Хэй, малышка, ты хотя бы понимаешь, что за один мой призыв — ты платишь годом из своей жизни?

Пока Мар рассматривал карту,чтобы понять, как добраться до пустыни, я готовила нам горячий шоколад. Да уж. Появление Редклифа посеяло в моей душе некие сомнения... Правильно ли я все делаю? А вдруг я действительно стану злодейкой? Хотя нет, это бред. Кто-кто, но точно не я. Я знаю как ведут себя плохие люди. Именно они убили мою маму. Я ни за что не стану такой. Человек становится злым, когда теряет самообладание. А теряет он его в случае убеждения, плохого воспитания или депрессии. Возможно, смерть близкого человека способна повлиять на мои худшие качества. Этого я и опасаюсь. Моё сердце не способно принять это, а также предательство. Ведь ложь порождает порой ужасающие чувства. Мой отец предал меня, когда просто махнул рукой, смотря мне прямо в глаза. Мой дикий и волевой нрав не позволил поддаться отчаянию, может, на это повлияло появление Мара или возраст. Ведь когда мама умерла я была ещё совсем малышкой. — Люси, нам лучше всего выдвигаться сегодня ночью, тогда в пустыне мы окажемся спустя два дня, около трёх часов. Я все рассчитал. Это будет самое лучшее время для поисков. Так что сейчас немного посидим и будем собираться. К сожалению, я не знаю во сколько прибудет поезд, и это сбивает мои планы. Ну ничего, если что, потратим меньше времени на отдых. Я могу отправиться в мой мир и точно узнать координаты местонахождения Палайзиса. — Нет, я, как заклинатель, должна сама найти все ключи. Редклиф и так нам очень помог, сказав про пустыню. Хотя его ключ мы нашли совершенно случайно. — Верно. Мой, кстати, тоже. Не скажу, что я был в восторге от того, что какая-то мелкая девчонка позволила себе оторвать меня от такого увлекательного занятия, — о, вот это очень интересно. — И от какого занятия я тебя оторвала, что ты до сих пор это помнишь? — он начал старательно отводить глаза. Вот огненный недомерок. — Ну хорошо, не говори, если не хочешь, мне вообще все равно, — и я демонстративно отвернулась и пошла пить свой горячий шоколад в свою спальню, предварительно закрыв ее на замок. Не прошло и пяти минут, как в мою комнату несмело постучали. Он же прекрасно умеет взламывать замки, зачем эти формальности? Хотя, мне было приятно, что он уважает мою свободу и личное мнение. Поэтому, сжалившись, я бросила: — Входи, — дверь открылась, а мой возлюбленный оперся об косяк. — Люси, я ведь никогда не рассказывал тебе о моем прошлом, до того как я стал духом и до встречи со мной, — на эту реплику я лишь отрицательно покачала головой. — Так вот. Я начну с самого начала. Ты знаешь о том, что существует множество миров, планет и тому подобного. Моя жизнь проходила в одной из таких. Планета называлась Земля. Она была огромной, имела множество стран. И у каждой из них в одно время загорелось дикое желание по захвату мира. Я жил в Америке, это была по-настоящему сильная и самостоятельная держава. Разумеется, она также хотела власти, но видимо что-то пошло не по плану. Одна война перекрывала другую, до сих пор помню это жуткое мессиво. Трупы стариков, женщин, мужчин и детей — вот что стелилось по всем дорогам. Так убили мою семью, и меня забрали в командный штаб, где такие же подростки, как и я, должны были жить в неведении и страхе. Затем нас начали посещать так называемые психологи. Они делали из нас монстров, машины для убийства, лишали нас чувств. Но я... Я все чувствовал. У меня не было родных, друзей, ни одного человека, с которым я мог посоветоваться, рассказать о своих переживаниях. Я начал сходить с ума, убивал и получал от этого неописуемое удовольствие. Каждый день я лишал жизни человека. Я сидел ночами возле окна и смотрел на город, везде горели фонари, словно огни свечей. Они словно поминали всех погибших, а на улице была вечная минута молчания. А еще у меня была команда, мы никогда не разговаривали не по делу. И однажды меня отправили на одиночное задание, там и произошла моя смерть, подорвался на гранате, вряд ли кто-нибудь это заметил. Я попал в темноту, стал ею, какой-то голос говорил со мной, дал второй шанс. А после очнулся в мире Ключей Тени. Там мне объяснили что к чему, познакомили с другими духами, открыли новые возможности и мою силу. Там я и встретил Энобалию, она тоже темный дух. Не скрою, тогда она казалась мне очень привлекательной, у нас был секс без обязательств. После я встретил тебя, но практически ничего не поменялось. А когда мы заключили договор и я понял, что чувствую тебя, ощущаю то, что ощущаешь ты. После этого я ни разу к ней не прикоснулся, даже не возникало желания. Разумеется, у меня были мужские потребности, а иногда я их воплощал в жизнь, это казалось мне таким далёким, ведь ты была ещё совсем маленькой. А сейчас ты выросла и превзошла все мои ожидания. Ты такая красивая, милая, дружелюбная, самая лучшая... Моя, — во время своих слов он подходил ко мне все ближе и ближе. Его явно жизнь потрепала. И теперь я понимаю, откуда у него эти извращенские замашки. Я нежно провела рукой по его щеке, и поцеловала в уголок губ. Он прикрыл глаза. Неужели я умею делать ему приятно? Прикольно чувствовать себя доминирующей в таких ситуациях. — Знаешь, я тут подумала и захотела узнать, что ты чувствуешь ко мне? — я с абсолютной уверенностью посмотрела в его глаза. Да, определенно хочу знать об этом. — Ты такая дурочка, Хартфилия. Мы с тобой половинки одного целого. Одна половина не сможет существовать без другой. Не может жить без любви к другой. Вот и я не могу жить без тебя. Без любви к тебе. — Ну так? Ты можешь хоть раз прямо ответить на поставленный вопрос? — меня это если честно напрягает, хоть я и понимаю, о чем он говорит, но мне все же хотелось услышать точный и локаничный ответ. — Я люблю тебя, Люсьена Хартфилия, — какое же это блаженство чувствовать его губы на своих, сладостно постанывать от его прикосновений, млеть от дыхания на своей шее, краснеть от его слов, ощущать жар его тела, даже через одежду, зная, что у нас все взаимно. Но я ещё помнила о том, что хочу доминировать. И поэтому, после того, как я соблазнительно облизнула его губы, произнесла следующую фразу: — Нам пора, любимый, а то на поезд опоздаем, — и напоследок, проведя рукой по его выпирающему из штанов достоинству, отправилась восвояси. После моих нехитрых махинаций по дому разнёсся возмущенный крик: — ХАРТФИЛИЯ!