Хэй, малышка, ты хотя бы понимаешь, что за один мой призыв — ты платишь годом из своей жизни?

Когда мама была жива, она иногда позволяла мне почувствовать себя хранительницей домашнего очага. С её помощью я надевала фартук и принимались к готовке ужина для нашей небольшой семьи. Я сервировала стол, подавала еду и слышала похвалу от мамы с папой. Затем мы садились у камина и слушали мамины истории. В нашем новом доме тоже есть камин, и именно он навёл меня на такие грустные и одновременно радостные воспоминания. — Мар, ты будешь чай? — я услышала как льется вода в душе, не скоро я дождусь ответа. Отдельно от Джудо мы живём уже три дня. Не скажу, что что-то сильно изменилось. Я и Мар всё так же спим в отдельных комнатах, кушаем вместе, иногда гуляем. Единственным отличием является то, что еду приходится готовить самим, и нет вечного ощущения, будто за тобой кто-то следит. Наш дом стал по-настоящему уютным гнёздышком. На первом этаже располагалась кухня-студия, отделяющаяся от гостинной лишь небольшой аркой, ванная комната, ну и уютный уголок с камином. Это моё самое любимое место. Напротив камина располагается средних размеров софа и пару кресел-качалок, мохровый ковёр золотистого оттенка, панданус — крупное комнатное растение, которое красотой своих длинных листьев может соревноваться с комнатными пальмами и фикусами, а также небольшие кустики альстромерии, которые я прихватила из дома. Эти цветы необходимо пересаживать осенью, а затем хранить в месте с температурой не более пяти градусов. Так как сейчас октябрь, я их уже пересадила, осталось только снести в подвал и останусь я со своим панданусом одна. Мар не очень любит комнатные растения, зато я их обожаю. Ведь иногда очень приятно посмотреть на кусочек лета в доме холодной зимой. На втором этаже находятся три спальни (одна из них для гостей), два санузла и небольшая библиотека, в ней всего несколько стеллажей с книгами, два кресла и торшер. Это второе самое уютное место в этом доме. На улице дул сильный ветер срывая последние листья с деревьев, и несмотря на то, что сейчас было только пять часов вечера-небо потемнело, и последние лучики солнца ушли за горизонт. Прогулка на сегодня отменяется. Я взяла чашку своего любимого мелиссового чая и села напротив камина , мне так нравилось смотреть на языки пламени, что ,будто танцуя, водили хоровод испепеляя всё на своем пути... — Ну, как тебе? — из ванной вышел Мар. В одних штанах... Я прям почувствовала ,как к моим ушам преливает кровь, а сердце забилось быстрее, словно отбивая чечётку. Какой же он красивый: рельефный торс, прочный как камень;плавные изгибы тела и эта дурацкая сексуальная поза! Я как бы девочка взрослая и мне уже есть восемнадцать лет, так что смело могу себе позволить разглядывать Мара таким пошлым взглядом. — Что именно? — хорошо хоть голос не дрожал. — Ну как что? Я про свою голову, не видишь новая прическа? Хартфилия, ты не туда смотришь! — и этот козёл, смеясь, плюхнулся на ковёр возле камина, прямо у моих ног. — Хватит издеваться надо мной, когда-нибудь я тебе отомщу! — и я со всей силы ударила его подушкой по голове. — Ай! Больно вообще-то! — а он в отместку ущепнул меня за ногу. Мне тоже было больно. — Вот только и умеешь щипаться! — я несильно потянула его за волосы. — Я могу тебя отшлёпать... — и тут он резко встал, поставил меня на четвереньки и занёс руку для удара. — Нет! Что ты делаешь?! — я перевернулась и посмотрела на его лицо. Это было ужасно. Глаза стали еще более голубыми и яркими, зрачки сузились, а на губах появилась хищная улыбка. — Мар? Он шлёпнул меня по ноге. Очень сильно. Я попыталась вырваться, но у меня ничего не получалось. Я видела такое однажды. Когда мне было лет десять, мне поставили новую молоденькую гувернантку, вот тогда он в первый раз так посмотрел. С тех пор я её не видела и не имела понятия что там произошло, но теперь, кажется, догадываюсь. — Мар, отпусти! — я попыталась оттолкнуть его от себя, но он придавил мои руки к дивану и начал кусать шею. Да, именно кусать. И пусть я его люблю, люблю по-настоящему, в данный момент его поведение недопустимо. Так как руки не могли даже шевельнуться из-за давления его ладоней, я поняла ,что единственный выход ударить его коленом в пах. По лицу видела, что ему больно, и вдруг он резко занёс руку для удара и ударил меня по щеке с оглущающим шлепком. Я никогда не думала, что Мар способен сделать такое со мной. Я закричала. Кричала сильно, громко и со слезами. И тут я вспомнила про Редклифа. В данный момент это был единственный выход, ведь я вряд ли смогу вернуть Мара в чувство, а если еще чуть-чуть подожду, то он меня изнасилует. Я хочу его, но не желаю, чтобы всё случилось так, большая вероятность того, что он этого даже не вспомнит, пугала. А пока я думала, парень активно продолжал совершать задуманное. Он до нестерпимой боли сжимал мои икры. Как там сказал Редклиф: «Только подумав обо мне, ты посылаешь в мою голову своеобразный импульс и я вмиг появлюсь». И я подумала. И он появился.