maybe i can never fly

- Хён, - тихо зовёт Намджун, приоткрыв дверь комнаты. Он не ожидает никакого ответа, хотя Джин сидит у зашторенного окна и смотрит бесцельно на чёрную ткань. Кажется, он даже не слышал Намджуна. По крайней мере, делает вид. Намджун обреченно вздыхает и, открыв дверь настежь и впустив хоть немного света в мрачную комнату, проходит внутрь. Полная индифферентность со стороны Джина его ничуть не удивляет. Намджун смотрит на него изредка, пока поправляет смятые простыни, но взгляду задержаться не позволяет. - Я принёс фруктов и лапшу, - говорит Намджун скорее самому себе. – На кухне был бардак, поэтому я там прибрался. Кстати, эту комнату надо хоть иногда проветривать. Воздух тяжелый. Проверив воду в вазе с цветами, Джун наконец садится на край кровати. Он взглядом очерчивает осунувшиеся плечи Джина и отворачивается. Так продолжается уже месяц. Джин ни с кем не говорит и не выходит из комнаты. - Хён, залезай уже! Что ты ломаешься, как девчонка? – Намджун тянет Джина за руки, пытаясь взгромоздить того на скейтборд. – Это не так уж страшно. Подумаешь, если пару раз упадёшь. - Оставь меня в покое, Намджун. Я не залезу на эту чертову доску! – Джин упорно вырывается, сопротивляется настойчивости Джуна, брыкается, что есть сил. – Я не хочу переломать себе все конечности. - Не драматизируй. Никто от этого ещё не умирал, - Намджун подсовывает скейтборд под ноги Джина. Одна нога всё-таки попадает на доску, отчего скейтборд начинает медленно катиться вниз. Из-за того, что Джин не перестает брыкаться, нога соскальзывает с доски, и Сокджин по инерции начинает падать вниз. Намджун, вовремя среагировав, подхватывает хёна под руки. - Ты видел?! Видел?! – кричит Сокджин, как только восстанавливает дыхание. Он всё ещё висит на Джуне, потому что коленки предательски дрожат. Кажется, у Джина вся жизнь перед глазами пронеслась. – Только попробуй меня ещё раз затащить на эту чёртову доску. - Ну хён, - дуется Намджун. – Я же тебя поймал. Джин поджимает губы, отталкивается от Намджуна и обиженно отворачивается. Младший же спешит остановить всё ещё катящийся скейтборд. Возмущенный тем, что Намджун никак не обратил внимание на брошенную обиду, Джин быстрыми шагами направляется к выходу из парка. - Хён, ты куда? – кричит ему вслед Намджун. Судя по прерывающемуся голосу, он уже бежит следом. – Ты обиделся? - Да, - отвечает Джин, продолжая идти. - Да что такое? Я же буду тебя держать, - похоже, Намджун не оставляет надежд. - Я сказал, что на эту чёртову доску не залезу. С тех пор, как Сокджин попал в аварию и больше не может встать с инвалидного кресла, он полностью закрылся ото всех. Даже от Намджуна. - Ребята всё ждут, когда мы снова сможем собраться вместе, - Намджун в надежде смотрит на Джина. Однако опять не дожидается ответа. Джун не знает, что сделать, чтобы Сокджин опять начал говорить. Никто и представить не может, каково Джину оказаться в инвалидном кресле, поэтому Намджун понимает, почему хён так себя ведёт. Поэтому он не злится совсем и приходит каждый день в одно и то же время. Убирает квартиру, готовит еду, приносит фрукты и делится последними новостями с Джином. Рассказывает ему о самых бытовых вещах, лишь бы не молчать. Лишь бы Джин не чувствовал себя одиноко. Намджун встаёт с кровати и подходит к Сокджину. Смотрит задумчиво на осунувшееся лицо, бледную кожу и синяки под глазами. Джин плохо спит в последнее время и отказывается от снотворного. Целыми днями он сидит у зашторенного окна и смотрит непонятно куда. Намджун тянет руку к ладони Сокджина, лежащую на колене недвижно, но так и не касается её. Проглотив тугой ком, Джун засовывает руку в карман. - Мне сегодня придётся уйти пораньше. На работе много дел, - как можно непринужденнее говорит Намджун. – Постарайся сегодня поспать, ладно? Наклонившись, Намджун целует Джина в щёку. Словно коснуться мраморной статуи. Пообещав, что ещё напишет, Джун уходит. Когда врач сказал, что Джин, возможно, никогда не сможет ходить, Намджуну показалось, что из его лёгких выкачали весь воздух. Симпатия, которую Намджун начал чувствовать по отношению к Сокджину, была для него чем-то странным и неожиданным. Просто в какой-то момент Джун начал выделять из всей компании именно Сокджина, прикосновения которого вызывали непонятные эмоции. Намджун долго боролся с этим чувством, отрицал его, приводил мысленно уйму аргументов, почему это не может быть правдой, однако всегда на все доказательства находилось одно простое опровержение – Сокджин ему действительно нравится. И вот сейчас, когда все друзья разбрелись по комнатам после нескольких часов веселья, они остались наедине. У Намджуна – сна ни в одном глазу, лишь учащенно бьющееся сердце и сбитое от волнения дыхание. Они сидят в полутьме: единственный источник света – включенный телевизор, и Джун не может оторвать глаз от лица Сокджина. Вбивает себе в голову, что это очень глупо, они ведь друзья и нельзя к другу чувствовать что-то подобное, а взгляд отвести всё-таки не может. - Хён? – Намджун кладёт руку на колено Джина, привлекая к себе внимание. - Что? – Сокджин отрывает взгляд от экрана телевизора и смотрит на Намджуна уже слегка сонными глазами. - Можно я тебя поцелую? –неловкость чувствуется каждой клеточкой тела. Намджуну кажется, что он провалится сквозь землю от стыда и смущения. Или умрёт, потому что сердце, похоже, решило устроить забег. - Можно, - кивает Сокджин. Намджун сначала не понимает. Он ждёт смеха в ответ, слов о том, что шутка отвратительная и лучше Джуну вообще не шутить, а получает простое согласие. - Что? – Намджун хлопает глазами, решая, что ему это просто показалось. - Можно, говорю. Целуй. Логика, которой всегда гордился Намджун, кажется, наконец его покинула. - Ну… тогда… - Намджун тянется к Сокджину и впервые касается розовых пухлых губ. Их первый поцелуй. Это самое дорогое воспоминание Намджуна. Потому что даже первая совместная ночь, первое «люблю» не были такими яркими, как этот момент. Момент, когда Намджун, касаясь своими губами чужих, почувствовал, как Сокджин слегка дрогнул, - самый драгоценный и красочный. Потому что это – их отправная точка. То, с чего всё началось. В случившемся Намджун винит себя. - Как он? – спрашивает Юнги, отпивая из бокала. Раз в несколько дней Намджун встречается с компанией. Рассказывает им, как чувствует себя Сокджин (пусть каждый раз и повторяет одно и то же), обещает, что постарается уговорить его встретиться со всеми. О себе Намджун практически не рассказывает. На каждый вопрос о том, как он себя чувствует, Джун пожимает плечами и говорит, что, в общем-то, жаловаться не на что. Это в своей квартире он может позволить себя пару раз ударить кулаком в стену и часами сидеть на полу, размышляя о том, что покончить с собой было бы проще. Это в квартире, а для друзей у Намджуна всё хорошо. - Не знаю, сколько я ещё так выдержу, - впервые признаётся Намджун. Он говорит эти слова тихо, словно что-то внутри пытается кричать, а получается лишь шёпот. Юнги понимающе хлопает его по плечу и придвигает бокал. Он знает, что никакие слова не успокоят Намджуна. - Выдержишь. Ради Джина. В ту ночь Намджун не захотел оставаться у Джина, поэтому попросил, чтобы хён отвёз его домой. На обратном пути Сокджин из-за включенного дальнего света у несущейся навстречу машины не заметил поворота. Намджун уже слегка пьян, когда возвращается домой. Он идёт пешком, хотя до квартиры ещё несколько километров. Поначалу ему кажется, что это воображение играет с ним злую шутку. Потому что сообщений от Джина он не получал уже очень давно. «Приходи ко мне. Пожалуйста.» У Намджуна дыхание сбилось, лёгкие наполнены раскаленной лавой, глаза слезятся и во рту пересохло. Он бежал со всех ног, боясь упустить момент и прийти слишком поздно. - Хён! – кричит Намджун, распахнув дверь в спальню. Джин всё также сидит у окна. Только вот шторы отодвинуты по сторонам, и окно открыто, а в комнату пробивается лунный свет и лёгкая весенняя прохлада. Серебристые тени мягко ложатся на лицо Сокджина, и Намджуну кажется, что уголки губ его хёна слегка дрогнули. - Хён, - теперь уже шепчет Намджун и подходит ближе. - Прости, что заставил прийти так поздно, - отвечает Джин. Он берёт младшего за руку и подносит к своим губам. – Прости, что заставил пройти через всё это. - Это ты прости меня, - по щеке Намджуна медленно скатывается слеза. – Если бы не я, ничего бы не случилось. - Глупости, - Джин мотает головой. – Ты ни в чём не виноват. Никто не виноват, Намджун. Кажется, что всё, что Джун держал в себе долгое время, вот-вот вырвется наружу. Намджун поджимает губы и наклоняется к Сокджину. Целует хёна в губы. Легко и нежно. - Ты же понимаешь, что я, возможно, никогда не смогу ходить, - шепчет Сокджин. - Да, - кивает Намджун. - Ты же понимаешь, хён, что даже так я всё равно буду рядом.