - Она похоронена здесь, под этим камнем, не прожив и двадцати лет.... Иногда, я прихожу сюда и разговариваю с ней, в надежде, что она меня слышит... Увы, я не помню ее, ни ее лица, ни ее голоса.... Только этот белый камень и шелест роз, которые она так любила.... Вот почему, я прихожу сюда, Сьюзен.... - Прости, - девушка была впечатлена его рассказом, и ее пробрал стыд перед этим человеком, - я не знала.... В качестве чистоты и искренности своих извинений, она взяла его за руку. Тот вздрогнул, почувствовав ее прохладные пальцы, но не убрал их. А затем, сам сжал ее руку в одобрительном жесте, и Арагорн посмотрел на нее, и в его глазах смертельная тоска сменилась на светлую грусть: - Нечего прощать, - глубоко и тихо сказал он. Сьюзен улыбнулась ему, а потом, вдруг, на нее накатила волна доверия к этому человеку, и она потянула за руку на скамейку рядом с собой: - Садись. Мне тоже есть, что рассказать! И она рассказала ему все, без утайки и недоговорок. Впервые в Средиземье, она рассказывала свою историю не для того, чтобы что-то объяснить или понять, а просто потому, что она знала, что доверяет этому человеку. И в ее груди, с каждым словом, крепла уверенность в этом, и более того - камень, точнее его остатки, из прошлого, скатывались прочь с ее души, и девушке становилось легче..... Арагорн слушал ее внимательно и не перебивал, где удивляясь, а где страшась ее рассказам. И в его глазах Сьюзен находила отклик своей души..... Она закончила говорить с рассветом, чьи янтарные и лиловые лучи играли в каплях утренней росы, окрашивая сад в удивительные и нежные цвета. - Думаю, теперь мы поняли друг друга, Сьюзен, Королева Нарнии? - Лукаво улыбаясь, спросил Арагорн, протягивая ей свою, загорелую и огрубевшую в странствиях, ладонь. - Думаю, да, Арагорн, сын Араторна, вождь дунаданов! - Она ответила на его рукопожатие. И лучи утреннего солнца ослепили их соединенные руки, давая знак восходу и началу нового для всех дня.